Текст книги "Нарком Берия. Злодей развития"

Автор книги: Алекс Бертран Громов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Что ставилось в вину осужденным? Например, сбежавший в конце августа 1941 г. из немецкого плена (в котором пробыл всего две недели) генерал-майор Гольцев, согласно докладной записке Берии, сознался в том, что добровольно сдался в плен: «Гольцев Николай Дмитриевич 1897 года рождения, бывший член ВКП(б) с 1919 года, из рабочих. До ареста – начальник автобронетанковых войск 18-й армии, генерал-майор. Арестован 14/X-1941 г. Без сопротивления сдался немцам в плен. Сознался». 17 сентября 1955 года Гольцев был посмертно реабилитирован.

Но с другой стороны, в то же самое время Берия жестко карал своих подчиненных за расстрелы без суда и следствия даже в районах боевых действий. С 22 июня по 31 декабря 1941 года 227 сотрудников НКВД было привлечено к уголовной ответственности за превышение власти, девятнадцать из них – приговорены к высшей мере.

Как был создан ГКО

В мемуарах Анастаса Микояна, одного из ближайших сталинских сподвижников и политических долгожителей советского олимпа, описано, как принимались судьбоносные решения и происходили метаморфозы во власти. Став реальным хозяином страны, вождь народов уже в 30-х годах стал вести себя по-другому, чем десятилетие назад. Но были и в сталинском окружении те, кому это оказалось на руку. «Интриган Берия знал слабые места Сталина и сумел вовремя этим воспользоваться. Сталин стал редко выступать, и выступления его были сплошной демагогией. Разве мало он говорил о критике и самокритике? Об ответственности лиц за свои действия, независимо на каком посту они находятся? О демократии партийной и советской? О законности, ее соблюдении во всем?»

В отношении партийной дисциплины Микоян подчеркивает, что во время Великой Отечественной войны не было созвано ни одного пленума ЦК партии, в то время как в годы Гражданской войны проходили не только партийные конференции, но и съезды партии и съезды Советов. Как отмечает в своих воспоминаниях Миконян, «созванный по требованию членов политбюро пленум ЦК в конце октября 1941 года, несмотря на то что большинство членов политбюро прибыло, не был открыт, и Сталин не счел нужным хотя на несколько часов собрать товарищей и сказать несколько слов об обстановке, хотя члены ЦК нуждались в правдивой оценке положения и постановке задач, стоящих перед партией в связи с войной. Сталин поручил это сделать Маленкову и Берии, которые собрали членов ЦК, прибывших с мест, сказали несколько слов и немедленно отпустили их по домам…»

Микоян подробно описывает взаимоотношения и распределения обязанностей между сталинскими приближенными. Так, на Ялтинской конференции переговоры с союзниками вели Сталин и Молотов, а Берия занимался вопросами безопасности и теми поручениями, которые ему давал Сталин.

Рассказывает он и о том, как был создан в первые дни Великой Отечественной войны Государственный комитет обороны. По словам Микояна, «у меня в кабинете был Вознесенский. Вдруг звонят от Молотова и просят нас зайти к нему. У Молотова уже были Маленков, Ворошилов, Берия. Мы их застали за беседой. Берия сказал, что необходимо создать Государственный Комитет Обороны, которому передать всю полноту власти в стране. Передать ему функции правительства, Верховного Совета и ЦК партии».

После того как Микоян с Вознесенским согласились на это предложение, было решено ехать к Сталину, который находился на ближней даче. После приезда к нему Молотов от имени всех предложил сконцентрировать власть в стране, создав для этого ГКО. Узнав, что во главе ГКО – он, Сталин согласился. Дальше, как пишет Микоян, «тогда Берия сказал, что нужно назначить 5 членов Государственного Комитета Обороны. «Вы, товарищ Сталин, во главе, затем Молотов, Ворошилов, Маленков и я», – добавил он.

Сталин заметил: «Надо включить Микояна и Вознесенского. Всего семь человек утвердить». Берия снова говорит: «Товарищ Сталин, если все будем заниматься в ГКО, то кто будет работать в Совнаркоме, Госплане? Пусть Микоян и Вознесенский занимаются всей работой в правительстве и Госплане». Вознесенский поддержал предложение Сталина. Берия настаивал на своем, Вознесенский горячился…

Впоследствии выяснилось, что до моего с Вознесенским прихода в кабинет Молотова Берия устроил так, что Молотов, Маленков, Ворошилов и он, Берия, согласовали между собой это предложение и поручили Берии внести его на рассмотрение Сталина».

ГКО решал любые вопросы фронта и тыла, о которых можно судить по разнообразию его постановлений, – «О производстве походных кухонь в декабре 1941 г. и в январе 1942 года», «О расселении польских граждан в Киргизской и Узбекской ССР», «О развертывании производства бронебойных и зенитных снарядов на востоке страны», «О мероприятиях по обеспечению Красной Армии теплыми вещами на зимний период 1941 – 42 гг.», «О мобилизации девушек-комсомолок в части ПВО». Государственный комитет обороны был упразднен 4 сентября 1945 года по Указу Президиума ВС СССР – но до этого было еще далеко.

«Государственный Комитет Обороны

тов. Сталину

Из опыта войны известно, что основная масса немецких радиостанций, используемых для управления частями на поле боя, работает на волнах ультракоротковолнового и длинноволнового диапазонов. Красная Армия в длинноволновом и ультракоротковолновом диапазонах занимает сравнительно малое количество волн и совершенно не занимается забивкой радиостанций противника, действующих на поле боя, несмотря на наличие к этому благоприятных условий. В частности, нам известно, что радиостанции частей германской армии, окруженных в районе Сталинграда, держат связь со своим руководством, находящимся вне окружения, на волнах от 438 до 732 метров. НКВД СССР считает целесообразным организовать в Красной Армии специальную службу по забивке немецких радиостанций, действующих на поле боя. Для осуществления указанных мероприятий необходимо в составе Управления войсковой разведки Ген. штаба Красной Армии сформировать три специальных радиодивизиона со средствами мешающего действия, рассчитанных для забивки основных радиостанций важнейших группировок противника. Прилагая при этом проект постановления Гос. Комитета Обороны, прошу вашего решения.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. Берия».

Берия – ответственный за все

С самого начала войны Берия занимался и широким кругом важнейших проблем. С 30 июня 1941 года он был членом Государственного комитета обороны. А постановлением ГКО от 4 февраля 1942 года на него были возложены обязанности по контролю за выполнением решений ГКО по производству самолетов, моторов, вооружения и минометов, а также по контролю за формированием авиаполков и их своевременной переброской на фронт. Кроме того, Берия контролировал работу Наркомата угольной промышленности и Наркомата путей сообщения. А став в мае 1944 года заместителем председателя ГКО и председателем Оперативного бюро, он наблюдал уже за работой всех наркоматов оборонной промышленности, железнодорожного и водного транспорта, черной и цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, бумажно-целлюлозной, электротехнической промышленности, электростанций… И это не считая обеспечения внутренней безопасности воюющей страны, борьбы с вражеской разведкой и диверсантами…

В годовщину образования ВЧК 12 декабря 1941 года по согласованию со Сталиным Берия объявил о дополнительных поручениях ГКО, адресованных НКВД. Отныне на работников этого наркомата возлагались обязанности по агентурному освещению и контролю за ходом и сроками строительства всех главных оборонных предприятий, эвакуированных на восток; отслеживание соблюдения графиков железнодорожных перевозок. Менее чем за год на восток СССР было переброшено более 3 тысяч крупных промышленных предприятий и 15 миллионов специалистов. Чтобы все и всех перевезти, потребовалось полтора миллиона вагонов. Также в ведении НКВД находились разнарядки на распределение продовольственных ресурсов на фронте и в тылу; наблюдение за состоянием санитарно-эпидемиологического надзора, чтобы иметь упреждающую информацию для предотвращения массовых вспышек заболеванием тифом в тылу Красной армии. Именно Берии в этот напряженный момент войны Сталин поручил контроль над управленческим структурами СССР, расширив функции НКВД (что было менее заметно по сравнению с всемогущими центрами власти – ГКО и Ставкой).

За это время под контролем Берии было построено 842 аэродрома, 3573 километра железных дорог, 1058 километров нефтепроводов, 4700 километров шоссейных дорог…

Микоян пишет, что многие приближенные Сталина были недовольны, что вождь объявил своим первым замом по экономическим вопросам в Совнаркоме председателя Госплана Вознесенского, то есть освободив того от контроля (по словам Микояна – «Сталин же не мог сам контролировать!») со стороны других заместителей хозяина Кремля.

Микоян описывает, что «как-то в январе 1942 года сидели у Сталина Берия, я и Маленков. Берия – хитрый человек, умел так поставить вопрос, чтобы не выдать свои тайные цели. Речь шла о том, что плохо с вооружением, винтовок не хватает, пушек не хватает. Сталин возмутился: «Как же так, в чем дело?»

Берия, заранее подготовившись к этому вопросу, показал диаграмму по месяцам. Это был утвержденный Вознесенским план по производству винтовок, пулеметов, пушек, боеприпасов, и там же указывалось фактическое исполнение этого плана. Была поразительная картина: план растет из месяца в месяц, это успокаивает правительство, а фактическое производство уменьшается. «До чего же мы дойдем? Когда начнется подъем производства?» – возмущался Берия. Он говорил, что методы руководства Вознесенского канцелярские: вызывает своих работников, устраивает совещания, навязывает план, но не может обеспечить его выполнения. А ведь любой план без обеспечения его выполнения абсурден.

Это, естественно, вызвало тревогу у Сталина. «А как быть?» – спросил он. «Не знаю, товарищ Сталин», – говорит Берия. Тогда Сталин предложил Берии взять на себя руководство этим делом.

«Товарищ Сталин, не знаю, справлюсь ли с этим делом, – ответил Берия. – Я неопытный в этих делах». – «Здесь не опыт нужен, – твердо сказал Сталин, – нужна решительная организационная рука. Рабочую силу можно отобрать из арестованных, особенно из специалистов. Привлечь можно МВД, дисциплину навести на заводах. Но вы дайте план реальный, вызовите директоров заводов, наркомов, дайте этот реальный план им и проверяйте выполнение».

Берия, конечно, этого и хотел, для этого диаграмму и подготовил. Было решено Вознесенского отстранить от руководства, возложив это дело на Берию. К Берии в подчинение перешел нарком вооружения СССР Устинов, который прекрасно знал дело, – ему нужна была только помощь со стороны правительства в обеспечении рабочей силой и материалами, а Берия мог это сделать…

Серго Берия утверждал, что его отец выбирал сотрудников исключительно по принципу компетентности: «Нередко пишут, что он всегда окружал себя людьми, лично преданными ему. Еще одна ложь. Главным критерием для моего отца всегда было дело. Знает и любит человек свое дело – значит, подходит. Болтун и бездарность – таких не надо. Эти принципы он исповедовал до последних дней жизни, и, как я не раз убеждался, чутье на талантливых и одержимых людей отца никогда не подводило. Так было и с военными, и с учеными, и с разведчиками…»

Штрафбаты задолго до Сталина и Берии

Для многих «либеральных» историков именно Сталин и его верный подручный Берия «удобны» в качестве создателей штрафных частей в Красной армии – так, дескать, эти изверги, беспощадный диктатор и безграмотный Верховный глав но командующий со своим главным палачом, «придумали» еще один способ уничтожения неугодных. Но летом 1942 года, когда решалась судьба СССР, Сталину было не до расправ. Необходимость укрепить пошатнувшуюся дисциплину в отступающей Красной армии подвигла вождя прибегнуть к средству, почти четверть века назад использованному его злейшим недругом – Л. Д. Троцким. Летом положение Советской России было очень тяжелым – со всех сторон наседали враги, а на контролируемой красными территории возникали контрреволюционные заговоры. Дезертирство (причем вовсе не по идейным соображениям) стало массовым. Вожди молодой республики понимали, что время пламенных призывов и революционного энтузиазма, вспыхнувшее в октябре 1917 года, в условиях непрекращающейся Гражданской войны и царящей вокруг разрухи многих «не воодушевляет» на совершение ратных подвигов. А значит, помимо «пряника» Светлого Будущего с золотыми унитазами нужен был конкретный «кнут». Поэтому 3 июня 1919 года появился приказ Реввоенсовета республики от 3 июня 1919 года, в котором, по сути, говорилось о революционных военных трибуналах и… штрафных частях. Председатель РВС республики, нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий так сформулировал будущее штрафников: «Красноармеец должен быть поставлен в условия выбора между возможной почетной смертью в бою, если он идет вперед, и неизбежной позорной смертью расстреляния, если бросит позицию и побежит назад…» Троцкий, являвшийся наркомом (министром) в правительстве В. И. Ленина, не мог принять это решение, не получив добро от нашего дорогого предсовнаркома. Поэтому В. И. Ленина можно по праву считать не только одним из идеологов создания первых российских концлагерей, но штрафных батальонов.

Безжалостные к идейным и военным врагам революционные трибуналы порой давали шанс «оступившимся» рабочим и крестьянам – струсивших или сгоряча порубивших «не того» отправляли в штрафную часть с условным приговором. Подобно происходившему в годы Великой Отечественной войны, вынесенные в Гражданскую войну условные приговоры для военнослужащих Красной армии после окончания боевых действий в исполнение практически не приводились, поскольку большинство осужденных либо искупали свою вину геройским поведением во время боевых действий, либо погибали в безжалостных боях. Всего в РСФСР за семь месяцев 1919 года было осуждено около ста тысяч злостных дезертиров, из которых больше половины было направлено в штрафные части, а шестьсот человек расстреляны. Помимо виновных в трусости и «мелком мародерстве» в штрафные части приказом революционного военного трибунала направлялись рядовые красноармейцы, уличенные в саморанениях, или, как называли позднее в официальных документах, в членовредительстве, что по сути являлось в годы войны государственным преступлением.

Сталин, несмотря на приписываемые ему патологические наклонности, не являлся и автором такой безжалостной «организации», как заградотряды. Не углубляясь в историю, можно принятое (еще за полгода до того самого приказа Л. Д. Троцкого) 5 декабря 1918 года постановление Совета рабоче-крестьянской обороны, согласно которому по всей прифронтовой полосе для поимки дезертиров были организованы заградительные отряды из лиц, преданных советской власти, а также специальные кавалерийские дивизионы, среди которых крупными и безжалостными был дивизион имени тов. Троцкого, носивший громкое название «Тайный дивизион», и отряд с неоднозначным названием – «Черная сотня».

В Военно-историческом журнале (№ 11 за 1988 г.) цитируется приказ РВС Западного фронта, изданный во время советско-польской войны (1920 г.), шедшей для молодой Советской Республики с переменным успехом: «Организация заградительных отрядов представляет собой одну из важнейших задач командиров и комиссаров. Каждое крупное воинское соединение должно иметь за своею спиной хотя бы тонкую, но прочную и надежную сетку заградительных отрядов… Легкость и безнаказанность дезертирства способны разъесть самую лучшую часть. Молодой солдат, пытающийся вырваться из огня, в который попал впервые, должен встретить твердую руку, которая властно возвратит его назад с предупреждением о суровой каре всем нарушителям боевого долга. Удирающий шкурник должен наткнуться на револьвер или напороться на штык…»

Большевики, среди которых было много выходцев «из низов», хорошо представляли себе народную, массовую психологию, отдавая себе отчет, что для того, чтобы молодые необстрелянные бойцы или даже суровые ветераны, прошедшие горнило боев Первой мировой войны, пошли на пулеметы или в штыковую против отборных офицерских батальонов белогвардейцев, они должны не иметь другого выхода. Но зато, когда победит мировая революция, то героям – революционным воинам достанется все лучшее в этом мире без буржуев. А вот трусам и паникерам был только один выход – доказать свою «полезность» командованию, не доводя дело до расстрельного залпа. Но с такими «отщепенцами» боролись во все времена и во всех армиях, существовавших на нашей планете за ее долгую историю.

Суровая необходимость наведения порядка во время Великой Отечественной Войны

Можно до бесконечности спорить о тех людях, которые были совершенно ни за что (попались под горячую руку) расстреляны безжалостными сотрудниками НКВД (теми самыми, которые, как до сих упор уверяют в некоторых художественных и документальных книгах, всю войну «доблестно» отсиживались в тылу), но дошедшая до наших дней статистика задержанных в то суровое время показывает, что если бы органы не навели порядок, то во многих областях (если не повсюду) воцарились бы хаос и разруха, к которой добавилась бы и немецкая оккупация. Если ознакомиться с приказами тех суровых лет, то становится ясно, что «рассказы очевидцев» о поголовных расстрелах, совершенных военными патрулями и энкавэдистами, – мягко говоря, преувеличение… Стреляли – но за дело – безнадежных негодяев, матерых преступников, убийц, грабителей, насильников, вражеских шпионов и их пособников, «злостных» дезертиров и предателей Родины. Случались и «перегибы» – «на войне как на войне». Так, 11 сентября 1941 года по решению ГКО в Орловской тюрьме были расстреляны 170 политических заключенных, в числе которых были такие в прошлом известные деятели революции, как Христиан Раковский и Мария Спиридонова, обвиненные в том, что вели пораженческую агитацию и подготавливали собственный побег, чтобы на свободе продолжить политическую борьбу с руководством страны…

Но гитлеровцы, считавшие себя в том далеком 1941-м году победителями, со своими провинившимися солдатами (в жилах которых, кстати, текла пресловутая самая арийская кровь) обращались еще хуже и за воинские преступления расправлялись еще безжалостнее…

Итак, архивные советские документы той поры:

«Зам. нач. управления НКВД МО майор госбезопасности Лынько.

С 15 по 30 декабря в Москве в ходе мероприятий по проверке документов в жилом секторе, в котором принимало участие 2279 комендантского надзора и милиции, было задержано:

а) дезертиров, бежавших с поля боя или умышленно отставших от своих частей – 580 человек;

б) отставших от своих частей – 1716 человек;

в) уклонившихся от воинской службы – 946 человек…»

Эти красноречивые цифры – только за две недели и лишь по одному (пусть и крупному) городу. Сколько таких отбившихся, сбежавших с поля боя и скрывавшихся от призыва в Красную армию было в то время по всей стране, и особенно на национальных окраинах?

Следующий документ, хотя он касается тоже только столицы, не менее красноречив:

«Отчет коменданта гарнизона г. Москвы о работе военной комендатуры

30 апреля 1942 года

Сов. секретно

№ 841 СС

Народному комиссару

внутренних дел Союза ССР

Генеральному комиссару госбезопасности

Товарищу Берия

Выполняя Постановление Государственного Комитета Обороны от 14 ноября 1941 года по охране строжайшего порядка в городе Москве и прилегающих районах, работниками комендатур, комендантскими патрулями и сотрудниками милиции за период с 20 октября 1941 года по 1 мая 1942 года задержано 531 401 человек, из них:

1. За воинские преступления и нарушения – 183 519 человек.

При проверке и фильтрации из данной категории задержанных было выявлено:

а) дезертиров – 9406 человек;

б) уклонившихся от воинской службы – 21 346 человек.

Остальные оказались отставшими от проходивших через город частей без увольнительных записок, нарушителями приказов НКО и уставов Красной Армии.

2. За контрреволюционную деятельность задержано 4881 человек, из них:

а) шпионов – 69 человек;

б) диверсантов – 8 человек;

в) распространителей провокационных слухов – 885 человек;

г) расхитителей социалистической собственности – 3919 человек.

Задержанные шпионы и диверсанты в подавляющем большинстве являются военнослужащими, бывшими в плену у противника, завербованные немецкой разведкой и переброшенные для работы в нашем тылу и войсковых частях.

…Из общего числа задержанных расстреляно на месте 13 человек,

осуждено военными трибуналами к высшей мере наказания – 936 человек,

на разные сроки – 48 472 человека,

подвергнуто административным взысканиям (штрафам) в отделениях милиции – 118 353 человека,

взята подписка о невыезде из Москвы у 120 598 человек.

98 018 человек военнослужащих направлено через Московский военно-пересыльный пункт в маршевые роты.

…В настоящее время принимаются меры по усилению охраны общественного порядка в пригородных районах, особенно в ночное время, проведению систематических проверок всего жилого сектора и по борьбе с факторами несоблюдения военнослужащими на улицах города приказов народного комиссара обороны и уставов Красной Армии».

О некоторых негативных настроениях в РККА говорится в следующем документе.

«Спецсообщение особого отдела НКВД 33-й армии о политико-моральном состоянии военнослужащих – уроженцев областей, временно занятых противником

24 ноября 1941 года

Сов. секретно

Начальнику ОО НКВД

Западного фронта

комиссару госбезопасности

3 ранга

Тов. Белянову

Из материалов, поступающих в особый отдел НКВД 33-й армии, установлено, что в частях и подразделениях 33-й армии среди военнослужащих, являющихся уроженцами областей, временно занятых противником, проявляются нездоровые и антисоветские настроения. Отмечены случаи, когда отдельные военнослужащие этой категории высказывают упаднические и пораженческие взгляды. Так, например:

…Боец 2 батареи озад 110 сд Шувалов В. М., уроженец Гжатского района, Смоленской области, в разговоре 22.11 заявил: «Немец очень здорово прет, а у нас нет настоящего оружия. Лучше бы сразу сдаться в плен, все равно он победит».

Шувалов взят в… разработку.

Красноармеец 774 сп 222 сд Юрченко Г. М., 1915 года рождения, беспартийный, уроженец города Криштовка, Могилевского района, Винницкой области, 17.11 выстрелом из винтовки совершил саморанение в левую руку. Юрченко настроен антисоветски, систематически выражает недовольство службой в Красной Армии. 14.11 в присутствии красноармейца Смирнова Юрченко заявил: «Из нас здесь живых никого не останется. Всех нас все равно перебьют, и домой нам никому не вернуться».

Юрченко арестован. Ведется следствие.

Начальник боепитания отд. сап. батальона 110 сд техник-интендант Прохоров Т. Р., 1900 г. рождения, уроженец Смоленской области, беспартийный, 7.11 в присутствии мастера Митрофанова сказал: «Наша армия воевать не может, а только отходит».

За Прохоровым установлено… наблюдение.

Зарегистрированы факты, когда среди красноармейцев своих подразделений военнослужащие – уроженцы занятых областей распространяют провокационные слухи, восхваляя отношение немцев к военнопленным и населению временно оккупированной территории.

Красноармеец 300 озад 1 гмсд Нечта П. А., 1918 г. рождения, уроженец Днепропетровской области, член ВЛКСМ, 23.11 с. г. в разговоре заявил: «Я был в плену у немцев. Они очень хорошо обращаются с пленными. Хорошо кормят, там бутылка вина стоит 50 коп. Наше правительство обманывает нас, что якобы немцы издеваются над пленными. Наоборот, они всех пленных с занятой ими территории отпускают по домам».

Особдиву дано указание арестовать Нечта и привлечь к уголовной ответственности.

Красноармеец 3 сп 113 сд Павлов В. П., 1921 г. рождения, уроженец г. Сычевка Смоленской области, беспартийный, 21.11 в беседе сказал: «Я бежал с родной земли, когда был в окружении, и думал, что здесь лучше. В действительности наши обращаются хуже, чем немцы. Жить у немцев гораздо лучше, легче, чем у нас при Советской власти. Как получу валенки, уйду домой на родину, там я проживу, так как есть мясо, картошка и другие продукты».

Особдиву дано указание произвести расследование и при подтверждении привлечь Павлова к уголовной ответственности.

Красноармеец 479 сп 222 сд Васильев Т. Ф., 1914 г. рождения, уроженец Бавского района Смоленской области, беспартийный, 13.11 говорил: «У немцев много наших пленных, которые работают на транспорте и по исправлению дорог. Их кормят так же хорошо, как и немецких солдат. У населения отбирают скот только в тех случаях, если он лишний».

Особдивом производится расследование.

Среди рядового состава частей уроженцами временно занятой противником территории распространяются клеветнические и провокационные разговоры, также отмечены факты, когда красноармейцев они призывают к сдаче в плен противнику и дезертирству. Так, например:

Адъютант начальника артиллерии 1 гмсл красноармеец Коваль Ф. И., 1914 года рождения, по национальности украинец, член ВЛКСМ, 23.11 с. г., явившись в зенитный дивизион, где он раньше служил, в разговоре с парторгом этого дивизиона Кулац М. К., красноармейцем Невмывако В. И. клеветал на вождя партии и Верховное командование Красной Армии, причем заявлял: «Немцы на нашем участке вывесили объявление, в котором обещают всех, кто перейдет в плен, демобилизовать из армии и распустить по домам. Наши генералы и командиры не годятся, они не умеют воевать. Наша пехота, как пойдет в наступление, так и сдается в плен. Если наши сдадут Москву, я первым также сдамся в плен».

Особдиву дано указание арестовать Коваля.

Красноармеец 479 сп 222 сд Ткачев И. В., 1912 г. рождения, беспартийный, уроженец с. Ивановское, Рыльского района Курской области, в конце октября месяца с. г. в разговоре заявил: «Все, что говорят об издевательствах немцев – это ложь. Это командиры и партийцы защищают свою шкуру и распространяют всякую нелепость про немцев. Они продали всю страну, а сейчас хотят одержать победу. Я еще раньше хотел уйти в плен, но решил немного подождать и сдаться в следующем месяце».

Особдивом проводится расследование.

В подразделениях и частях 33-й армии установлены неоднократные случаи дезертирства красноармейцев из числа уроженцев временно оккупированной врагом территории…

По всем случаям дезертирства объявлен розыск.

По существу изложенных в спецсообщении фактов мной проинформирован Военный совет 33-й армии.

Нач. особого отдела НКВД 33-й АРМИИ

Комиссар капитан госбезопасности Камбург».

Выполнение приказа № 227. Без заградотрядов не обойтись

К осени 1942 года после тяжелых и кровопролитных боев с лучшими частями вермахта и больших безвозвратных потерь в Красной армии преобладали необученные новобранцы, которые часто робели подниматься в атаку, особенно под шквальным огнем противника. Поэтому командующие фронтами были вынуждены требовать неуклонного соблюдения приказа № 227, предусматривающего активное действие заградотрядов. На одном из самых стратегически важных фронтов, Донском, заградотряды действовали не жалея сил, наводя порядок.

О результатах их действий в середине октября 1942 года начальнику Управления Особых отделов НКВД В. С. Абакумову докладывал Особый отдел Донского фронта:

«СПРАВКА ОО НКВД СТФ в УОО НКВД СССР

о деятельности заградотрядов Сталинградского и Донского фронтов

Заместителю наркома внутренних дел СССР

Комиссару государственной безопасности III ранга тов. Абакумову

В соответствии с приказом НКО № 227 в частях действующих в Красной Армии по состоянию на 15 октября с. г. сформировано 193 заградительных отряда. Из них в частях Сталинградского фронта сформировано – 16 и Донского – 25, а всего 41 отряд, которые подчинены Особым отделам НКВД армий.

Заградительными отрядами с начала их сформирования (с 1 августа по 15 октября с. г.) задержано 140 755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта. Из числа задержанных: арестовано 3980 человек, расстреляно 1189 человек, направлено в штрафные роты 2776 человек, штрафные батальоны 185 человек, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 131 094 человека.

Наибольшее число задержаний и арестов произведено заградительными отрядами Донского и Сталинградского фронтов. По Донскому фронту задержано 36 109 человек, арестовано 736 человек, расстреляно 433 человека, направлено в штрафные роты 1056 человек, штрафные батальоны 33 человека, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 32 933 человека.

По Сталинградскому фронту задержано 15 649 человек, арестовано 244 человека, расстреляно 278 человек, направлено в штрафные роты 218 человек, в штрафные батальоны 42, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 14 833 человека.

Следует отметить, что заградительные отряды, и особенно отряды на Сталинградском и Донском фронтах (подчиненные особым отделам НКВД армий), в период ожесточенных боев с противником сыграли свою положительную роль в деле наведения порядка в частях и предупреждения неорганизованного отхода с занимаемых ими рубежей, возвращения значительного числа военнослужащих на передовую линию фронта.

29 августа с. г. штаб 29-й стр. дивизии 64-й армии Сталинградского фронта был окружен прорвавшимися танками противника, части дивизии, потеряв управление, в панике отходили в тыл. Действующий за боевыми порядками частей дивизии заградотряд (начальник отряда лейтенант госбезопасности Филатов), приняв решительные меры, приостановил отходящих в беспорядке военнослужащих и возвратил их на ранее занимаемые рубежи обороны. На другом участке этой дивизии противник пытался прорваться в глубь обороны. Заградотряд вступил в бой и задержал продвижение врага.

14 сентября с. г. противник предпринял наступление против частей 399-й стр. дивизии 62-й армии, несших оборону города Сталинграда. Бойцы и командиры 396-й и 472-й стр. полков в панике стали отходить, оставляя рубежи. Начальник заградотряда (мл. лейтенант госбезопасности Ельман) приказал своему отряду открыть огонь над головами отступающих. В результате личный состав этих полков был остановлен и через 2 часа полки заняли прежние рубежи своей обороны.

20 сентября с. г. противник занял восточную окраину Мелеховской. Сводная бригада под натиском противника начала самовольный отход на другой рубеж. Действиями заградотряда 47-й армии Черноморской группы войск в бригаде был наведен порядок. Бригада заняла прежние рубежи, и по инициативе политрука роты этого же заградотряда Пестова совместными действиями с бригадой противник был отброшен от Мелеховской.