Текст книги "Тютюнин против инопланетян"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

52

Вскоре Сергей появился на пару с Борисом Львовичем Штерном.

– Нет, ну такого просто не может быть. Возможна какая-то имитация, но, Сергей, вы же практически эксперт…

Борис Львович замолчал, как только его взгляд наткнулся на роскошный мех котяруса.

– Вот этот? – на всякий случай спросил очарованный директор.

– Этот.

Штерн осторожно коснулся тигровой шерсти, потом деловито помял шкуру.

– Свежая шкура, – заметил он. – Недавно зверя обдирали.

– Вот и Кузьмич то же самое говорит.

– А это, значит, пещерный медведь?

– Так точно, Борис Львович, а вон там на полке мамонт, которого вчера приняли.

– Но… Но товарищи! Дорогие мои товарищи! – с торжественной слезой в голосе произнёс Штерн. – Ведь это же Нобелевская премия… – Не найдя поддержки в лице приёмщиков, директор как будто протрезвел и уже спокойнее добавил:

– Хотя мы этот мех и так неплохо пристроим. Даже очень неплохо. А Нобелевская премия – с ней столько хлопот.

В этот момент приоткрылась служебная дверь, в щель просунулась голова бухгалтера Фригидина.

– Тырыц-тыц-тырым, тырыц-тыц-тырым…

– Что вы сказали? – спросил Штерн.

– Ничего, Борис Львович! Это я пою! -'радостно сообщил Фригидин. – Тырыц-тыц-тырым, тырыц-тыц-тырым…

– Вы бы лучше работали, Фригидин, чем тут петь. Вы дебет посчитали?

– Посчитал.

– А кредит?

– Тоже.

– И что, сходятся они у вас?

– Они у нас не сходятся. Но я немножко отдохну и снова посчитаю. Куда нам торопиться, годовой отчёт ещё не скоро… Кстати, Борис Львович, а вы случайно в Израиль не собираетесь уезжать, а? К примеру, насовсем?

– Да нет, до сегодняшнего дня не собирался, – ответил озадаченный директор.

– А жаль. Вы подумайте, Борис Львович. Вы можете уехать и жить себе на Мёртвом море, а я стану вашим опытным и надёжным менеджером…

От такой наглости Штерн так растерялся, что лишь молча открывал и закрывал рот. Фригидин же между тем продолжал грезить наяву.

– Я уже все продумал, Борис Львович. «Втормехпошив» я переименую в «Калерию Дмитриевну» – это мою матушку так зовут. Дальше я потребую от секретарши Елены Васильевны, чтобы она со мной жила в первой половине дня, а во второй пусть работает. Так. – Фригидин прикрыл от восторга глаза и уже начал загибать пальцы. – В-третьих, я уволю Тютюнина – он груб и кормил меня сахаром. В смысле закармливал. А ещё яйца всякие на работу таскает, а они, может быть, заразные. Так, потом я заставлю Тур-бинова постричься и чтобы от него не воняло перегаром, это в-пятых. А… И ещё, пусть уж Елена Васильевна живёт со мной не в первой половине дня, а круглосуточно, я же ещё вполне молодой мужчина. Вот, пожалуй, и все, Борис Львович. Ну что, согласны уехать в Израиль?

К директору наконец вернулся дар речи.

– Я буду думать, Фригидин. А вам, пока вы ещё не стали опытным и надёжным менеджером, лучше возвратиться в бухгалтерию,

– Хорошо, Борис Львович, я ухожу, но вообще-то не прощаюсь.

Когда Фригидин наконец удалился, Штерн перевёл дух и, указав пальцем на приоткрытую дверь, попросил:

– Сергей, не в службу, а в дружбу, если будет такая возможность – дайте Фригидину в морду.

53

Больше до самого обеда никаких особенных мехов не предлагали, и на законный перерыв коллектив приёмки ушёл налегке.

Сделав по бутерброду с маслом, Тютюнин и Кузьмич вышли во двор, где встретили дизайнера Турбинова – трезвого, но полного сил и желания занять денег.

– Давно тебя не видел, – заметил Сергей.

– Я в творческом… поиске, – проскрипел Турбинов и попытался изобразить на пожелтевшем лице улыбку.

– Болеет человек, – словно ни к кому не обращаясь, произнёс Кузьмич и вздохнул.

– У меня больше нет денег, – развёл руками Серёга. – Только восемь рублей на хлеб.

– Мне не нужны деньги. Я на работу пришёл, – через силу произнёс Турбинов и печально посмотрел в сторону грязных витрин небольшого ларька, где нелегально продавалась русская водка «Кавказ», произведённая по древним рецептам из тормозной жидкости высшего качества.

– Давайте лучше присядем – – в ногах правды нет, – предложил Кузьмич, указывая на поваленный в грозу тополь, отшлифованный клиентами за долгие часы ожидания.

Они присели.

Неугомонный Фригидин выглянул в коридор из бухгалтерии и, поведя чувствительным носом, не обнаружил никакой опасности.

Соблюдая крайнюю осторожность, он выскользнул из своей норы, на цыпочках подошёл к двери приёмки и тихонько толкнул.

Дверь подалась, а это значило, что её забыли запереть.

«Ха! Раньше Тютюнин себе такого не позволял. Сразу бы остался без сахара, а теперь возомнил о себе… Возомнил. Что ж, будем карать…»

С этими коварными мыслями в голове Фригидин проник в помещение и, оглядевшись, деловито подтянул нарукавники.

Сделать ему предстояло многое.

«Сахар – это я потом, – сказал себе бухгалтер. – Сначала попробуем что-то новенькое».

Фригидин уже знал, что Тютюнин со своей женой поочерёдно высиживают яйца фламинго, а потому решил нанести самый болезненный удар.

Приподняв крышечку нагревателя молочной смеси, диверсант увидел белую скорлупу яйца. Такую беззащитную и тонкую.

«Стоит лишь ткнуть пальчиком и… Стоит лишь ткнуть пальчиком…»

Фригидин занёс для удара острый, как шило, перст и, прошептав: «Получ-чи!» – проткнул им яйцо.

Раздавшийся вслед за этим вопль был слышен не только во дворе «Втормехпошива», но даже и в соседних кварталах. Жители, те, что прогуливали работу и пили дома водку, подумали, что это пожарная сирена. Трезвь^е же решили, что по радио поёт Николай Басков, и сделали погромче.

А это был не Басков, а несчастный бухгалтер Фригидин, кричавший от боли на два голоса, отчего получалось очень красиво.

Через мгновение в приёмку ворвались Тютюнин, Кузьмич и пришедший в себя Турбинов.

– Что это за дела, Фригидин?! – закричал он первым, надеясь для начала затеять драку.

– Я только хотел потрога-а-ать! – вопил бухгалтер, тряся рукой, за которую держалась зубами неизвестная тварь. – Уберите от меня этого аллигатора! Он откусит мне палец!

– А это и не аллигатор вовсе. Это калифорнийский кайман, – подвёл итог всезнающий Кузьмич и, схватив каймана за хвост, легко отцепил его от бухгалтерской руки.

Глядя на все это, Сергей Тютюнин, как хозяин яиц, пребывал в крайнем удивлении.

– Это чего же получается, Кузьмич, я этих змей на груди пригрел? – спросил он.

– А это не змеи, это полезные твари, скажу я тебе.

– Чем же они полезные?

– Может, вы сначала… окажете мне помощь?! – переходя на визг, напомнил о себе Фригидин.

– Не ори, пойди скажи Елене Васильевне, чтобы она тебе карету «скорой помощи» вызвала…

– Да! Да! – Держа перед собой укушенный палец, бухгалтер выскочил в коридор и помчался к директорской приёмной, топоча, словно дикий козёл, и громко крича:

– Карету мне! Срочно карету!

54

После ухода шумного Фригидина в приёмке воцарилась тишина. Только два вылупившихся кайманчика бегали по полу, смешно тараща глазки и останавливаясь возле людей в надежде, что кто-то по дурости сунет им палец.

– Голодные, – сделал вывод Кузьмич. – Надо им мясца или хотя бы колбасы свиной.

– А разве ж крокодилы колбасу едят? – спросил Сергей.

Он сторонился своих найдёнышей, поскольку психологически уже приготовил себя к вылуплению фламингов, а тут на тебе – кайманы.

– Они все едят, потому как хищники.

– Да откуда ты все про них знаешь? – заинтересовался Турбинов, который в трезвом состоянии был довольно любознателен.

– Так я же во Флориде три года провёл, когда в ГРУ работал.

– И чего ты там делал, в этой Флориде?

– Шаттлы сбивал… – просто ответил Кузьмич. – А я вам разве не рассказывал?

– Да нет же! – одновременно воскликнули Тютюнин и Турбинов и сразу сели возле Кузьмича.

– Ну, ничего такого особенного. Сначала на Кубу, оттуда во Флориду перебрался и в болотах среди кайманов калифорнийских затаился.

– И никто тебя там не находил? Неужели не охраняли американцы свою НАСА? – подивился просвещённый Турбинов.

– Почему не охраняли? Жутко охраняли. Болота эти ну просто бреднем процеживали – диверсий боялись.

– А как же ты выкрутился, если просеивали?

– Соответствовал внешнему виду каймана, – пожал плечами Кузьмич. – Там же грязь, тина, водоросли. Я даже извивался, как кайман, но они чего-то заподозрили. Правда, пристрелить меня опасались – вдруг я чистокровный кайман, а у них за редкое животное – сразу в камеру. Вот они, подлецы, и решили меня проверить… – Кузьмич вздохнул.

– И как же?

– Лошадь притащили дохлую и спихнули в болото, чтобы посмотреть, что я с ней делать буду…

– Ну а ты чего же?

– А что я? Задание командования проваливать нельзя, вот и стал я её жрать, эту лошадь. Хорошо хоть не совсем она падалью была, ну, может, дня три-четыре на солнышке полежала, и сразу в болото.

– И ты сожрал целую лошадь?! – поразился Тютюнин и даже поморщился, представляя, каково было Кузьмичу.

– Ну не всю. Этим извергам надоело смотреть, и они на второй день ушли. Тут настоящие кайманы налетели и вмиг оставшуюся половину прикончили.

– А ты как же?

– Да ничего, перетерпел как-то. Но после того случая конину на дух не переношу. На всю жизнь наелся.

– Понятно дело, – согласился Серёга. – Я бы, пожалуй, так не смог. Хоть и за родину.

– Да-а, – согласился Турбинов. – Ну а как шаттлы сбивал?

– Да обыкновенно. Мне ведь авторучку с собой выдали-лазерную, на солнечных батарейках. Во Флориде солнца много, ручка за неделю заряжалась. Потом выходил на позицию и, как только эта хреновина стартовала, я по ней с десяти тысяч метров, значит, шарашил.

– И сбивал?! – недоверчиво спросил Серёга.

– Когда сбивал, когда нет. Лучик тонкий, и выстрел только один, много не настреляешь… Но потом приказ пришёл – прекратить диверсии и перейти на лёгкий саботаж.

– Это как же?

– Ну я к ним в НАСА уборщиком устроился. При моих способностях это было нетрудно…

– Ну?

– Ну и стал вот таких же кайманчиков из болота в учебный центр для астронавтов носить, прямо в поломойном ведре.

– И чего?

– Выпускал их в коридор, чтобы астронавты увидели. Потом снова собирал в ведро и уносил.

– А смысл в чем?

– Смысл?! – Кузьмич самодовольно заулыбался. – А вот когда они собеседование с психологом проходили, он их спрашивал, как спишь, как ешь, чего тебе снится. Ну они и говорили, что чувствуют себя отлично, только вот недавно в коридоре видели маленьких крокодильчиков. Психолог им говорил: о'кей, ребята, и отчислял с программы подготовки.

– Здорово! – восхитился Турбинов. – Ну и долго ты им мозги парил?

– Долго. Пока они не стали наших космонавтов, тех, что на пенсию вышли, к себе в команду набирать.

– И чего наши, устойчивее к крокодильчикам?

– Ну, наши совсем другое дело. Они с бодунища и не таких крокодильчиков видят, только психологу об этом ни гугу. Наши – народ проверенный, они в любом состоянии какую хочешь комиссию пройдут и совсем никакими за штурвал сядут. Кремень, а не люди.

Все трое помолчали, следя за кайманчиками, которые обследовали новую территорию.

Найдя несколько сушёных мух, кайманы тут же их съели и даже облизнулись.

– Ты смотри, Кузьмич, – заметил Тютюнин. – Может, они у нас моль жрать будут, а? Трудоустроим их.

– Не, может, поначалу они и будут моль лопать, только потом и нам ноги пооткусывают. Они же до десяти метров вырастают.

– Да ты что?

– Точно.

– Надо будет их тёще подарить, – заметил Тютюнин. – Скажу, что они не растут. Скажу, что карликовые…

– А ты откуда добыл эти яйца-то? – спросил Турбинов. – В зоомагазине купил?

– В каком магазине… – Сергей махнул рукой. – Их тёща в зоопарке прибрала.

– Из-под носа у каймана? Это нужно подготовку иметь, – заметил Кузьмич.

– Ха! Ты не знаешь мою тёщу, у ней по этому делу подготовка будь здоров! Она яйца не то что у крокодила, у слона вынесет, а он и не почешется.

55

Голодные кайманы начали пищать, и Серёга, подобрав остатки сливочного масла, сделал им по маленькому бутерброду.

Новобранцы с аппетитом съели бутерброды и убрались под шкаф – отдохнуть.

Между тем с улицы уже доносилась сирена «скорой помощи». Спустя несколько мгновений перед входом «Втормехпошива» затормозил белоснежный фургончик-"Мерседес" с мигалкой и красным крестом.

– Где расчленённый гражданин? – деловито осведомились двое санитаров в хоккейных масках.

– Это не здесь, это дальше по коридору, – ответил Сергей, указывая в сторону директорского кабинета.

– Понятно, – сказали санитары и потащили носилки дальше.

– Сергей Ви-и-икторови-и-ич… – послышался чей-то игривый и вместе с тем знакомый Тютюнину голос.

Сергей повернулся – возле входа стояла врачиха Света, с которой он познакомился в прошлом году.

Света была в разводе и дважды выезжала на экстренные случаи слипания, которые происходили с Фригидиным, когда Серёга в воспитательных целях пичкал его сахаром.

Света ещё в прошлом году делала намёки и прижимала Серёгу к стене своей тяжёлой грудью.

Больше они не виделись, и Тютюнин надеялся, что этого и не случится, однако он ошибался.

– Сергей Викторович Тютюнин, – с удовольствием произнесла Светлана, надвигаясь на Тютюнина с неотвратимостью горной лавины. – Как поживаете? Не развелись ещё?

– Нет, Света, с женой я живу хорош… о! Ой! Не надо, Света, мне же дышать нечем, – взмолился Тютюнин, припечатанный к коридорной стенке Светиным бюстом.

– Выдающаяся женщина, – произнёс Кузьмич, покусывая былинку.

– Значительно выдающаяся, – подтвердил Турбинов, однако на помощь Сергею ни тот, ни другой прийти не решились.

Света смачно поцеловала Тютюнина в губы и оторвалась от него, лишь когда послышались тяжёлые шаги санитаров, возвращавшихся с пациентом.

Поправив белую шапочку и успокоив волнующуюся грудь, Света посмотрела на Фригидина и его замотанный бинтом палец.

– Как это произошло, больной? – спросила она.

– Я только хотел потрогать яйца Сергея Викторовича, – честно сообщил Фригидин.

– Я бы тоже была не прочь, – усмехнулась врачиха и по-свойски подтолкнула Серёгу локтем, отчего тот едва не улетел в дальний конец коридора. – А ему, наверное, не понравилось, что ты их потрогать решил, а, больной? – продолжала допрос Света.

– Ну… в общем да. Сергей Викторович не одобрил…

– Это потому что он гордый, – хохотнула Света. Она вгляделась в лицо Фригидина и, всплеснув руками, воскликнула:

– Вовик, Шурик! Это же наш экспонат, узнаете?

– У того харя была крысиная, – равнодушно заметил то ли Вовик, то ли Шурик. Внешне их было трудно отличить, тем более в хоккейных масках.

– А у этого она и есть крысиная, – заметил второй санитар. – Точно, Свет, я его узнаю. Наш прошлогодний экспонат. Даже фамилию его помню – Импотентов.

– Не Импотнетов я! Не Импотентов! А Фригидин! Фри-ги-дин!

– Да успокойся ты, какая разница? – миролюбиво произнесла Светлана. – Ты лучше скажи, после применения ноу-хау слипания были?

Держа перед собой замотанный палец, Фригидин плотно сжал губы и испуганно покосился на коллег по «Втормех-пошиву».

– Ну, чего молчишь?'– подтолкнула его Света.

– Не нужно об этом говорить, а то они смеяться будут! – пробурчал Фригидин.

– Расскажите нам, Светлана, – пробасил за всех Тур-бинов. – Нам ваше ноу-хау очень интересно.

– Ну хорошо. Случаев слипания у нас в прошлом году было много. Как будто всех мёдом понамазывали. И рецидивы – один за другим. Только мы его, понимаешь, отмочим, а в ночь снова вызов – острое слипание. Вашего Импотентова тоже дважды возили, правильно?

– Правильно, – подтвердил Серёга.

– Фригидин я, – проскулил Фригидин, однако на его протесты не обратили внимания.

– Ну вот я и подумала: что, если пациентам прокладочку делать из промасленной бумаги, с применением между ягодиц. И на Импотентове мы впервые это проделали… С того момента наша станция «скорой помощи» решила все финансовые проблемы, поскольку основная клиентура – «новые русские». У них же в жизни всякие чрезмерности. Украл сто тысяч – слиплось. Он к нам, а мы ему прокладочку на вазелине. И все, иди дорогой товарищ, – воруй ещё сто тысяч.

– И ворует? – поинтересовался Кузьмич.

– Конечно. Мы специально за такими наблюдали. Сто тысяч ворует – ничего, миллион ворует – тоже надёжно, а вот свыше десяти миллионов прокладка вибрировать начинает, но ничего – эффект предохранения устойчивый и слипания не происходит.

В кармане Светланы зазвонил мобильник.

– Аллеу-у, врач Тулупова, слушаю вас… – ответила Светлана. – Так… так… Адрес говорите…

Закончив разговор, она убрала трубку и, улыбнувшись золотыми коронками, сообщила:

– И снова вызов прямо с Рублевского шоссе. Мы это Рублевское шоссе, блин, истоптали все. Ну поехали, ребятки, а ты, Серёж, жди – ещё заеду.

Санитары засобирались, а затем один из них – то ли Вовик, то ли Шурик – спросил:

– Мужики, а у вас тут дрели нету или коловорота?

– Нету, – замотал головой Тютюнин. – А зачем тебе?

– Да дырки в масках не правильно проделаны – курить неудобно.

– А зачем вы в этих масках-то? – поинтересовался Кузьмич.

– Вызовы разные бывают, случается, что и к буйным выезжаем…

56

Впервые за последние несколько месяцев президент был без ковбойских сапог. Он стоял на своей овальной кухне в одних лишь боксёрских трусах и пил утренний рассол.

– Мы получили новые сведения о готовящемся на вас покушении, мистер президент, – сообщил шеф безопасности главы государства, делавший ежедневный утренний доклад.

– Да? И кто же на этот раз? – вяло поинтересовался президент.

– Восточные монголы, сэр.

– Вот ещё незадача. А где они живут?

– Чаще всего в Монголии.

– Это в Мексике?

– Это в Монголии.

– Подумать только!

Президент вздохнул и заелозил задом, нащупывая овальную табуретку у овального стола. Наконец благополучно сел, открыл упаковку с чипсами и с задумчивым видом высыпал её на пол.

Шеф безопасности пошевелил бровями, однако от замечаний воздержался.

– Монголия… Монголия… – повторил президент. – У них есть правительство?

– Я полагаю, что да… У меня тут записаны кое-какие сведения, вот… Юрта! Да, юрта. Это их правительство.

– Странное слово для правительства, Бен, тебе не кажется?

– Ну, мистер президент, встречается ещё и не такое.

– Какое, например?

– Заранее извиняюсь, бундесрат, сэр.

– Это у монголов?

– Нет, кажется, у поляков или у немцев.

– Ладно.

Президент открыл вторую упаковку и так же медленно высыпал её на пол.

«Неужели жрать потом будет, придурок?» – подумал шеф безопасности.

– Ладно, – повторил глава государства. – У них есть какой-нибудь премьер-министр или хотя бы сенатор?

– Есть, сэр. Его зовут… – Шеф безопасности снова заглянул в записи. – Его зовут Чингисхан, сэр.

– Хорошее имя для торговой марки, – одобрительно кивнул президент. – Значит, ко всем странам, которые я знал, нужно добавить ещё одну, правильно я понял, Бен?

– А какие страны вы знаете, мистер президент? – с едва скрываемой иронией спросил шеф безопасности.

– Ну, во-первых, Соединённые Штаты, – начал загибать пальцы президент. – Потом Техас, Мексика, э-э… Канаду знаю. Ещё эта, как её… Ну, где русские живут… Россия! Потом Сони, Хонда, Тоета.

– Вы хотели сказать Япония, сэр?

– Нет, я хотел сказать Тоета. Ты что-то поглупел в последнее время, Бен, тебе не кажется?

– Возможно, сэр. Я много работаю.

– Так мне перечислять страны, или тебе уже неинтересно? – с обидой в голосе произнёс президент.

– Нет-нет, сэр, мне хотелось бы послушать.

– Вот именно, послушай – тебе полезно будет. Так вот, ещё я знаю Вьетнам – мы там крепко наподдали узкоглазым, правда, они нас все равно выперли… Но это русские виноваты. Я помню – мне папа говорил. Потом я знаю Корею – там мы тоже всем наподдали, и там тоже русские были виноваты.

– В тех краях есть ещё одна большая страна, – подсказал шеф безопасности.

– Серьёзно, ты не шутишь? – Да, сэр.

– Ну тогда намекни.

– Ки…

– Килиманджаро!

– Нет, сэр. Ещё раз – Кита…

– Кентукки!

– Ну нет же, сэр! Китай!

– Что за страна такая? И что за дурацкие шутки, Бен? Нету никаких Китай. Кто там живёт?

– Там живут китайцы.

– Ха! Вот и ты влип! – Президент радостно хлопнул себя по впалому животу. – Будто я не знаю, что китайцы живут в «чайна-таунах!» Ты явно поглупел, Бен, и тебе следует больше отдыхать.

– Спасибо, сэр. Я так и сделаю.

– Ну а теперь – наше шоу, – объявил президент и, поднявшись с овальной табуретки, ступил на хрустящие чипсы.

– О! Бен, непередаваемые ощущения! Просто непередаваемые! Как будто ступаешь по снежному склону где-нибудь в Солт-Лейк-Сити…

– Та-ак, наш президент уже на ногах! – бодро воскликнул госсекретарь, появляясь на овальной кухне. Слегка покачиваясь, он прошёл мимо президента и, ухватившись за холодильный шкаф, признался:

– На редкость отвратительно себя чувствую… Такое ощущение, будто мне лопатки сковали и плечи сковали и… Ты не помнишь, что мы вчера пили?

– А мы вчера пили? – переспросил президент, не переставая топтаться по чипсам.

– Послушай, что ты делаешь? – удивился госсекретарь, заметив наконец, чем занят глава государства.

– Господин президент находится на одном из горных склонов в Солт-Лейк-Сити, сэр, – подсказал шеф безопасности.

– А-а, ну тогда понятно… Только лыжи нужно надеть, а то ты быстро ноги натрёшь. Помню, когда я был молодым… – Не договорив, госсекретарь снова поморщился от боли и повёл плечами. -Да что же это такое, может, я спал как-то неудобно? Утром я нашёл в своей кровати Мэ-тью-газонокосилыцика и его газонокосилку. Мерзавец так и не смог объяснить, как вместо лужайки у Белого дома он попал в кровать госсекретаря. Ой, ну до чего же болят лопатки…

– Возможно, все дело в плечиках, сэр, – заметил шеф безопасности.

– Каких плечиках?

– На которые одежду вешают. Вы их надели вместе с пиджаком…

– Ты это серьёзно, Бен?

– Я могу вам помочь, сэр.

С этими словами шеф безопасности избавил госсекретаря от деревянных плечиков, и тот облегчённо вздохнул.

– У тебя лёгкая рука, Бен! Теперь у меня ничего не болит, хотя… Вчера в лимузине меня прихватил геморрой. Кстати, мистер президент, а ты не собираешься заняться делами?

– А у нас что, дела сегодня?

– Конечно, мы должны отправляться в Пентагон.

– А зачем? – Президент перестал хрустеть чипсами и посмотрел на госсекретаря.

– Как зачем? Мы будем загаживать эту планету или не будем? Ты же собирался стать почётным дунтосвинтом!

– О! Действительно! Кстати, Фрэнк, ты знаешь что французы угрожают Дунтосвинтской Империи и поедают лучших лягушек? Нужно немедленно начать войну с Францией.

– Да ладно тебе, ты слишком преувеличиваешь. Ну чего там могут съесть эти французы? Это всего лишь их национальная традиция.

– А что такое национальная традиция?

– Ну… – Госсекретарь поводил в воздухе пальцем. – Ну вот, например, итальянцы кушают макароны, французы кушают лягушек, русские кушают водку…

– Ты хотел сказать – русские пьют водку.

– Нет, это мы её пьём. А русские её кушают. Я же говорю – традиции. Ладно, заканчиваем базар, а то через полчаса нас ждут в Пентагоне.