Текст книги "Ария князя Игоря, или Наши в Турции"

Автор книги: Алекс Экслер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Сам ты плохой конь, – разозлился Сергей. – Жухала чертов!

– Эх, Серега, Серега, – продолжал издеваться Игорь, – а ведь кто мог подумать, что человек, чьи предки были шикарными наездниками…

– Так мои предки были шикарными наездниками, а не скакунами, – величественно парировал Сергей.

Тут Ира не выдержала издевательств над ее «верным конем», подбежала к кентавру Вика-Игорь и толкнула Игоря руками в бок. Кентавр упал на песок, развалившись на две половинки.

– Так нечестно! – заорала Вика.

– Честно, – холодно ответила Ира. – Атака пехотинцев.

Игорь поднялся, и Вика снова быстро залезла ему на закорки. Игорь скривился.

– Ладно, – сказала Ира. – Поигрались в калясики и будя. Я под навес пошла.

– Я тоже хочу под навес, – взмолился Игорь.

– Ты, мой конь, сейчас пойдешь на водопой, – властно заявила наездница.

– Куда? – с ужасом в голосе спросил Игорь.

– Вон туда, – ответила Вика и показала рукой на море. Игорь послушно затрусил к воде. Ира с Сергеем отправились под навес к Андрею.

– Ну как калясики? – лениво поинтересовался Андрей, когда ребята вернулись к своим лежачкам.

– Мы продули, – сказала Ира. – Серега оказался паршивым конем: строй не держит, в галоп не переходит…

– Ни фига себе, – возмутился Сергей. – Я себе всю спину стер, а хоть бы одно доброе слово получил!

– У, морда! – сказала Ира.

– Что? – растерялся Сергей.

– Доброе слово, – объяснила Ира. – Я в деревне слышала, как конюхи так лошадям говорят, когда хотят высказать свое доброе отношение.

– Мерси за комплимант, – ответил Сергей. – Век не забуду вашей доброты, мадам.

Ира ничего не ответила, а просто легла и снова стала загорать. Сергей от скуки посмотрел в сторону моря и вдруг увидел Игоря на водопое: тот стоял по пояс в море, низко наклонившись к воде. На нем висела Вика, которая делала вид, что пьет. Вдруг Игорь резко дернулся, и Вика свалилась с его спины в воду. Игорь выпрямился выскочил из воды и шустро помчался в сторону ребят.

– Ура, – крикнул он, подбегая. – Калясики закончились.

– А где Вика? – поинтересовалась Ира.

– Да фиг знает, – махнул рукой Игорь. – Она в воду свалилась.

– Слушай, Андрюх, – спросила Ира, – а Вика плавать умеет?

– Да черт ее знает, – ответил Андрей, не открывая глаз. – В ванне вроде не тонет.

– Так, может, сбегать посмотреть? – всполошилась Ира.

– Незачем, – лениво ответил Андрей. – Если плавать умеет – сама через пару минут прибежит. Не умеет – дня через два море выкинет.

Ребята замолчали. Шуточка была – та еще. Даже для Вики.

– Шучу, конечно, – сказал Андрей, однако глаза не открыл и вставать, как видно, не собирался.

Ира тихонечко встала и быстро пошла к морю, чтобы поинтересоваться, как там Вика.

– Да пошутил я, пошутил, – сказал Андрей, чувствуя немое осуждение со стороны ребят. – Она лет десять плаванием занималась. Может в Болгарию и обратно сплавать.

– Дык… Мы ничего и не говорим, – сказал Игорь. – Лично я после калясиков вообще безумно устал и только и мечтаю о том, чтобы пообедать и поспать часа два. Тем более что завтра нам в Памуккале рано утром отправляться. Эта экскурсия идет два дня, поэтому надо как следует отдохнуть.

– О, а вы тоже в Памуккале экскурсию взяли? – обрадовался Андрюша. – Отлично! Значит, вместе поедем!

Игорь покачнулся. Сергей захихикал, но про себя, чтобы не обидеть приятеля. В этот момент вернулась Ира с Викой, которая тяжело дышала, как будто после длительной пробежки.

– Ну что, Виктория, наплавалась? – лениво осведомился Андрюша.

– Еще как, – похвасталась Вика. – До Болгарии и обратно.

– Молодчинка, – похвалил ее Андрей.

– Болгария не с этой стороны, – сказал Сергей, гордясь тем, что может похвастаться своими познаниями. – Она со стороны Черного моря.

– Ну ты даешь, чудик, – сказала Вика. – А это какое?

– Это Средиземное, – сказал Сергей, мстительно улыбаясь.

– Сам ты Средиземное, – заявила Вика. – Вот погляди на него – какого оно цвета?

Все посмотрели на море.

– Зеленого, – сказал Игорь.

– Темного, – сказала Ира.

– Голубого, – сказал Сергей.

– Ну вот, – обрадовалась Вика. – Ну не средиземного же оно цвета! Значит, черное!

Все снова потрясенно замолчали.

– Ир, а у меня новость хорошая есть! – сказал Игорь с максимальной долей сарказма в голосе. – Андрей с Викой завтра тоже едут в Памуккале.

– Ну и отлично, – спокойно сказала Ира. – С Викой нам будет намного веселее. Правда, Викусик?

– Со мной просто супер, – согласилась Вика. – Андрей говорит, что со мной не соскучишься.

– Это уж точно, – понуро подтвердил Игорь, затем посмотрел на Иру глазами быка перед бойней и сказал: – Что-то я себя стал плохо чувствовать. Может, завтра одни поедете?

– Нет уж, дорогой мой, – решительно сказала Ира. – Ты не волнуйся, мы тебя до завтра вылечим. В крайнем случае, вечерком еще в калясики сыграем. Ты тогда точно в форму придешь.

Игорь понурил голову и замолчал.

– Ну что, – сказал Сергей, – пошли обедать? А после обеда – дрыхнуть.

– А потом? – спросила Ира.

– Потом ужинать и снова дрыхнуть, – мрачно сказал Игорь. – Чтобы набраться сил перед поездкой. У меня что-то плохие предчувствия, так что нужно как следует отдохнуть. Можно сказать, максимально отдохнуть. Кто знает, – сказал Игорь, и в голосе его послышалась слеза, – может быть, во время поездки произойдет что-то непоправимое?

– Милый, ты излишне все драматизируешь, – мягко сказала Ира. – Сегодня выспишься и завтра будешь как штык.

– Как огурец, – сказала Вика. – Зелененький и в пупырышках.

– Все, – сказал Игорь, – пойдемте обедать. Я больше не могу.

– Мы с вами, – сказала Вика.

– Нет!!! – заорал Игорь так, что все вздрогнули. – Я в том смысле, – объяснил Игорь, – что нам сначала надо в номер зайти и кое-что сделать, поэтому мы точно еще не знаем, когда будем обедать.

– До обеда мы кое-что делать точно не будем, – решительно заявила Ира. – Если только после обеда. И то не сразу.

Воцарилось неловкое молчание.

– А что я такого сказала? – спросила Ира, задумалась, а потом вдруг покраснела. – Да вы не то подумали! – горячо сказала она. – Он просто меня заставляет в шашки играть, в поддавки.

– В поддавки, говоришь? – со значением в голосе спросил Сергей. – И кто кому поддается?

– Ну даже если она и про секс, – заявила Вика, – подумаешь… Все люди взрослые. У всех иногда секс бывает.

– Викусик, пойдем в номер переодеваться, – вдруг засуетился Андрей, вставая с развалившейся лежанки.

– Иногда раз в две недели, иногда чаще, – продолжала развивать тему Вика.

– Вика! – грозно сказал Андрей. – Домой!

Тут все поняли, что шутки закончились.

– Ладно, – устало сказал Игорь, – пошли по номерам, а затем обедать.

– Вы где будете сидеть? – поинтересовалась Вика, уходя вместе с Андреем.

– В кустах, – мрачно сказал Игорь.

– На веранде, – любезно улыбаясь, ответила Ира.

– В кафе, – сказал Сергей.

– Хорошо, – заявила Вика. – Мы вас найдем.

– Да стоит ли трудиться? – желчно спросил Игорь, но Андрей с Викой уже удалились.

– М-да, – сказал Игорь задумчиво. – Надо как-то от них отделаться. Мне вовсе не улыбается в Памуккале играть в калясики.

– Не надо от них отделываться, – решительно сказала Ира. – С Викой очень весело. Заодно и с тебя твоя спесь слетает.

– Ничего с меня не слетает, – задиристо ответил Игорь. – Я спесив и высокомерен, как всегда. А подыгрываю я ей только для того, чтобы вас, толстокожих, развлечь и развеселить. Я же взял на себя нелегкий труд вас развлекать – вот и развлекаю.

– Так развлекай и дальше, – довольно логично сказала Ира. – Раз тебе Вика сильно помогает нас развлекать, зачем избегать ее общества?

Игорь замолчал. Сергей откровенно веселился.

– А меня тут кто-нибудь когда-нибудь будет развлекать? – вдруг разорался Игорь. – Или я так и буду уродоваться всем на потеху?

– Милый, ну не ори, – примиряюще сказала Ира. – Не хочешь обедать с Викой – будем обедать отдельно.

– Ну да, как же, – мрачно сказал Игорь. – Она все равно нас найдет. Если только мы не залезем в какие-нибудь кусты, в которые прошлой ночью упал Серега…

Тут Игорь замолчал, но вдруг ему в голову пришла страшная догадка.

– Кстати, – сказал он. – Теперь я все понял! Вы вчера ночью играли в калясики. Ирка залезла на Серегу, и он, будучи от природы хилым, свалился в кусты.

– Должен тебя заверить, – возмутился Сергей, – что в калясики мы вчера не играли. Танцевать – танцевали, но в калясиках ты нас упрекать не имеешь права. Не виноватые мы.

– Ладно, хватит, – решительно сказала Ира. – Завелись, понимаешь, перед обедом. Пошли кушать, а потом – дрыхнуть.

– Сначала пять партий в поддавки, – заявил Игорь. – Ты обещала.

– Три, – сказала Ира.

– Ну хорошо, четыре, – согласился Игорь.

– И здесь он торгуется, – пожаловалась Ира, и друзья отправились обедать.

ПАМУККАЛЕ

Педерача

На следующий день утром друзья должны были отправляться на экскурсию в Памуккале. Сергей еще с вечера попросил Игоря позвонить ему часов в семь утра – за пару часов до выезда, – чтобы успеть спокойно собраться и сделать три «П»: помыться, побриться и позавтракать. Поэтому когда рано утром у него над ухом зазвонил телефон, Сергей не удивился, а спокойно открыл глаза, потянулся и взял трубку. Там, однако, раздался голос Иры, а не Игоря.

– Привет, – сказала Ира. – Дрыхнешь?

– Странный вопрос, – ответил Сергей. – Если дрыхну, то как я могу одновременно с тобой разговаривать?

– А черт тебя знает, – сказала Ира, ничуть не смутившись. – Ты на многое способен.

– Точно, – ответил Сергей. – Я на многое способен. Но спать и одновременно разговаривать по телефону я не умею. Этим искусством древних я еще не овладел.

– Ну если не овладел, – сказала Ира, – тогда спускайся к нам. У нас Игорясик что-то задурил. Причем задурил весьма конкретно. Поездка в Памуккале под большой угрозой.

– Что значит «задурил»? – удивился Сергей. – Заболел, что ли?

– Да нет, – с досадой сказала Ира. – Именно задурил. Ты что, не знаешь, как Игорь может дурить?

– Знаю, – ответил Сергей, – но дурить он может примерно ста пятьюдесятью способами. Я же не знаю, каким именно он задурил сейчас…

– Ну так приходи и классифицируй, – раздраженно скомандовала Ира. – Что-то вы сегодня оба какие-то странные. Один дурит по полной программе, второй языком болтает, вместо того чтобы действовать.

– Да бегу я, бегу, – сказал Сергей. – Вот только побреюсь и бегу.

– Не время бриться, – сурово заявила Ира. – Приходи так, как есть. Я с тобой целоваться не буду, а Игорю уж точно все равно.

– Ну, как знаете, – ответил Сергей, положил трубку, быстро умылся и отправился на первый этаж, где жили друзья.

Дверь ему открыла Ира, находящаяся в довольно раздраженном состоянии.

– Привет, – сказала она. – Проходи, полюбуйся на своего милого дружка.

Сергей зашел в комнату. Милый дружок лежал на постели в огромных семейных трусах, расписанных белочками и зайчиками, издавая какие-то странные звуки. Приглядевшись, Сергей заметил, что Игорь держит у губ расческу с кусочком туалетной бумаги и сквозь это нехитрое приспособление выдувает некую мелодию. Завидев приятеля, Игорь увеличил громкость звука и темп, сыграл несколько сложных пассажей, в экстазе мотая головой, а закончил этот концерт мощным финалом, от которого застучали в стенку соседи сразу и левого, и правого номера.

– Браво, – сказал Сергей. – Что это было? Чайковский? Первый концерт для туалетной бумаги и семейных трусов?

– Ну, типа того, – согласился Игорь. – Это была симфония протеста. Меня тут обижают и унижают со страшной силой, вот я и протестую.

– Его обижают, – фыркнула Ира. – Мало того, что он меня всю ночь мучил, так теперь послушай, что он требует.

– А что он требует? – спросил Сергей.

– Я хочу посмотреть педерачу, – заявил Игорь.

– Что-о-о? – удивился Сергей.

– Педерачу, – объяснила Ира.

– Может, передачу? – попытался разобраться Сергей.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнула Ира. – С утра меня мучает. Поставь ему педерачу и поставь. Включаю телевизор – так он говорит, что это не педерача, а черт знает что.

– Там по-турецки говорят, – капризно заявил Игорь. – Какая это педерача, когда там говорят по-турецки? Обман один.

– А что такое педерача? – спросил у него Сергей. – Передача про педерастов, что ли?

– Сам ты педераст! – возмутился Игорь. – Зоофил несчастный. Какие слова нехорошие другу говоришь.

– Ну так объясни тогда, – попросил Сергей.

– Как я тебе объясню, – сказал Игорь, – когда я сам не знаю? Я утром понял, что хочу посмотреть педерачу. А мне ее никто включить так и не смог. Теперь я страдаю и могу даже умереть лет через сорок.

С этими словами Игорь красиво откинул голову на подушку и попытался изобразить, как именно он будет умирать.

– Плохо дело, – сказал Сергей. – Его явно переклинило. Где мы ему педерачу возьмем, если он сам не знает, что это такое?

– Вот именно, – согласилась Ира. – Причем переклинило его еще ночью. Ты знаешь, что он мне устроил?

Игорь снова взял в руки гребешок с куском бумаги и начал на нем наигрывать песню «Ветер с моря дул».

– Точно не знаю, – признался Сергей, – однако догадываюсь.

– Легли мы вчера спать, – начала рассказывать Ира. – Причем, как ты помнишь, легли довольно рано. Я быстро заснула, а он смотрел по телевизору какую-то педерачу.

– Передачу, – сказал Игорь, оторвавшись от своего занятия. – Это была обычная передача. Педерачу я бы сразу узнал.

– Вдруг он меня будит, – продолжала Ира, не обращая на Игоря никакого внимания, – и заявляет, что дико хочет кушать. Настолько дико, что если я сейчас не сбегаю и не принесу ему что-нибудь пожрать, то он умрет в страшных мучениях.

– Ну и нахальство, – пожалел девушку Сергей. – Как будто он не мог сам встать и сходить в ресторан.

– Он не мог, – объяснила Ира. – Этот негодяй сказал, что жуткий голод совершенно истощил его силы и настолько подорвал здоровье, что он теперь даже руку не может поднять.

– Да послала бы его и снова заснула, – посоветовал Сергей.

– Между прочим, – с достоинством ответила Ира, – я так и сделала.

– И что?

– Да ничего. Ты что, не знаешь этого негодяя? Он меня начал щипать. А когда я ему залепила подушкой, он достал этот гребешок и начал наигрывать какую-то, как он сказал, ночнушку.

– Это была «Маленькая ночная серенада» Моцарта, – объяснил Игорь. – Не понимаю, что ты имеешь против Моцарта.

– Как ты понимаешь, – продолжала рассказывать Сергею Ира, – от этой неземной музыки спать сразу расхочется, а захочется быстро умереть или хотя бы оглохнуть.

– Я так и знал, что ты ни черта не разбираешься в высоком искусстве, – заявил Игорь.

– Ну вот, – сказала Ира. – Мне ничего не оставалось делать, как встать и отправиться искать что-нибудь съестное этому троглодиту. Но было уже поздно, и ресторан давно закрылся. А в баре никакой еды не было, даже орешков. В конце концов в кафе рядом с бассейном совершенно случайно обнаружилась тетка из поваров, которая ставила в холодильник какие-то лепешки. Причем она даже по-русски не говорила. Я ей как могла объяснила, что муж у меня умирает от голода, она сильно удивилась, но дала две лепешки.

– И что? – спросил Сергей. – Игорек заявил, что лепешки не хочет, а хочет седло барана с трюфелями?

– Хуже, – сказала Ира. – Прихожу в номер, а этот свинтус уже дрыхнет. Представляешь? Спит без задних ног и только храпит. А я, как последняя дура, оббегала всю территорию, чтобы достать ему эти лепешки…

– Так и что? – совсем заинтересовался Сергей. – В чем проблема-то была?

– Понимаешь, – замялась Ира, – я пока бегала – сильно проголодалась. А лепешки пахли, как из пушки…

– Во-во, – сказал Игорь. – МОИ лепешки.

– И ты их съела, – догадался Сергей.

– Ну естественно, – согласилась Ира. – С большим удовольствием. Они были очень вкусные.

– МОИ лепешки, – повторил Игорь, отчетливо выделяя слово «мои», – были ужасно вкусные. И она сожрала их все, до последнего кусочка.

– И вот, – продолжила Ира, не обращая на Игоря никакого внимания, – как только я съела последний кусочек этой вкуснятины, просыпается твой дружок и начинает требовать свою жратву. Причем в номере сохранился шикарный запах этих лепешек, поэтому я даже не могу сказать, что ничего не нашла.

– Во-во, – сказал Игорь. – Я тебя сразу вывел на чистую воду.

– И что ты сделала? – спросил Сергей.

– А что мне было делать? – развела руками Ира. – Отправилась снова на поиски еды. Тетки в кафе уже не было, двери на кухню все были закрыты, и я ничего найти так и не смогла.

– Вот именно, – сказал Игорь. – Помирай муж тут от голодных спазмов – всем наплевать.

– Да молчи уже, – разозлилась Ира. – Выставил меня на посмешище. Я, как последняя дура, полночи моталась по отелю, выискивая еду.

– Неужели так ничего и не нашла? – спросил Сергей.

– Ну почему не нашла? Нашла, – ответила Ира и вдруг покраснела.

– Ой, – сказал Сергей. – Я что-то не то спросил?

– Да нет, – ответила Ира. – Дело в том, что я, оббегав второй раз всю территорию, пошла к ночному портье и стала ему плакаться. Тот, конечно, подумал, что у русских явно с головой не все в порядке, однако полез в свою сумку и дал мне бутерброд с сыром, который ему жена подготовила на ночное дежурство.

– Вот какие жены бывают, – прокомментировал Игорь. – Кормят мужей даже по ночам. Не то что моя жена, которой хоть трава не расти, хоть помирай тут муж к черту совсем от голодных мук.

– Ты видал, какой гад? – кивнула Ира на Игоря. – Я из-за него у ночного портье последний бутерброд отобрала, а он еще и недоволен.

– Да чем мне быть довольным-то? – возмутился Игорь, приподнявшись на постели. – Дали мне какой-то куцый бутерброд вместо больших и духовитых лепешек. А теперь еще и удивляются, что у меня плохое настроение! Ладно еще, если бы дали педерачу посмотреть – так нет! – и Игорь возмущенно откинулся на подушку, поднес гребенку к губам и снова начал свои нанайские народные песни с легким уклоном в Чайковского.

– Ничего не понимаю, – признался Сергей. – Ну, буянил он ночью. Ну, педерачу какую-то требует. Но нам уже пора бежать на завтрак! Через час выезжать на экскурсию!

– Вот в том-то и дело, – сокрушенно сказала Ира. – В этом-то вся и проблема. Он, видите ли, не хочет в Памуккале ехать. Поэтому концерты и закатывает.

– Как не хочет? – поразился Сергей.

– Очень просто, – сказала Ира. – То ли из-за вчерашних калясиков расстроился, то ли боится Вику, которая поедет с нами…

– Ничего я не боюсь, – сказал Игорь. – Я любую Вику нейтрализую. Много ты понимаешь. Просто у меня непаммукальское настроение. Поэт имеет право на каприз.

– Короче говоря, – пожаловалась Ира, – я вообще не знаю, что делать. Не поеду, говорит, и точка.

– И не поеду, – согласился Игорь, – когда со мной тут обращаются, как с последним барахлом. Здесь-то творят черт знает что, а когда приедем на древние развалины – меня там вообще, вероятно, похоронят…

– Слыхал, что он несет? – спросила Ира Сергея.

– Слушай, Игги, – сказал Сергей. – Что за номера, а? Ты же сам нам расписывал эту экскурсию и орал, как крокодил, что туда непременно надо поехать. Какая муха тебя укусила? И в какое место?

– Причем тут муха? – разозлился Игорь. – Может, у меня настроение плохое! Может, меня гложет внутреннее чувство беспокойства! О, вспомнил! У меня плохие предчувствия! Автобус обязательно упадет в пропасть, вот попомните мои слова.

– Господи! – возмутилась Ира. – Ну что ты несешь, а? Уже совсем обалдел! – И она вышла из номера, громко хлопнув дверью.

Воцарилось молчание. Игорь лежал на постели с суровым и гордым выражением на лице, а Сергей внимательно смотрел на приятеля.

– Ну что, – сказал Сергей, прервав молчание. – Объяснишь, в чем дело?

– Да ни в чем дело, – пожал плечами Игорь. – Просто расхотелось ехать.

– Но ты же здесь не один, – сказал Сергей. – Значит, из-за тебя и мы никуда не поедем?

В этот момент открылась дверь, и в номер вошла Ира, несущая в руках небольшое полотенце.

– На, чудовище, – сказала она Игорю, протягивая ему полотенце.

– Что это? – спросил он.

– Полотенце, намоченное холодной водой, – объяснила Ира. – Положи его на лоб, охладись чуток. Или на какое другое место. Я, если честно, уже и не знаю, что именно тебе нужно охладить.

– Игги, ну серьезно, – сказал Сергей. – Хватит придуриваться. Вставай давай. Нам завтракать пора.

– Не понимаю, – сказал Игорь, действительно кладя полотенце на лоб, – в чем проблема? Хотите ехать – пожалуйста! Поезжайте вдвоем. Вам без меня будет веселее. Я же всегда всем мешаю! Ору, кричу, даю дурацкие советы…

– О-о-о, ну пошло-поехало, – сказала Ира. – Совсем обалдел уже.

– А что? – пожал плечами Игорь. – Езжайте без меня. Вы уже отлично спелись. А я полежу в номере. Может, через день-другой пройдут раны в моей душе.

– Какие, на фиг, раны? – возмутилась Ира. – Да за тобой ухаживают, как за каким-то паршивым арабским шейхом! Как тебе не стыдно, в конце концов?! Я полночи по всему отелю бегала, искала тебе жратву! А ты теперь такие гадости заявляешь…

Игорь промолчал. Сергей тоже стоял, не зная, что сказать.

– Короче, так, – решительно заявила Ира. – Я сейчас иду на завтрак. Ты, не позже чем через десять минут, идешь туда же. Через час мы выезжаем на экскурсию в Памуккале. Если ты с нами не едешь, между нами все кончено, милый. Мне надоели твои капризы. Что это такое, в конце концов?…

И Ира снова вышла из номера, в сердцах хлопнув дверью. Сергей посмотрел на приятеля: тот лежал на постели в своих дурацких трусах с полотенцем на голове, и вид у него был самый разнесчастный.

– Игги, – сказал Сергей. – Она ведь не шутит.

– Я знаю, – печально ответил Игорь. – Здесь никто не шутит, кроме меня. Здесь все до озверения серьезны.

– Так ты пошутил? – спросил Сергей.

– Нет, – так же печально ответил Игорь. – У меня плохое настроение. Я хотел кушать – мне принесли какой-то вшивый турецкий бутерброд с каким-то вшивым турецким сыром. Я хотел посмотреть педерачу, чтобы хоть чуть-чуть компенсировать плохое настроение, но и ее мне никто не включил.

Сергей решительно подошел к телевизору, включил его и ткнул наугад одну из кнопок с каналами. На экране возникло изображение симпатичного турецкого диктора, читающего какие-то новости.

– Ну чем не педерача? – спросил он Игоря.

– Это не педерача, – печально сказал Игорь. – Педерача должна быть какая-то другая. Я ее точно узнаю, когда увижу.

– Я понял, что тебе нужно, – сказал Сергей. – Тебе нужно что-нибудь выпить. Тогда ты сразу придешь в хорошее настроение и перестанешь всех доставать.

– Пить с утра? – удивился Игорь. – За кого ты меня принимаешь? Ненавижу пить с утра.

– Сегодня можно, – решительно заявил Сергей. – Доктора разрешают. Считай, что тебе прописали сто граммов вместо таблеток. Я сейчас принесу.

С этими словами Сергей вышел из номера, побежал наверх, в своем номере достал из холодильника бутылку виски, щедрой рукой налил в стакан 100-150 граммов и помчался обратно. Что интересно, когда он бежал наверх, на его пути не попался ни один человек. Зато когда он отправился вниз со стаканом виски в руках, ему постоянно встречались какие-то люди, с удивлением смотревшие на русского туриста, идущего в восемь утра по коридору с полным стаканом спиртного в руках. «Да наплевать на них с высокой башни, – подумал Сергей. – Я, может, другу лекарство несу».

Сергей вернулся в номер, где лежал Игорь, распростертый на кровати, протянул ему стакан и решительно сказал:

– Пей!

– Какой ужас, – заявил Игорь, брезгливо глядя на стакан с виски. – Оно хоть холодное?

– Как парное молоко, – подтвердил Сергей.

– Парное молоко, вообще-то, теплое, – сказал Игорь.

– Ну, значит, как альпинист во льдах, – сказал Сергей.

Игорь брезгливо взял стакан и сделал маленький глоток.

– До дна пей, до дна, – приказал Сергей. – Чтобы ни одной капли не осталось. Доктор настаивает.

Игорь скривился, однако послушно выпил весь стакан, после чего откинулся на подушку.

– Сейчас подействует, – сказал Сергей. – Через минуту-другую. Может, тебе пока какую-нибудь музыку поставить?

– Не надо, – сказал Игорь каким-то просветленным голосом. – Музыка у меня в душе.

– Понял, – сказал Сергей и замолчал.

Молчали они так пару минут.

– Ну что? – поинтересовался Сергей.

– В каком смысле? – спросил Игорь.

– Настроение улучшается?

– Вроде да, – неуверенно сказал Игорь.

– В Памуккале поедем?

– Ну, можно, – осторожно ответил Игорь. – Только если ты обещаешь, что всю дорогу будешь нейтрализовывать Вику. Вторых калясиков я не выдержу.

– Обещаю, обещаю, – с готовностью согласился Сергей, радуясь, что Игорь так быстро сдался. – Ты уже готов идти на завтрак?

– Почти, – сказал Игорь. – Полежу еще пять минут, и пойдем. Включи телевизор.

Сергей снова включил телевизор и пощелкал каналами. На одном из них шла какая-то немецкая детская передача из серии «Мама, папа, я – спортивная семья». Немцы целыми семьями бегали туда-сюда с мячами, преодолевали препятствия и вообще – вели себя самым что ни на есть спортивным образом.

– Ура-а-а-а-а! – вдруг заорал Игорь.

– Что такое, что случилось? – даже испугался Сергей.

– Она! – прокричал Игорь. – Педерача! Я узнал ее!

– Ну слава богу! – сказал Сергей.

После этого Игорь вскочил с кровати, быстро оделся, и они отправились на завтрак.

За их столом сидела грустная Ира, которая печально ковыряла вилкой в тарелке.

– Мать, не грусти! – гаркнул Игорь еще метров за десять до столика. – Все будет хорошо и, может быть, даже удовлетворительно!

Ира подозрительно посмотрела на приближающуюся парочку друзей.

– Что случилось? – спросила она Сергея. – Каким образом у нашего общего друга вдруг стало такое боевое настроение? Ты хочешь сказать, что он еще и в Памуккале поедет?

– Конечно, поеду, – задиристо объявил Игорь. – Я и не отказывался. Просто ты не могла выполнить мой небольшой каприз, поэтому я и расстроился.

– Я расстроился, – объяснил Игорь Сергею, – потому что она не могла выполнить мой небольшой каприз.

– Я понял, милый, понял, – ответил Сергей. – Но теперь твой каприз удовлетворен? Ты в хорошем настроении?

– В отличном! – сказал Игорь. – И хочу жрать, как медведь бороться! Ирка, немедленно принеси мне двести восемьдесят пять тарелок с едой. Я ходить пока не в состоянии. – С этими словами Игорь тяжело бухнулся на стул.

– Господи, что это с ним? – спросила Ира у Сергея. – Что ты с ним сделал?

– Ничего особенного, – сказал Сергей, садясь напротив Иры. – Просто налил ему сто граммов виски в качестве профилактического и седативного средства.

– Слушай, это надо будет запомнить, – сказала Ира. – Обычно, если наш дорогой Игги захандрит, его сутки разгулять не удается, пока он сам на что-нибудь не переключится. Ну, ты же знаешь… А тут за каких-то полчаса – совсем другой человек! Все-таки алкоголь – великое дело.

– Все то, что не убивает нас, делает нас сильнее, – назидательно произнес Игорь. – Серега это хорошо знает, а ты ни черта не знаешь. Кстати, где мои тарелки с едой? Сказано же – жрать хочу!

– Господи, откуда такие мудреные фразы? – спросила Ира, поднимаясь, чтобы отправиться за едой. – Неужели сам придумал?

– Почти, – ответил Игорь важно. – Это Ницше. Но у нас мысли настолько совпадают, что иногда мне кажется, что в прошлой жизни я им и был.

– А не Заратустрой? – язвительно спросил Сергей.

– Если бы я был Заратустрой, – спокойно сказал Игорь, – я бы так и сказал – был Заратустрой. Но зачем мне врать? Раз я был Ницше – значит, я был Ницше. Мне гордыня не свойственна. Я очень скромен.

– Оно и заметно, – сказала Ира и отправилась на добычу.

– Видал? – спросил Игорь Сергея. – Шпыняет меня. Слова не дает сказать.

– Да брось ты, – ответил Сергей. – Тебя пошпыняешь. Ты же страшный человек!

– Мерси за комплимент, – ответил Игорь, – я знаю, что ты от души.

В этот момент Ира вернулась с едой, и ребята набросились на принесенные яства.

– Вообще-то, это верх домостроя, – сказала Ира, – что я вам хожу за едой, а вы, два как бы рыцаря, сидите на задницах, не делая ни малейшей попытки их оторвать от стульев.

– Фоф флуф, фто фам ифет фа ефой… – начал бубнить Игорь с набитым ртом.

– Что?

– Тот глуп, – сказал Игорь, прожевав здоровенный кусок колбасы, – кто сам ходит за пропитанием, вместо того чтобы отправить на добычу кого-нибудь другого.

– Это опять Ницше? – саркастично спросила Ира.

– Это я, – гордо ответил Игорь. – Избранные мысли князя Игоря.

– Браво, – сказала Ира. – Зал в восторге.

– Ты бы лучше не восторгалась, а записывала, – попенял ей Игорь, – раз уж небо дает тебе счастье общения со мной.

– Сколько ты ему налил? – спросила Ира Сергея. – Всего сто граммов? И это у него от такой дозы поперла неконтролируемая мания величия? Плохо дело. Как мы его лечить-то будем? Я таблеток от этой болезни из Москвы не захватила.

– Клизмами будем лечить, – сказал Сергей. – Говорят, от мании величия хорошо помогает.

– Когда-нибудь, – сказал Игорь печально, – обо мне напишут много-много всяких исследований. И в одном из них будет рассказано о том, как этот великий человек путешествовал с двумя спутниками по Турции, не встречая в их сердцах ни грамма понимания и сочувствия. Там будет написано, – голос Игоря окреп и зазвучал, как у прокурора, требующего для обвиняемого как минимум смертной казни через повешение в кипящем масле, – как он подвергался неслыханным оскорблениям, а его мысли высмеивались неблагодарными слушателями. И когда люди будут читать это исследование, они будут плакать так горько, что розы на окнах поникнут бутонами…

– И шлепнутся, к черту, на пол, – закончил фразу Сергей.

– Вот ты не интеллигент ни хрена, – разозлился Игорь. – Не мыслитель.

– Хватит с нас одного мыслителя, – сказала Ира. – Тебя, любимый. Я бы даже сказала, что и тебя-то слишком много, но боюсь, что в таком величественном состоянии даже эта невинная фраза тебя оскорбит.

– Ничего, ничего, – сказал Игорь, ковыряясь в тарелке. – Оскорбляйте. Пускай потомки узнают, как друзья обращались с лучшим умом своего времени.

– Слышь, – сказала Ира Сергею, – клизмами, по-моему, не обойдемся. Надо будет еще кружку Ремарка использовать.

– Всегда знал, что ты прекрасно разбираешься в искусстве, – язвительно сказал Игорь. – Это же надо Эсмарха с Ремарком перепутать.

– Я просто оговорилась, – сказал Ира, смутившись.

– Хорошая оговорочка, – не отставал Игорь. – Прямо по Фрейду. Старикашка Фрейд много чего рассказал бы по поводу этой оговорочки.

– Ты лучше ешь давай, – сказала Ира. – Нас там небось уже заждались, медик фигов. Устроил тут ампелотерапию…

– Ой, а что это? – удивился Игорь.

– Господи, неужели лучший ум современности не знает такого простого термина? – делано удивилась Ира.

– Не знаю, – с достоинством сказал Игорь. – Великие умы никогда не боялись признать, что они чего-то не знают. Талассотерапию знаю. Апитерапию тоже проходил. Ампелотерапию – не знаю. Что это, мать, колись? Электричеством дергают, что ли?