Текст книги "Элитный спецназ"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Та кивнула.

Российские паспорта явно не вызвали у нее особой радости. Внимательно изучив документы, девушка предложила подняться на второй этаж.

Номер представлял собой небольшую комнату с тремя полутораспальными кроватями. Три узкие, похожие на пеналы, шкафа для одежды, телевизор и холодильник составляли весь интерьер. Кондиционера не было. На небольшом столике стоял поднос с чайным набором посуды и электрический чайник.

Ванная была выполнена в чисто европейском стиле. Просторная, отделанная белоснежным кафелем, по площади она немногим уступала комнате.

Осмотревшись, Филиппов повернулся к горничной:

– Мисс, а где бы мы могли пообедать?

– На этой улице много ресторанов, – одернув кружевной передник, ответила она. – Есть английские пабы, есть рестораны с итальянской кухней. Насколько я знаю, русские предпочитают паб.

После того как офицеры остались одни, Полынцев снял пиджак и вопросительно посмотрел на Филиппова:

– Что такое паб?

– Ресторан с крепкими напитками и пивом, но без еды, – ответил Антон. – Ты все понимал, о чем мы говорили?

– Почти, – кивнул тот головой. – Куда теперь?

– Отдыхать, – пожал плечами Антон. – Любоваться местными достопримечательностями, спать, есть, в общем, весь месяц вести праздный образ жизни…

Говоря это, Антон прижал палец к губам, опасаясь вопроса Полынцева о Беслане Мусаеве.

Он еще на вокзале обратил внимание на изучающий взгляд одного из пассажиров в их сторону. Когда же, наняв такси, они выехали с привокзальной площади, за ними пристроилась неприметная «Вольво», которая долго повторяла их маневры, в конце концов уступив место старенькой «Тойоте». Уже когда Антон рассчитывался у отеля с таксистом, все та же «Вольво» вновь появилась на другой стороне улицы. Номера на ней были уже другие, но едва заметная вмятина на бампере осталась прежней.

Если видеокамерами номер еще не напичкан по причине того, что англичане не знали, где они остановятся, то наладить прослушивание разговоров при нынешних технологиях наверняка смогли.

Переодевшись и приняв после дороги по очереди ванну, решили прогуляться, а заодно перекусить.

Выйдя на улицу, наобум повернули налево и не спеша направились вдоль тротуара.

– Выбросьте из головы всю информацию о Мусаеве, – идя между Полынцевым и Завьяловым, едва слышно проговорил Антон. – Мы не успели сойти с поезда, как нас обложили. Поверьте мне, сейчас в нашем номере работают контрразведчики ее Величества. Скоро они будут иметь возможность не только слышать и видеть нас, но и знать, какой у кого цвет мочи.

– Глянь, – Завьялов толкнул Полынцева в бок, взглядом указав на перпендикулярную тротуару дорожку, – неплохо у них бомжи живут.

Постелив прямо на асфальте какую-то картонку, одетый в тряпье, худой мужчина, со спутавшимися от грязи волосами, торчащими из-под неопределенного цвета шляпы, держал в одной руке бутылку какого-то вина, а в другой сотовый телефон. Близоруко щурясь, он пытался набрать номер.

Пройдя несколько английских и один французский ресторан, друзья остановились перед итальянским.

– Я думаю, ужинать будем здесь.

Никто возражать не стал, и они вошли внутрь.

Большинство посетителей сидело справа от холла, именно там, над барной стойкой, был установлен телевизор. Шла трансляция футбольного матча. То и дело раздавались возгласы одобрения или негодования.

Усевшись в противоположном конце зала, рядом с окном, Антон просмотрел меню. Подошедшему вскоре официанту заказали три порции риса с овощами и по бифштексу.

Пока официант находился на кухне, за соседним столиком устроилась немолодая пара, неумело разыгрывающая из себя супругов.

Не спеша поужинав и поговорив по пустякам, решили прогуляться еще, но, выйдя на улицу, почувствовали, что заметно похолодало.

– Как говорят англичане, у них погода меняется по четыре раза за день, – поеживаясь, проворчал Завьялов.

Несмотря на тренированный организм, его заметно знобило. Еще бы: всего каких-то пару часов назад было под тридцать, и на тебе…

– Влажность большая, – кивнул головой Антон. – За пару дней акклиматизируемся, будет не так заметно.

В номере первым делом он открыл чемодан, и только по ему известным приметам догадался, что его кто-то уже обследовал.

Немного не так лежали носки, запасной прибор для бритья, а едва заметные складки на брюках отсутствовали.

– Завтра погуляем вдоль Темзы. Заряди фотоаппарат, – напомнил Полынцеву Антон, расправляя кровать.

* * *

Среди ночи Джабраилов и Шамиль были разбужены громкими стонами и скрипом зубов. Вахид включил свет и увидел, как на соседней кровати корчится, растирая ногу, Иса. Глаза его были вытаращены, а на лбу выступили бисеринки пота.

– Ты чего? – подскочил к нему Батаев-старший.

– Ногу судорогой свело, – процедил сквозь зубы Иса. – Скажи, брат, зачем мы здесь?

Шамиль пожал плечами:

– Как это зачем? Учимся.

– Но я не Рэмбо. – Судорога прошла, и Иса устало прислонился к стене. – По двенадцать часов занятий, из них шесть мы бегаем, прячемся, стреляем, кидаем ножи и камни. Зачем? Я не видел за все время здесь ни одного чеченца.

– Глупый вопрос, – вступил в разговор Джабраилов. – Тебя никто не тянул сюда за уши и предупредили, будет очень тяжело. В конце концов, ты подписал согласие.

Уже месяц бывшие чеченские милиционеры постигали науку воевать. Подвергались различным тестам, слушали лекции, на практике отрабатывали умение убивать голыми руками и подручными средствами. Нельзя было даже приблизительно назвать количество патронов к разным типам вооружения, которые они израсходовали. Если до этого все трое считали себя достаточно подготовленными в смысле военных знаний, то теперь поняли, что это далеко не так.

– Ложись и спи, – разозлился Шамиль. – Расхныкался, как женщина!

– Чем ты хуже тех русских, которые были с нами? – неожиданно склонился над ним Вахид. – Ведь они тоже прошли этот ад.

Утром их разбудили на полчаса раньше обычного.

– Быстро приводим себя в порядок, завтракаем и ко входу во второй корпус, – посмотрев на часы, распорядился незнакомый подполковник в полевой форме.

– Интересно, – пробормотал про себя Шамиль, направляясь в душевую.

В назначенное время они были в указанном месте. Почти сразу подъехала черная «Волга».

– Ныряйте. Чего смотрите? – позвал их через опущенное стекло водитель в штатском. Через два часа они уже входили в кабинет с табличкой, на которой золотистыми буквами на красном фоне было вытиснено: «Генерал-лейтенант Родимов Ф.П.».

В невысоком сухощавом мужчине чеченцы сразу узнали человека, который проник в дом у ручья через потайной ход. Он вышел из-за большого письменного стола и с каждым поздоровался за руку.

На попытку Джабраилова представиться, как это полагается по уставу, генерал ответил улыбкой и положил ему руку на плечо:

– Я о вас знаю больше, чем ваши близкие, так что, Вахид, не напрягайся. – После этого он указал на стулья, стоящие вдоль стола, расположенного перпендикулярно к его, снова вернулся на свое место и развернул экран монитора компьютера в их сторону: – Вам знаком этот человек?

– Беслан Мусаев, сорок девятого года рождения, – уверенно принялся докладывать Джабраилов, глядя на уже немолодого мужчину с седой бородой. – Принимал активное участие в организации вооруженного сопротивления федеральным войскам с девяносто пятого по девяносто седьмой год…

– Продолжайте. – Родимов перевел взгляд на Шамиля Батаева. -…Участвовал в организации лагерей для подготовки боевиков на юге Чечни. Занимался сбором и распределением средств для проведения терактов в Дагестане…

– Вы, – генерал кивнул Исе.

– Получил тяжелое ранение в область живота. Лечение проходил в частной клинике Стамбула. В настоящее время проживает в Лондоне. Сумел доказать, будто в России подвергался преследованиям со стороны спецслужб по сфабрикованным делам. Несмотря на предоставленные кино– и фотодокументы, где запечатлен в момент расправы над российскими военнослужащими и сотрудниками МВД Чечни, получил политическое убежище. На данный момент проживает на окраине Лондона в предместье…

– Может, кто-то из вас видел его раньше, общался? – напрягся Родимов.

– В ориентировках он по линии федерального розыска проходил, – вздохнул Джабраилов.

– Я с ним знаком лично, – ошарашил Шамиль.

Удивление появилось не только на лице генерала.

– При каких обстоятельствах произошло знакомство?

– До того как перейти на сторону Камназаева, я оказался у Мусаева. – Он метнул виноватый взгляд в сторону Джабраилова. – Прошел под его руководством подготовку в лагере на территории Грузии. В первом же столкновении с федеральными войсками был ранен. Это было на окраине Грозного. Меня спрятали сочувствующие тогда еще Дудаеву люди у себя в подвале. Когда поправился, добрался до Гелдогена и порвал с боевиками. Они подумали, что я убит.

– Хорошо, – Родимов кивнул, – напомнишь Мусаеву этот факт из вашей общей биографии. По легенде, будешь одним из уцелевших боевиков Магомеда Шамаева.

Джабраилов произнес растерянно:

– Так ведь он в Англии…

– А вы в спецназе ГРУ, – усмехнулся генерал. – Какая для нас разница, где этот негодяй находится? Команда Филиппова, внедренная к боевикам, оказалась в тяжелом положении. Вместо совершения терактов на территории России, как мы предполагали, их отправили в Лондон для ликвидации Мусаева.

– Зачем? – спросил Иса. – Ведь он пользуется во всем исламском мире, исповедующем ваххабизм, большой популярностью и авторитетом.

– Это хорошо спланированная акция. Во-первых, преследует цель взорвать Восток, а во-вторых, накалить отношения между Западом и Россией, – ответил Родимов. – Как только Филиппов ступил на землю Великобритании, в спецслужбы этой страны поступила информация из Чечни о том, что ФСБ и ГРУ спланировали операцию по устранению Мусаева, несмотря на предоставленное ему политическое убежище. В распоряжение англичан наверняка уже переданы кино– и фотоматериалы на всех троих.

– Но ведь это спланировали боевики! – удивился Джабраилов.

– А как это докажут трое русских, взятых с поличным? Кто поверит в то, что сам Идрис, материально и морально зависящий от Мусаева, отправил к нему киллеров?

– Значит, нам надо туда ехать? – заерзал на стуле Джабраилов.

Родимов поморщился. Ему не нравилось, как разговаривают чеченцы. Умудряются задавать вопросы и делать уточнения, когда говорит начальник, переговариваются между собой. Сидят вальяжно…

Но он понимал, что того времени, которое они провели в учебном центре, явно недостаточно, чтобы они стали полноценными профи. Обстановка заставляла смириться с этим и уповать на то, что после возвращения из командировки инструкторы ГРУ доведут их до нужного уровня. Если, конечно, они вернутся…

– Да, – с шумом переведя дыхание, Родимов откинулся на спинку кресла и обвел задумчивым взглядом чеченцев, – я не просто пригласил вас к себе. Мусаев, безусловно, оказывает большое влияние на положение дел в вашей республике. Кроме этого, нами установлена его связь с рядом терактов, проведенных на территории России. Об этом свидетельствуют не только отслеженные перечисления крупных денежных средств на счета в Турцию, откуда они переправлялись в Чечню, но и перехваченные телефонные разговоры. Кроме этого, взятый месяц назад в плен Идрис стал давать правдивые показания, из которых следует: Беслан Мусаев связан с «Аль-Каидой». Учитывая, что все внимание английских спецслужб отвлечено на группу Филиппова, руководство Генерального штаба считает целесообразным провести операцию если не по вывозу, то хотя бы уничтожению данного преступника. Вы будете отправлены в Лондон под предлогом обеспечения безопасности Мусаева. Якобы после пленения Идриса заменивший его Кулаев отдал такое распоряжение исходя из полученных им сведений.

– Мы не знаем языка, – заволновался Шамиль.

– Это не страшно, – одними глазами улыбнулся генерал. – Напротив, его знание могло бы навести на вас тень подозрения, что вы не простые боевики, которые десять лет провели с оружием в руках. Ваша задача – перехитрить Беслана. Войти к нему в доверие, пошатнуть в его глазах авторитет его собственной охраны.

* * *

Беслан Мусаев сидел в кресле парикмахерской на Госуэл-стрит и наблюдал в зеркало, как молодой худощавый парень приводит в порядок его седую поросль на лице, когда появившийся охранник молча протянул ему трубку сотового телефона:

– Юсуф просит вас ответить.

– Вам срочное сообщение от Хозяина, – донеслось из телефона, который охранник поднес к уху своего шефа.

– Его можно сейчас продиктовать?

– Думаю, нет.

– Жди, я скоро буду.

Звонил его помощник, оставшийся в доме, где Беслан обосновался со своей охраной с согласия Эмили Томкинс. В прошлом звезда телерепортажей и разного рода шоу, мисс Томкинс в свои неполные пятьдесят лет ощутила дикую страсть к спокойному, с серыми и умными глазами горцу из загадочной Ичкерии. Трехэтажный особняк находился в юго-западном предместье Лондона под названием Клепхем-Грин и достался ее нынешней владелице от умершего десять лет назад мужа. Детей у нее не было. Всю свою молодость женщина посвятила карьере. Несмотря на свой возраст, Эмили хорошо выглядела и со вкусом одевалась. Многие не могли поверить в то, что этой приветливой женщине с карими глазами и черными, отливающими синевой волосами без намека на седину оставалось меньше года до полувекового юбилея.

Поднявшись на второй этаж, Беслан вошел в свой рабочий кабинет и уселся за старинный письменный стол. Через минуту появился помощник, протянул ему аудиокассету и большой конверт.

– Надеюсь, здесь хорошие новости? – пристально глядя в глаза Юсуфу, спросил Беслан.

Помощник отвел глаза в сторону:

– Боюсь, они не обрадуют ваш слух.

Мусаев нахмурился и вставил кассету в небольшой магнитофон.

– Почему он не стал ждать моего возвращения, а передал сообщение через тебя?

– Сейчас все поймете.

Беслан нажал кнопку.

"…Здравствуй, брат! Плохо, что тебя не оказалось на месте, но надеюсь, это сообщение ты услышишь в самое ближайшее время. Тебе грозит опасность. Не добившись у властей выдачи, русские решили уничтожить тебя физически. Для этих целей в Лондон прибыло трое киллеров. Все славянской наружности. Фотографии уже отправлены тебе по электронной почте. С моей стороны уже поставлены в известность представители английских спецслужб. Кроме этих мер, отправил к тебе трех наших братьев. Они хорошие воины, но, если с тобой что-то случится, им не миновать смерти. Они уже на пути к тебе. Да хранит тебя Аллах!»

После того как магнитофон умолк, Мусаев некоторое время сидел неподвижно, глядя на три листа глянцевой бумаги, вынутые им из конверта, с отпечатанными на цветном принтере изображениями мужчин в форме российских офицеров. Все трое были подполковниками ФСБ.

Мусаев поднял взгляд на помощника:

– Он больше ничего не сказал?

– Идрис арестован. Его место пока занял Фахрудин Кулаев.

Лицо Беслана посерело от злости. С минуту поиграв желваками, он встал из-за стола и подошел к единственному в этом помещении окну:

– На ночь удвойте охрану. В распоряжение госпожи Томкинс выделить двух надежных парней. Усилить контроль за прилегающей к дому территорией. Особенно обратить внимание на те улицы, по которым мы выезжаем. Все наши люди должны знать этих шакалов в лицо. – Он повернулся и указал на стол, где лежали фотографии: – Поэтому размножь.

Когда помощник вышел, Беслан подошел к средних размеров картине с изображенным каким-то замком среди заросших лесом гор и снял ее. Она прикрывала встроенный в стену сейф. Мусаев набрал электронный код и открыл тяжелую дверцу. Достал новенький «глок», словно взвешивая его в руке, некоторое время постоял в раздумье. Затем вынул наплечную кобуру вместе с облегченным бронежилетом российского производства и положил все это на стол.

Вновь вернулся к сейфу и извлек из него небольшой алюминиевый кейс. Положил его на крышку старинного комода, открыл. Внутри был телефон спутниковой связи. Немного повозившись с ним, он набрал нужный номер.

– Здравствуй, брат! – глухим голосом поприветствовал он человека, взявшего трубку. – Это Беслан. До меня дошли плохие вести.

– Мы тоже тяжело переживаем эту утрату, – ответили на другом конце.

– Мне сообщили, будто ты подхватил выпавшее из крепких рук зеленое знамя ислама?

– Да, это так. Пока все ждут твоего решения.

– Я утверждаю тебя.

– Спасибо, брат, за доверие.

– Да пребудет с тобой Аллах!

Убрав телефон в сейф, спрятав в небольшой бельевой шкаф бронежилет, а пистолет в стол, Беслан вызвал своего бухгалтера.

Расторопный, несмотря на полноту, Азиз не заставил себя ждать. Уже через пару минут он протирал свою лысину носовым платком в кабинете босса, при этом усердно пыхтя.

– Завтра перечислишь на счет компании «Казбек» три с половиной миллиона долларов. Часть снимешь с московских счетов, часть с Абу-Даби.

– С Идрисом связаться?

– Его взяли русские, – процедил сквозь зубы Беслан. – Теперь будешь работать с Кулаевым…

* * *

– Мне теперь здесь постоянно находиться? – снимая громоздкие наушники со вспотевшей от напряженного разговора головы, спросил у Линева немолодой мужчина с кавказскими чертами лица.

Они находились в небольшом, загроможденном разного рода оборудованием помещении, посреди которого стоял огромный пульт с двумя крутящимися креслами. Несмотря на два кондиционера, через которые сверху поступал воздух, было душно. Наэлектролизованный, наполненный запахом разогретой пластмассы, он щекотал в носу, от него першило в горле. Кроме того, в это помещение, устроенное на пятнадцатиметровой глубине, несколько месяцев никто не заглядывал, отчего все было покрыто слоем пыли. Здесь можно было подделать при помощи компьютера любой голос, выйти на связь с любым абонентом.

– Придется потерпеть, – положа руку на плечо, негромко проговорил Родимов, стоящий весь сеанс связи позади чеченца. – Мусаев в любой момент может выйти на связь, а это оборудование настроено на частоту твоего голоса.

– А умываться, есть, пить? – спросил тот.

– Здесь помещения для отдыха. Там есть все необходимое. – Генерал указал взглядом на двери позади себя. – Пойдем.

Первая комнатка размером три на три оказалась кухней с электроплитой и микроволновой печью. В углу стоял небольшой холодильник.

– Дашь список продуктов, и через час они у тебя будут, – сказал Родимов.

Следующее помещение было в два раза больше. Две полутораспальные кровати, у противоположной стены телевизор, видеомагнитофон, стереосистема. Вдоль стены – встроенный шкаф с книгами.

– Неплохо, – удивился Линев, заглядывая в соседнее помещение, – даже спортзал с тренажерами!

– Я здесь с ума сойду, – недовольно проворчал переводчик.

– Не сойдешь, – улыбнулся генерал. – Космонавты по несколько лет в худших условиях, и ничего. Кроме того, здесь ты будешь не один. Кстати, – он перевел взгляд на Линева, – а жене ты как объяснишь свое отсутствие?

– Она привыкла, – грустно улыбнувшись, ответил Данила, – так же, как и я.

Жена Линева была следователем прокуратуры по особо важным делам…

– Значит, ты, Эскандер, задачу свою понял, – оказавшись вновь в операторской, уточнил Родимов. – Если ты не можешь ответить на какой-то вопрос, говори, подумаешь и свяжешься позже, так как еще не до конца разобрался с делами Идриса.

– Потом делаешь перевод по записи и отдаешь мне, – вступил в разговор Линев. – Переводи дословно. Важна каждая мелочь.

– Обращай внимание на настроение Мусаева, – добавил Родимов.

– А не получится так, что кто-то из уцелевших боевиков из отряда Идриса попытается наладить с ним свою связь?

– Вероятность этого очень мала, – покачал головой Линев. – Район местонахождения остатков банды блокирован, а территорию «глушат» рэбовцы. Если даже они попытаются выйти на этих частотах с другого места, то едва успеют включить оборудование, как будут подавлены. Да им сейчас и не до Мусаева. Они шкуры свои спасают.

Глава 8

Неделя, проведенная в наркологическом диспансере, показалась Полынцевой вечностью. В палате кроме нее было еще четверо пациентов. Все эти девчонки были намного моложе ее. Одна вообще училась в седьмом классе.

Из палаты выйти было невозможно. Окон не было. Солнце весь день заменял свет люминесцентной лампы. Решетчатая дверь располагалась прямо напротив дежурной медсестры и была всегда закрыта на замок. Еду, лекарства заносили внутрь. Несмотря на вентиляцию, установленную в туалете, в воздухе постоянно витал сигаретный дым. Все, кроме нее, курили.

Для снятия ломки применяли сильнодействующие транквилизаторы и снотворное, поэтому первые несколько дней прошли за пределами реальности. Она и не спала, и в то же время находилась в каком-то забытьи. Кости крутило. Бросало то в пот, то начинало морозить. Ольга почти не лежала спокойно. Пытаясь найти удобное положение, она ворочалась ночи напролет. Впрочем, в этом у всех была одна и та же проблема. Однако Полынцева, в отличие от остальных, была морально опустошена. Все это время перед ее глазами проносились картины педсовета, лица насильников, мужа и сына.

Она смирилась с мыслью о том, что теперь Сергей ее бросит. «Так мне и надо, – думала она, – размазня!» Во всем происшедшем Ольга винила только себя.

«Почему не ответила как следует этой Зубовой в магазине? – до боли закусив губу, думала она. – Почему не обращала внимания на сплетни? Зачем позволила себя сломать этим двум подонкам? Надо было, пересилив себя, броситься на балкон, кричать, звать на помощь. Облить их кипятком, когда они дрыхли, абсолютно уверенные в моей беспомощности».

Несколько раз приходила психолог. Молодая девушка задавала вопросы, на которые Ольга отвечала односложно, лишь бы не обидеть ее.

Она была уверена: Сергей, узнав обо всем, уйдет от нее. Наверняка он заберет сына, и суд пойдет ему навстречу…

После обеда ее проводили к заведующей отделением. Инна Владимировна Ермакова уже дважды беседовала с ней с глазу на глаз. Кроме того, они встречались при ежедневном обходе.

Понуро опустив голову, она присела на краешек стула.

– Как ваше самочувствие? – участливо спросила хрупкая женщина с проницательным взглядом.

– Спасибо, уже хорошо, – едва слышно ответила Ольга.

Она старалась не смотреть в глаза Инне Владимировне.

– Сегодня вас переведут в двухместную палату, где имеются дополнительные услуги, но они платные, – осторожно сказала врач. – Там есть телевизор, ванна, телефон, в общем, все удобства. Значительно отличается и качество питания.

– Сколько стоит один день? – насторожилась Ольга.

– Много, но вас это не должно волновать…

– Муж не будет платить за меня! – сквозь слезы выдавила она и, закрыв лицо руками, заплакала.

– Успокойтесь, – заведующая дала ей воды. – Деньги привезли из Самары. Их собрали в части, где служил ваш муж.

– Ничего не надо! Я дрянь!

– Вы еще не все знаете, – улыбнулась одними глазами докторша, – нам стоило большого труда убедить главного врача, чтобы ваш сын находился вместе с вами. Сейчас он на улице…

Когда Полынцеву увели, Ермакова набрала по внутреннему телефону номер главврача:

– Еще раз здравствуйте, Эдуард Юрьевич, это Ермакова. – Она бросила взгляд на двери кабинета и, убедившись, что они плотно закрыты, уже тише продолжила: – Меня уже несколько дней преследует один и тот же человек. От самой больницы до дома и обратно. Сначала думала, совпадение, и воспользовалась другим маршрутом, все повторилось.

– А какой примерно его возраст?

– Около сорока…

– Может быть, хочет познакомиться? – В трубке раздался смех. – Просто нерешительный…

– Не знаю, – вздохнула она и перевела взгляд на окно. – Я уже все передумала. Среди пациентов у меня похожего не было.

– Хотите, я распоряжусь, чтобы пока вас возили на моей машине.

– Нет, что вы. В случае чего меня может встречать отец. Просто я сегодня хочу поговорить с этим преследователем.

– Желаю удачи и будьте осторожны.

По окончании рабочего дня, предварительно предупредив на проходной охранника, она прямиком направилась в сторону стоящего у бетонного забора соглядатая.

Темные глаза, тонкие губы.

– Извините, зачем вы меня преследуете? – глядя снизу вверх на незнакомца, напрямую спросила она, отметив про себя, что по внешним признакам он не наркоман.

– Все-таки заметила?! – Он скривился в недоброй улыбке.

– А почему вы мне тыкаете? – возмутилась Инна.

– А разве от этого что-то меняется? – удивился он. – Ладно, пошли.

– Никуда я с вами идти не собираюсь! – Она почувствовала, как в голосе появилась предательская дрожь.

Он бесцеремонно подхватил ее за локоть и увлек по дорожке, ведущей через небольшой лесок к автобусной остановке.

Бросив отчаянный взгляд в сторону проходной и не увидев там охранника, она, словно в тумане, подчинилась.

– Значит, так, Инна Владимировна, вы должны написать открытое письмо в газету «Известия» с требованиями легализовать торговлю наркотиков и обосновать это с медицинской точки зрения.

От этих слов у Инны отвисла челюсть:

– Что?!

– Слушай, докторша, письмо есть. За вас его уже накропали. Нужно только подписать. Уже Государственная дума пришла к выводу, что в наших условиях, когда границы открыты, лучше сделать этот рынок подконтрольным государству. Сколько людей умирает от передозировки или поддельных препаратов? А сколько людей, не имеющих никакого отношения к наркобизнесу, сидят только из-за того, что им удачно подбросили пару чеков?

– А если я откажусь?

– Найдется другой. – Он освободил ее локоть.

– Вряд ли. – Она посмотрела в сторону остановки, которую уже было видно из-за деревьев, и, убедившись, что там достаточно народа, прямо посмотрела ему в глаза: – Мои коллеги давали клятву Гиппократа не для того, чтобы убивать людей, а наоборот.

– У вашего коллеги, на кого мы в следующий раз обратим свой взор, будет прекрасный пример, чем заканчиваются подобные отказы. Мы даже дадим ему подумать в тишине кладбища.

По спине Инны пробежали мурашки, а в горле пересохло:

– Хотите сказать…

– Да, в наше время люди часто попадают под машины, вываливаются с этажей при мытье окон или погибают от рук обычных уличных грабителей…

Они вышли к дороге.

– Наверное, вы думаете, что с подобной просьбой обратились только к вам? – Он внимательно посмотрел ей в глаза. – Ошибаетесь. Это повсеместно. Совет Федерации будет завален накануне принятия решения похожими обращениями специалистов. Во многих городах врачей вообще не пришлось уговаривать…

– Вы представляете себе ситуацию, когда наркотик станет доступен, как алкоголь?

– А разве у нас все пьют? – усмехнулся он.

– Все выпивают, но от спиртного не возникает чудовищной зависимости…

Незнакомец откровенно рассмеялся:

– Зрите в корень! Его сейчас купить в любое время легче, чем водку! А вы говорите о доступности! Откровенно рассмешили. – Неожиданно его лицо сделалось злым: – Помни, у нас есть много не очень гуманных способов склонить тебя на нашу сторону. – С этими словами он вынул из-за пазухи небольшого игрушечного медвежонка и протянул ей: – Через неделю у вашего приемного дитяти день рождения…

Подошел автобус. Инна машинально взяла в руки игрушку и на негнущихся ногах зашла на заднюю площадку.

* * *

Джабраилов позвонил Беслану Мусаеву по дороге из аэропорта.

– Почему не предупредили? – расстроенным голосом спросил Мусаев. – Мои люди могли бы встретить вас.

– Тогда бы наш приезд потерял весь смысл, брат. У тебя и так много охраны. У нее один минус: наши враги знают всех в лицо, – ответил Вахид.

– Где собираетесь остановиться?

– Пока в отеле. Нужно осмотреться.

– Хорошо, если возникнут какие-либо проблемы, звоните в любое время. – Беслан отключился.

Последнюю неделю все усилия Родимова были направлены на то, чтобы максимально подготовить за короткий срок группу Джабраилова.

Они отрепетировали похищение и вывоз преступника, уничтожение его различными способами в случае несостоятельности первого варианта. Не исключалась возможность попытки склонить Мусаева к выезду в Чечню и его задержания уже там. Вахиду и Исе сменили имя и фамилию. Джабраилов стал по паспорту Фазимом Инакаевым, а Батаев-младший – Можой Дугаевым. С прежними данными остался лишь Шамиль, так как был лично знаком с террористом.

Разместившись в трех разных одноместных номерах небольшого отеля, первые несколько дней они занимались изучением Лондона, уделив особое внимание его пригородам. Иса быстро освоил взятую напрокат «Мицубиси» с правым рулем.

Постепенно у Джабраилова возник план. К исходу третьего дня он вновь позвонил Мусаеву.

– Куда ты пропал, брат? – спросил Беслан после приветствия.

– Я и мои люди всегда рядом, – спокойно ответил Вахид. – Пришло время встретиться.

– Приезжайте, я буду ждать.

Вахида не устраивал такой расклад. Дом, в котором жил Мусаев, был напичкан видеокамерами, а светиться Шамилю, который должен был идти на встречу, было не резон.

– Нет, поступим по-другому. Пусть твоя охрана встретит моего человека у паба, который находится по соседству с твоим домом. – Он наморщил лоб, чтобы вспомнить название ресторанчика, но повторенное сотни раз до этого замысловатое название на английском напрочь вылетело из головы.

– Lady in red? – уточнил Мусаев.

– Да, – облегченно вздохнул Джабраилов. – Только не надо, чтобы он маячил рядом с домом. Отъезжайте в какое-нибудь тихое местечко и обсудите все вопросы.

– Хорошо, – после небольшой паузы согласился Мусаев. – А почему я не могу видеть тебя лично?

– Я не хочу, чтобы ты нервничал, брат, ведь в лицо ты меня никогда не видел, а на встречу с тобой приедет Шамиль Батаев. Твой ученик…

Возникла пауза, вызванная, по-видимому, тем, что Беслан пытался вспомнить человека, о котором шла речь.

– Пусть будет по-твоему, – наконец согласился он. – Я помню Шамиля. Но насколько мне известно, он погиб при первом штурме неверными Грозного.

– Шамиль был тяжело ранен, но Аллах всемилостив. Через год он снова был в наших рядах…

Закончив разговор, Джабраилов бросил на кровать трубку сотового и принялся переодеваться. Через десять минут он превратился в солидного мужчину, одетого в дорогой и модный костюм кремового цвета. Галстук Вахид не надел. Верхняя пуговица ослепительно белой сорочки была расстегнута, а на волосатой груди блестела массивная золотая цепь.

Критически оглядев себя, он вышел из номера.

Завидев спускающегося по ступенькам Джабраилова, Иса подогнал машину к входу в отель. Через каких-то полчаса они были у здания частной телерадиокомпании INA, где сегодня гражданская жена Мусаева Томкинс вела свою еженедельную передачу, что-то вроде «Смака» Макаревича.

На территорию, прилегающую к компании, без специального пропуска проехать было невозможно, и они заняли место на одной из многочисленных автостоянок неподалеку от выезда. Буквально через полчаса из ворот выехал джип мисс Томкинс.