Текст книги "Штурм базы"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

49

Вся следующая неделя стала для мятежников настоящим ужасом, о котором они потом долго вспоминали.

Капитан Саскел разбил свои группы на тройки, и они высаживались в самых разных местах – и в районе озера, и на территориях, прилегавших к границам земель национального самоопределения.

Тройки расходились, сходились, запутывали противника и собирали драгоценные сведения, а затем начинались налеты вертолетов.

«Си-12» выходили на цели тремя бортами, причем появлялись с разных сторон. Зенитные расчеты мятежников едва не рыдали, поскольку пилоты не повторяли маршрутов – определить место их появления было невозможно.

На третий день непрерывной войны один из старых «Си-12» получил серьезное повреждение бронебойной пулей. Он добрался до базы самостоятельно и поврежденный узел заменили, однако стало очевидным, что мятежники начали нащупывать какие-то методы борьбы. Требовалось сменить тактику.

Капитан Саскел приказал перейти к ночному бомбометанию, благо, что все машины были оснащены необходимым для ночной работы оборудованием.

Начались ночные бомбардировки, и это не облегчило участи мятежников. Все прежние годы они чувствовали себя в лесах западнее Лошадиной Головы как у себя дома. Иногда разведчики наносили им неожиданные визиты, случалось, сжигали склады или узлы связи, но это были лишь отдельные уколы, ведь наладить реальное взаимодействие с авиабазой «за речкой» разведчикам Саскела не удавалось. После таких уколов структура подразделений мятежников быстро восстанавливалась, и они продолжали свои черные дела.

Теперь за былую беспечность приходилось расплачиваться. Склады, перевалочные базы, пункты питания и отдыха – все это находилось «на поверхности», и иной раз разведчикам хватало рассмотреть такой объект в дальномер, чтобы точно определить его координаты.

Целей выявлялось столько, что пилоты не успевали их обрабатывать. Они работали не покладая рук, а их механики вместе с солдатами строевых подразделений без устали перетаскивали из подземных бункеров ракеты и стофунтовые бомбы.

Ночами над джунглями поднимались языки пламени, а в светлое время суток дымные шлейфы тянулись на десятки километров. Поняв, что проблема не только в вертолетах, но и в командах, собиравших сведения разведчиков, командиры мятежников стали выводить людей в лес, надеясь перекрыть пути к важным объектам.

Подобные действия мятежников были предсказаны капитаном Саскелом – они перестали нападать и начали думали только об обороне. В боевых отрядах возникли проблемы со снабжением, ведь подрывались не только склады с оружием и горючим, но и с одеждой и провиантом. Помимо прочесывания джунглей у мятежников появилась необходимость отряжать людей на озера и реки, с тем чтобы ловить рыбу и пресноводных кальмаров.

Радиограммы, одна тревожнее другой, понеслись в город Свазиленд, в располагавшийся там подпольный штаб армии генерала Тильзера. Командиры отрядов слезно просили ускорить поставку военной техники, а ту, что уже была, приготовить к использованию. Они были уверены, что только последний и решительный натиск на Двадцать Четвертую базу изменит расклад сил в Междуречье в их пользу.

Из штаба обещали рассмотреть все возможности и помочь в ближайшее время, а тем временем в джунглях началась настоящая охота за вертолетами и группами разведчиков. Расставлялись десятки тысяч новых датчиков, а на самых высоких деревьях сооружались посты наблюдения. Дежурившие на них мятежники немедленно сообщали о шуме вертолетов, развозивших разведчиков по квадратам.

Едва засекалось место высадки, туда по многочисленным речным рукавам и каналам устремлялись десятки скутеров с десантом. Мятежники окружали целые районы, просеивали их вдоль и поперек, однако только дважды сумели вычислить группы правильно. В обоих случаях разведчикам удалось уйти через болота – это был их основной козырь, однако капитану Саскелу стало ясно, что нужно вносить в тактику новые изменения.

Этими изменениями стали фальшивые высадки – ход, предложенный Байроном. Вертолеты имитировали высадки в разных местах, запутывая мятежников и заставляя их посылать солдат во всех направлениях.

Вместе с тем, несмотря на успешность действий разведчиков, контрмеры мятежников тоже давали свои результаты. Люди капитана Саскела буквально валились с ног, пилоты, экономившие на сне, выглядели, как призраки, а три старых изрешеченных пулями «Си-12» нуждались в ремонте.

Лучше других держался новенький «Си-12К», однако с одной машиной, по мнению Саскела, воевать было трудно.

Поскольку разведанных целей накопилось впрок, Байрон предложил задействовать только новый вертолет. Он имел высокий потолок – до десяти тысяч метров, и эта высота была недостижима ни для зенитных орудий, ни для ручных ракетных комплексов.

Вот только поднимать на эту высоту «Си-12К» мог лишь четыре бомбы.

– Ну так мы же никуда не спешим?

– Конечно, Байрон. Все, что мы делаем, это только проба сил, – сказал Саскел. Теперь у него была возможность продолжить маленькую, но очень болезненную для противника войну.

Новый вертолет стал появляться в небе среди бела дня и неспешно накрывать цели управляемыми бомбами, в то время как мятежники бегали по лесу и посылали едва видимой в небе точке бессильные проклятия.

50

Вылеты разведгрупп прекратились, однако кошмар с бомбардировками продолжался, и трем командирам мятежников, которые воевали на территории Междуречья, казалось, что кошмар этот не кончится никогда. Они закрывали свои объекты маскировочными сетками, заваливали их ветками и засаживали быстрорастущими растениями, но ничего не помогало, вертолет в небе как будто видел сквозь землю и продолжал методично наносить удары.

Посовещавшись, командиры Междуречья вызвали камрада Грина – официального представителя Лиги за Независимость, политического движения, поддерживающего идеологию генерала Тильзера. Грин не раз приезжал в лес, однако чаще с докладами по поводу празднования дня рождения генерала Тильзера. Он был типичным функционером с хорошо поставленным голосом, крепким рукопожатием и открытым, искренним взглядом. Он воровал везде, где это было возможно, однако до недавнего времени брать помногу опасался. Еще свежа была в памяти демонстрация записи с казнью одного из нечистых на руку камрадов, про которого сняли целый фильм.

Он давно уже был на прицеле, но еще ничего не знал. Бедняга шутил с товарищами, делал свою ежедневную рутинную работу, возвращался домой и играл с детьми – все это фиксировали камеры тайного наблюдения. Бесстрастный голос за кадром комментировал поведение вора – дескать, вот он, украл и даже не почешется. Вот он сладко спит, вот уверенно занимается с женой сексом, а вот снова идет на службу, чтобы украсть еще раз.

Жуткое повествование оказалось многократно усилено этой бытовой подкладкой, и долгое время после просмотра Грина донимали интимные проблемы – у него не было жены, но когда он приводил женщин, то невольно замедлялся в самые ответственные моменты. Ему казалось, что из-под шкафа на него смотрит объектив камеры, чтобы потом чей-то бесстрастный голос прокомментировал последние часы его жизни.

Сама казнь была ужасной, вора заживо скормили крысам. После этого Грин, мечтавший завести дымчатого кролика породы вааху, забыл об этом даже и думать, хотя крысы и кролики, как известно, существа весьма непохожие.

Помимо пропагандистско-политической работы, которой занимался Грин, он являлся назначенным свидетелем существования генерала Тильзера. Руководство поручало ему рассказывать камрадам о встречах с генералом, хотя людей, реально встречавшихся с вождем, были единицы.

Впрочем, никто из тех, кто видел его, не смог бы рассказать об этом так красиво, как это делал Грин. Поэтому он был на хорошем счету у руководства и пользовался уважением у командиров партизанских отрядов. Ну как же – Тильзера видел.

Именно Грина откомандировали в Междуречье, когда тамошние камрады взвыли в один голос. Ему пришлось лететь на корпоративном вертолете, потом трястись в тесной кабинке одномоторного самолетика вместе с пахнувшим чесноком пилотом, затем была прогулка на скутере, который и привез Грина в расположение отряда команданте Ферро.

51

Раньше все было не так. Раньше все было проще и добраться до любого отряда можно было на одномоторном самолете. Теперь команданте боялись, что их выследят и нанесут по лагерю удар. Когда Грин вошел в палатку, его уже ждали трое главных команданте Междуречья – Ферро, Абрахамс и Лаэрт. Вместе с начальниками присутствовали их заместители, у всех на лицах была написана надежда.

«Да, видать нелегкое у вас тут житье», – подумал Грин и, улыбнувшись, стал пожимать камрадам руки, словно награждая их за долготерпение.

– Ну, что тут у вас происходит? Какие проблемы и что вы об этом думаете? – скороговоркой произнес Грин и уселся за потертый стол.

Команданте переглянулись и медленно опустились на свои стулья.

– Мы уже неоднократно радировали в штаб, разве они вам ничего не рассказали? – удивился Ферро. Встреча проводилась на территории его отряда, и ему полагалось говорить первым. – Ну как же не говорили? Еще как говорили! – соврал Грин. Он поленился заскочить в подпольный штаб, это было на другом конце города, а по телефону обсуждать такие вещи было запрещено.

Начальник Грина районный камрад Перейра тоже сказал что-то весьма расплывчатое – дескать, съезди разберись, людей нужно успокоить. Вот Грин и приехал успокаивать, а тут, оказывается, были радиограммы в штаб.

– Как же не говорили – говорили, – со вздохом произнес Грин и покачал головой, выражая на лице искреннее сочувствие. – Но чтобы начать разговор, расскажите, как это начиналось?

– Да очень просто. Прилетели вертолеты и уничтожили все дозаправочные пункты в бухтах Лошадиной Головы.

«Ага, уже теплее, – мысленно порадовался Грин. – У парней нету горючего».

– Значит, пунктов там теперь нет…

– Ну так разумеется, все сожгли.

– Плохо без пунктов-то, – Грин покачал головой и снова посмотрел на камрадов с сочувствием. – Что было потом?

– Потом еще хуже – вертолеты стали бомбить наземные склады. У меня разнесли вещевые и продуктовые.

– У меня взрывчатку и снаряды к безоткатным орудиям! – пожаловался Абрахамс.

– А у нас вообще все… – угрюмо произнес Лаэрт. – Люди рыбой вынуждены питаться. Вместо двенадцати скутеров задействуем только три – горючего не хватает.

– Вообще рыба полезна, – сказал Грин, вызвав недоуменные взгляды камрадов, и в том числе повара, который заранее приготовил угощение, и теперь оно томилось в надежных термосах. – Это я к тому говорю, что мы вас, конечно, на произвол судьбы не бросим. Вот только у меня вопрос – почему вы не собьете эти вертолеты и не покончите с имперскими замашками этих солдафонов?

– Мы пытались, мы много раз пытались, – сказал Ферро. – Но у них теперь четыре борта! Машины сменяются быстро – одни разведку высаживают, другие стофунтовыми бомбами садят! Подходят с разных сторон, наносят удар и больше не появляются.

– Но ведь у вас есть отличные зенитные ракеты. Раньше вы с ними здорово управлялись.

– Ракета применяется по видимой цели, – пояснил Абрахамс. – Или по маршруту – когда известна хотя бы примерная траектория полета…

– А-а-а, – протянул Грин и кивнул, хотя ничего не понял. У него было журналистское образование. – Значит, вся проблема в… – и он пошевелил в воздухе пальцами.

– У них много вертолетов, и вообще они подбираются к самой границе, определенной Главным демократическим биллем.

– Так, минуточку! Они что же – вторгались на территорию самоопределения? – начал наконец понимать Грин.

– Возможно, но бомбы швыряли пока лишь вдоль границ.

– Где швыряли, там и летали, – уверенно заявил Грин. – Как у нас с подготовкой к наступлению? Пора наконец стереть в порошок эту Двадцать Четвертую базу.

Команданте переглянулись, а затем Ферро осторожно заметил:

– Так мы вас о том и предупреждаем, камрад Грин, что без провианта и оружия мы никакого наступления обеспечить не сможем. Мало того, мы не в состоянии развернуть новую боевую технику, а те ее модули, что нам уже прислали, в любой момент могут уничтожить вертолеты. Они сделают это, как только решатся залететь на территорию самоопределения.

– Когда у нас будет своя авиация, а? Когда мы сможем уничтожать этих мерзавцев в воздухе? – спросил команданте Лаэрт, который пострадал от бомбардировок больше других.

– К сожалению, помимо боевых самолетов, которые у нас практически имеются, необходимы военные пилоты. Первые их выпуски появятся уже через месяц. Танкисты, водители бронемашин – все эти специалисты тоже проходят обучение.

– Выходит, нам нужно держаться?

– Выходит, так. И пусть вас не смущают потери складов с горючим или с мясной тушенкой, в революционной кассе достаточно средств, чтобы покрыть все издержки, а что касается этих солдафонов, тот тут существуют и не военные способы воздействия.

– Это какие же? – удивился Ферро.

– Пока секрет, камрады, но уверяю вас, как только я вернусь в Свазиленд, мы начнем действовать незамедлительно. Мы укоротим их на время, необходимое нам для подготовки решительного наступления.

52

Вернувшись в Свазиленд, Грин доложил районному камраду Перейре о критической ситуации, сложившейся в Междуречье.

Перейра передал это сообщение в следующую инстанцию, где было принято необходимое решение. Спустя полчаса, в одном из корпусов окружного штаба на материке Хоккай зазвонил телефон. Секретарь-лейтенант снял трубку и ответил:

– Алло, приемная бригадного генерала Гольфинга, слушаю вас.

– Мне нужно поговорить с генералом Гольфингом.

– Как вас представить, сэр?

– Представь меня на белом коне, сынок.

– Я имею в виду ваше имя, сэр…

– Мое имя Джон Спайк. Так и скажи – Джон Спайк звонит. Да, и не забудь включить кодирующий генератор, я не хочу, чтобы какая-то сволочь нас подслушала.

– Одну минуту, сэр.

Лейтенант нажал кнопку интеркома и доложил:

– Сэр, вам звонит некий Джон Спайк. Желает говорить с вами по защищенному каналу.

Генерал пожевал губами. Никакого Джона Спайка он не знал, однако догадывался, кто мог скрываться под этим именем.

– Ладно, соединяй.

– Привет генералам!.. – донесся из трубки знакомый голос. Владельца голоса генерал не видел ни разу, зато был знаком со множеством фальшивых имен, которыми тот представлялся.

– Привет, – сухо ответил Гольфинг.

– Голос у тебя какой-то кислый – денек, что ли, не задался?

– Можно и так сказать. Ты чего звонишь?

– Просто так. Хотел узнать, как поживает старина Гольфинг, все ли у него ладно. А ты не рад моему звонку?

– А почему я должен быть рад? Небось, прежние долги припоминать станешь?

– Обижаешь, генерал, – на другом конце послышался смешок. – Какие могут быть счеты между старыми друзьями? Все долги давно забыты и осталась только дружба. Настоящая мужская дружба.

– Ты слишком много треплешься, а это мой служебный телефон.

– Ну так он же защищен, вон у меня на стоккере лампочка горит, значит, код имеется.

– Кому нужно, тот и с кодами разберется, – возразил Гольфинг.

– Ладно, тогда перехожу к делу. Ты знаешь Двадцать Четвертую базу в Междуречье? Это на материке Тортуга.

– Вся Тортуга в нашем подчинении, но про базу ничего особенного не слышал. Что там случилось?

– На базе бардак, Сэм. Нужно немедленно вскрыть существующие на ней нарушения.

– Какие нарушения?

– Эти ребята завели себе целую флотилию боевых вертолетов и бомбят джунгли, временами забираясь на территорию самоопределения.

– Ну и пусть себе бомбят. У них работа такая – всю мятежную сволочь под корень вырубать, – сказал генерал, намеренно стараясь задеть собеседника. Уж больно ему не нравился уверенный тон, которым этот человек каждый раз разговаривал с генералом.

– Они нарушают закон, Сэм.

– Они не нарушают закон. Уверен, что если там что-то и бомбят, то в пределах зоны своей ответственности. И потом, мистер Джон Спайк, такие пожелания стоят денег, – напомнил генерал и покосился на дверь. Случалось, его секретарь подслушивал начальника с помощью кофейной чашки.

– Сколько? – спросил Джон Спайк.

– Сто.

– Это неразумное предложение. Пятьдесят было бы в самый раз.

– Сто тысяч или я кладу трубку.

– Хорошо, пусть будет сто.

– И еще двадцать для начальника.

– Какого еще начальника? – Генерала Квашнингера – начальника штаба округа. Без его участия у нас не прокручивается ни один гешефт.

– Но это же грабеж, Сэм!

– Ничего не поделаешь. У нас не какая нибудь лавочка – у нас солидная военная организация.

– Ладно, но ты пользуешься моим положением. Что я могу получить за свои деньги?

– Мы пошлем на базу проверяющего. Если у них действительно есть лишние боевые машины, мы их сократим – это либо незаконно полученные борта, либо уже с выработанным ресурсом.

– И это все?

– А что ты хотел? Чтобы мы на эту базу бомбардировщики напустили?

– А это возможно?

– А это нужно? – вопросом на вопрос ответил генерал, но его собеседник понял, что и такой вариант не исключается. Были бы соответствующие деньги.

О том же подумал и генерал Гольфинг. Хотя ничего подобного они в штабе округа не проворачивали, но почему бы и нет? На войне случается столько ошибок. Один лишний нулик в координатах, и, пожалуйста, – удар наносится за сотни километров от реальной цели. Ошибка, трагическая ошибка – увы. Собственное военное расследование, собственный военный суд, и концы в воду. А деньги – на счета.

– Подожди минуту, – сказал генерал и, войдя в служебную сеть, стал искать нужную ему Двадцать Четвертую базу. – Ага, вот она… Сколько, ты говоришь, у них боевых машин?

– По моим сведениям – четыре.

– Так… Ну все понятно. Две машины просрочены в дым. Ресурс минусовой. Недавно они получили обновку – «Си-12К». Значит, законно могут владеть только двумя машинами – остальные мы порежем, можешь не сомневаться.

– У меня еще один маленький вопросик.

– Маленький вопросик за отдельные деньги.

– Не будь задницей, Сэм, это действительно пустяк. «Си-12К» – новинка, у него случайно нет каких-нибудь приборов, которые просвечивают землю?

– Нет, такое просто невозможно. А откуда такой нездоровый интерес?

– Это связано с той же базой. Ее бойцы уже не ходят в разведку, а вертолет продолжает бомбить склады – с высоты десяти тысяч метров, да так точно, как будто у него приборы какие имеются.

– Ха! Ну вы и дурачки! Одно слово – государственные преступники! Просто солдатики заранее нахватали сведений, а теперь этот вертолет их и отрабатывает. Как координаты закончатся, улетит крылышки чистить.

– У тебя светлая голова, Сэмми! Номер счета тот же?

– Да, ничего не изменилось.

– А номер счета твоего начальника?

– Все гони на мой, мы потом сами разберемся.

– Ну как скажешь. Когда вы это дело провернете?

– Уже завтра. За нами не заржавеет, ты же знаешь.

За деньги генерал Гольфинг мог работать быстро и сверхурочно. При этом он чувствовал необыкновенный прилив сил и совершенно не уставал. Жалованье, что платила ему казна, такого трудового энтузиазма не пробуждало. И не потому, что государство не ценило своих генералов – нет, оно их ценило, однако жалованье было генералу привычно – как солнце в небе, как воздух, как горячие булочки в буфете штаба округа. А вот сторонние доходы порождали совершенно иные ощущения.

Что касалось военной присяги и чувства долга, здесь тоже все было понятно. Колоний у государства имелось много, даже очень много, поэтому продажа одной или даже двух планет не могла нанести большого ущерба и лишь избавляла от множества ненужных проблем.

53

Уже вечером этого дня были выписаны командировочные документы на имя майора Иллинойса Бражника, ревизора-учетчика отдела финансовой дисциплины. Официально он направлялся на Двадцать Четвертую базу с целью проведения ревизии подвижного состава, а на самом деле его интересовали только вертолеты.

«Найди лишние машины, майор, и моя личная благодарность у тебя в кармане. А также тысяча реалов от генерала Гольфинга», – сказал на прощание непосредственный начальника Бражника.

Майор ликовал. За выполнение заданий замначштаба Гольфинга среди ревизоров шла настоящая война. Ведь это всегда сулило неплохие чаевые.

На другой день Бражник уверенно сел на штурманское кресло истребителя «сейкофт». Было время, когда ревизор-учетчик блевал на приборную доску и получал от пилотов по шлему, однако разъездная работа заставила его привыкнуть к перегрузкам.

Машина поднялась в воздух и через четыре нелегких для ревизора часа совершила посадку на военно-воздушной базе «Мальбрук», больше известной как «База за речкой».

На «Мальбруке» ревизора приняли, словно родного. Встречавшие майора летчики посадили его в вертолет и отправили на Двадцать Четвертую базу.

При этом Бражник настоял, чтобы о нем сообщили как о механике – дабы никто ничего не успел предпринять. Пожелание высокого гостя было выполнено, и на Двадцать Четвертую сообщили, что он – механик-инструктор.

Тем не менее приезда ревизора на базе уже ждали. Были в штабе округа и честные офицеры, которые заранее известили о прибытии проверяющего.

Анонимная радиограмма пришла на имя начальника базы – полковника Соккера. Тот немедленно вызвал к себе командира разведчиков.

– Ну, капитан, к нам едет ревизор.

– Зачем нам ревизор?

– Будет считать военную технику, однако, полагаю, его интересуют именно вертолеты.

– Вот, значит, как мы этих гадов поджарили, – Саскел усмехнулся. – С тыла решили зайти.

– Вот именно. Еще недавно я полагал, что такое у нас просто невозможно. Однако давайте думать, как нам выпутаться и сохранить машины.

– А что может этот ревизор? Опечатать на машинах движки?

– Формально – да. Но у него может иметься какая-нибудь чрезвычайная бумажка, дающая ему большие полномочия. Он потребует разрезать машины при нем, и тогда все пропало.

– Значит, нужно предъявить ему трупы машин, – сказал капитан. – Мы можем это сделать, тем более что в парке третий год стоит обгоревший остов борта Освальда.

Полковник вздохнул. Тогда он был еще капитаном и чудом не попал на этот борт – не хватило места. Останки машины являлись своеобразным памятником, однако для нужного дела их можно было использовать. Освальд уж точно бы не возражал.

– Проблема в том, что этот ревизор обязательно будет сверять номера.

– Это не проблема, сэр. Перетащим их в джунгли, обольем горючкой и подожжем. Потом покажем их дорогому гостю сверху и предложим отправиться к месту падения через болота.

– У тебя все просто, капитан! – сказал полковник и рассмеялся. – Молодец. Уверен, что это сработает. А что касается еще одного вертолетного корпуса, так мы его за речкой стрельнем, у них там на площадке штук пять разбитых валяются.