Текст книги "База 24"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

47

Машина выкатилась на дорогу и поехала прочь от дома полковника Форсайта и сгрудившихся возле него полицейских автомобилей.

Пока Джим и Тони ехали к шоссе, у них тряслись колени и лязгали зубы. Только теперь до курсантов стало доходить, из какой переделки им удалось унести ноги. Появление этой машины было необыкновенным везением, даже чудом. И вез их ничего не понимающий старик, хозяина которого десять минут назад убила арматурой раненная им же Линда – злобное и очаровательное существо.

– Подумать только, Джим, ведь ты ее того… Ведь было, да? Я же слышал, как скрипела кровать и стучала ножками по полу…

– Ну да, только какое это сейчас имеет значение.

– Как какое? – Волнуясь, Тони одновременно жестикулировал обоими пистолетами. – Ты ее трахал, а она тебя чуть не убила.

– Она и тебя чуть не убила!

– Ну меня-то понятно. Я ей – никто, а вот между вами возникло чувство. Мне показалось, что я это заметил. И даже стыдно стало оттого, что я так хочу эту девушку, с которой мой друг…

– Ты будешь смеяться, Тони, но я признавался ей в любви, – сказал Джим, наблюдая за манипуляцией пистолетами.

Тони как будто снова был не в себе.

– Такой девушке каждый признается в любви. Пока она не начнет стрелять в тебя…

– Куда прикажете, господин капитан? – осведомился шофер, когда они выехали на шоссе.

– Теперь я могу сказать вам. Везите нас по объездной дороге вокруг города.

– Мы поедем на север?

– На север. Но это секретная информация.

– Слушаюсь, господин капитан. Однако, если пожелаете, я могу с ветерком прокатить вас по бульварам. На такой машине не стыдно показаться и в центре города.

– О, я бы с удовольствием, но…

– Секретная миссия, господин капитан?

– Увы.

– Я понимаю.

И лимузин поехал по окружной дороге.

Машина ровно катилась со скоростью девяносто километров в час. Джима так и подмывало поторопить водителя, однако он понимал, что этим огорчит шофера, который был обучен возить не быстро, но элегантно. И хотя уже смеркалось, к двенадцати часам Джим и Тони еще надеялись успеть вернуться из увольнительной.

Проехав чуть дальше, чем им было нужно, приятели попросили остановить лимузин недалеко от подземного перехода и распрощались с водителем, сказав напоследок, что специальные службы его услуги не забудут.

Лимузин уехал, а курсанты спустились в подземный переход и, выйдя с другой стороны шоссе, пошли в обратную сторону – к остановке муниципального автобуса. Ждать его пришлось недолго. Постукивая старым парогенератором, он подъехал к остановке и с шипением распахнул двери. Первым к ногам Джима и Тони вылетел пойманный безбилетник, которого вытолкнул широкоплечий контролер. Только потом в салон вошли пассажиры.

– Заходите, господа офицеры, – с усмешкой сказал контролер. – У нас есть отличные места возле окошка.

– Чего-то ты очень разговорчивый, – сказал ему Джим, и улыбка на лице контролера притухла.

– Просто шутка, и ничего более, садитесь, пожалуйста. Уркидес! – позвал он кондуктора. – Продай господам курсантам самые новые билеты.

Джим и Тони отдали за проезд по четверти реала и уставились в окно, с интересом наблюдая за проносящимися мимо автомобилями. Теперь недавняя схватка не на жизнь, а на смерть казалась им очень далекой.

Проехав пару остановок, они вышли неподалеку от едва видимого в сумерках указателя «Центр военной специализации» и пошли по дороге, которая прямиком вела к КПП.

– Ох, неужели все позади? – произнес Джим и покачал головой.

– А то… – вздохнул Тони. – Но порезвились мы хорошо. – Потом снова достал свои пистолеты и продолжил: – Что интересно, Джимми, вот из этого я стрелял, и все без толку. Зато вот этот что ни выстрел – сквозняк. Даже бронежилеты пробивал…

– Прошу тебя, Тони, хватит об этом! Давай забудем. А пистолеты эти выбрось сейчас же, если не хочешь, чтобы нас уже точно в тюрягу упекли!..

– Выбросить такую красоту?.. – Тони покрутил в руке пистолет, который так ему понравился. – Жаль, конечно, но ты прав. Вон уже и КПП близко.

Еще раз вздохнув, Тони размахнулся и забросил в кусты сначала один пистолет, потом другой.

48

Они вернулись из увольнения без десяти десять вечера и сразу стали объектом внимания со стороны всего взвода.

– Ну что, сколько пропили? – живо интересовался красноносый курсант Живило.

– К шлюхам ходили? – спрашивал курсант с вечно мокрыми ладонями по фамилии Концепт.

– Да, все было, – легко соглашался Джим, немного напуганный реакцией товарищей. Он боялся, что это привлечет внимание сержанта Гроу.

Так и случилось.

– А-а, Тайлер и Симмонс! – воскликнул Гроу, появляясь из дверей сержантской комнаты. – Ну заходите, расскажите, где были, что делали…

– Мы только занесем вещи в кубрик, сэр, – сказал Джим.

– Никаких кубриков, курсанты. Я должен проверить, не притащили ли вы из города наркотиков или спиртного. Вы что, порядок не знаете?

– Знаем, сэр, – ответил Джим, потому что Тони молчал как истукан.

Они прошли вместе с багажом к сержанту, и тот, построив их у стены, спросил:

– Пили?

– Красное вино, сэр, – ответил Джим, решив признаваться в пустяках. – Два раза по полбокала. Помянули моего дядю.

– Понятно, – сказал сержант, внимательно рассматривая курсантов при ярком свете. – Давно это было?

– Где-то в пятнадцать ноль-ноль, сэр.

– Ну, это пустяки. А где это вы так брюки перепачкали? Словно на коленях ползали по траве и чернозему… А это что? Испорчен новый китель! – С этими словами Гроу сунул палец в разорванный на плече китель Тони. – Мать вашу, курсанты! – неожиданно воскликнул он. – Это ж пулевое отверстие! А почему руки в ссадинах? Покажите руки!

Джим и Тони повернули руки ладонями вверх. Неожиданно сержант понюхал ладони – сначала Тони, а потом и Джима.

– Ваши руки воняют порохом и железом. Это означает, что вы стреляли из огнестрельного оружия.

Джим и Тони переглянулись. Им и в голову не приходило, что можно по запаху ладоней вывести человека на чистую воду. Знай они о таких тонкостях, непременно нашли бы возможность помыть руки.

Сержант подвел их к небольшому настенному зеркалу и показал, где на их лицах остались ссадины, царапины и порезы. Должно быть, эти украшения появились, когда Джим и Тони прорывались через кусты, бежали, падали и снова бежали.

– Вы что, с собаками дрались, что ли? Ну-ка, живо раздевайтесь!

– Но зачем, сэр? – удивился Тони.

– Да затем, что бывают раны, которые почти не кровоточат, но могут привести к неприятным последствиям. Раздевайтесь!..

Курсанты сняли кители, затем майки, и, действительно, на их телах оказались кровоподтеки, которые они получили, убегая из дома дяди Эдгара.

– Ну, вот видите? Откуда это? Штаны снимайте.

Тони быстро снял брюки и остался в трусах. Джим последовал его примеру, но неожиданно обнаружил, что на нем трусов нет. И куда они подевались, он в первые секунды вспомнить никак не мог.

– Ну а это как объяснить, курсант Симмонс? Куда казенное имущество подевали?

Джим только пожал плечами, хотя теперь был уверен, что оставил трусы в комнате, где резвился с Линдой.

– Ладно, одевайтесь, – махнул рукой Гроу.

Когда они оделись, сержант приказал:

– Открывайте ваши мешки и показывайте, что в них.

Джим первым открыл чемодан, снял верхний слой вещей и на дне обнаружил какие-то исписанные от руки листы – целую пачку. Сержант присел на корточки и пролистал некоторые из их. Помимо текста они содержали какие-то сложные схемы и графики.

– Это что такое, курсант Симмонс?

– Не знаю, сэр. Это не мое. По крайней мере, месяц назад, когда мы сдавали вещи на хранение, этого здесь не было.

– А кому вы сдавали?

– Моему дяде… покойному полковнику Форсайту.

– Все остальное здесь твое?

– Да, сэр. Остальное мое.

– Ладно, закрывай. Теперь ты, Тайлер…

Сержант поднял сумку Тони и, осмотрев, обнаружил в ее боку круглое отверстие. Затем, не особенно заботясь о вещах, вытряхнул их на пол. Вместе с ними выпал маленький блестящий предмет. Он покатился по полу, и сержант ловко его поймал. Затем показал Тони и спросил:

– Что это такое, курсант Тайлер?

– Пуля, сэр… Пятимиллиметровая…

– А откуда в твоей сумке пуля? При каких обстоятельствах в твою сумку стреляли? К тому же, курсант, эта пуля, если рассмотреть ее внимательно, имеет не один поясок, а два. Боеприпасы с двумя поясками выдают только полицейским отрядам. Если какому-то врачу попадется человек с такой пулей в ране, этот врач немедленно докладывает по всем инстанциям.

– И теперь вы доложите о нас по всем инстанциям? – упавшим голосом спросил Тони.

Сержант вздохнул и ответил:

– Я же не врач, а ты, к счастью, не ранен. И потом, эта пуля могла попасть в твою сумку как угодно – перелетев через какую-нибудь стену. Но, судя по тому, что от тебя за километр несет порохом и твое обмундирование изрешечено полицейскими пулями, я могу сделать вывод, что у вас была перестрелка с полицией. Если же рассматривать тот факт, что у курсанта Симмонса таинственно исчезли трусы, можно предположить, что вы заглянули к шлюхам. Когда мы сложим все факты, получается, что вы попытались наставить рога командиру отряда полиции специального назначения, а он не вовремя вернулся со службы и застал вас в постели со своей женой… Вот так, – после небольшой паузы произнес сержант и развел руками, – ничего более правдоподобного мне в голову не приходит.

– Так вы не будете заявлять на нас в полицию, сэр? – уточнил Джим. – Уверяю вас, мы не делали ничего противозаконного, просто забирали свои вещи и случайно попали в полицейскую перестрелку.

– Это случилось возле дома твоего дяди, Симмонс?

– Так точно, сэр. Вам врать я не буду.

– Да мне-то какое дело. Я не собираюсь заявлять на вас. Если они сами не приедут сюда, чтобы надеть на вас наручники, мне до ваших подвигов дела нет.

– Спасибо, сэр…

– Не нужно благодарить меня. Я действую в интересах вооруженных сил и в своих интересах, разумеется, тоже. А вам придется возместить нанесенный казенному имуществу ущерб. Тайлер оплатит ремонт кителя, а Симмонс покупку трусов. Ну и конечно, вам придется забыть об увольнительных.

49

Сержант Гроу не обманул Джима и Тони, и они стали спокойно доучиваться, постигая на занятиях сложную науку побеждать.

На втором месяце обучения они, после долгих обсуждений, все же решились сообщить о себе родным и позвонили с местного узла связи. Джим сказал матери, что учится на страхового агента вместе с Тони и что у них все хорошо.

– Через месяц уже получу диплом, мама, и поеду по направлению.

– Так вам даже работу дают?

– Да, мама, – продолжал врать Джим.

– А куда же ты поедешь?

– Пока не знаю, но как приеду – сразу сообщу.

– До чего же я рада, сынок, что вы там не пропали, в этом огромном городе. За это Эдгару отдельное спасибо.

При упоминании дяди Джим свернул разговор, сказав, что ему нужно бежать. Даже спустя полтора месяца после гибели полковника Форсайта он боялся сообщать об этом матери.

О Тони родители особенно не беспокоились. Им было кем заняться, ведь у них еще оставались шестеро его младших братьев и сестер.

– Рад, что у тебя все хорошо, Энтони. Надеюсь, ты выучишься на агента и будешь работать с бумагами, а не как твой отец, в дерьме ковыряться. Я был уверен, что ты не пропадешь. Что бы тут в городе про вас с Джимом ни говорили, я знаю – вы на верном пути. Ну ладно. Дик и Трейси снова дерутся, пойду их разнимать…

После этого разговора друзья обменялись мнениями. Джим был рад, что удалось утаить от матери трагедию дяди Эдгара, а Тони злился, вспоминая, как отец сказал: «Я знаю – вы на верном пути».

Во второй половине последнего месяца обучения, когда наступила осень и стали накрапывать дожди, без пяти минут «дипломированные пехотинцы» все чаще заводили разговоры про выпуск и про «покупателей» – офицеров, которые приезжали из самых дальних гарнизонов.

Названия некоторых мест знали многие – Сайтека, Гугуман, Торлео. Рассказы о кровавых стычках с армиями мятежных правительств передавались из уст в уста. Попасть в такие точки никому не хотелось, но с каждого набора туда уходило не менее трети курсантов-пехотинцев. Треть – это много, однако каждый думал: «Наверное, не меня».

По мере приближения выпуска – этого страшного и в то же время волнительного часа – у Тома Моргана поубавилось красноречия, и он все реже рассказывал о своей готовности «честно служить и, если надо, умереть».

Джим и Тони несколько раз осторожно напоминали сержанту, чтобы их отправили служить вместе.

– Все, что от меня зависит, я сделаю, – говорил он. – Но полной гарантии дать не могу.

В последнюю неделю курса, когда на улице по ночам уже случались заморозки, курсанты начали сдавать зачеты. Сдавали их и Тайлер с Симмонсом. Они уже умели отжиматься на бетоне, нестись над землей, вцепившись в скользящий по тросу ролик, стрелять по неподвижным и движущимся мишеням.

Форсирование ямы с грязью в перечень зачетов не входило.

50

В один из последних дней учебы Джим и Тони вернулись со склада, где разгружали тюки с обмундированием, и обнаружили, что в сержантской комнате за столом рядом с Гроу сидят незнакомые офицеры. Их было трое – два лейтенанта и майор.

Они не походили на местных важных и лоснящихся офицеров, внимательно следивших за тем, насколько браво козыряют им курсанты. Усталые глаза, загорелые и обветренные лица. Эти люди смотрели по сторонам и улыбались без причины. Они понимали, что получили неожиданный приз – пару недель без войны и без выстрелов.

– «Покупатели»! «Покупатели»! – разнеслось по казарме. Курсанты под надуманными предлогами проходили мимо сержантской, словно надеясь заглянуть в списки, которыми обменивались офицеры.

Когда взвод вернулся с обеда, сержант объявил построение, а потом вызвал по списку семерых человек. Трое достались одному лейтенанту и еще по двое – другому лейтенанту и майору.

До официального выпуска оставалось еще три дня, однако ждать «покупатели» не собирались. Их гарнизоны нуждались в новом расходном материале.

Между тем двадцатый кубрик пока оставался полным.

На следующий день, когда «покупатели» стали прибывать в учебный городок целыми отрядами, первую потерю понес и двадцатый кубрик. Из него забрали Дарси Маллоуна.

Когда сержант вручил ему требование на обмундирование, он сбегал на склад и скоро воротился с сетчатым рюкзаком, набитым несколькими комплектами тропического обмундирования, с обязательной сеткой от гнуса.

– Куда тебя, Дарси? – спросил Джим, когда тот забежал в кубрик, чтобы забрать зубную щетку, одеколон и фотографии родственников.

– Мой майор сказал, что двинемся на Купер.

– И что там на Купере?

– А я почем знаю? Говорят, пограничный конфликт между колониями… Ну, бывайте.

Не поднимая глаз, Маллоун быстро пожал всем руки и выбежал в коридор, как будто там его ждала путевка на морской курорт.

За день до официального окончания срока обучения во всей казарме второго взвода остались только четверо курсантов – Симмонс, Тайлер и Морган из двадцатого кубрика да еще Роман Попеску из восемнадцатого. Когда они вчетвером вернулись с обеда в пустую казарму, Попеску не выдержал и с разрешения сержанта перебрался в двадцатый кубрик.

Ближе к ужину к ним зашел сержант Гроу.

– Ну, что приуныли? – спросил он. – Ваш «покупатель» уже в городе.

– Правда?! А где он? – тут же спросил Том Морган.

– Обещал появиться вечером.

– И он что же, заберет нас всех?

– Да, он сказал, что заберет все, что осталось, и даже не поинтересовался вашей специализацией.

– А кто он такой?

– Какой-то капитан Саскел.

– Откуда он – известно? – спросил Том.

– Он говорил очень невнятно. С какой-то дыры вроде Арнаута.

– Арнаута? Нет, куда угодно, только не в Арнаут! О нем такие слухи ходят…

– Во всех слухах есть только доля правды, Морган, – попытался успокоить его сержант.

– Ну может быть, – со вздохом согласился Том. – Может, хоть повидаем свет, а то я из своего городишка и носа не высовывал, пока сюда не приехал. А тут – межзвездный, понимаешь, перелет. Может, нас еще на военном крейсере повезут.

– Никаких военных крейсеров, – сказал сержант Гроу. – Вы полетите на гражданском пассажирском судне. Со всеми удобствами и за казенный счет.

– Тоже неплохо, – заметил Джим.

51

Часов в девять вечера, когда уже начал накрапывать грустный дождик, в казарме появился последний «покупатель» – капитан Саскел. Он был в стельку пьян, однако обладал уникальным, свойственным только военным людям мастерством, благодаря которому, даже пьяный до беспамятства, он продолжал идти ровно и не падал, когда натыкался на дверь.

– Капитан Саскел, – представился он вышедшему навстречу сержанту. – Где мои с-солдаты?

– Они ждут вас, сэр, – ответил Гроу, сразу определив состояние офицера.

– Оч-чень хорошо.

Капитан снял пилотку и попытался стряхнуть с нее капли дождя, однако это было невозможно, поскольку и пилотка, и весь мундир капитана были насквозь мокрыми.

– Доставай их, сержант, куда ты их там спрятал? Мы едем немедленно… В аэропорту м-меня уже ждут двадцать таких же гавриков. Нужно с-спешить, сержант. Нужно с-с…

– Ваши солдаты в двадцатом кубрике, сэр. Но вы выглядите уставшим, сумеете ли вы добраться до аэропорта?

– Не дрейфь, се… сержант. Мы еще не так прорывались. Давай солдат – время деньги и ключ к наступательной инициативе…

– Тогда давайте я подброшу вас на джипе, хотя бы до шоссе.

– Никакого шоссе, парень, если ты поедешь, то повезешь нас до самого аэропор-рта.

– Хорошо, сэр. Я только доложу своему начальству, а вы познакомьтесь со своими солдатами – они в двадцатом кубрике. К тому же вы должны сообщить им номер комплекта обмундирования.

– Номер обмундирования? Да там один номер – накомарники в три слоя и еще мыло с веревкой, чтобы вешаться!.. – С этими словами капитан нетвердой походкой прошел до двери кубрика, толкнул ее и заорал: – Р-рота, смир-рно!

Четверо курсантов вскочили со своих кроватей и испуганно уставились на мокрого краснолицего капитана.

– Так! Я – капитан Саскел! Слушай номер комплекта обмундирования… эта… – Капитан качнулся, затем ухватился за дверь и, икнув, наконец вспомнил: – Двадцать шесть, и ни шагу назад!.. Вперед марш, по всему фронту артобстрел!..

Курсанты выскочили в коридор, где уже стоял сержант Гроу с заготовленными бланками требований. Прижимая бланки к стене, он быстро вписал номер комплекта, и курсанты убежали на склад.

Оставив капитана в одиночестве, Гроу вышел на крыльцо и, засунув руки в карманы, вдохнул влажный и холодный воздух. Вот и закончился еще один выпуск – двенадцатый за последние пять лет. Никого из курсантов прежних выпусков сержант не встречал. Хотя, учитывая расстояния, на которые они разъезжались, двенадцать выпусков – ничтожное число.

Пока Гроу предавался грустным воспоминаниям, взволнованные курсанты прибежали к вещевому складу и обнаружили очередь человек из пятнадцати. Тут собрались остатки всех взводов. В очереди возбужденно переговаривались и украдкой курили. Прежде появиться рядом со складом с сигаретой в руках считалось тяжким преступлением, однако сейчас они уже чувствовали себя крутыми солдатами, которым учебный устав больше не указ.

Очередь понемногу двигалась, и над ней то и дело раздавалось:

– Сорок восемь – пятнадцать!

– Сорок восемь – шестнадцать!

– Сорок восемь – семнадцать!

Трое курсантов получили огромные тюки с утепленной одеждой и, сгибаясь под их тяжестью, пошли прочь.

– Удачно вам перезимовать! – кричали им вслед другие курсанты и смеялись.

– Следующий! – крикнул кладовщик.

– Тридцать четыре – пятнадцать!

– Тридцать четыре – семнадцать!

– Тридцать четыре – пятнадцать!

– Тридцать четыре – тринадцать!

– Тринадцать? Да где же я возьму тебе тринадцатый размер, ты, недомерок! – заорал на малорослого курсанта забегавшийся кладовщик.

– А я, по-вашему, в каком размере сейчас хожу?! – заорал в ответ курсант. – Искать надо! Искать!

Кладовщик что-то пробубнил под нос и пошел искать нужный размер. Время, когда можно было напугать этих парней криком, уже прошло.

Наконец подошла очередь последних четырех человек из второго взвода.

– Номера! – потребовал кладовщик.

– Двадцать шесть – девятнадцать! – сказал Тони, который стоял первым.

– О, какой длинный. Ну ничего, сейчас что-нибудь подберем.

– Двадцать шесть – шестнадцать, – сказал Джим.

– Двадцать шесть – шестнадцать, – повторил Попеску.

– Двадцать шесть – тринадцать! – громко и отчетливо произнес Том Морган, ожидая реакции кладовщика. Однако тот и не думал скандалить.

– Получи… Получи… Получи… – выдавал кладовщик сетчатые рюкзаки с широкими лямками, которые были под завязку набиты комплектами обмундирования и запломбированы специальной фабричной печатью.

Тяжело волоча обновки, курсанты поднялись в казарму и, заглянув в кубрик, застали капитана Саскела спящим с открытым ртом на стуле.

– Сэр! – крикнул Джим и принялся тормошить капитана.

– А?! Что?! – воскликнул он, вскакивая. При этом с него свалилась пилотка, но капитан ухитрился поймать ее и водрузить на место. – Так – уже пришли? Понял! Хватайте личные вещички и на выход – ваш сержант обещал подбросить нас до самого Ниланда.

– А что такое Ниланд, сэр? – спросил Джим, у которого все личные вещи были уже собраны в дорожный чемодан.

– Ниланд, сынок, – это такая планета. Очень веселое местечко. Мы контролируем там три материка, и на них довольно хреновые дела. Сдохнуть можно в любой момент. Однако есть и свои плюсы – за восемь лет я повидал много всяких смертей, но ни одного обморожения, потому что воюем мы в краях вечного лета, солнца и дизентерии.

Курсанты не оценили юмора капитана, и тот, пожав плечами, вышел в коридор. Там уже ждал сержант Гроу с документами на четырех курсантов и ключами от своего джипа.

– А! Сержант! Молодец! Эй, пехтура, шевелим сандалиями!

Четверка новобранцев тотчас выстроилась за его спиной. Капитан обернулся и, увидев, что его солдаты уже готовы, сказал:

– Неплохо. Вполне возможно, что вы протянете на Ниланде больше недели. Хотя ручаться за это я бы не стал.