Текст книги "Тютюнин против ЦРУ"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

54

Громовые раскаты сотрясли воздух, и сотни больших и маленьких разноцветных сфер, излучая свет, понеслись над землёй. Перемешиваясь непонятным образом, они свивались в три отдельных потока, каждый из которых устремлялся к своей цели.

Врезаясь в обшарпанные панели хрущевок, шары взрывались с громкими хлопками и валили обветшалые здания, дробя их стены на мелкие кусочки и вздымая целые облака пыли и едкого дыма.

Поражённая таким неожиданным и необыкновенным по красоте зрелищем, Живолупова подавила в себе естественное желание смыться и продолжала съёмку, понимая, что присутствует при величайшем событии.

«Теперь буду жить во Флориде! – подумала она. – Уж теперь-то я по службе продвинусь!»

Между тем дома-калеки обрушились в несколько мгновений, а огненные шары продолжали извергаться из непонятной штуковины, которую все ещё держал в руках Сергей Тютюнин. За грохотом взрывов нельзя было разобрать, что он кричал, однако это было и не важно. Окуркин бегал вокруг товарища и что-то ему советовал, однако и сам едва не падал на землю при каждом взрыве. Живолупова смотрела на все это с весёлым злорадством.

Наконец Тютюнин попятился и, споткнувшись, упал на спину. Огненные шары полетели в тёмное небо, и это зрелище стало бы ещё более великолепным, если бы шары не начали падать обратно.

Один из них, самый зелёный и яркий, стал планировать прямо на Гадючиху, и та поняла, что время наблюдений прошло. Сделав два длинных прыжка, она упала на землю, и в этот момент позади неё лопнул зелёный шар. Волна колючего жара пронеслась над землёй и слегка подпалила Живолупову.

– Ай нид хелп! – заверещала она в портативный передатчик, который добивал аж до Вашингтона. – Ай нид хелп, комрады!

В ответ кто-то издевательски засмеялся, и Живолуповой стало страшно от мысли, что она пропадёт в безвестности.

Вокруг продолжали лопаться синие, красные и фиолетовые шары, сжигая траву и сверчков-мутантов, а Гадючиха все сильнее вжималась в землю и повторяла:

– Ай си файербал! Биг файербал! Ферштейн?!

Это ужасное шароизвержение длилось всего пару минут, но пенсионерке Живолуповой они показались вечностью. Как только прибор Тютюнина иссяк, шпионка вскочила с опалённой земли и понеслась что было духу, даже не вполне понимая, в какую бежит сторону.

Вдалеке уже надрывались пожарные сирены, а в небе стрекотал вертолёт мэра города, когда оглушённые экспериментаторы, пошатываясь, затрусили в сторону своих домов.

– Дурак ты, Леха! Ой дурак! – всхлипывая повторял Тютюнин.

– Почему-же я дурак? – вяло огрызался Окуркин, размазывая по лицу слезы и сажу.

– А зачем ты вообще эту хреновину сделал, а?

– А зачем ты её с собой тащишь?

– Я? – Сергей на секунду остановился и посмотрел на «лобзик». – Мы должны его закопать. Спрятать там, где его никто не найдёт.

– Давай сматываться отсюда, смотри, сколько их понаехало! – крикнул Леха, показывая рукой на цепочки разноцветных огоньков и мигалок. – Там теперь не прорваться.

– Тогда давай просто пойдём, как будто мы гуляем.

– Ага, – согласился Леха, и они двинулись по тропинке навстречу кавалькаде из пожарных и милицейских машин.

При появлении двух «гуляющих» суетившиеся возле машин люди примолкли, потрясение взирая на посланцев иных миров.

От длинного «скотовоза» с надписью «TV» рванулись двое с телекамерами, однако им навстречу бросился военный, прибывший на сереньком фургоне «гражданской обороны».

– Нельзя! – закричала он. – Они могут быть радиоактивными!

– Что происходит, Леха? – опешил Сергей. Поднятые на треногах прожектора били им прямо в лицо, а яростные вспышки фотоаппаратов больно слепили.

– Убрать лишний свет! Они боятся! – прокричал кто-то в громкоговоритель.

– Убрать лишний свет!

Часть прожекторов погасла. Журналистов и зевак стали оттеснять солдаты Внутренних войск, а затем послышалось кряканье спецавтомобилей.

Несколько лакированных лимузинов протиснулись между пожарных машин, и из них в спешном порядке стали высаживаться какие-то люди.

– Попались мы, Серёга, – прошептал Окуркин. – Но ты не переживай – я все на себя возьму. Это я придумал «лобзик» сделать.

– Ладно, не спеши. Может, обойдётся…

– Да не обойдётся, – захныкал Окуркин, увидев шедшую им навстречу процессию людей в дорогих костюмах, которых сопровождали какие-то девушки в кокошниках и трусиках-стрейч.

Делегация подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от Тютюнина и Окуркина.

– Добро пожаловать в наш город! – произнёс самый солидный из чиновников и отвесил глубокий поклон. – Хлеб да соль – не побрезгуйте…

Он посторонился и пропустил вперёд девицу, выдернутую впопыхах из какого-то ночного клуба.

На руках у неё было банное полотенце, на котором лежал каравай.

– Добро пожаловать, гостюшки дорогие, на нашу голубую планету, – пробасила девица прокуренным голосом.

– Серёг, они нас за этих принимают.., за зелёных человечков… – заметил Окуркин, однако каравай попробовал. Тютюнин тоже не отказался. Невесть откуда взявшийся духовой оркестр грянул «Прощание славянки».

Фотографы снова защёлкали наперегонки, прямо через головы солдат оцепления.

– Товарищи, мы не прилетели – мы местные! – крикнул Сергей.

– А где же те, которые прилетели? – спросил чиновник.

– Где-то там, среди руин, – соврал Тютюнин.

– Среди руин? – Чиновник махнул рукой, марш оборвался. Чиновник сурово посмотрел на Сергея с Лехой. – А чего же вы тогда наш каравай понадкусывали?

– Вы его нам сами в нос тыкали, – заметил Сергей, а Леха предложил:

– А вы его поверните, чтобы надкусанного видно не было.

– Придётся так и сделать, – вздохнул чиновник и показал рукой, чтобы повернули каравай. – Так где они, говорите?

– В руинах.

– Понятно. Внимание! – прокричал чиновник, обращаясь к сопровождавшим его мужчинам в пиджаках и девушкам в кокошниках. – За мной! В руины!

Посторонившись и пропустив живописную группу, Тютюнин с Окуркиным поспешили затеряться среди этого неожиданного карнавала, на который собрались уже сотни человек.

Здесь спешно сколачивались трибуны, поднимались знамёна, и политические активисты старались перекричать друг друга.

– Долой антинародный режим! – кричал один. – Трудящиеся Марса прибыли на нашу планету, чтобы немедленно с нами консолидироваться! С нами все здоровые силы страны, и в том числе шахтёры! – Выкрикнув последнюю фразу, оратор указал на Серёгу и Леху, лица которых были покрыты толстым слоем сажи и пыли.

Друзья поспешили ретироваться, но натолкнулись на группу журналистов, обступивших ещё одного оратора.

– Вы только посмотрите! – с воодушевлением говорил он. – К нам прилетели марсиане. Казалось бы, какая связь между этим событием и новой инициативой нашей партии «Груша»? И тем не менее она есть…

Тютюнин с Окуркиным осторожно обошли эту кучку, протиснулись дальше и застряли возле трибуны, на которой красовался лозунг:"Вся власть – детям юристов!"

– Как вы думаете, зачем они прилетели к нам, эти марсиане?! А?! Что они нам, денег привезли? Может быть, водки или закуски? Нет! Это прилетели подонки! Однозначно! Такие же подонки, как и коммунисты, как демократы!

В конце концов друзья все же прорвались к своему двору и остановились возле тютюнинского подъезда, чтобы перевести дух.

– Кажется, пронесло, Серёг.

– Да, на этот раз пронесло.

– Чего дома скажем – как одежду пожгли? Нам же одно говорить нужно.

– Давай скажем, что газовый баллон взорвался на пустыре, – предложил Тютюнин.

– Да ты что, только жён перепугаем.

– А мы скажем, что он далеко взорвался…

– Ну разве что так, – пожал плечами Окуркин. – Ладно, до завтра.

– До завтра. Стой! Окуркин остановился:

– Чего ещё?

Сергей подошёл ближе и тихо прошептал:

– С Артуром надо чего-то делать, а то вдруг хозяин передумает.

– А чего тут делать? Схватим в мешок и отвезём Сайду. Ещё немного алюминиевых банок ему отсыплем, и он решит проблему.

– Ладно.

На том они и расстались. Сергей направился к двери, но что-то заставило его посмотреть налево – на окно первого этажа. Вместо рамы там зияла пустота, а под чёрным проёмом стоял знакомый жилец этой самой квартиры, по имени Пётр.

– Ты чего это, на ночь глядя рамы, что ли, менять собрался? – спросил Сергей.

– Да уже менял, – невесело отозвался Пётр и выругался. – Это тётка жены, Ферапонтовна, полезла в форточку и застряла. И ни туда ни сюда. Мы спасателей вызвали, они сказали – раму ломать надо. А рама-то немецкая. Я за неё месячную зарплату отдал.

– И чего сделали?

– Чего-чего… Вытащили тётку вместе с рамой и повезли на фирму. Там все разберут аккуратно и тётку вытащат.

– Так чего же она полезла в форточку, Ферапонтовна-то?

– А я знаю? – Пётр пожал плечами и с остервенением сплюнул. – У неё в руках ещё и чашка с чаем была.

– Наверно, чего-то старушке пригрезилось, – предположил Сергей.

– Наверно. А ты чего такой закопчённый весь?

– Я? А это на пустыре баллон с газом взорвался.

– Ух ты! – поразился Пётр. – Так тебя же зашибить могло!

– Да не, он далеко взорвался.

55

Вопреки опасениям Сергея, Люба к его внешнему виду отнеслась спокойно. Её больше занимало то, что происходило возле пустыря.

– Че, Серёж, кино снимают? – спросила она.

– Да вроде, – ответил тот. – Баллон у них, что ли, взорвался, так пламя аж до нас с Лехой долетело.

– А Ленка звонила, говорит, марсиане прилетели.

– Я ничего не видел, – ответил Сергей и только сейчас сообразил, что до сих пор держит в руке злополучный «лобзик».

Тютюнин спрятал его под ванну, сбросил испорченную одежду и полез под душ.

Когда он вернулся в комнату, Люба стояла у окна, расплющив нос о стекло, и пыталась рассмотреть место посадки марсиан.

– Жаль, что у нас балкон на другой стороне, да, Серёж? – не оборачиваясь произнесла Люба.

– Ага, – тупо ответил Сергей.

– А если это правда марсиане? Чего тогда начнётся, Серёж? Спички и соль подорожают?

Тютюнин не нашёлся что ответить и молча опустился на диван. По телевизору показывали шоу «Форточки» и пятилетний мальчик рассказывал о том, как крутил роман с детсадовской воспитательницей.

– В какое все-таки интересное время мы живём, Серёж, – сказала вдруг Люба, покидая свой пост наблюдения и садясь рядом с мужем. – Марсиане, этот хрен верблюжий с Речного вокзала…

– А ты уже и там побывала?

– Не только я. Нам от завода целый автобус выделили, мы вместе с профоргом ездили.

– Так вы бы его к себе в заводской клуб пригласили, – едва сдерживая досаду, подсказал Сергей. – Рассмотрели бы поближе, а то ведь там небось толкучка?

– Ой, а мы как-то не подумали, – расстроенно проговорила Люба, принимая все за чистую монету. – А толкучка, это да, много народу там. Телевидение было… Только он меня не узнал, этот твой знакомый. Палыч его звали?

– Палыч, – нехотя буркнул Сергей.

– Интересный мужчина. Наши девчонки так взволновались…

Люба вздохнула.

– Ты тоже, что ли, взволновалась? – ревниво спросил Тютюнин и, дабы успокоить жену, попробовал применить взгляд, которому его учил Леха.

Очевидно, это подействовало, только несколько иначе.

Супруга зарумянилась.

– Чего, прям сейчас, что ли?

Отступать было уже поздно, и Тютюнин сказал:

– Ну.

Таким образом, весь вечер у него оказался занят, а утром он по своему обыкновению отправился на работу.

В меховой приёмке все шло как обычно, Сергей исправно принимал траченное молью тряпьё и выслеживал бухгалтера Фригидина, который по-прежнему воровал у своих сослуживцев сахар, однако делал это чрезвычайно осторожно.

Директора Штерна пока больше никто не бил, и, кажется, он возобновил отношения с любовницей.

Дизайнер-закройщик Турбинов, как всегда, был пьян уже в девять утра, однако это никак не отражалась на его творческих способностях. Он лихо красил кроликов под снежных барсов и завивал пыжиков под бахтайский каракуль.

В очередной раз, под надуманным предлогом, наведалась врачиха Света.

Пользуясь своим преимуществом в силе, она ущипнула Сергея за ягодицы, а Турбинова обозвала долбоклюем.

Дизайнер хотел было обидеться, но Сергей пояснил, что Света женщина одинокая и её следует понимать.

Во второй половине дня меха несли как-то вяло, и Тютюнин едва не заснул, а как только директор Штерн умчался пораньше к своей зазнобе, вся бухгалтерия и приёмка последовали его примеру и разошлись по домам.

Тютюнин запрыгнул в полный трамвай и, протиснувшись в самую середину, сделал вид, что у него проездной.

Вскоре все, кто стоял рядом, этому поверили, и Сергей стал просто таращиться в окно, пока не спохватился, что зря транжирит время. Ведь он мог потренировать тот самый успокаивающий и значительный взгляд, о котором ему говорил Леха.

Тютюнин огляделся, однако никого, кого бы ему хотелось успокоить, в вагоне не наблюдалось. Одни только «протокольные рожи», как любила выражаться тёща Олимпиада Петровна.

Наконец на очередной остановке в салон вошла приятного вида девушка с носом-пуговкой и чёрными, покрашенными в домашних условиях волосами.

Сергей сразу решил, что будет успокаивать именно её.

Он закатил глаза, вспоминая наставления Окуркина, а затем уставился на девушку немигающим взглядом.

От напряжения и непривычной силы концентрации уши Тютюнина задвигались, а губы стали выполнять какие-то неприличные движения.

Девушка пару раз покосилась на Сергея, тот удвоил усилия, думая, что его взгляд начал действовать. Тютюнин так увлёкся, что не заметил, как девушка сократила, дистанцию и залепила ему звонкую пощёчину.

– Так и надо гаду! – закричали пассажиры с передней площадки, которые давно наблюдали за художествами Тютюнина.

– Правильно, а то эти голубые девушкам проходу не дают! – поддержали их с задней площадки.

Какой-то физкультурник в спортивных штанах сейчас же прижался к Сергею и сказал:

– Пусть кричат. Им нас не одолеть. Правда?

– Нет не правда! – воскликнул Тютюнин и оттолкнул физкультурника. – Товарищи, вы меня не правильно поняли. Я на девушку смотрел, просто чтобы её успокоить. Я взгляд тренировал, товарищи!

– Бреши больше! – кричали сзади.

– Сбросить его, гада! – вторили им спереди.

– Нет, честное слово! – Тютюнин стукнул себя в грудь. – Меня жена скалкой бьёт часто – волнуется очень, вот я и тренирую взгляд успокаивающий!

– Что-то по тебе не видно, что тебя скалкой бьют, – заметила пожилая дама с обесцвеченными волосами. Её лицо носило следы недавнего запоя, однако складывалось впечатление, что она знает что говорит.

– По мне не видно потому, что я приспособился отскакивать, товарищи! Иначе б не выжил.

– А чем докажешь?

– Очень просто докажу, если у кого-то случайно скалка найдётся.

– У меня случайно найдётся, – сразу подняла руку девушка, которая дала Сергею пощёчину. – И не простая, а дубовая, – добавила она, испытующе глядя на Тютюнина.

– Вот и хорошо! – закричала поношенная обесцвеченная дама. – Эй, там, впереди! Тормозните вагоновожатого возле парка! Посмотрим, как он извернётся от скалки дубовой.

– А я стану вашим секундантом, – прошептал на ухо Сергею навязчивый физкультурник. – Дайте мне ваш телефон, а?

– Отвали, – сказал ему Тютюнин.

На повороте к микрорайону трамвай притормозил и вскоре совсем остановился. Двери открылись, пассажиры хлынули на большой газон, образуя круг для испытания Тютюнина.

Бить скалкой вызвалась та же девушка. Она отдала подержать свою сумочку, а скалку оставила при себе.

– Начинайте скорее, а то у меня график! – напомнила вагоновожатая.

– Давай, врежь ему! – потребовала обесцвеченная дама. – Таким спускать нельзя! Врежь!

– Врежь! – стали орать другие пассажиры, и девушка бросилась на Сергея как фурия.

Молодая и очень быстрая, она все же не была такой тренированной, как Люба. Тютюнин легко ушёл от нескольких примитивных атак и даже почувствовал некоторое разочарование.

Девушка предприняла ещё с десяток попыток, однако только замучилась, а до Сергея даже не дотронулась.

Физкультурник бил в ладоши и кричал «ура!», и вскоре уже почти все пассажиры были на стороне Тютюнина, потому что он их не обманул.

Между тем следом за остановившимся трамваем встали ещё несколько, и их пассажиры, видя бесплатное развлечение, тут же пополнили ряды зрителей. Теперь уже Сергей чувствовал себя каким-то цирковым укротителям и предлагал каждому попробовать зашибить его скалкой. Желающих было много, однако они не обладали никаким мастерством, а на одной злобе далеко не уедешь.

Наконец приехала милиция и потребовала от трамвайщиц продолжить движение.

Пассажиры нехотя потянулись обратно в вагоны, каждый, проходя мимо Тютюнина, хлопал его по плечу, как настоящего героя. Кончилось тем, что у Серёги одно плечо заболело и стало немножко кривым. А ещё все совали ему в карманы какие-то подарки и вовсе не нужные вещи.

Уже оказавшись в своём подъезде, Тютюнин провёл ревизию гостинцев и нашёл много разного: тут были леденцы, и жвачка, и дефицитный ключ на одиннадцать. Потом программа телепередач на прошлую неделю, календарь с мишками, полутораметровая верёвочка, прокомпостированный билет и початая пачка презервативов.

Последнему Сергей обрадовался больше всего, но не потому, что у него не было, а потому, что нашёл до того, как Люба станет проверять его карманы. Если б она сама на такой подарок наткнулась, случился бы большой скандал, а успокаивать её взглядом Сергей ещё не научился.

56

В американском городе Вашингтоне было утро. В офисы большого правительственного здания собирались секретные служащие, притом все они делали вид, будто зашли сюда случайно.

Кто-то притворялся разносчиком пиццы, кто-то водопроводчиком или дорожным рабочим, а женщины изображали проституток по вызову и курьерш модных бутиков.

Добравшись до своих офисов, все эти люди вешали маскировочные одежды в шкаф, прятали каски в сундуки, а фальшивую пиццу под стол. После этого с облегчением переодевались в столь любимые ими серые штаны, серые юбки и серые пиджаки. Обувались в чёрные ботинки, нацепляли чёрные очки и галстуки и становились агентами могущественного спрута ЦРУ.

Руководитель русского отдела Сэмюэль Уиллсон вышел из комнаты личной гигиены в безупречном темно-сером костюме и столь же безупречных чёрных ботинках.

Его шею облегал ворот ослепительной белизны рубашки, на фоне которой совершенно ошеломительно смотрелся чёрный галстук с серебряной заколкой.

Огромные чёрные очки скрывали половину лица Сэма Уиллсона и доставляли ему некоторые неудобства, однако работа в разведывательном управлении была полна ещё и не таких сложностей.

Ровно в девять пятнадцать секретарша Уиллсона доложила о приходе Спайка Кастора, правой руки главы русского отдела.

– Пусть заходит, Кейт, – передал Уиллсон по селектору и сунул руку в выдвижной ящик, в котором держал пистолет.

Дверь открылась, появился Кастор. Это действительно был он, и Уиллсон оставил пистолет в ящике.

– Доброе утро, сэр, – произнёс Кастор.

– Доброе утро, Спайк. Присаживайся. Может, снимем очки, а то я в помещении почти ничего не вижу?

– Аналогично, сэр, – ответил Спайк, и они одновременно сняли огромные светофильтры, оставшись в домашних чёрных очках, оставлявших открытыми нос и уши.

– Уф, теперь совсем другое дело, – облегчённо вздохнул Уиллсон. – Как наши дела?

– Неплохо, сэр. «Янки» вышли в финал.

– Да я не об этом.

– Ах да, конечно. – Спайк хлопнул себя по колену. – «Наполеон» и «Киска» выиграли свои заезды. Я продул двадцатку, а Боске из польского отдела сорвал банк в пятьдесят баксов!

– Здорово.

– Да, здорово.

Они помолчали. Уиллсон вспоминал, о чем хотел спросить Спайка Кастора, но мысли в это утро ему как-то не давались.

– Какие ещё новости? – спросил глава отдела, надеясь случайно выйти на важную тему.

– О, ещё вышел новый «Плейбой», а на обложке Энн Курникова! Настоящие русские сиськи, сэр! Высший класс!

– Кстати о русских, – вспомнил Уиллсон. – Какие от них новости?

– Новости от русских? – Кастор наморщил лоб. – А какое нам дело до этих русских?

– Ну как же, Спайк. Мы ведь работаем в русском отделе. Ты забыл?

– Нет, сэр, я не забыл, – не слишком уверенно произнёс Кастор. – Это хорошо, что вы мне напомнили, сэр. Из Москвы пришла ценная информация. Оу! Да что там ценная, сэр! – Спайк вскочил и, рывком ослабив галстучный узел, добавил:

– Просто информационная бомба какая-то!

– Ну!!!

Спайк уже открыл рот, чтобы доложить боссу, но тут по его вытянувшейся физиономии стало ясно, что он снова все забыл.

– Ладно, сэр. Сидите здесь и никуда не уходите, я сейчас принесу записи и перевод!

– Не дёргайтесь, Спайк. Я вызову курьеров.

– Как посчитаете нужным, сэр. – Кастор откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и прикрыл глаза, благо под очками их не было видно.

Тем временем Уиллсон связался с шифровальщиками и потребовал, чтобы ему принесли свежий материал из Москвы.

Курьеры прибежали быстро.

Секретарша Кейт сообщила о визитёрах, Уиллсон тихо скомандовал Кастору:

– И – и раз, – и они одновременно надели большие очки. После этого Уиллсон сказал:

– Пусть входят, Кейт.

– Да, сэр.

Дверь открылась, появились двое парней из шифровального подразделения. Их легко было узнать по толстым ляжкам и лысым головам – они все время ели и мало бывали на свежем воздухе.

– Вот диск с записью, сэр, – сказал один из курьеров. – Комментарии московского агента здесь же.

– Хорошо, можете идти. Хотя подожди, что это у тебя карман топорщится?

– У меня там мятное печенье, сэр.

– Мятное печенье? Ты ешь мятное печенье, Спайк?

– Нет.

– Как жаль, я тоже люблю с маком. Ладно, парни, проваливайте.

Когда курьеры ушли, глава отдела вставил диск в приёмное устройство и включил запись, однако вместо секретного файла начался мультфильм про человека-паука.

– Что за хреновина? – начал сердиться Уиллсон.

– Постойте, сэр, не выключайте, я эту серию ещё не видел! – воскликнул Кастор и быстро снял большие очки.

Но мультик скоро оборвался, и на мониторе появился агент, работавший под дипломатическим прикрытием. Он очень быстро жестикулировал и гримасничал.

Потом все наладилось, и речь Хэнка Джонсона стала более разборчивой.

Из рассказа Хэнка следовало, что ему удалось завербовать чрезвычайно ценного агента по кличке Зи-Зи.

Новый агент был необычайно умен, инициативен и уже принёс Америке первые крупицы золота.

После вступления, в течение которого Джонсон не забывал поливать себя шоколадом, начался устный доклад помощника Джонсона – агента Смита, который коротко обрисовал изыскания Зи-Зи.

Получалось что-то совершенно удивительное. Оказывается, русские изобрели способ быстрой замены внешности с полным соответствием пропорций и размеров копируемого объекта. Не исключалась возможность, что российская разведка уже заменила некоторых руководящих лиц Америки.

– Что же это получается, сэр! – не выдержал Спайк. – Возможно, и наш Директор, и даже Президент Соединённых Штатов – русские?

– Да что там Президент! – воскликнул Сэм Уиллсон. – Китаец, что торгует возле моего дома, – и тот может оказаться русским.

– Ужас!

– Да-а, – покачал головой Уиллсон. – Давай дальше слушать.

А дальше уже начались оперативные съёмки с комментариями и участием русского агента-испытателя Си-Джей Тью-Тью-Нин.

Вот он идёт с завербованным им рабочим Лео-Хой к заброшенным зданиям. Пока неясно для чего, но из их разговора, перехваченного агентом Зи-Зи с помощью аудиопушки, следует, что эти люди изучают методику воздействия с помощью гипнотических взглядов.

Потом они говорят о каком-то друге, который несанкционированно изменял свой внешний вид, а затем – Уиллсон и Кастор просто подпрыгнули от неожиданности! – эти опытные русские обнаружили слежку.

В агента Зи-Зи полетели камни, и он получил первое ранение. Спайк Кастор вскрикнул вместе с ним и вцепился в рукав Сэма Уиллсона.

Затем последовал новый удар, Зи-Зи изобразил рёв раненого носорога и сумел таким образом ввести русских агентов в заблуждение.

– Они решили, что это носорог, сэр! – обрадовался Кастор. – Какая тонкая имитация!

Однако и это было ещё не все. Мужественный Зи-Зи снова последовал за противником и сумел заснять, как эти двое собирали некий секретный прибор.

– Похоже на антенну пеленгатора, – сказал Спайк.

– Слишком плохое освещение. Трудно определить наверняка.

Собрав устройство, русские агенты направились к заброшенным домам, а Зи-Зи немного поотстал, видимо опасаясь выходить на открытое пространство.

Русские о чем-то переговорили, затем один из них поднял пеленгатор, и неожиданный шквал разноцветного огня вырвался из его руки.

Страшное по мощности оружие в считанные секунды развалило три здания, а затем ударило в небо гирляндами разноцветных шаров.

– Что это, сэр? У русских День Независимости?

– Едва ли, Спайк. – Уиллсон покачал головой, глядя, как огненные шары возвращаются к земле.

Затем раздался близкий взрыв, послышался вскрик агента Зи-Зи, и на экране началось беспорядочное мелькание травы, земли и разноцветных вспышек.

Наконец запись прервалась, и экран погас. Уиллсон и Кастор молчали несколько минут, пока к ним не вернулась способность говорить.

– Крутые парни, эти русские, – заметил Спайк.

– Да уж, ещё те ребята, – вздохнул Сэм. – И чего они такие заводные? Давай-ка посмотрим на карту – что тут можно предпринять?

– Согласен, – сказал Кастор и подвинулся к столу. Глава отдела достал большой атлас и по оглавлению нашёл карту России.

– Упс! А где же мы, сэр? Где Америка? – запаниковал Кастор.

– Сейчас найду.

Уиллсон открыл страницу с картой всего мира и даже изумился:

– Посмотри, Спайк, да между нами целый океан и Европа! Хотя постой, с другой стороны воды совсем мало.

– Считай совсем ничего, сэр. Эти пройдохи небось вовсю хозяйничают на Аляске.

– Да уж я бы не удивился. Подумать только, Спайк, оказывается, Москва ещё дальше, чем Новый Орлеан… – Уиллсон почесал затылок и поправил чёрные очки. – Очень, очень далеко от нас живут эти русские. Потому и нелегко с ними работать. Вот жили бы они где-нибудь в Канаде, у нас было бы куда меньше проблем. Только подумай – слетал на уик-энд к этим русским и все быстренько разведал.

– Не получится так, – после некоторого раздумья заметил Кастор.

– Что не получится?

– Нельзя, чтобы русские в Канаде жили. Они тогда будут канадцы, а с канадцами какая работа? Нас тогда закроют, сэр, и отдел расформируют.

– Ух, какая получилась комбинация, Спайк! Хорошо, что ты вовремя заметил этот подвох, а то остались бы мы без работы.

– Согласен с вами, сэр. Мы висели буквально на волоске.

– Что будем делать? Нужно что-то предпринять в связи со сложившейся обстановкой.

– Можно поджарить Фиделя – до Кубы рукой подать. Заодно, – тут Кастор понизил голос почти до шёпота, – заодно оттянемся во Флориде.

– Оставь, Спайк. Ведь не затем же правительство платит нам зарплату, чтобы мы оттягивались во Флориде?

– А зачем? – недоуменно спросил Кастор. Глава русского отдела задумался. Вопрос оказался сложным, и с ходу ответить на него он не мог.

– Давай подумаем, как нам помочь агенту Зи-Зи. Может быть, пришло время его усилить?

– Отличная мысль, сэр! Пусть покушает стероидов, походит в качалку, и через полгода его даже собаки бояться станут.

– Я не об этом, Спайк. Не следует ли нам послать для Зи-Зи помощника?

– Да, неплохо бы, сэр. Вот только где его взять? Может, дать объявление в газету?

– Нельзя давать объявление в газету, – после некоторого раздумья ответил глава отдела.

– Почему?

– Потому что газеты читают одни только придурки. Вот ты читаешь газеты, Спайк?

– Нет, сэр, не читаю. Мне это как-то и в голову не приходило.

– И я не читаю. Это только доказывает, что мы с тобой нормальные агенты.