Текст книги "Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! (СИ)"

Автор книги: Алекс Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Я… мне сложно вам поверить, – покачала я головой.

Звучало просто уговорами, сказкой. Разве гордый зверь может пойти на такое?

– Для тебя истинная связь – проклятие, нечто непонятное. А для оборотня истинная – драгоценность. Ты – всё для меня. И если ты будешь счастлива, буду счастлив и я. Но в нашем случае мы заложники этой связи. Не можем отдалиться, не можем существовать друг без друга. Я даже не могу умереть, чтобы освободить тебя. Боюсь, это убьёт тебя либо разрушит ауру так катастрофично, что ты не сможешь иметь детей. Мы связаны. Но в наших силах сделать нашу связь терпимой.

– Боюсь, что как только дам вам согласие и закреплю связь, вы заберёте все свои слова назад.

– Я больше боюсь, что в моих словах не будет смысла, ведь мы все можем погибнуть, – отметил он отрешённо.

Сердце сжалось в испуге. Он прав. Все наши разговоры, размышления и сомнения так ничтожны на фоне нависшей над миром опасности. А ещё он прав и в другом, выбора у меня нет. Он не отпустит. Но он дал мне препарат, не стал насиловать, пытается договориться, значит, действительно надеется наладить общение, а не просто получить подходящую ему женщину. Это что-то да значит. Или он настолько коварен, что решил получить своё хитростью? Что же решить?

– Минария? – позвал Раун и приблизил своё лицо к моему.

Горячее дыхание защекотало кожу. Метка накалилась. Я продолжала сомневаться, потому не знала, что ответить.

– Я не тороплю. Думаю, сумею продержаться ещё несколько дней. И если выживем – сможем вернуться к этому разговору, – он с сожалением отстранился.

Хотел и подняться с кровати, но я вцепилась в сюртук на его плече. Он рассказал мне о конце света и хочет уйти? Я же измучаю себя в неизвестности.

– Мне страшно оставаться одной в такой момент.

– Боюсь, в замкнутом помещении я сойду с ума от твоего аромата. Но мы можем выйти на палубу, подышать свежим воздухом, – предложил он.

– Палуба? – Мы и вправду в каюте. Оттуда и качка. Правда, я её не замечала из-за разговора. – Да, я выйду на палубу.

– Хорошо. Переоденься. Я буду ждать за дверью.

Раун поднялся и покинул каюту. Действительно давал мне возможность прийти к предложенному им варианту. Вот только не предоставил альтернатив. Точнее, их у нас и не было. Либо вместе и в относительной свободе, либо смерть, либо заточение для одного из нас.

Глава 4

/Минария/

В каюте нашлась удобная одежда. Не брюки с рубашкой, к сожалению, а тёплое закрытое платье, немного большеватые сапожки и плащ. Я облачилась в них и выскользнула из комнаты. Раун действительно ожидал меня в коридоре. Всё такой же расстроенный и мрачный.

– Я не спросила про принцессу. Она жива?

– Принцесса Стефэния жива. С ней всё в порядке. Ей никто не угрожает и не удерживает в неволе, – ответил он, подавая мне руку.

Засомневавшись на миг, я оперлась на неё. Корабль мотало всё сильнее. А мне вновь становилось плохо от воздействия метки, потому я рисковала упасть и ушибиться на лестнице.

Мы поднялись на палубу. Горящие от набегающей лихорадки щёки охладил солёный ветер. В небе клубились тучи. Воды моря темнели и волновались. Корабль бросало на волнах, но созданный вокруг него полупрозрачный щит защищал судно от особо яростных ударов стихии. Судя по внешности, вся команда состояла из оборотней. На меня члены экипажа посматривали с любопытством, но уважительно склоняли головы. Не перед Рауном, передо мной. Наверное, вместо сборки мехаскелета стоило заняться изучением культуры оборотней.

– Я могу вступить в связь и с ними, если случайно коснусь? – уточнила встревоженно.

– Нет, ты моя истинная пара, наша связь начала устанавливаться, – проурчал Раун у моего плеча.

И, клянусь, даже через слои одежды я ощутила его дыхание на метке. Между ног ударил жар. Я сжала колени и гулко выдохнула.

– Может, полежишь внизу? – предложил Раун, подводя меня к поручням.

– Позже. У меня же осталось лекарство? – уточнила настороженно, впиваясь ногтями в обточенное солёными водами дерево.

– Да, – ответил он словно через силу.

И больше мы не разговаривали. Потянулись минуты ожидания. Я впервые находилась на воде в настоящий шторм, потому ошеломлённо замирала и вздрагивала от ударов волн. Но магия была сильна и легко уберегала судно от опасных атак. Раун всё это время находился рядом. Стоял за моей спиной недвижимой стеной и поддерживал меня, не давая упасть или поскользнуться на влажной палубе. Но вскоре окружающее потеряло значение, когда с ним связались.

– Здравствуй, брат, – сухо ухмыльнулся незнакомый мужчина, а мне внезапно кивнул. Как и Раун, был обладателем длинных золотых волос и янтарных глаз. Только казался мощнее, взрослее и будто злее. – На границе множественные прорывы. Как и в столице. Мне хочется верить в успех ритуала, но я не могу проигнорировать беду подданных.

– Твой долг в другом, – внезапно яростно рыкнул Раун. – Сиди во дворце.

– Здесь справятся и без меня. Прощай на всякий случай. Береги себя, брат.

– Аделмар… – начал возражать Раун, но сеанс связи завершился.

Аделмар? Король Клоуфаста?

– Что происходит? – прошептала я.

Кажется, впервые вспышка ярости Рауна не пугала. Я осторожно коснулась его локтя. И его злость будто мгновенно схлынула, янтарные глаза наполнились нежностью.

– Мой брат король, но вместо того чтобы находиться во дворце и координировать действия нашей армии, он решил геройствовать у прорывов, – ответил Раун сдержанно. – Пользуется тем, что я не могу привязать его к трону, но каждый из нас находится там, где должен находиться, – усмехнулся горько.

– Если проходят прорывы… значит… у них не получилось?

– Я не знаю, Минария. Не знаю, – он прикрыл глаза и медленно выдохнул. – Будем верить в лучшее.

– Так страшно, – я обратила взгляд к тёмному от туч небу и обняла плечи руками.

Не виделось ни единого просвета.

– Я провожу тебя вниз, у тебя жар. Тебе надо выпить своё лекарство, – Раун потянул меня к спуску в трюм.

– Не хочу оставаться одна. И вам первым сообщат новости.

– Значит, буду находиться рядом, – отозвался он. – Я тоже не хочу оставаться один в такой момент… – признался глухо.

Сердце задрожало в ужасе. Я сильнее стиснула плечи руками. А Раун вдруг привлёк меня к себе.

– Верь в лучшее, драгоценная моя, – шепнул он мне в макушку.

И несмотря на гул ветра, я услышала. Никогда не думала, что в самый тревожный для всего мира час буду находиться с совершенным незнакомцем и искать в нём поддержку.

Мы спустились в каюту. Здесь было теплее, но дышалось будто сложнее. Даже голова закружилась. А метка снова накалилась. Тогда я и поняла, что дело в пропитавшем помещение запахе Рауна.

– Я могу наложить на тебя заклинание сна, – проурчал он над моим ухом. – Ты переждёшь в сновидениях напряжённые моменты.

– Боюсь, меня замучают кошмары, – мотнула я головой.

– На них я не в состоянии повлиять, – посетовал он.

Раун посадил меня на кровать, сам сел рядом, открыл ящик прикроватной тумбы и извлёк из неё знакомую мне бутылочку. Я приняла её, потянулась к крышке, но остановилась, ощутив полный беспокойства взгляд Рауна. Тревога сжигала душу, мысли путались, но ещё подчинялись разуму, и впервые ворвавшийся в мою жизнь оборотень не воспринимался чудовищем, а виделся обычным человеком, способным на любовь и заботу о близких. Играет ли он? Врёт? Или на самом деле такой? И так ли это важно в, возможно, последний день мира? Быть может, вскоре мы все погибнем. А я, видимо, умру в сомнениях, так и не придя к выдуманной сказке. И не познаю даже фантом любви мужчины.

Раун гулко выдохнул, когда я вернула ему бутылочки. Звериные глаза расширились в удивлении и несмелой надежде и закрылись, словно он пытался успокоиться. Кадык на сильной шее дрогнул.

– Ты уверена, Минария? – подрагивающим голосом уточнил он.

– Мне кажется, глупо сейчас сомневаться. И… у нас действительно нет выбора.

Мы не можем жить отдельно, пока действует метка, не можем разорвать связь. А я рискую погубить женское здоровье в борьбе с тем, что заложено природой этого мира. Наверное, это наивность, ведь мне хочется верить во все слова Рауна и в его заверения. Но лучше так, лучше я поддамся, веря в лучшее, и обожгусь. Но зато, если он говорит правду, каким же солнечным будет это осознание. Близость освободит меня от болезненной тяги, сделает связь частью меня, и я научусь с ней жить. Лишь бы мир уцелел. А пока я просто не хочу сомневаться и оставаться в одиночестве в такой тревожный час.

– Я буду верить в нас и продолжать надеяться, – веки его распахнулись, и он пронзительно посмотрел в мои глаза.

А моё сердце задрожало. Он будто подводил итог моим думам.

Бутылочка вернулась в ящик, а Раун пододвинулся ко мне. Подрагивающие жёсткие пальцы скользнули по моей щеке. Я задохнулась, прикрыла глаза на миг. И в следующее мгновение ощутила жар поцелуя на губах. Руки Рауна бережно обхватили талию и притянули меня к его груди. Я ощущала дрожь его тела, будто даже чувствовала его страх и неуверенность. И почему-то не сомневалась в том, что он боится вновь меня напугать. Поэтому я отринула сомнения, без страха скользнула руками на его плечи и приоткрыла рот, позволяя ему углубить поцелуй.

Кажется, на этот раз Раун решил не спешить. Или это лихорадка продлевала наш поцелуй в вечность? Мне казалось, столько он и длится. Мягкий, неторопливый и одновременно пылкий. Он обволакивал, смывал страхи, постепенно уводя мысли в ином направлении. Я больше не думала о том, что целую незнакомца и намереваюсь отдать ему невинность, не страшилась конца света, для меня осталось чувственное сейчас.

А поцелуй становился всё настойчивее, умелые губы надавливали, покусывали, ласкали, пока горячий язык проникал в мой рот, будоража мысли и чувства. Меня вело, окружающий мир мерк, сознание сосредотачивалось на ощущениях, отринув думы. И я плыла на волнах происходящего, подчиняясь воле сильного и умелого мужчины. Его губы распаляли, прикосновения раскрепощали, запах пьянил, а присутствие сжигало границы.

– Минария, как же ты пахнешь… – прохрипел он, скользя поцелуями к моей шее.

Ткань плаща отодвинулась, и метки коснулись чуть влажные губы. Глаза закатились, и я простонала от омывшей тело горячей волны. Жар сконцентрировался внизу живота, обращаясь тянущей потребностью.

– Как? – спросила я, ещё хватаясь за реальность.

– Солнцем, теплом, домом, – ответил он, и каждое движение его губ на метке отдавалось сладким спазмом между ног.

Плащ соскользнул на пол, я не заметила, когда Раун успел развязать узел. Лиф платья расслабился. И теперь губы оборотня устремились к ложбинке груди, а сильные руки сжали бёдра.

Головокружение усилилось. Мне пришлось вцепиться в куртку на плече Рауна, чтобы не упасть.

– Не бойся, драгоценная моя, – проурчал он у моей груди.

Платье окончательно сползло. Я ошеломлённо опустила взгляд, вспомнив, какое на мне бельё. Без бретелей, тонкое, почти невесомое. Но другое бы топорщилось под платьем.

– Ты прекрасна, Минария, ни к чему смущение, – он заглянул в мои глаза снизу-вверх.

Янтарную радужку пересекал узкий зрачок. Это снова пугало просто потому, что было непривычным. В мыслях заклубились сомнения, но снова развеялись, когда губы Рауна сомкнулись на моём соске сквозь тонкую ткань белья. Я судорожно вдохнула, зажмурилась и часто задышала, когда нежную кожу защекотал юркий язык. И мир вдруг качнулся, Раун поднялся, заставляя меня встать на ноги. Я пошатнулась, но он удержал, приобнял, спешно справляясь с застёжкой платья. Бесполезное одеяние опустилось на пол, а мой мир вновь зашатался, когда меня подняли и положили на кровать.

Прохлада покрывала пронеслась волной мурашек по обнажённой коже. Нега чувственной лихорадки чуть развеялась. Я рассмотрела нависшего надо мной Рауна. Глаза его пылали жёлтым светом в полумраке каюты. На тонких губах играла предвкушающая улыбка. Это снова пугало. Я лежала перед ним в одном белье и, как оказалось, в сапожках. О них вспомнилось, когда Раун приподнял мою ногу и принялся бережно стягивать с меня обувку. Это ошеломило.

Я никогда не могу предсказать его следующие поступки. Он мне совершенно непонятен. Как и непонятно, почему нас связали законы мироздания.

Сапожки были отброшены в сторону. Раун навис надо мной, оперевшись руками с обеих сторон от моих плеч. Учащённое дыхание оборотня защекотало кожу, и я прикрыла глаза, чтобы больше не пугаться встреч с незнакомым. Губы вновь обожгло поцелуем, на этот раз жадным, голодным и всё таким же глубоким. Мысли совсем разлетелись, и я без страха запустила пальцы в густые волосы Рауна, потянула его на себя, чтобы продлить сладкий момент. И не получила отказа. Наши губы вновь сплетались в жарких касаниях. А руки Рауна мягко гладили кожу, временами сжимали груди и ласкали живот. Но оборотень вдруг отстранился, дёрнул головой, отворачиваясь от меня, словно приводя мысли в порядок.

– Всё в порядке? – забеспокоилась я.

– Пытаюсь не спешить, – пояснил он. – Это твой первый раз.

– Спасибо, – выдохнула я.

Раун опустил голову к моей груди. Его пальцы поддели лиф и потянули его вниз. Кружево скользнуло по чувствительной коже, срывая с моих губ судорожный вздох.

– Возможно, у тебя были фантазии, Минария, по поводу первой близости? Как ты себе это представляла?

– Никак. – Смущение вновь напомнило о себе. – Думала, будет… с любимым.

– Я был уверен в полной взаимности пары, – признался он со смешком и скользнул языком по моей груди.

Я задохнулась, выгибаясь в пояснице, и жаркое прикосновение повторилось, дополняясь прикосновением пальцев ко второму соску. Раун сжал его, перекатывая между подушечками, словно камушек. И на этот раз я простонала, закатывая глаза. А ласки продолжались, неторопливые, трепетные, иногда почти болезненные. Я металась под Рауном, стонала, кричала. И могла ощущать только блуждающее по телу возбуждение, готовое в любой момент взорваться тем особенным чувством освобождения.

Но Раун решил, что этого недостаточно. Его губы устремились ниже, мягко касаясь подрагивающей кожи живота, язык на миг утонул в ложбинку пупка и следом неожиданный поцелуй замер у лобка. Я непроизвольно сжала колени. Между ног стало особенно жарко и тесно. И совсем горячо, когда большой палец Рауна прошёлся по кружеву, вминая его в нежную кожу. Меня сотрясло в мощном спазме, голова запрокинулась. И я как-то пропустила момент исчезновения трусиков. Зато в полной мере ощутила касания горячего языка. Этот миг так ошеломил, что я приподняла голову. Но новое горячее касание вновь выгнуло спину, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Раун творил нечто нереальное, стыдное и непозволительное. Точнее, его язык. Он ласкал и гладил, проникал в меня и толкался. И мне было так хорошо, что ничего не имело значения. Остались лишь острые ощущения приближения к грани и нарастающий в теле взрыв.

– Минария, позови меня, – ворвалось сквозь шум в ушах урчание, пробежавшись волной мурашек в кипящем теле.

– Раун! – отозвалась я, почти не соображая.

Образ оборотня предстал перед глазами. И это стало моим краем…

Тело содрогнулось в жёстком спазме. Рот распахнулся. Из глотки полились стоны, пока внутренности сжимало, а по венам текло чистое наслаждение. Оно не прекращалось, жило дальше на волне продолжающихся ласк. И когда Раун оторвался от меня, я совершенно обессилела и обмякла, практически не ощущая своего тела. Лишь могла наблюдать за Рауном из-под полуоткрытых век. Оборотень приподнялся надо мной и облизал влажные губы. Стоило вспомнить, где только что находился его язык, как спазм вновь сжал промежность, отдаваясь импульсом эйфории в тело.

Но это было только началом, лишь первым этапом раскрепощения. Раун начал раздеваться. А я наблюдала за ним. Следила, как он рваными движениями стягивает с себя рубашку, позволяя мне оценить рельефность поджарого тела и многочисленные шрамы на золотистой коже, как расстёгивает ремень и отбрасывать прочь брюки, предоставляя мне возможность оценить силу длинных ног и размеры его мужского естества сквозь ткань белья. Накатила лёгкая нервозность. Первый раз и так проходит болезненно, а я такая маленькая на фоне рослого оборотня. Но стоило Рауну приблизиться и коснуться моего колена, как страхи ушли, а в тело вернулось прошлое возбуждение. Словно потухший костёр, оно раздулось на ветру присутствия связанного со мной мужчины и приготовилось воспылать настоящим пожаром.

– Больно не будет, солнце.

Раун сбросил с себя последний предмет одежды. Возбуждение во мне было слишком сильным, чтобы отвести взгляд. Наоборот, я жадно впитывала в себя новый образ: витиеватый рисунок вен, каждую прожилку, каждый изгиб. И будто даже ощущала живую пульсацию крови внутри. Наверное, действительно сошла с ума.

Раун приблизился, навис надо мной. Твёрдая головка скользнула между влажных складочек, и моё дыхание оборвалось. Волны мурашек понеслись по телу. Сосредоточенная на происходящем внизу, я не сразу поняла, что Раун склонился ко мне. Новый поцелуй играл вкусом моего возбуждения и остроты новых ощущений. Раун ласкал мои губы своими губами, пока его член скользил между моих ног. Томительно долго, вибрирующе, с каждым мгновением углубляя ощущения и добавляя им напряжения ожидания.

Я дрожала и тянулась к Рауна, ловила его губы своими и водила бёдрами в такт навеваемым им движениям. Проникновение проходило на грани связи с реальностью и слишком неторопливо, чтобы это было возможно выдержать. Но Раун не спешил, изводил нас обоих томлением, мучил и одновременно держал на острие нереальности.

Он не соврал, боли не случилось. Любые другие ощущения смыло волной радости единения. Меня снова выгнуло в спине, но на этот раз прижало к твёрдому телу, не давая пошевелиться. И наступил новый миг балансирования на краю. Горячий, томительный, дребезжащий. Наполненность сливалась с напряжением перед новым толчком и ожиданием, пока не обернулась оглушением пустоты, когда Раун выскользнул из меня.

– Нет… – выдохнула я, тяжело дыша.

– Тебе хорошо? – хрипло спросил он, вновь медленно входя в меня.

Слишком медленно и горячо.

– Д-да… Да! – подтвердила я, подаваясь навстречу его движению.

– Мне тоже, солнце. Тоже… – выдохнул он. – Но я больше не могу сдерживать себя…

Смысл его слов стал понятен со следующим глубоким проникновением. Меня сотрясло силой толчка. Тело пронзило словно стрелой. И медленный темп сорвался в дикий водоворот ощущений. Наши губы слились, тела сплелись в нереальной тесноте, пока бёдра раз за разом встречались в настоящем сумасшествии. И когда меня накрыло ураганом блаженства, я совершенно потерялась, забилась в твёрдой хватке и лишь краем сознания сквозь свои крики уловила хриплый стон Рауна и обжигающие капли на животе. Сознание взорвалось и рассы́палось осколками чистой эйфории. Мир перестал существовать, осталось только блаженство.

/Раун/

Минария пошевелилась под моей рукой, тихо простонала. И только этот звук вернул воспоминания о самой яркой близости в моей жизни. Впрочем, встреча с Минарией стёрла прошлое, теперь для меня имело значение только неопределённое сегодня с ней. Я не знал, чего ждать, как она себя поведёт после пробуждения. Минария была абсолютно непредсказуема. По крайней мере, в моём понимании.

– Проснулась? – шепнул я в её макушку.

Моя пара наконец-то находилась в моих объятиях. Абсолютно обнажённая, бесконечно прекрасная и совершенно растерянная. Я чувствовал её замешательство, ощущал нарастающие стыд и страх. И ничего не мог сделать. Даже обнять. Стоило потянуть Минарию на себя, как она развернулась и отодвинулась, натягивая одеяло до самого носа. Само собой, сорвала покров с моего тела, что вызвало в ней сильнейшее смущение и вылилось в яркий румянец.

– Всё в порядке, – заверил я её. – Мы же… так договорились, помнишь? – произнёс через силу.

Никогда не думал, что буду заключать сделку ради того, чтобы добиться близости с истинной. Но иначе наша связь обернулась бы ужасом для обоих. Я боялся навредить Минарии.

– Помню, – отозвалась она, немного расслабляясь. – Мы договаривались, что нужен один раз. И что мы будем редко видеться.

– Я заснул и не успел уйти, – соврал ей.

На самом деле и вовсе не сомкнул глаз. Ласкал нежную кожу, пробовал её на вкус, целовал, перебирал волосы, изучал тело моей истинной и пытался надышаться запахом солнца перед возможной разлукой. Но не успел насытиться, и вряд ли бы у меня получилось. Я так хочу её, а она желала меня только под воздействием метки, которое теперь совершенно слабо для человека. Чего не скажешь обо мне.

– Я тоже заснула, – нахмурилась она, и голубые глаза распахнулись в испуге. – Сколько времени прошло? У них получилось? Кэссиди?

– У них получилось, – я искренне улыбнулся, радуясь окончательной победе над Разломом.

Сколько хороших оборотней и людей погибло в клыках тварей мглы, но теперь это в прошлом. Больше нам не нужно сдерживать границы Разлома, отправлять молодых в бой и считать погибших. Наступает эра мира и процветания.

– Портальные маги живы. Кэссиди и принцесса Стефэния вернулись во дворец. О большем мне пока не сообщили, но главное нам известно.

– Как замечательно, – Минария часто заморгала, её глаза увлажнились от подступивших слёз, и я ощутил, как страх в ней уступает место радости.

– Да, это прекрасно, – подтвердил я.

– Но что будет со мной? – нахмурилась она, вспомнив о насущном.

– Мы отправимся в Клоуфаст. Я познакомлю тебя с нашей культурой, выполню все обещания. Ты проведёшь в моей стране год.

– Год… – эхом повторила она, и лазурный взгляд уныло потускнел. – Почему не наоборот?

– Что?

– Стоудор ближе. Вы обосновались в моей квартире. Мы бы могли провести год здесь. Почему не вы, а я должна первой прощаться с привычным?

– Потому что меня пытались арестовать, – напомнил я. – Если вернусь, так и случится.

– И как же вы тогда собираетесь вернуться? Вдруг через год ничего не изменится.

Может измениться: я не теряю надежду получить взаимность Минарии. Но есть и кое-что ещё. Судя по словам истинной пары Идена, Кэссиди как-то усилила себя, шагнула на новую ступень своего развития, и теперь она видит скрытые связи. Быть может, способна разорвать связь истинной пары. Я не собираюсь рисковать и позволять ей встречу с Минарией.

– Клоуфаст обязательно наладит отношения со Стоудором. Я приложу для этого все силы, – пообещал ей.

– А мои вещи? Родные, друзья? Я хочу попрощаться, собрать самое дорогое сердцу.

– Мне жаль, Минария. Но возвращаться опасно. Ты сможешь связаться с близкими по артефакту связи.

– У них нет таких артефактов, – сердито возразила она.

– Алофоны. Да. Ты сможешь с ними связаться, – прикрыв глаза, исправился я. – Твоим родным придёт официальное приглашение в Клоуфаст. Они смогут приехать.

– Понятно, – кивнула она, опуская взгляд.

Теперь от неё пахло тоской и отчаянием, но я снова ничего не мог сделать, лишь попытаться смягчить свои условия. Мне приходилось подстраиваться под неё, изворачиваться, ведь Минария – всё для меня, когда она сама в шаге от ненависти. Я ощущаю её колкие нотки в солнечном аромате.

– Мы сможем прийти к миру. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива в новом доме.

– У меня есть дом, – отозвалась она тускло.

– Будет новый.

Раздражение всё же пробилось сквозь расстройство. Раньше мне не приходилось уговаривать, стелиться, но я вынужден учиться.

– Мне выделят каюту?

– Ты можешь остаться здесь. Я перейду в соседнюю.

– Хорошо, – кивнул она, всё ещё не глядя на меня. – И мне нужно… противозачаточное средство.

– Я излился тебе на живот. Ты не забеременеешь, – процедил я.

– Я этого не помню, – передёрнула она плечами. – И такой способ не может обезопасить на сто процентов.

– На корабле нет противозачаточного средства. Я не подумал, что оно может понадобиться.

– Понятно, – судорожно выдохнула она и вдруг пронзительно посмотрела в мои глаза. – Если забеременею, я вас возненавижу.

Её слова, словно кинжал, пробили сердце насквозь. Мне стало трудно и больно дышать.

– Не говори так. Дети – это прекрасно, – прохрипел я.

– Прекрасно, – подтвердила она. – Но когда от любимого, а не от незнакомца. Вчера я была расстроена, плохо соображала из-за метки. Мне противно и плохо оттого, что пришлось провести ночь с незнакомцем по необходимости.

– Тогда чем изводить себя, сосредоточься на ощущениях, – выдохнул я сердито. – Тебе было хорошо, ты сама в этом призналась, Минария. И поверь, даже если ты решишься на близость с кем-то, как со мной не будет никогда. Именно вчера произошла лучшая ночь в твоей жизни. Если примешь это… станет легче.

– Я почти ничего не помню, – пробурчала она, снова опуская взгляд, и отвернулась. Послышался её тихий всхлип. Обоняние защекотала соль слёз. – Мне нужно переодеться. Вы можете уйти в свою каюту?

– Могу, – я резко сел на кровати и зажмурился, заставляя себя успокоиться.

Нам было так хорошо, а ей… противно.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Да, хочу побыть в одиночестве, – ответила она срывающимся голосом.

– Минария, прошу, не плачь, – беспомощно произнёс я, коснувшись её плеча.

Она дёрнулась и отодвинулась к самому краю кровати.

– Позвольте хоть здесь мне самой решать, плакать или нет, – прошипела она ожесточённо и вновь всхлипнула.

И я оказался бессилен против её неприятия. Пришлось встать, одеться, забрать свои вещи и покинуть каюту. Я не знал, как поступить, оставалось надеяться, что она успокоится и сможет принять произошедшее между нами. И хоть немного понять меня. Как я пытаюсь понять её.

* * *

– Раун, наконец-то, ты добрался! – мой брат и король Клоуфаста Аделмар встречал нас лично у главного входа.

Естественно, предстал в костюме, с венцом в длинных золотисто-рыжих волосах. Янтарные глаза смотрели тепло. Меня он обнял, а Минарии протянул руку.

От девушки веяло настороженностью, но она вела себя сдержанно и осторожно. Сначала поклонилась, потом аккуратно вложила руку в большую ладонь короля.

– Рад познакомиться с вами, Минария. А я всё гадал, какая пара достанется моему брату.

– И мне приятно, король Аделмар. Вы оказали мне честь. Да, такое не мог предсказать никто, – вежливо ответила она, мельком оглядывая окружающих нас слуг и стражников.

– Вам повезло с Рауном, и вижу, что ему повезло с вами. Вы красавица.

– Спасибо, король Аделмар, – смущённо ответила она.

Дни плавания мы с Минарией почти не виделись и не общались. Она всё время проводила в каюте, выбиралась лишь временами прогуляться на палубу, но держалась от меня как можно дальше. Потому несмотря на то, что мы плыли на одном корабле, я истосковался по ней и сейчас с радостью ловил нотки изменений в её запахе и наслаждался звуком её голоса.

– Как прошло плавание? – Аделмар махнул рукой, предлагая нам следовать за ним.

– Без штормов.

Так за неспешным разговором мы добрались до королевского крыла.

– Я распорядился подготовить для вас смежные с Рауном покои, – сообщил он Минарии.

– Покои? – переспросила она растерянно и хмуро глянула на меня, после чего опустила голову в поклоне. – Спасибо за беспокойство, король Аделмар.

Он вопросительно приподнял бровь, ожидая от меня пояснений, но я пожал плечами. Сам не знал, что смутило Минарию, потому попросил дать возможность показать ей покои. Аделмар отнёсся с пониманием, позвал меня к себе, как только помогу истинной, и вот впервые с нашего расставания после единственной близости я остался с Минарией один на один.

– Что тебя смутило, драгоценная моя? – спросил, жадно присматриваясь к её лицу.

После плавания она будто ещё больше похудела и осунулась. Черты лица заострились, под глазами проявились тёмные круги, а в глазах – загнанность. Мне было больно видеть её такой. И ещё больнее от осознания, что я стал причиной изменений в ней.

– Не называйте меня так, пожалуйста, – нахмурилась она. – Меня смутили покои в королевском крыле. Мы с вами не супруги, я не аристократка. Думала, буду жить в городе, работать в лаборатории, если вы действительно её построите.

– Я выполню обещание, у тебя будут лаборатории, но во дворце.

– Почему?

– Между нами истинная связь, для окружающих мы супруги. Ты супруга принца страны, Минария. Моё благословение, но и моя слабость.

– В том плане, что со мной может что-то случиться в городе? Или это будет слишком далеко для связи?

– Разлом закрыт, но борьба за власть будет идти вечно. Противники Аделмара могут попытаться ударить по нему через тебя. Да и у меня есть враги.

– А… – голубые глаза девушки расширились от удивления. – Я не аристократка… Далека от этого. Мне теперь ещё и угрожает опасность? – уточнила сипло.

– Нет, солнце, твою безопасность обеспечат. Тебе не о чем волноваться. Но ты будешь жить во дворце.

В том числе и потому, что я не могу отпустить её так далеко. Здесь мы хоть иногда будем видеться, а там она практически исчезнет из поля моего зрения.

– Понятно, – грустно отозвалась она.

– Смотри на это иначе. Покои в твоём распоряжении, можешь сделать ремонт, перестроить комнаты, если пожелаешь. А лаборатории и так будут оборудоваться под тебя. Во дворце безопасно, комфортно, есть все удобства и возможность досуга.

– Мне сложно воспринимать дворец домом, он кажется общественным местом, – поделилась она.

– Королевское крыло закрыто, покои в твоём распоряжении. Они больше твоей квартиры. Разве что нет кухни. Но еда здесь на высшем уровне.

– Я привыкну, я привыкну, – зашептала она рассеянно, отворачиваясь от меня. – За что мне это? – провыла почти неслышно, но я, само собой, уловил её шёпот.

– Минария, я стараюсь для тебя, – выдохнул раздражённо. – Подстраиваюсь под тебя, но ты всегда недовольна. Тебе всё не нравится.

– А я не подстраиваюсь? – она развернулась, глядя на меня уныло. – У меня и выбора нет, пришлось уехать из дома и принять ваши условия.

– Пришлось принять? – я стремительно приблизился к девушке, удержал её за плечи, не позволяя отпрянуть. – Я хозяин положения, я могу диктовать свои условия, и пойди я по этому пути, тебе бы пришлось подчиняться ради вымаливания милости вроде лаборатории или приезда родителей.

– Я это знаю! – прокричала она, вырываясь из моей хватки, и отступила, но споткнулась о край ковра.

Минария потеряла равновесие, взмахнула руками, и в следующее мгновение я поддержал её за талию, привлекая к груди. Лазурные глаза широко распахнулись, рот приоткрылся в учащённом дыхании.

– Но я не выдержу, если вы так поступите, – прошелестела она, глядя на меня встревоженно снизу вверх.

– А я себя возненавижу, – признался, склоняясь к её лицу, чтобы на миг коснуться нежных губ своими.

Минария задрожала, вцепилась пальцами в рубашку на моей груди. И я ощутил слабый аромат её возбуждения. Связь влияла на нас обоих, но на меня больше, чем на неё. Выдержка снова меня подводила.