Текст книги "Тютюнин против ЦРУ"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

57

Слегка утомившись от беседы, глава русского отдела попросил Кейт приготовить им со Спайком кофе.

Вскоре секретарша принесла поднос и, поставив его на столик шефа, покинула кабинет.

– Кажется, это не кофе, – сказал Кастор, указывая на бутылочки с этикетками кока-колы.

– Да, Спайк. Однако не будем огорчать Кейт.

– Она что, не различает напитки?

– Боюсь, она не различает слова, Спайк. Мать Кейт с Балкан, может, в этом все дело.

Они взяли по бутылочке и начали потягивать колу.

– Я вот что подумал, сэр, относительно этих хитрых превращений.

– Ну?

– Россия от нас далеко, если, конечно, не считать Аляску, где медведей больше, чем нефтяников.

– Ну?

– Думаю, они могут начать подменять людей в государствах, с которыми граничат.

– А что, Спайк, неплохая мысль, – похвалил подчинённого Уиллсон. Тут он заметил на рукаве пиджака крохотную капельку от коли, поднялся с кресла и, подойдя к огромному стенному шкафу, распахнул дверцы.

– Bay! – воскликнул поражённый Спайк. – Сколько у вас костюмов, сэр!

– Согласно штатному расписанию, Спайки, семьсот четырнадцать.

Уиллсон снял испорченную вещь и повесил на пустовавшие плечики, а себе выбрал другой пиджак.

– Счастливчик вы, сэр. У меня пока двести восемьдесят.

– Так что с граничащими странами? Что, ты думаешь, русские заменяют там политиков?

– Если бы так, сэр… – Спайк вытряхнул в рот последние капли напитка. – Если бы так. Они заменяют все население… Скажем, – Кастор поднял глаза к потолку, – скажем, все население Китая.

– Китая? А сколько там населения?

– Нужно посмотреть в «Справочнике агента». Уиллсон достал из ящика книжку, быстро полистал её и застыл в изумлении.

– Слушай сюда, Спайки, – один миллиард двести миллионов человек…

Кастор не смог отреагировать сразу, он пытался охватить разумом число. Это было трудно.

– М-да, – наконец произнёс он. – А теперь представьте, сэр, что русские безостановочно, день за днём заменяют китайцев на своих людей, и вот уже мы имеем гигантскую армию, противостоять которой просто невозможно…

– Русские не станут воевать с нами, Спайк. Времена не те. Но есть вещи и пострашнее войны.

– Какие же? – Кастор подался вперёд и даже перестал дышать.

– Представь, что русские заменят американского консула, а потом выдадут всем заменённым ими китайцам визы в Штаты. Ты можешь себе представить, что тогда начнётся?

– Э-э.., с трудом, сэр, – признался Спайк. Уиллсон снова надел большие чёрные очки поверх малых и скрестил руки на груди.

– Миллиард с лишним китайцев обрушатся на нас, как цунами, Спайк. Они полетят к нам на самолётах, поплывут на кораблях и поедут на поездах.

– А на поездах как?

– Ну… – Уиллсон задумался. – Ладно, достаточно будет тех, кто приплывёт к нам и прилетит. Десятки, сотни и тысячи миллионов китайцев. Которые на самом деле – русские.

– Водка сразу подешевеет.

– Это положительный фактор, – согласился Уиллсон. – Однако в стране начнут говорить на языке большинства, то есть на русском. Ты знаешь русский язык, Спайк?

– Я могу послать по-русски.

– Ну, на этом ты далеко не уедешь, поверь мне. Наши места займут парни из КГБ, и вся страна превратится в огромный Брайтон-Бич… Кока-кола исчезнет, её сметут русские производители кваса. Вместо бейсбола все станут играть в «лапта», нашим гимном станет «Интернационал», а День Благодарения будут праздновать первого мая.

– И во всех штатах будет навалом девок, похожих на Курникову, – мечтательно произнёс Спайк. – Мне это нравится, босс.

– Ему это нравится, – передразнил глава отдела. – А ты подумал, где окажемся мы, настоящие англосаксы?

– Где?

– В сточной канаве, дружок. Разве эти русские смогут оценить наш талант в ношении серых костюмов? Никогда! А очки? Разве объяснишь какому-то русскому, сколько пар очков должен иметь агент?

– Я постигал это пять лет, – вздохнул Кастор.

– Вот о чем я и говорю. Уиллсон вздохнул.

– Однако пока у нас ещё есть возможность остановить нашествие. Мы должны найти достойного агента и послать его на помощь Зи-Зи.

58

Пока глава русского отдела и его правая рука Кастор разговаривали, пришло время обеда, и они спустились в столовую.

Здесь расхаживали с подносами в руках сотни сотрудников ЦРУ, одетых в одинаковые костюмы, одинаковые ботинки, галстуки и очки.

Они ели одинаковые гамбургеры, запивали их одинаковыми напитками и затем одинаково вытирали губы идентичными бумажными салфетками.

Впрочем, кажущееся однообразие могло ввести в заблуждение только новичка или пробравшегося врага.

Для главы русского отдела достаточно было взглянуть на того или иного упакованного в серое сотрудника, чтобы сказать, из какого он отдела и сколько казённых костюмов оплачивает ему правительство Соединённых Штатов.

– Привет, Большой Уилл, – негромко произнёс невысокий сотрудник. Это был Энди Санчес из недавно созданного украинского отдела. И дураку было понятно, что интересы отделов все время пересекаются и Энди, без сомнения, метит на место Сэма Уиллсона.

– Привет, Энди. Как дела? В этом году Украина вступит в НАТО?

Это был старый укол. Если бы Украина вступила в НАТО, отдел Санчеса сразу бы слили с второстепенным польским отделом, как в своё время поступили с балтийскими республиками, смешав их в одном бачке с финским отделом.

– Думаю, русские окажутся там быстрее, – усмехнулся Санчес и прошёл к своему столику, где его ждали эксперты по этнокулинарии.

Уже долгое время Санчес учился пить украинскую водку «горилку» и закусывать её жирным украинским беконом, имевшим странное скандинавское название – «салло».

Уиллсон и сам однажды попробовал это сочетание-у себя в бунгало за городом. Пришлось срочно вызывать вертолёт «скорой помощи». Благо его медицинская страховка это позволяла.

– Почему он назвал вас «Большой Уилл», сэр? – поинтересовался Спайк. – Это какая-то старая оперативная кличка?

– Да нет. Просто ещё на учебных курсах мы ходили в походы и соревновались в том, кто утром больше сольёт в банку. Я почти всегда выигрывал. Оттуда и прозвище – Большой Уилл.

– Вот здорово, сэр! Мы тоже проводили такие соревнования.

– Преемственность великая штука, Спайк. Ну-ка, что за мусор нам сегодня предложат?

– Позволю заметить, сэр, это не мусор, – сказал кухонный рабочий, чернокожий парень в чёрных очках по имени Вильям.

– Ну извини, Вилли, я погорячился. – Уиллсон через силу улыбнулся. Иногда политкорректность давалась ему очень нелегко. – Что у нас сегодня из деликатесов? Устрицы, крабы или седло барашка?

– Питательный набор номер 28, сэр.

– Да? А по виду то же, что и вчера.

– Вчера был 37А. И это большая разница, скажу я вам.

– Видимо, только в цифрах, – буркнул Спайк. – И куда, интересно, деваются деньги, выделяемые нам правительством?

– Должно быть, все уходят на костюмы, – съязвил Вильям, подавая два разогретых в микроволновке пищевых набора.

Уиллсон и Кастор молча отошли от раздатчика и сели за свободный столик.

– Иногда я смотрю на таких парней, как Вилли, сэр, и думаю, что скорей бы уж русские пришли. У них там как с политкорректностью?

59

Съев немного массы непонятного происхождения, Уиллсон отложил пластмассовую ложку и, посмотрев по сторонам, предложил:

– Давай обсудим кандидатуру, Спайк.

– Мне нельзя ехать, сэр. Я не знаю языка, – сразу отказался Кастор, давясь вазелиновым пудингом.

– Кто говорит о тебе? Ты нужен мне здесь.

– Спасибо, сэр. Тогда давайте отправим Техасца. Он уже полгода пьёт на своём ранчо – скучает.

– Техасец смелый парень, Спайк, но у него очень странные привычки. Он повсюду появляется в этой своей ковбойской шляпе и в ковбойских сапогах, от которых, между нами, здорово несёт конским навозом.

– Зато он отлично стреляет.

– Этого у него не отнять, однако стреляет он только из гладкоствольных «смит-вессонов», которые носит на бедре. Скажи, какой полицейский пройдёт мимо этого парня? Он попадался больше двадцати раз, но всякий раз избегал тюрьмы лишь потому, что все считали его идиотом. Техасец идиот, Спайк, и это нужно признать. Что ты, кстати, ешь? Неужели вкусно?

– Нет, – замотал головой Кастор. – Я пытаюсь снять с зубов эту дрянь – она прилипла и ни туда ни сюда.

Кастор снова стал трясти головой и совершать челюстями судорожные жевательные движения.

– Может, тебе её лучше проглотить? Хотя это небезопасно.

– Нет, сэр, я поступлю иначе…

С этими словами Кастор запихнул в рот целый ворох салфеток и с остервенением жевал их несколько минут под удивлённым взглядом Уиллсона.

Затем Спайк выплюнул бумагу на поднос и облегчённо вздохнул.

– Все, она осталась на салфетках. Неожиданно возле столика возник чернокожий Вильям.

– Прошу прощения, сэр, но, если вы хотите добавки, я могу принести. А это, – Вилли показал пальцем на ком жёваных салфеток, – это всего лишь бумага, и она совершенно не питательна.

– Благодарю вас, Вильям. Я это обязательно учту, – политкорректно ответил Спайк и, подождав, пока чернокожий уйдёт, с болью в голосе произнёс:

– Если придут русские, сэр, я напишу на этого.., парня донос. Обвиню его в каких-нибудь страшных преступлениях.

– А я выступлю свидетелем обвинения, Спайк. Можешь на меня рассчитывать.

Они некоторое время молчали, наслаждаясь своими фантазиями. Наконец Кастор очнулся:

– А что, если попросить у наших английских коллег Джеймса Бонда? Агент 007 – это же сила.

– Мистер Бонд уже не тот, каким он был раньше, Спайк. Это и понятно, слишком много времени он отдаёт киносъёмкам. Теперь его знает в лицо каждая собака – куда бы он ни поехал… К тому же я слышал, он того…

– Что того?

– Ну.., злоупотребляет косметикой и все такое прочее…

– Да неужели?! – Кастор даже огляделся по сторонам, боясь, как бы их не услышали.

– Представь себе. Недавно был большой скандал, когда он решил демонстрировать дамские туалеты на неделе высокой моды в Лондоне. Чтобы спасти доброе имя Британии, в дело вмешался премьер-министр, а его об этом попросила лично королева…

– Тогда получается, что и Техасец не так уж плох, – осторожно заметил Спайк.

– Получается, – согласился Уилл сон.

– А может, забросить туда «тёмную лошадку» – кого-нибудь из новеньких и неизвестных?

– С этими тоже нужно ухо востро держать. Был у нас один подающий надежды, которого мы забрасывали ещё при Советах. Он быстро смекнул что к чему, закончил там среднюю школу и прибыл в Штаты профессор профессором. Плюсы, минусы, дроби – все знал. Теперь у него своё дело – обувной магазин или что-то там ещё.

– Я бы тоже хотел знать дроби, – неожиданно признался Спайк и, заметив, как сузились губы Уиллсона, тут же добавил:

– Только из принципа, сэр. Я же научился плавать – почему бы мне не научиться дробям?

И поскольку шеф никак не оттаивал, Кастор предложил:

– А давайте используем наших новых союзников. Пошлём на помощь Зи-Зи каких-нибудь чехов, венгров или поляков. Пусть поработают руками, докажут Соединённым Штатам свою преданность на деле.

– Мысль интересная, – сказал Уиллсон, – только… Комплекс у них, Спайк. Неизлечимый комплекс. Они ведь не работать там будут, а доказывать себе и нам, что не боятся русских.

– Тогда Техасец, сэр. Иного выхода я не вижу. Надеюсь, его русский язык совершенен?

– Ну, я бы так не сказал, – замялся босс. – Однако его английский так плох, что это служит ему прикрытием.

Возвратившись в кабинет после не слишком сытного обеда, Сэм Уиллсон и его помощник Кастор приступили к составлению рекомендации для московской агентуры.

В первую очередь они советовали «дипломату» Джонсону прощупать Си-Джея Тью-Тью-Нина и подобраться к нему поближе.

Затем порекомендовали посетить то место, где знакомый Си-Джея прилюдно изменял свою внешность и состояние.

Ещё просили похвалить агента Зи-Зи и поощрить его денежной премией.

И наконец, Джонсону было велено готовить встречу для Техасца, которого собирались отправить в Россию в ближайшие дни.

Скоро весь текст был зашифрован и отправлен в Москву, чтобы стать безусловным руководством к действию.

60

Шифровка пришла в посольство в половине третьего ночи. Её сопроводительный статус был очень высок, поэтому шифровальщик сразу разбудил агента Джонсона, позвонив ему на квартиру.

– Что такое, Крупп? – сонным голосом поинтересовался Джонсон.

– Директива из Вашингтона, сэр.

– Из Вашингтона? – Главный церэушник посольства вздохнул, и шифровальщик отчётливо представил, как тот почёсывает живот. – Хорошо, я сейчас приеду.

Джонсон положил трубку, затем снова снял её и набрал номер Смита. Он не собирался бодрствовать в одиночестве.

– Але, – просипел в трубку бедняга Смит.

– Через полчаса в посольстве, Бёрк.

– Понял.., сэр…

Спустя десять минут оба агента ехали в посольство, сонные и злые на вашингтонское руководство. Уже в который раз те присылали срочные директивы, однако постоянно забывали о разнице во времени. На самом деле те об этой разнице не забывали. Они о ней просто не догадывались.

К посольству оба подъехали почти одновременно. Открылись ворота, машины вкатили во двор.

Смит с трудом выбрался из салона и нетвёрдой походкой направился к Джонсону.

– Эксперименты с местными винами, Бёрк?

– Пиво с раками, сэр… – ответил Смит и, громко икнув, добавил:

– Вживаюсь в местную обстановку. Хочу ничем не выделяться среди русских.

– Это может отразиться на вашем здоровье, Бёрк. Быть русским очень нелегко. Видите, какая в стране обстановка – население страдает.

– И я.., ик!.., страдаю вместе с ним.., ик!

– Идёмте.

Они поднялись в свой отдел, где их ждал дежурный шифровальщик Крупп. Он не слышал, как вошли агенты, и продолжал самозабвенно поглощать конфеты «Красная шапочка», запивая их горячим чаем прямо с блюдца.

– Где текст? – угрюмо спросил Джонсон, возникая перед шифровальщиком.

Тот резко вскочил и пролил чай на секретные документы.

– Вот, – сказал он, быстро промокнув рукавом облитый лист.

Джонсон пробежал глазами написанное и кивнул. Он знал, что в донесении нет ничего срочного.

– Пойдём, Бёрк, обсудим директиву, а потом доспим на диванах. Домой нам уже не успеть.

– Угу, – согласился Смит, который не вполне понимал, что происходит. Исколотый раковой шелухой язык распух, и слова давались Бёрку очень тяжело.

Они прошли в служебное помещение, где Джонсон сел в своё любимое кресло.

Смит тяжело опустился на первый попавшийся стул.

– Итак, завтра ты загримируешься под старушку и пойдёшь сдавать меховые вещи в фирму, где работает Сергей Тютюнин.

– Слушаюсь, сэр.., ик!… Только где я найду этот мех? У вас есть мех?

– У меня нет, Бёрк, но в городе полно магазинов. Купи что-нибудь скромное и отнеси.

– Но в магазинах все.., ик! совершенно новое.

– Ну, потопчешь ногами, потрёшь об стену – неужели тебя и этому учить нужно?

– Не нуж-но, – медленно проговорил Смит и так икнул, что под ним скрипнул стул.

Джонсон выразительно посмотрел на своего сотрудника, но ничего не сказал и перешёл к следующему пункту директивы.

– Далее, нам предлагается сходить и посмотреть на этого, как говорят русские – «моржового хрена».

– Вер-блю-жо-во-го… – по слогам произнёс Смит.

– Хорошо, пусть верблюжового. Это, кажется, на Речном вокзале?

– Да. Вчера оттуда была прямая.., ик!., трансляция по TV. Я даже записал все на.., ик! видео.

– Молодец, Бёрк, – сухо произнёс Джонсон. – Думаю, что на это шоу мы сходим вдвоём.

– Это было бы здорово, сэр. А то этим телевизионщикам я совершенно.., ик!., не верю.

– Это ещё не все, – сказал Джонсон, заглядывая в текст. – Нам напоминают, что пора поощрить агента Зи-Зи денежным призом.

– И это правильно. – Смит так сильно кивнул, что едва удержался на стуле. – Подбросьте старушке десять тысяч баксов – пусть купит себе плащ.

– Почему именно плащ? – не понял Джонсон.

– А почему нет?

Джонсон посмотрел в пьяное лицо Смита и не нашёлся что ответить.

– Тут есть ещё один пункт. К нам для усиления агента Зи-Зи направляют Техасца.

– Техасца? Что он за человек? Вы его.., ик!., знаете?

– Если верить тому, что я о нем слышал, нам лучше пристрелить его прямо в аэропорту…

Джонсон вздохнул. Вместо помощи начальство то и дело подбрасывало ему очередные проблемы.

– Что у тебя с летающей тарелкой? Как поездка?

– Поездка удалась – я вернулся живым.

– Я это вижу, Бёрк. Что с летающей тарелкой – ты её видел?

– Да, сэр. Я её видел. Она стоит в картофельном хранилище, куда её затащили местные сельхозрабочие по приказу президента колхоза.

– Председателя колхоза, Бёрк, – поправил Джонсон.

– Да – председателя.

– Ну и какая она?

– Она… – Смит на мгновение задумался. – Она довольно большая – ярдов пятнадцать в диаметре.

– А экипаж в ней был? – Джонсон даже приподнялся в кресле. Ему казалось странным, что о таком великом событии Смит упоминает как о тривиальном дорожном происшествии.

– Был и экипаж из двух зелёных человечков. – Неожиданно Смит всхлипнул и утёр слезу.

– Они что – погибли?

– Нет, хуже.

– Что может быть хуже?

– Когда тарелка села на пашню, оттуда вышли двое инопланетян. Они пытались войти в контакт с местными жителями, но президент колхоза…

– Председатель… – машинально поправил Джонсон.

– Да, сэр. Председатель. Он приказал конюху по имени Кузмич присматривать за ними, и тот издевался над несчастными существами восемь часов подряд, обучая их давать лапку.

– И… И что же было потом? – Эмоциональный рассказ подействовал на Джонсона, у него запершило в горле.

– Потом он отвёз их в город и продал за двести рублей на птичьем рынке, выдал за лемуров…

– Какой ужас… – произнёс подавленный Джонсон. – Это же работорговля.

– Да.., сэр… – кивнул Смит и зашмыгал носом. Джонсон тяжело вздохнул и подал коллеге воды. Бёрк выпил. Попросил ещё и только после второго стакана успокоился.

– В таком случае нам нужно заполучить хотя бы космический корабль, – сказал Джонсон.

– Это тоже невозможно, – ответил Смит, отрешённо глядя перед собой.

– Почему? Вмешались русские спецслужбы?

– Нет, не спецслужбы. С ними мы могли бы договориться. Тарелку уже продали местному латифундисту.

– Ерунда, мы заплатим любые деньги. Правительство Соедине…

– Это бесполезно! – перебил начальника Смит. – Я видел этого человека. Этого бизона, сэр! И я видел у горизонта красную гору, которая оказалась его домом…

– Деньги, Бёрк, большие деньги делают покладистыми даже богатых людей!

– Я сказал ему, сэр, что представляю правительство Соединённых Штатов и что могу ему гарантировать за тарелку любые деньги.

– И что он ответил?

– Он ответил мне следующее: братан, любые деньги у меня уже есть, а эту штуковину я в садике поставлю, пусть пацаны завидуют.

– Это невозможно, – произнёс Джонсон, бессильно откидываясь в кресле. – Как работать в этой стране, я не понимаю.

– В принципе, сэр, выход может быть найден…

– Какой? – встрепенулся Джонсон.

– Нужно запросить НАСА, может быть, у них найдётся лишний шаттл. Внешне он и побольше, и покрасивее, а тарелка этому русскому бизону быстро наскучит – можно предложить обмен.

– А это мысль, Бёрк. Это хорошая мысль…

61

Адрес заведения, где Сергей Тютюнин служил приёмщиком, Бёрк Смит узнал от агента Зи-Зи. Пенсионерка Живолупова уже давно, задолго до того как переметнуться к ЦРУ, собирала сведения о Сергее Тютюнине, надеясь нажиться на шантаже.

Шантажа у неё не получилось, однако информация пригодилась, и теперь Смиту оставалось лишь достать старушечью одежду и купить – для приманки – меховые вещи.

Приобрести потёртую одежду удалось в одном из магазинов «секонд хэнд», а вот с меховыми изделиями было сложнее. Бёрк Смит поездил по центру города, однако в середине лета мехов нигде не было. Услышав пожелания Смита о скромном меховом изделии, продавцы делали круглые глаза, исподтишка посмеивались над странным парнем и покручивали пальцем у виска, намекая, что у него не все дома.

После вчерашнего пива Смит туго соображал, а потому, увидев в одной из витрин мех, немедленно зашёл в заведение.

Внутри салона тихо мурлыкал кондиционер. Пол и стены были отделаны полированным гранитом с позолоченными вставками.

– Здравствуйте, могу ли вам чем-то помочь? – поинтересовалась холёная блондинка, выглядевшая на полторы тысячи долларов за ночь.

– Мне бы что-нибудь скромненькое из натурального меха, – сказал Смит, заметив боковым зрением, что возле дверей появились двое огромных секьюрити в безукоризненных костюмах.

– Прошу вас – здесь на стендах у нас все самое лучшее, – улыбнулась блондинка и повела клиента по залу.

Бёрк на минуту забыл про свою тошноту, такими красивыми оказались шубы, боа, воротники и муфты. Таблички с ценами на них отсутствовали, но можно было не сомневаться, что они существенны.

– Пожалуйста вот это. – Смит указал на небольшую серенькую накидку, поскольку его босс говорил именно о скромной вещи.

– О, у вас отличный вкус, – поощрительно улыбнулась девица. – Это настоящий сиамский рудольф.

– Спасибо.

– Как будете расплачиваться?

– Вот, пожалуйста. – Смит протянул девушке пластиковую карточку.

– Одну минуту, сейчас я принесу вашу покупку, – улыбнулась блондинка и ушла, покачивая крутыми бёдрами.

Вскоре она вернулась с упакованной накидкой и карточкой.

– Пожалуйста. Приходите к нам ещё.

– Непременно приду, – пообещал Смит и направился к выходу.

Стриженый, похожий на питбуля охранник распахнул пред ним тяжёлую дверь и улыбнулся, если, конечно, питбуль может улыбаться.

Оказавшись на улице, Бёрк достал из пакета накидку и осмотрел её. Мех сиамского Рудольфа играл на солнце, словно был усыпан мелкими брильянтами, и никак не годился на роль старой меховой ветоши.

Смит взглянул на чек. Там стояла сумма в пятнадцать тысяч долларов. Впрочем, отступать было уже поздно, к тому же деньги он платил не свои.

Недолго думая агент бросил накидку на асфальт и стал на ней топтаться. В какой-то момент он оглянулся и увидел «питбуля», который наблюдал за его действиями, расплющив лицо о бронированное стекло.

Смит смущённо улыбнулся. Охранник медленно приоткрыл дверь и вышел на крыльцо.

– Вам не понравилась эта вещь? – спросил он, тыча толстым, как сосиска, пальцем в растоптанную накидку.

– Почему же? Очень даже понравилось, – приветливо отозвался Смит. – Просто я люблю, чтобы мех был помягче…

– А-а-а… – протянул «питбуль», а Смит продолжал улыбаться, чувствуя себя полным идиотом.

– Смотри, мама, дядя зверюшку растоптал! – крикнул какой-то малыш, которого тащила за руку замороченная мама. – Зачем он это сделал, мам?

– Ну, может, дядя охотник… – не поворачиваясь ответила мамаша и поволокла ребёнка дальше.

– Пожалуй, хватит, – произнёс Смит. Под немигающим взглядом магазинного охранника он поднял с тротуара накидку и положил обратно в пакет. Потом ещё раз улыбнулся тому на прощание и направился к машине.

Доехав на своём «форде-фокусе» до места работы Тютюнина, Смит остановился в соседнем дворе, разложил сиденья и переоделся в старую женщину, которой не хватает на жизнь.

Выбравшись из машины, он огляделся по сторонам, запер дверку и отправился на задание с потёртой авоськой в руке.