Текст книги "Городской патруль"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

44

Чико отсутствовал двое суток и не выходил на связь с группой, которая теперь перебазировалась на городскую окраину. Вернулся он сильно исхудавшим из-за того, что без еды и воды сидел в каких-то развалинах, где его искали «перцы».

Как оказалось, задание ему удалось выполнить в тот же день, однако это не укрылось от внимания «перцев», и они устроили за ним охоту. В конце концов ему удалось ускользнуть от них, а спустя еще два дня на «перцев» вышли наемные стрелки, и эта группа перестала существовать.

После ухода в новый район «Городской патруль» не избавился от всех проблем и потерял еще нескольких человек, которых охотники до этого успели вычислить. Пришлось еще трижды менять место базирования, пока удалось оторваться от шедших по их следу. Потом было затишье на полгода, когда Рейнольдс занимался обучением инструкторов и перенастройкой всей структуры группы, затем начался постепенный вход в работу.

Основная часть времени и сил теперь тратилась на сбор информации и наблюдение. «Патрули» перестали по поводу и без повода пускать в дело оружие.

Диверсионные акции проводились лишь после тщательной подготовки и расчета ожидаемых результатов.

Покушения совершались только на личностей весомых – идеологов тотального перетехнического модифицирования, финансистов, желавших поучаствовать в подобных проектах, а также прямых владельцев подобного бизнеса.

Разумеется, акции проводились значительно реже, чем раньше, ведь лица, на которых теперь охотились «патрули», имели высококлассные службы безопасности, и, чтобы добраться до них, требовались месяцы подготовки.

Спустя год после начала совместной работы с «патрулями» Рейнольдс окончательно убедился, что Чико, скорее всего, имеет какую-то связь с полицией. Это проявлялось и во время обучения, и при выполнении заданий – Чико был неизменно лучше других и владел некоторыми полицейскими методиками.

Все это время Рейнольдс старательно отслеживал доступные ему каналы, ожидая увидеть там сообщения об агентах внутри «Городского патруля», однако ему не попадались даже незначительные намеки на утечку информации из группы. В конце концов удалось выяснить, что Чико был стажером полицейского спецназа и находился в длительном отпуске по семейным обстоятельствам.

Рейнольдсу удалось выяснить и то, что за семейные обстоятельства заставили стажера уйти в отпуск. Оказалось, что он был из фермерской семьи и какое-то время назад банк, дававший ссуду его отцу, вдруг выставил на торги его ферму – как просрочившего выплаты по ссуде.

В суде, куда фермер обратился, чтобы защититься от банка, ответчики предъявили совершенно другой договор, с иными условиями, а договор, представленный фермером, объявили подделкой.

Суд принял сторону банка, ассоциированного со структурами «Новых технологий», которым требовались площади для экспериментов. Эта компания намеренно купила ссужавший фермеров банк, чтобы затем действовать по своему усмотрению.

Вскоре на ферму отца Чико явились судебные приставы и полиция. Была настоящая битва, несколько членов фермерской семьи получили ранения, а сам глава семейства был отправлен в сумасшедший дом.

В один из вечеров после занятий на базе Рейнольдс вызвался проводить Чико, который работал в спортивном комплексе уборщиком и жил там же в небольшой комнатке. После пары наводящих вопросов он рассказал про то, как служил копом, как появилась возможность попасть в спецназ и про экзамен, который неожиданно для себя он выдержал.

– Ты должен вернуться на службу, – сказал ему Рейнольдс. – Теперь это не будет мешать нашему делу, а, наоборот, только поможет.

– А про себя, сэр, вы ничего не расскажете? – спросил Чико, когда они попрощались возле спорткомплекса.

– Нет, Чико, не расскажу.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда. Завтра с утра иди в полицейское управление и скажи, что готов продолжать обучение.

– Я понял.

– Ну и чудесно. Как у тебя с деньгами? Я имею в виду для лечения отца, для сестер.

– Кое-что удается им переслать…

– Вот возьми, здесь две тысячи, – сказал Рейнольдс, протягивая деньги.

– Сэр, я бы не хотел…

– Это в долг. Через пару дней я с тобой свяжусь, и мы раздобудем много денег.

– Мы ограбим банк? – поинтересовался Чико.

– Нет. Мы ограбим тех, кто ограбит банк. Обычно я поступаю именно так.

– Хорошо, сэр. Спасибо вам.

– Спокойной ночи…

Воспоминания тех лет были такими подробными и яркими, что Рейнольдс на несколько мгновений погрузился в ту, другую, прошлую реальность.

Очнувшись от воспоминаний, он огляделся, чтобы понять, что сидит в пустой кухне одной из явочных квартир. До выхода оставалось несколько минут.

45

Председатель объявил об окончании дневного заседания и ударил по деревянной подставке молотком. Сенаторы тотчас загомонили и стали подниматься с мест, переходя на другие, далекие от законодательных инициатив темы.

Кто-то начинал рассказ о внуках, кто-то хвастался перед коллегами молодой любовницей. Иные продолжали рабочие споры или рядились, чье лобби сильнее.

Одни спешили в загородный ресторан, чтобы обсудить с заказчиком цену за проталкивание закона, другие торопились в свои кабинеты на встречу с посетителями – к таким относился сенатор Анри Кенан, член Совета по сельскому хозяйству.

Происходивший из фермерской семьи, сам долгое время бывший фермером, Кенан жил на жалованье сенатора и не признавал никаких других доходов, чем очень удивлял своих коллег.

Пообедав в ресторане на первом этаже здания, Кенан поднялся в свою приемную, куда заранее пригласил своего коллегу по Совету, сенатора Лернера. Лернер был из судейских, но пошел по медицинской стезе. Долго практиковал в провинции, пока не стал выдвигаться от одной из партий. В отличие от Кенана, Лернер считал, что им следовало брать хоть что-то, чтобы потом отдавать в какие-нибудь детские приюты, однако, как он сам говорил, иногда и рад бы взять, да рука не поднимается.

Доктора Лернера Кенан застал в своей приемной, тот сидел, скрестив на груди руки, в то время как секретарша Кенана Полин донимала его разговорами про свои многочисленные болезни.

– А вот и коллега Кенан! – воскликнул доктор, радуясь случаю сбежать от Полин.

– Доктор Лернер, а еще у меня к вечеру после пирога с капустой бывает странная тяжесть во всем теле…

– Успокойся, Полин, оставь что-нибудь для другого раза, – сказал Кенан, пропуская доктора в кабинет. – Скажи лучше, где сейчас посетители из профсоюза?

– Они уже у дверей здания, проходят коридор безопасности.

– Отлично, значит, через пять минут будут здесь. Проводи их ко мне сразу, как появятся.

– Конечно, сенатор.

Долго ждать себя посетители не заставили, и не успела Полин съесть вторую шоколадку, как в приемной появились четверо мужчин. Трое их них выглядели как профессиональные борцы, а четвертый, напротив, был невысокого роста, но с пристальным пронизывающим взглядом. Когда он посмотрел на Полин и улыбнулся, у нее по спине побежали мурашки.

«Нужно будет спросить про это у доктора Лернера», – подумала она.

– Проходите, сенатор Кенан ждет вас, – сказала секретарша, и представители профсоюза прошли в кабинет.

Войдя, они по очереди пожали жилистую ладонь Кенана, и тот предложил им сесть, недоверчиво покосившись на дорогие костюмы посетителей. Они не были похожи на рабочих вожаков, скорее на преуспевающих гангстеров.

– Итак, кажется, вы записывались как представители профсоюза переработчиков сельхозпродукции. Я не ошибся? – спросил сенатор Кенан.

– Вы не ошиблись, сенатор, – ответил тот, что был помельче остальных. – Меня зовут Эдвард Янг, я занимаюсь не только переработкой, но и сельскохозяйственным производством. Наша отрасль быстро развивается, и в скором времени мы надеемся дать работу сотням тысяч, а вскоре и миллионам людей.

– В чем же тогда ваша проблема, если вы так хорошо развиваетесь? – спросил Кенан, который начинал догадываться, из какого «профсоюза» прибыли эти гости.

– Проблема в том, уважаемый сенатор, что не все видят и правильно понимают перспективы развития сельского хозяйства.

– О чем он говорит? – удивился Лернер, поворачиваясь к Кенану.

– Да, мистер Янг, пора вам открыться, хотя я уже догадываюсь, кем вы посланы.

– Да, я представляю работников компании «Новые технологии», и что же тут предосудительного?

– Никто и не говорит, что предосудительно быть рабочим в компании «Новые технологии», – заметил Лернер, задумчиво глядя в окно. – Но, по всей видимости, вы представляете не низшее звено работников компании, а, скорее, ее управление, правильно?

– О, доктор, да от ваших проницательных глаз ничего не скроется, – улыбнулся Янг.

Прибывшие с ним трое сопровождающих продолжали молчать, поглядывая из-под надбровных дуг то на Янга, то на сенаторов.

– Ваша компания предлагает разрешить к продаже заведомо токсичные продукты переработки, а производство ваших экспериментальных культур ведет к уничтожению плодородия почвы, – сказал Кенан.

– Это совсем не так, у нас есть заключения всех необходимых инспекций. Вот посмотрите…

С этими словами Янг взял у одного из сопровождавших папку и начал раскладывать на столе завизированные голографическими печатями отзывы.

– Посмотрите, здесь и ученые, и медики, и химики. И все говорят о том, что представленные образцы безвредны для человека, а почва на месте выращивания прогрессивных культур изменяет свое плодородие незначительно – в пределах нормы.

– А как насчет гибели заключенных в тюрьме «Гринланд», мистер Янг? – спросил доктор Лернер.

На лице Янга появилась заготовленная улыбка – он ожидал этого вопроса.

– Дорогой сенатор, компания «Новые технологии» не имеет к произошедшему в тюрьме «Гринланд» никакого отношения. Наши конкуренты организовали против нас медийную диверсию, только и всего. А гибель заключенных была вызвана действием лихорадки Кнорхеля, об этом писали все газеты.

– Лихорадка Кнорхеля – журналистская выдумка, говорю вам как врач. И первыми эту ложь раздували средства массовой информации, принадлежавшие владельцам «Новых технологий» и ассоциированных с ними банков.

– А почему молчат ваши спутники, мистер Янг? – поинтересовался Кенан, усмехнувшись.

– Они подыскивают подходящие аргументы, дорогой сенатор. В споре с вами это непросто, согласитесь.

– Да, – кивнул Кенан. Родственников у него не было, поэтому воздействовать на сенатора представлялось проблематичным. Родственники же Лернера давно переехали в Фольбундию, и добраться до них можно было лишь ценой скандала с правительством этой страны.

– И все же, дорогие сенаторы, мне непонятно, как можно тормозить такую замечательную программу, основываясь на каких-то слухах. Ведь у вас нет никаких документальных подтверждений вредности нашей продукции, правильно?

Задав этот вопрос, Янг даже подался вперед, чтобы по выражению глаз Кенана определить – есть ли у него что-то на самом деле. В «Новых технологиях» подозревали, что у сенатора мог оказаться один из экземпляров отчета об испытании перетехнических культур, в котором были и результаты экспериментов на людях, и последствия воздействия на почву.

Несколько лет назад экземпляр отчета исчез из сейфа одного из руководителей компании вместе с крупной суммой наличных. Преступление было слишком запутанно, исполнители несколько раз воровали эти деньги друг у друга, поэтому окончательного владельца установить не удалось, хотя более десятка несчастных были схвачены службой безопасности компании и рассказали все, что знали, поскольку допрашивали их профессионалы.

– Достаточно быть знакомым с политикой вашей компании, связанной с отъемом фермерских земель, чтобы понимать – вы не соблюдаете законы, вы их нарушаете…

Янг вздохнул и выпрямился. Ничего другого он и не ожидал.

Вот Кенан дернул коленом и озабоченно покосился на боковую дверь – там была ванная, туалет и личная комната отдыха сенатора. Кенан страдал особым недугом – он не мог терпеть по малой нужде больше четверти часа, это причиняло ему боль.

Янг об этом знал, знал об этом и доктор Лернер. Видя, что его приятель начинает испытывать дискомфорт, он поднялся и, оглядев посетителей Кенана, сказал:

– Ну, мне пора, господа, да и вам тоже, у сенатора Кенана скоро следующий посетитель.

– Не смею задерживать, – сразу согласился Янг. – Идемте, коллеги, не будем задерживать уважаемого сенатора.

– Прошу вас. – Лернер открыл перед посетителями дверь.

– Нет, доктор, только после вас, – возразил Янг, отвечая любезностью на любезность.

Доктор вышел в приемную первым, а следом все четверо посетителей. Едва за ними закрылась дверь, Кенан поспешил в туалет.

– Уже уходите, доктор? – поднимаясь из-за стола, спросила Полин, желая задать Лернеру еще парочку вопросов, однако тот был готов к атаке секретарши.

– Не могу, не могу – спешу. У меня тоже встреча намечается – боюсь опоздать.

С этими словами доктор выскользнул из приемной, и Полин осталась наедине с гостями.

– Ну какой же я рассеянный! Я же чуть не ушел с вашими пригласительными! – воскликнул Янг, картинно ударяя себя по лбу.

– Какие еще пригласительные? – строго спросила Полин, однако наживка была заглочена.

– Спарк, Лендрой! Подите сюда – кажется, я отдал их вам! – сказал Янг, и двое качков встали возле стола секретарши, словно шкафы отгораживая ее от двери кабинета Кенана.

Тем временем третий атлет, оставшись вне поля зрения Полин, вернулся в кабинет сенатора.

– Вот, возьмите, это приглашение на бесплатное посещение сети парикмахерских «Голубая лагуна», а вот эти – для бета-тестирования недавно открывшихся спа-центров «Нунция», – не переставая говорил Янг, раскладывая на столе Полин захватывающий пасьянс из дармовых приглашений.

Через минуту третий атлет вышел из кабинета сенатора и незаметно присоединился к остальным, Янг выложил перед Полин оставшиеся приглашения и, тепло с ней попрощавшись, ушел, уводя своих помощников.

46

Увидев на стоянке Янга, Зуфар мигнул ему фарами – они должны были ехать вместе. Группа состояла из двенадцати человек, и на всех приходилось пять машин.

– Давно он отъехал? – спросил Янг, садясь на соседнее сиденье.

– Полминуты – не больше. Вилли сел ему на хвост, так что никуда он не денется, – сказал Зуфар, заводя двигатель.

Автомобили группы один за другим стали выезжать со стоянки конгресса, оставляя на проходной парковочные жетоны.

– Кто будет работать, ты или Вилли?

– Как получится. Машины подготовлены у обоих.

– Сколько точек на шоссе вы утвердили?

– А ты не знаешь?

– Марсель меня вчера на срочное дельце бросил, я до ваших научных выводов не досидел.

– Пять точек, но, думаю, управимся на двух первых, – сказал Зуфар, плавно обходя ярко-зеленый «Тавро», который лихо пилотировала блондинка.

– Смотри какая, а? Молоко да сливочки! – сменил тему Янг.

– Может, тебе жвачку дать?

– Зачем?

– Чтобы на баб не отвлекался. Шоссе к пляжам ведет, ты тут изведешься.

«Свернул к Плейс-Олимпик…» – послышалось из динамика рации. Это был Вилли, он следовал за машиной объекта и наводил на нее всю группу.

Янг взглянул на экран карты и увидел спортивный центр, к которому свернул объект. Проще было воспользоваться установочными маячками, но это могло открыть весь рисунок охоты какому-нибудь случайному оператору, поэтому приходилось действовать по старинке.

«Остановился возле универмага «Вега», – продолжал рассказывать Вилли. В это время Зуфар обогнал универсал с семейной парой, двумя детьми на задних сиденьях и собакой под багажной дверью. Собака лаяла на обгонявшую машину, и Янг проводил ее взглядом.

– На прошлой неделе купили племяннику пуделя…

Зуфар вопросительно посмотрел на своего пассажира. Он не понимал, при чем здесь пудель, если они выполняют важное задание.

– На день рождения, – продолжал Янг как ни в чем не бывало. – Так он загадил им весь дом, потому что у него случилась собачья диарея.

«Вернулся с покупками. Кажется, это французский хлеб и какое-то молоко…» – продолжал докладывать Вилли.

– Эй, мы совсем рядом, притормози! – снова оживился Янг.

– Вижу, – отозвался Зуфар, нажимая на тормоз. Позади него, как по команде, начали притормаживать другие машины группы.

Недовольно сигналя, их стали обгонять другие авто, которые группа недавно обходила.

Мимо Зуфара и Янга проплыл семейный универсал. Жена что-то беззвучно, но эмоционально втолковывала мужу, дети объедались шоколадом, а собака продолжала беззвучно лаять.

– Вот интересно, эта тварь продолжала бы лаять, если бы знала, что мы ее не слышим?

– Возьми жвачку… – сказал Зуфар и подал Янгу упаковку. Тот взял две и одну спрятал в карман.

– Слушай, Зуфар, а ты женат?

Водитель пристальным взглядом прошелся по профилю пассажира, поиграл желваками, однако ответил:

– В разводе…

– Вот, а я об этом только мечтать могу.

– Ты подкаблучник?

На лице Зуфара возникла презрительная усмешка.

– Нет. Просто она сильнее меня, понимаешь? Сам-то я достаточно крут, Марсель доверяет мне вести самые важные дела, прессовать должников, одергивать главарей мафиозных синдикатов, а дома я… денщик!

«Снова на шоссе. На первой точке будем минут через семь», – сообщил Вилли.

– Неплохо. Если все пройдет гладко, поеду в клуб, – сказал Зуфар. – Как у вас там, кстати, прошло?

– Нормально. Диди все сделал как положено. Ты бы видел, как он из себя дебила корчил, я даже сам поверил, что он дерево. А у парня медицинский диплом.

– Да ладно!

– Точно тебе говорю. Я его сам вербовал и теперь не жалею. Он все и проделал, пока мы этой дуре халяву расписывали. Один укол – и ни одна экспертиза ничего не обнаружит. А ты в какой клуб ходишь?

– «Три шара». Там на бильярде играют.

– Хорошая игра…

«Эй, Ведомый, до поворота полтора километра, выхожу на позицию…» – доложил Вилли.

– Ведомый принял, прикрываю… – ответил в рацию Зуфар. Они с Янгом уже видели машину Вилли, она крепко держалась на широких колесах с покрышками повышенного сцепления.

Объект выходил на последнюю прямую перед поворотом, и Вилли прибавил скорости. Зуфар тоже придавил педаль газа, чтобы, если что, оказаться рядом.

Янг сосредоточенно жевал резинку, следя за действиями Вилли. Вот его машина совершила бросок, уперлась в задний бампер машины объекта, и ее колеса бешено завертелись, от горящей резины повалил дым.

– Давай… Давай… – повторял Зуфар, следя за борьбой на дороге. Машина объекта была тяжелее, но у Вилли был настоящий тягач.

Еще немного, и последовал удар в ограждение. Стальные конструкции не выдержали, и машина объекта заскользила под уклон, ускоряясь перед обрывом пятидесятиметровой пропасти.

Пока Зуфар и Янг следили за тем, как жертва исчезала за краем обрыва, Вилли успел оторваться.

– Не торопись, парень, все в порядке, – произнес в рацию Зуфар. Он был доволен – успешная операция освободила ему вечер.

«Я еду на утес…» – сообщил Вилли.

– Понял тебя, – ответил Зуфар. Затем взял из упаковки жевательную резинку и, посмотрев на Янга, спросил:

– А почему ты не дашь ей в морду? Почему не проучишь?

– Ты о чем? – словно проснувшись, спросил Янг.

– Про твою жену.

– В морду? – Янг покачал головой. – Она серебряный призер западной конференции по тинг-фо.

– В женском разряде?

– Если бы так. В смешанном. В финале проиграла по очкам, а в полуфинале уделала парня одним ударом.

– Ну ты попал! – покачал головой Зуфар. – То есть она тебя еще жалеет?

– Да не, мы мирно живем. Покрикивает иногда. Точнее, всегда…

Зуфар притормозил и свернул на грунтовую дорогу, над которой еще висела пыль после проезда Вилли. Она вела на утес, возвышавшийся над океанским берегом.

Попетляв между огромными булыжниками и одинокими кустами акации, Зуфар вывел машину на площадку на вершине утеса. Вилли уже был там и копался в машине, снаряжая ее для полета в океан.

Вот он выдернул блокиратор, и тягач покатился к краю пропасти. Еще мгновение – и автомобиль исчез. Вилли швырнул ему вслед блокиратор и пробежал к машине Зуфара.

– Бертоль не забыл вскрыть? – спросил Зуфар, когда Вилли устраивался на заднем сиденье.

– Обижаешь, – ответил тот. – И дырку проделал, и упаковку надрезал.

– Тогда порядок, – сказал Зуфар и стал разворачивать машину. Бертолиевые кристаллы при соприкосновении с морской водой образовывали агрессивнейшую кислоту, которая в считаные минуты растворяла всю обивку и большую часть металлического корпуса машины. Обычно хватало пакета в несколько килограммов, Зуфару в его работе часто приходилось применять подобное средство.

47

Джо вдавил кнопку звонка и не отпускал до тех пор, пока появившийся Пинки не снял с нее его руку.

– Что случилось, приятель?

Джо трагически вздохнул, покрутил за ручку свой портфель и ответил:

– Мне нужно посоветоваться.

– Ну… Вообще-то я сейчас не один. – Пинки поплотнее запахнулся в шелковый халат с красными маками. – Мне нужно еще пять минут, и я к тебе забегу – не закрывай дверь.

– Может, тебе больше минут дать? – на всякий случай поинтересовался Джо.

– Нет, настоящие мужчины все делают быстро. Я скоро!

Пинки закрыл дверь, а Джо отправился к себе. Войдя в квартиру, он швырнул портфель вдоль коридора и сбросил туфли как попало. Потом прошел в гостиную и, подхватив пульт, включил ТВ-бокс.

По какому-то каналу передавали какой-то репортаж.

«Ну какое дело роботу до все этого?» – горестно подумал Джо и, сняв пиджак, швырнул его за диван, потом так же сурово разделался с брюками, оставшись в носках, трусах и сорочке с галстуком. На этом он пока решил остановиться.

В дверь позвонили.

– Входи, не закрыто! – крикнул Джо, полагая, что это Пинки, но в дверь просунулся консьерж.

– Мистер Каспер, вам тут из магазина доставили…

– Ага, минуточку!

Джо достал из-за дивана брюки, выудил из кармана два ливра и, выйдя к двери, подал консьержу чаевые.

– Благодарствую, – с готовностью поклонился тот и поставил на пол пакет. – Всего вам хорошего…

Едва консьерж убрался, появился Пинки.

– Ты быстро… – заметил Джо, закрывая за ним дверь.

– Я же сказал – пять минут. Цыпочка даже заметить ничего не успела.

– Проходи в гостиную.

– О, а это чего у тебя? – спросил Пинки, перешагивая через доставленный пакет.

– Это? Это подарок самому себе, ставший теперь совершенно бессмысленным.

– Как это?

– Пойдем в гостиную, я тебе все расскажу.

Они прошли и сели на диван.

– Ишь ты, все никак не поймают! – сказал Пинки, сразу узнавая персонажей репортажа.

– Кого не поймают?

– Кондюк у них из зоопарка сбежал, третий день уже ищут.

– Ах, Пинки! Как бы я хотел наслаждаться всеми этими пустяками, доступными простому человеку! – с трагическими интонациями в голосе произнес Джо.

– Ну и наслаждайся, в чем проблема?

– А проблема в том, дорогой друг, что я этот… Понимаешь?

Джо наклонился к Пинки и пристально посмотрел ему в глаза:

– Что за этот, Джо?

– Я из тех, про кого все говорят, понимаешь? – произнес Джо с надрывом, и по его щекам покатились слезы.

– Ты педик, Джо? – уточнил Пинки, слегка отодвигаясь.

– Да если бы так! Они хоть живые, а я киборг, Пинки! Я обыкновенная машина, как какая-нибудь швейная новинка из рекламы! Или стиральная машина «Бриз», «мы стираем, пока вы спите!».

– Ты что, выпил?

– Какой выпил, Пинки? – воскликнул Джо, вскакивая. – Посмотри вот на эти руки – они железные, а эти ноги – они ненастоящие! Даже эти трусы… Хотя нет, трусы здесь ни при чем…

– С чего ты взял, что ты киборг?

– Мне один человек сказал.

– Что за человек, Джо? Ты что, слушаешь бредни уличных попрошаек? Надень штаны и расскажи, как все было.

Джо хотел было завести волынку про то, что для киборгов штаны ничего не значат, однако брюки все же надел и сел рядом с Пинки.

– Давай с самого начала, камрад. Кто и где сказал тебе такую глупость?

– Сначала я узнал, что Ярмила является киборгом, представляешь?

– Нет. Кто такая Ярмила?

– Девушка из офиса с нашего этажа. У нее вот такие сиськи…

– На себе не показывай.

– Да, извини. У нее румяные щечки, бедра, талия.

– Короче, девка-конфетка?

– Вот именно. Была конфетка, а стала киборгом с шарнирами, проводочками и всякими там приводами, которые надо время от времени заменять.

– А кто тебе сказал, что она киборг?

– Я подглядел. Я решил, что она с мужиками уединилась, чтобы… Подумал о ней плохо, понимаешь? Но все оказалось намного страшнее, Пинки, они ее вскрывали и обслуживали…

– И что теперь? Ты с ней не разговариваешь?

– Я не могу с ней общаться после увиденного. Вернее – не мог. Теперь-то мы равны. Но мне придется привести ее к себе.

– Зачем?

– Один из этих страшных людей, которые ее вскрывали, пригрозил мне Шестнадцатым параграфом, если я откажусь от своих прежних намерений.

– Каких намерений?

– Ну, обычных. Пригласить к себе, то да се…

– Так пригласи. Они же ее не испортили после обслуживания?

– Нет, только походка слегка изменилась.

– Значит, приглашай и делай что положено. С Шестнадцатым параграфом не шутят, а эти парни из техподдержки настоящие отморозки. Их даже копы боятся.

– Наверное. Это он сказал мне, что я киборг. – Джо шмыгнул носом.

– Что, так и сказал, «ты киборг»?

– Нет, когда я стал объяснять ему, почему не могу теперь встречаться с Ярмилой, он сказал мне что-то вроде: для киборга ты слишком разборчивый…

– И после этого ты решил, что ты киборг? Ну ты синий, Джо! Ты реально синий!

– Но ведь эти люди про всех знают, кто есть кто! Это их работа, Пинки!

– Это у них юмор такой, приятель. Когда ты говоришь какому-то неврубающемуся – эй ты, осел, он же не бежит всем рассказывать, что он теперь животное, правильно? Он может сказать в ответ что-то типа – ну и ладно… О, смотри, новости! Дай я громче сделаю!

Пинки взял пульт и прибавил громкости.

– …наверняка самое важное за истекшие сутки, – продолжал ведущий. – Сенатор Стив Кенан умер в своей ванной комнате от сердечного приступа, а спустя чуть менее часа его коллега сенатор Бенджамин Лернер не удержал машину на повороте и, сбив заграждения, сорвался в пропасть…

На экране пошел видеоряд с места крушения – разорванные конструкции ограждения, смазанный след в глинистом кювете и черный дым, поднимающийся со дна пропасти.

– Как видите, шансов уцелеть у сенатора Лернера не было никаких, в то время как сенатору Кенану в его ванной комнате можно было помочь. Интересно то, что оба сенатора входили в Совет по сельскому хозяйству, который давал разрешения на использование сельскохозяйственных растений с искусственными и перетехническими компонентами роста.

На экране появились фотографии всех семи членов Совета. Потом две из них сделались пустыми.

– По сообщениям наших корреспондентов из здания конгресса, уже на ближайшем заседании будут выбраны новые члены Совета. Надо отметить, что сенаторы Кенан и Лернер были самыми жесткими оценщиками сельхозботов и противниками их широкого распространения. В уходе этих двух сенаторов из комиссии были заинтересованны такие компании, как «Новые технологии», «Нонсарто», «Зигот» и другие. Наш корреспондент задал вопрос начальнику полиции города – Джани Маджаретто.

На экране появилось место крушения автомобиля сенатора, теперь на самом дне пропасти. Начальник полиции стоял на фоне дымящихся останков автомобиля, а позади него все еще сновали пожарные и журналисты, торопливо щелкая фотоавтоматами и спотыкаясь о шланги.

Еще дальше виднелись несколько копов в форме, они стояли в оцеплении.

– Джеф, что об этом думает начальник полиции? – спросил ведущий новостей.

– Сейчас я задам ему этот вопрос, – отозвался корреспондент. – Мистер Маджаретто, не кажется ли полиции странным, что два самых проблемных члена Совета по сельскому хозяйству погибли в один день?

– Знаете, я думаю, не стоит искать жареных фактов там, где их нет. Оба сенатора были людьми преклонного возраста, и смерть их произошла в соответствующих ситуациях. В случае с Кенаном это сердечный приступ, причем, как свидетельствует медицинская карта сенатора, не первый. А в данном случае, скорее всего, потеря внимания или короткий обморок. Хочу заметить, что все сенаторы имеют право нанимать себе водителей, но сенатор Лернер от этого отказался. И, как видите, был, скорее всего, не прав.

– То есть вы не видите даже намека на возможное покушение?

– Нет, не вижу. Мы, конечно, проведем расследование, ведь таковы правила, но мой опыт подсказывает, что никаких посторонних участников этих трагедий не существует.

Интервью закончилось, и Пинки сделал потише – остальное его не волновало.

– Ты видал, чего творится? Сенаторов убирают, как трубочистов каких-нибудь.

– Ты думаешь, их убрали?

– Ну конечно.

Пинки поднялся и бросил пульт на диван.

– Мне пора. Дела-делишки не ждут, нужно на улицу, пушеров шерстить. Не пошерстишь, не отдадут деньги. А что касается этого придурка, который тебя напугал, наплюй на него и забудь. Отпаши с той девкой, которую он тебе назначил, и будь здоров.

– Но как же… – начал было Джо, но Пинки перебил его:

– Ты же все время давал мне четыре ливра на дурь, никогда не отказывал. Так?

– Так.

– А разве киборг мог бы дать мне четыре ливра на дурь? Как бы он мог понять, что это такое и зачем оно мне нужно? Усекаешь фишку, а? Против такого логического кондебобеля не попрешь. Это, брат, наука.

– Какая наука? – спросил ошарашенный таким объяснением Джо.

– Комбинаторика! – ляпнул Пинки первое, что пришло в голову, хлопнул ободряюще соседа по плечу и ушел.

Джо постоял с минуту, затем лицо его прояснилось, и он стал собирать разбросанную одежду. Бережно повесил костюм на вешалку, поставил на место обувь, после чего вынес в гостиную пакет с обновками и, вскрыв его, начал разбирать красивые и дорогие вещи.

– Завтра надену все новое, – решил он.