Текст книги "Без любви"

Автор книги: Альбина Десницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Я больше ничего не запомнила. Мне стало страшно. На улице никого не было, и я побоялась, как бы он не начал ко мне приставать. В нашем районе не так давно у женщины сумочку выхватили, прямо средь бела дня. Поэтому я пошла быстрее, даже оборачиваться не стала.

– Попытайтесь, пожалуйста, вспомнить хоть что-то. Это очень важно. Ну, например, какие были волосы у этого типа: короткие, длинные?

– Мне кажется, на голове у него был парик. Волосы до плеч, вроде кудри, но точно не помню.

– Я сейчас покажу вам фотографию. Вдруг она вам поможет вспомнить?

Танов пощелкал по клавиатуре, открывая фото, которое полицейские скопировали из телефона Ястребовой. Повернул монитор так, чтобы Лисенко было видно.

– Да, это он, – не раздумывая, ответила свидетельница, – точно он, и одежда та же.

– Спасибо. Вы нам очень помогли. Это действительно важно для следствия. Теперь я задержу вас еще ненадолго. Продиктуйте, пожалуйста, свои данные, я запишу их в протокол, впишу ваши показания, после чего вы распишитесь, и я вас отпущу.

Почему эта Лисенко не пришла до совещания? Не так бледно выглядел бы перед генералом. Танов закончил допрос свидетельницы в половине седьмого. Показания Лисенко действительно много значили. Значит, фото в телефоне Ястребовой сделано не ради шутки. А если все сопоставить, то получается следующее. Ястребова в своей квартире на мобильный телефон сфотографировала этого типа. Вдень похищения ребенка он находился в их районе. Даже время совпадает. Да, любопытно.

Опять позвонили с проходной и сообщили, что задержали человека, который вымогал у Ястребовой сто тысяч рублей. Столько всего навалилось! Похоже, сегодня бессонная ночь обеспечена.

Задержать вымогателя было несложно. Не вполне психически здоровый мужчина решил таким образом заработать денег. О том, что мать пропавшей девочки обратится в полицию, он не додумался. Пришел чуть раньше назначенного времени в условленное место, убедился, что на него никто не обращает внимания, сквер полупустой. Подошел к урне возле лавочки, что напротив фонтана, опустил туда конверт, в котором лежала записка. В записке значилось: «Твою дочь похитил высокий мужчина, одетый в синие джинсы и серую куртку. Он увез ее в Москву». Осталось только погулять возле фонтана в ожидании женщины, которую неоднократно видел по телевизору. В том, что она придет, сомнений не было. Она так умоляла, чтобы ее дочь вернули. Эти кадры показывали несколько раз по разным каналам.

Сотрудники полиции прибыли на место заранее и не могли не заметить типа, который опустил в урну конверт. Все, конечно, были уверены, что это вымогательство, что никакими сведениями он не располагает, иначе бы пошел в Следственный комитет, там ведь обещали в качестве вознаграждения целый миллион. На всю страну каждый день объявляли, что тому, кто найдет ребенка, будет выплачено вознаграждение в размере одного миллиона рублей. Если бы он знал, где находится ребенок, то не стал бы просить сто тысяч у безутешной матери, а получил бы обещанную правоохранителями сумму, которая аж в десять раз больше того, что просит он.

Рите вручили поддельные купюры. Ровно в шесть часов она подошла к назначенному месту, положила конверт в урну. Не успела девушка отойти, как вымогатель бросился к урне, вытащил оттуда конверт и быстрым шагом поспешил из сквера. Путь ему преградили сотрудники спецназа. Тут же подбежали опера, надели наручники. Все произошло так быстро, что мужик не успел и слова вымолвить. Его посадили в машину. Нашли двух понятых, которые видели все происходящее, им предложили тоже проехать в полицию. Все, как говорится, без шума и пыли.

Двое полицейских привели в кабинет Танова мужчину лет пятидесяти. То, что с головой у него не все в порядке, было понятно с первого взгляда.

– Посадите его вон там, – Танов указал на самый дальний от стола стул. – А Ястребова где?

– Внизу, ее тоже привести?

– Конечно, сейчас я с этим задержанным побеседую, потом буду проводить очную ставку.

– Ну, – Павел Николаевич перевел взгляд на задержанного, – что скажете?

– Мне нужны были деньги.

– Это мы, в общем-то, и без вас поняли. Только способ их заработать кажется мне не совсем удачным.

– А что мне оставалось?

– Вы знаете, где находится похищенная Ястребова Лена? – на всякий случай спросил Павел Николаевич.

– Нет, – твердо ответил задержанный.

– А как мне узнать, когда вы говорите правду, а когда нет? У меня сейчас есть все основания полагать, что вы причастны к похищению.

– Почему это?

– Да потому, что вы сами позвонили потерпевшей, нашли ее номер телефона, сообщили, что вам известно местонахождение девочки. Так?

– Номер телефона я не искал, его по телевизору показывали. А про остальное я просто соврал, – честно признался мошенник.

– Но почему я должен вам верить? – настаивал Танов, хотя прекрасно понимал, что этот тип действительно не имеет никакого отношения к похищению и ничего не знает о пропавшем ребенке.

Однако придется давать правовую оценку действиям этого мошенника. Придется выделять уголовное дело в отдельное производство, проводить все необходимые следственные действия, собирать характеризующий материал на этого типа, производить допросы, очные ставки и прочее. А в суд оно вряд ли пойдет, здесь, скорее всего, придется проводить психиатрическую экспертизу и дальше назначать задержанному принудительное лечение. Хорошо бы передать это дело кому-то из местных, начинающих следователей. Павел Николаевич решил посоветоваться с начальником отдела Витковым. Зачем тратить время зря?

Сергей Васильевич Витков, зная о том, что Танов загружен по самые уши, без лишних слов согласился избавить его от бесполезной работы. Он на всякий случай поинтересовался, уверен ли Павел Николаевич в том, что этот мужик не располагает никакими сведениями. Танов ответил, что уверен. Задержанного увели в другой кабинет.

Танов сегодня очень устал. Столько всего: и заслушивание дела, и допросы с применением полиграфа, и новый свидетель с очень важной информацией. Он даже не успел еще обдумать, как следует, все, что сегодня наработали. А сколько бумаг надо оформить!

Бумагам нет конца. Но зато рабочему дню конец пришел. Пора в гостиницу. Ужинать он решил в том же гостиничном ресторане. Народу сегодня было побольше, но столик, за которым он вчера сидел, был свободен. Через минуту подошла вчерашняя официантка, на груди у которой висел бейджик с именем Яна.

– Знаете что, Яна, не надо меню, я вчера заказывал мясо, которое мне очень понравилось, пожалуй, сегодня заказ повторю. И сто пятьдесят, пожалуйста.

– Сто пятьдесят царской? – уточнила официантка.

– Да. Счет можно сразу, – Танов решил, что на этом остановится. В номере можно будет выпить чаю.

Яна мило улыбнулась и ушла. Павел Николаевич посмотрел ей вслед. Сколько в этом городе очаровательных девиц. Хотя в Москве их тоже немало, просто из-за работы он никого и ничего не видел. Но почему не видел? Видел. Был даже однажды не на шутку влюблен. Наташа. Да, Наташа. Практикантка с юридического факультета МГУ. Сидела с ним в одном кабинете. Внимала каждому слову. Смотрела с обожанием. Гибкое молодое тело. Короткая юбка. Пушистые волосы собраны в непритязательный хвост. Очки. Очки ей очень шли. Придавали особенный шарм ее серым, блестящим, широко расставленным глазам. Высокие скулы. Длинные ноги. Тонкий запах каких-то неведомых духов. А может, и не духов, а свежести, молодости. Этот запах будоражил его, как запах весенней зеленой травы. Было от чего сойти с ума. Маститый следователь потерял голову. Наташа к тому же оказалась умницей. Очень помогала в работе. Всегда была рядом, моментально включалась в его проблемы. Вместе с ним думала, сопоставляла, анализировала. Все быстро, четко, глубоко, очень серьезно. Зачастую они действовали как один человек. И тогда рутинное расследование превращалось в счастье, в полет, в радость, которым, казалось, не будет конца. Однако закончилось время практики. Они стали видеться реже. Но встречались. На Чистых прудах, на Покровке, на Воробьевых горах. Гуляли в Нескучном саду, в Коломенском, в Царицыно. Разговаривали о том, о сем, Наташа читала ему стихи.

 
Мы скучали зимой, влюблялись весной,
Играли в теннис мы жарким летом…
Теперь летим под медной луной,
И осень правит кабриолетом.
 

– Кто это? Что за поэт? – спрашивал не вполне подкованный Танов.

– Георгий Иванов. Ударение в фамилии на втором слоге. Эмигрант первой волны.

Наташа была настоящая университетская девочка – из профессорской семьи, из английской спецшколы. И что ее потянуло на юридический, откуда выходят такие вот грубые, как он, Танов?

После прогулок с Наташей Павел Николаевич стал захаживать в книжные магазины, свел знакомства с продавщицами, заинтересовался поэзией. И вообще литературой. Открыл для себя целый мир, о существовании которого даже не подозревал.

Постепенно из их отношений с Наташей ушла напряженная пульсирующая сила. Осталась неподдельная радость при встрече, благодарность друг другу за то удивительное, что их связывало воедино еще не так давно, твердое напоминание, что каждому суждено идти далее своим путем.

Тамара так ничего и не узнала об этой истории. И, слава Богу. Ваньке было тогда всего два года. Хлопот ей хватало. Павлу своему она верила безоговорочно. И не зря. Все в жизни Танова вернулось на свои места.

Танов рассчитался, добавив внушительные чаевые.

– Спасибо, – улыбнулась официантка.

– Спасибо тебе, – мысленно ответил Танов. – За воспоминание.

Павел Николаевич пришел к себе в номер без пятнадцати одиннадцать. Решил, что Тамаре звонить слишком поздно. Но только он собрался в душ, раздался звонок.

– Привет, ты почему не звонишь?

– Только пришел, думал, ты уже спишь.

– Нет, ждала от тебя звонка. Что нового? Нашли девочку?

– Все нормально, – в привычной манере отвечал Танов, – найдем.

– Сегодня в новостях говорили, что вышли на след предполагаемого преступника.

– Томочка, я же говорю, не волнуйся, преступление будет раскрыто.

– В этом я не сомневаюсь. Раз этим делом занимаешься ты, то оно будет раскрыто. Но я переживаю за ребенка. Как ты думаешь, она жива?

– Ты обо всем узнаешь первой. Устал я. Завтра много работы. Тебе тоже рано вставать.

– Да, сегодня на приеме было столько больных, просто кошмар какой-то. Началась эпидемия гриппа. Завтра надо прийти пораньше, дооформить карточки, которые сегодня не успела. А ты уже поужинал?

– Да, перехватил немного. Как Ванька?

– Нормально. Тебя ждет. Ты приедешь на выходные?

– На следующие приеду. Обязательно вырвусь.

Танов стоял под горячими струями воды. Ему хотелось хоть до утра забыть обо всем: Лунов, Ястребова, сто тысяч рублей, генерал Коробов, мужик в женской одежде… Но желанный покой не приходил. Опять Лунов, опять Рита, опять свидетельница Лисенко… Да еще и Наташа, сероглазая мечтательница: «И осень правит кабриолетом…».

Глава 14

На следующий день супруги проснулись рано. Рита сидела в кресле, уставившись в потолок. На коленях у нее расположился любимый шотландский вислоухий кот по кличке Блейс. Ему в апреле должно было исполниться два года, он на год и несколько месяцев старше Леночки. Кота Рита безумно любила. Он такой верный и преданный, всегда ласковый. И ухаживать за котом гораздо легче, чем за ребенком.

Игорь животных не любит. Коту не раз от него доставалось, когда болтался под ногами. Однажды Игорь его так пнул, что бедный котик пролетел через всю комнату. У Риты тогда случилась истерика. Она схватила своего любимца и нянчилась с ним всю ночь, боялась, как бы не было серьезных повреждений.

Сегодня Игорь был раздражен, и кот опять попал в немилость. Игорь взял его за голову и скинул на пол. Блейс все понял и, не дожидаясь пинков, скрылся под кроватью.

– Зачем ты его трогаешь? – Рита вскочила, собираясь лезть под кровать. Но Игорь преградил ей путь:

– Слушай меня, овца.

– Я тебе не овца, – запротестовала жена.

– Сюда слушай! – повторил Игорь. – Хватит в бирюльки играть. Сегодня ночью мы должны уехать.

Предусмотрительный Игорь пустил воду в ванной, да еще и телевизор включил погромче, говорил он совсем тихо, почти шепотом. Он помнил о жучках. Помнила о них и Рита. Она испуганно посмотрела Игорю в глаза:

– Куда?

– Не задавай глупых вопросов, – он бросил на нее недобрый взгляд. Куда мы можем уехать? У нас что, большой выбор? К дядьке твоему в Мареевку поедем.

– К дядь Володе?

– Хватит вести себя как набитая дура, какой еще у тебя дядька в Мареевке, кроме него?

– Ну, так мы же его не предупредили, – Рита смотрела на мужа широко открытыми глазами, будто он предложил ей не в деревню съездить, а на Луну слетать.

– Че глазья вытаращила, будто давно не видела? Не предупредили? Предупредим, когда приедем, – зная, как боится его жена, он замахнулся, будто хотел отвесить ей пощечину. – Давай без соплей. Предупредить, не предупредить, я знаю, что говорю. Собирай вещи. Ничего лишнего не бери, только сменное белье. Если полицейские на квартиру нагрянут, чтобы никаких следов нашего отъезда здесь не было. Поняла?

– А Блейсик?

– Что Блейсик?

– Мы его с собой возьмем?

– Ты что, совсем дура или притворяешься? Я же тебе говорю, вещей по минимуму. Вдруг полиция припрется? А твой Блейсик у них главный герой. Ты же ради него коляску с ребенком бросила.

– Но как мы его одного оставим? – Рита попыталась заплакать.

– Давай без сырости, я тебе сказал. Положишь ему корма побольше, воды нальешь большую миску, и посидит несколько дней один, ничего с ним не случится. А потом Ольке своей позвонишь, скажешь, чтоб забрала на время. Да что загадывать?

Рита знала, что придется сделать так, как говорит муж. Поэтому не стала перечить и начала, шмыгая носом, собирать вещи. Она сложила в сумку одежду, туда же положила резинового лягушонка. Леночка любила лягушонка. Он был такой яркий. Вот она его и любила. А потом эту игрушку полюбил Блейс. Он как-то раз прыгнул на нее, раздался звук, похожий на свист. Вначале кот испугался. Но потом начал с ней играть, толкая лапой по комнате. Рита достала фото Леночки, сделанное совсем недавно. Девочка в красном комбинезоне смотрела прямо в глаза матери. Словно спрашивала: «Мама, где ты?». Слезы потекли сами по себе, и Рита, уткнувшись в подушку, разрыдалась.

– Опять воешь? Как это все надоело, – Игорь включил телевизор еще громче, – натворит дел, расхлебывай потом за нее. Как меня угораздило на такой дуре жениться?

– Первые две тоже дуры у тебя были, да? – Рита оторвала от подушки голову. – И дети у тебя все тоже дураки, да? Ты же сам рассказывал, как их наказывал и бил.

– Заткнись. Последний раз тебя предупреждаю. Беседу прервал телефонный звонок.

– Ответь.

– А вдруг из полиции? – Рита перестала рыдать.

– Поэтому ты должна ответить, чтобы ничего не заподозрили.

– А если попросят приехать?

– Значит, поедешь. Отвечай, я тебе сказал, – он приглушил звук телевизора.

Рита подошла к телефону, подняла трубку и нарочито слезливым голосом ответила:

– Да.

– Маргарита Сергеевна, это следователь Танов, хотелось бы поговорить с вашим мужем, – голос следователя был сухим и резким.

Рита прикрыла трубку рукой и шепотом позвала Игоря:

– Тебя.

– Нет меня. Вышел. Через два часа буду, – тоже шепотом пояснил он.

– Его нет. Перезвоните часа через два.

– Передайте ему, чтобы сам перезвонил, когда вернется. Я буду ждать звонка.

– Обязательно передам, – Рита положила трубку и молча опустилась в кресло.

– Что он сказал? – Игорь опять прибавил в телевизоре звук.

– Чтобы ты ему перезвонил, – она безучастно смотрела в одну точку.

– Через два часа у него будет обеденный перерыв.

– Он сказал, будет ждать. Думаю, вряд ли он уходит на обед.

– Черт. Как же быть?

– А чего ты боишься? Наверное, он просто хочет удостовериться, что ты дома.

– Зачем ему это? Это ты там накосячила, тебя теперь в чем-то подозревают. Вот интересно, в чем? Расскажи-ка мне, дорогая женушка, что ты такого натворила, чего я не знаю?

– Что ты ко мне привязался?

– На меня смотри! – Игорь взял Риту за подбородок и повернул ее голову так, чтобы она смотрела прямо ему в лицо, – ну, зайка моя, расскажи папе.

– Отстань от меня, папа тут нашелся, – Рита отвернулась.

– Ну, ты у меня еще пожалеешь.

Игорь маялся, бесцельно бродя по квартире. Время тянулось медленно. Они уже давно собрались. Но надо дождаться, чтобы на улице стемнело, народу стало поменьше. В одиннадцать вечера Игорь выключил свет. Пусть думают, что они легли спать. Пришлось сидеть в темноте, да еще и молча. Он подозревал, что за ними следит полиция, но не понимал, почему. Что может быть в голове у этих полицейских? Они явно в чем-то подозревают Риту.

Ровно в двенадцать супруги приготовились к выходу. Свет не включали, чтобы не привлекать внимания. Рита нащупала лежащего на кровати кота, прижала к себе. Такой теплый, мягкий, пушистый. Как ей не хотелось оставлять Блейса одного, однако надо, ничего не поделаешь. Игорь зашептал ей в самое ухо:

– Выходишь на площадку и тихо, без разговоров поднимаешься на верхний этаж.

– Зачем? – тоже шепотом спросила она.

– Постарайся поменьше задавать вопросов, делай, что я тебе говорю. Через чердак по крыше перейдем в другой подъезд.

– В какой, в другой?

– В первый. Ты не знаешь, что люки на крышу есть только в первом и последнем подъездах?

– Знаю. А вдруг они закрыты?

– А вот это уже не твоя проблема. Я обо всем позаботился.

Они, крадучись, вышли на лестничную площадку и поднялись на последний этаж. Дверца люка, ведущего на крышу, действительно была открыта. Рита первая забралась на крутую железную лестницу, которая сразу задребезжала на весь подъезд.

– Ты тише можешь? – прошипел Игорь.

Рита, не отвечая, забралась по лестнице на крышу, и у нее сразу закружилась голова. Дул сильный, порывистый ветер, казалось, что ее сейчас сдует. А вокруг все было так красиво. Столько разноцветных огоньков, больших и маленьких. Отсюда открывался прекрасный вид на ночной Дубровск.

– Мне страшно, – сказала она Игорю, прижимаясь к его плечу.

– Хватит ныть. Пошли.

Он взял ее за руку и, уверенно перешагивая через натянутые провода, антенны и прочие препятствия, направился по крыше в другой конец дома. Было темно, но он сразу нашел нужный козырек, под которым располагался люк. Под крышкой этого люка находилась железная лестница, ведущая на площадку последнего этажа в первом подъезде. Рита, облокотившись руками о рубероид, которым была покрыта крыша, поставила одну ногу на верхнюю перекладину железной лестницы, затем другую ногу на следующую перекладину, лестница начала дребезжать. Вдруг послышался щелчок дверного замка, дверь квартиры открылась, донесся женский голос:

– Я позвоню, когда доеду до дома, пока.

– Буду ждать, – ответил мужчина, раздался звук захлопывающейся двери.

Рита замерла в том положении, в котором находилась, боясь даже пошевелиться. Она посмотрела на Игоря, ноги его стояли на уровне ее рук, он приложил указательный палец к губам: тише. Когда стало понятно, что женщина вышла из подъезда, Игорь махнул рукой:

– Давай.

Рита принялась переставлять ноги по железной лестнице, которая все так же дребезжала и, сняв ногу с последней перекладины, выдохнула. Игорь ловко спустился следом, не забыв закрыть за собой люк. Супруги тихо спустились на первый этаж, остановились перед дверью, ведущей на улицу. Игорь шепотом приказал:

– Теперь ты выходишь, не оборачиваешься, не смотришь по сторонам, доходишь до автобусной остановки и ждешь меня. Я буду через десять минут. Все поняла?

– Все.

– Капюшон надень.

Рита накинула капюшон и сделала все так, как велел муж. Пока она шла до остановки, ей не встретился ни один человек. В полночь довольно опасно гулять в одиночку по городу, но она не боялась, зная, что Игорь рядом. В некоторых окнах многоэтажек еще горел свет. Но в целом город уже спал. За то время, пока она ждала Игоря, проехало всего две машины.

– Держи, – муж протянул ей сумку.

Рита взяла сумку, а он сел на корточки и начал завязывать шнурки.

– Теперь до автовокзала.

– Пешком? – удивилась она.

– А на чем бы ты хотела прокатиться в половине первого ночи?

Рита, ничего не ответив, покорно пошла в сторону автовокзала. Что она могла сделать? Домой возвращаться нельзя. Пойти больше некуда. Остается только одно – слушаться мужа.

В час ночи они были на автовокзале. Там было шумно и людно, потому что последние автобусы отправляются как раз в час ночи. Игорь подошел к автомашине «фольксваген поло» и нагнулся к водителю. Рита стояла в стороне, не прислушиваясь. Потом Игорь махнул ей рукой, она пошла к машине.

– Садись, – он указал на заднее сиденье, а сам сел впереди, и они тронулись.

Машин на дороге было мало, за сорок минут они добрались до Мареевки.

Дорогу показывал Игорь, он бывал у дядьки жены и хорошо помнил, как туда ехать. К самому дому подъезжать не стали, Игорь старался быть очень осторожным, остановились на соседней улице. Он рассчитался с шофером, они вышли. Света в доме дяди Володи не было, он, наверное, уже видит седьмой сон.

– Будить, что ли, будем?

– А что, по-твоему, в окна полезем или на улице заночуем?

– Что мы ему скажем?

– Как ты мне надоела со своей тупостью, – Игорь зашел в калитку, которая не была заперта, и начал барабанить в дверь. – Скажем, здравствуй, наш любимый дядя. Вот соскучились по тебе и приехали.

Минут через пять сонный дядя Володя открыл дверь, он стоял в одних трусах и, похоже, не сразу узнал родственников.

– Привет! – Рита, не дожидаясь приглашения, вошла в дом.

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Мы к тебе в гости.

Дядя Володя никак не мог понять, в чем дело. Конечно, он знал, что у племянницы пропала дочь, об этом говорили по телевизору. У них столько сейчас проблем! Зачем они приехали в Мареевку?

– А чего ночью-то вздумали ехать?

– Потом объясним, – Игорю не хотелось разговаривать. – Устали очень, спать хотим.