Текст книги "Иного решения нет"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«Значит, там пистолет!» – мелькнула у нее мысль.

Она схватила напоминающее огромный веник творение японских художников и шагнула навстречу уже летевшему на нее громиле. Резкий и точный укол одной веткой в глаз, второй куда-то в область рта. Громила взвыл, схватившись за лицо. Пистолет с грохотом полетел на пол.

Еще мгновение, и удобную рукоять «Комбат-85» привычно обхватили аккуратные пальчики.

Из оцепенения Хорина вывел сноп мелких брызг крови, вылетевший из затылка громилы на стекло стоящего позади него стола, и небольшие сизые кусочки мозгов, которые почему-то некоторое время медленно двигались по его гладкой поверхности. Вторая пуля попала уже в переносицу олигарха. Он даже не встал с дивана. Просто за головой, на спинке, появился алый круг. Уронив подбородок на грудь, Яков Абрамович медленно завалился на бок. Но этого Татьяна уже не видела. Быстро, без суеты, она дошла до небольшого платяного шкафа и достала оттуда куртку и парик.

На ходу надевая их, приблизилась к дверям. Прислушалась. Снаружи было тихо. Подошла к зеркалу. Быстро привела себя в порядок. Макияж, накладные ресницы и парик. Спустя семь минут белокурая девушка в коротенькой куртке и кейсом в руке уже ловила на Двадцать девятой авеню такси.

С момента прихода обоза никто не покидал схрон. Лица боевиков, сбривших бороды, несмотря на наличие душа, стали серыми. С утра и до вечера в блиндаже гремели зарики по доске с нардами. Постанывала из-за ширмы уже от боли Роза. За это время она сильно изменилась. Лицо осунулось, взгляд стал пустым и полным безразличия. Она наверняка уже не чувствовала покрытого синяками тела. Ночью ее не трогали. Это мешало спать, да и женщина тоже человек, и ей надо отдохнуть. Рано утром, когда еще все спали, она мыла в блиндаже дощатые полы, затем прибиралась в подсобных помещениях. Стирала одежду боевиков. Каждый день по два комплекта. Больше нельзя. Потом одежду уносили по потайному ходу на улицу и развешивали на небольшом взгорке, под навесом из сложенной в несколько слоев маскировочной сетки. Рядом оставался человек, который ее сторожил. По нескольку раз в день, накинув на себя платье, Роза уходила в душ, провожаемая брезгливыми взглядами ее насильников. На вторые сутки девушку заставили читать молитву, запретив прикасаться руками к Корану.

«Этим ты опорочишь чистые души верующих, находящихся здесь, и нанесешь оскорбление святыне, – объяснил свое решение Альбеков, самый старший по возрасту и самый набожный в отряде человек. – Смыть свой позор и грех ты можешь только своей кровью во имя нашей Родины. Аллах всемилостив, да простит он тебе все твои грехи».

На третьи сутки Роза стала меньше интересовать боевиков как женщина, и ее научили надевать на себя пояс со взрывчаткой. В этот же день сделали первый укол героина.

Зареме жилось, можно сказать, хорошо. К ней никто не прикасался, кроме Хаяри. Утром она начинала готовить на всю банду еду, а потом мыла посуду. После уходила в комнату араба и тихо сидела в уголке. Иногда ей приносили одежду, и она ее зашивала. Ей тоже стали колоть наркотик. Она не сопротивлялась, лишь покорно выставляла нежную, с синими прожилками руку и виновато опускала взгляд.

На восьмой день в обед Хаяри собрал всех в блиндаже. Те, кому не хватило места на скамейках, остались стоять, обступив стол.

– Завтра рано утром мы выступаем. – Он многозначительным взглядом обвел сидевших справа и слева командиров отделений и пригладил бороду. Из всех присутствующих только он не побрился. – Сегодня я получил радиограмму от наших хозяев. Все остается в силе. Они молятся за нас. Помните, каждый из вас искра, которая должна зажечь пожар. Диверсий такого масштаба и в таком количестве мы никогда не проводили, причем сразу на территории нескольких республик. Для того чтобы получился больший эффект, соблюдайте графики подрыва. Всегда и везде проповедуйте идеи ислама. Я и наши наставники долго учили вас, но моя обязанность в последний раз напомнить вам основные аргументы нашей борьбы. Мы за то, чтобы русские вернули нам наши богатства, позволили самим распоряжаться ими и не мешали жить по своим законам. Мы не приемлем разврата. Вы сами видите, что они показывают по телевизору нашим детям. Они не уважают старших, плюют на наши обычаи. Эта земля наших предков, а значит, по праву принадлежит нам. Они убивают наших жен, детей, стариков. Они бомбят наши города и села с самолетов. Скажи, Нурддин, – Хаяри сделал паузу, ища взглядом среди боевиков нужного чеченца, – как погибла твоя семья в Грозном?

– Вертолет русских расстрелял «нурсами» сад, где они прятались...

– Раз так, мы должны лишить их семей там, у них на родине. Они думают, что могут безнаказанно творить у нас беспредел. Приезжать издалека и, насмехаясь над нами, бомбить мирных чеченцев. Нет, не позволим. Прежде чем ехать сюда, они должны знать, что до них дотянется карающая рука даже в Сибири. Пять наших диверсионных групп должны пустить под откос шесть поездов и сбить один самолет над самой Россией. Это минимум, который установил хозяин. Есть задачи, о которых я не буду сейчас говорить. Но от успеха их выполнения зависит многое. Будьте внимательны и хладнокровны. Думайте, высчитывайте так, как вас учили. Пути минируйте на участках, где составы развивают наибольшую скорость. Изучите графики прохода поездов, прежде чем начинать что-то делать. Старшие групп получат адреса и телефоны людей, которые будут вам помогать. Имейте в виду, на них потрачено много денег, но они того стоят. За то время, пока вас учили в Грузии премудростям военного дела, наши братья искали подходящих помощников, снимали для вас квартиры, покупали транспорт и делали документы. На эту работу затрачено в десять раз больше средств, чем на вашу подготовку. Мы использовали опыт настоящих диверсионных подразделений, а значит, вы самый настоящий диверсионно-разведывательный отряд Ичкерии. Аллах акбар!

– Аллах акбар! – хором повторили боевики.

Глава 7

Пройдя пустыми коридорами и спустившись в фойе, Татьяна как ни в чем не бывало миновала администратора гостиницы и охранника – огромного негра. Оказавшись на улице, облегченно вздохнула. Раз переполох не был поднят сразу, значит, он не начнется раньше двенадцати завтрашнего дня. Она поняла, почему так легко покинула апартаменты Хорина. Он отпустил всю свою свиту отдыхать. Так олигарх обычно поступал перед сном. Попасть на этаж пентхауса можно было только на танке, а единственного охранника, которым на этот раз оказался яйцеголовый, было достаточно, чтобы в случае чего принести в ванную комнату телефон или к туалету сигару. Вообще у Татьяны резко изменились представления о закулисной жизни богатых людей. Вся эта чопорность секьюрити, невозмутимость на их лицах и четкие действия прислуги лишь фасад. Еще оформление дешевого боевика. Зачастую телохранители проводили время за просмотром порножурналов, сидели на подоконниках, куря одну за другой сигареты, и вели разговоры на примитивные темы. Конечно, они бросались сломя голову выполнять редкие поручения босса, строили гримасы, которые, по их мнению, должны были отбивать у врагов хозяина охоту сотворить пакость, но не более. По крайней мере ее наблюдения, уже с точки зрения профессионала, заставляли прийти к выводу, что Хорин – абсолютно незащищенное лицо. Просто еще никто за него основательно не брался. Скорее всего, он сам это понимал и, отдавая лишь дань моде, держал рядом с собой всю эту свору.

Однако до завтрашнего дня необходимо покинуть страну. Как только обнаружат трупы, все бросятся на ее поиски. Возможно, служба безопасности гостиницы располагает возможностью скрытой съемки. В Америке это считается нарушением личных свобод граждан, но кто его знает. Да и многие видели Татьяну в обществе Хорина.

Не терпелось просмотреть содержимое ноутбука. Она знала код доступа Хорина, случайно подсмотрев его еще в Израиле, но не подавала виду. Взяв такси, доехала до пригорода, попросив водителя остановить у недорогой гостиницы. Мотель для гостей города, путешествующих на автомобилях, состоял из комплекса трехэтажных зданий с небольшими, но уютными номерами и огромной автостоянки. Свободно владея английским, она легко сняла номер на сутки по паспорту на имя Хелен Трессер, который был оформлен по распоряжению Хорина еще неделю назад и с того времени находился вместе с его документами в небольшом кейсе.

Стол, двуспальная кровать с висевшим у изголовья бра, небольшой телевизор и холодильник. Окно выходило в слабоосвещенный двор. Достав прихваченный у охранника сотовый телефон, набрала номер, который ей дали во время последнего контакта с «Центром». Вообще, где располагался этот так называемый «центр» и что он собой представляет, она не имела ни малейшего понятия. Были звонки, она также звонила, но в какой стране или части земного шара брали в руки трубку, чтобы ответить ей, одному богу известно.

– Я вынуждена сменить квартиру. С мужем проблемы. Был скандал. Он неожиданно начал меня ревновать и требовал показать любовника. Заявился с другом. Мне чудом удалось уйти. Сейчас они спят. Возможно, уже в первой половине дня их разбудят. Как мне быть?

– Успокойся и отдохни. Завтра прогуляйся в супермаркет на Сорок второй авеню. Потрепи нервы продавцам. У тебя же есть кредитка? Кстати, там работает менеджером твой земляк. Его зовут Иванов Геннадий.

– Да, – она вздохнула. На другом конце догадались, что агент оказался в трудном положении и был вынужден бежать, убив при этом Хорина и кого-то еще. Пока это не важно. Подробный отчет она подготовит позже. Сейчас необходимо быстро исчезнуть. Для этого ей поставили задачу выйти на сотрудника Российского торгового представительства. Естественно, этот человек имеет к торговле лишь косвенное отношение. Раньше она никогда не встречалась с такой категорией представителей разведки, но знала, что в подобных ситуациях они лишь координировали работу агентуры, давали адреса конспиративных квартир и людей, которые оказывали помощь. Наверняка, что и на этот раз ее отъезд будет организовывать рядовой сотрудник, полулегально работающий каким-нибудь садовником. Еще она знала, что управление вовсю использует обосновавшиеся в Штатах криминальные структуры, различные творческие объединения, сотрудников русскоязычных студий и радиостанций.

Быстро приняв душ и заказав в номер пиццу, она забралась с ногами на кровать и, откинув крышку с жидкокристаллическим монитором, углубилась в изучение документов. Хорин очень безответственно относился к информации. По крайней мере с первых минут просмотра его файлов она подумала об этом.

Бухгалтерия была для нее темным лесом. Однако Татьяна без труда угадала, что несколько переводов на счета российских банков, осуществленных через фонд Сороса, на общую сумму свыше миллиона долларов имеют отношение к разговору, свидетелем которого она стала на яхте. Оплата покупки компьютеров и холодильных камер никак не вязалась с основным родом деятельности Хорина. Но почему-то в финансовой схеме перечисления денежных средств странным образом проявлялись и два его банка, один из которых находился в офшорной зоне. Скинув эту информацию на сайт небольшой природоохранной фирмы, под вывеской которой принималась электронная почта, предназначенная для «Центра», она стала просматривать остальные папки. Ничего интересного. Здесь в основном все касалось реальных вопросов возглавляемой Хориным компании. Хотя кто его знает, за сухими столбиками цифр может быть спрятана совершенно другая информация.

Неожиданно в дверь постучали. Татьяна посмотрела на часы. Почти полночь.

– Что вам нужно?! – не вставая с постели, крикнула она.

– Извините, пожалуйста, – раздался из коридора торопливый женский голос. – Вам привезли пиццу.

– Почему так поздно? – она только сейчас вспомнила, что едва вошла в номер, как сделала по телефону заказ.

– У развозчика сломался велосипед.

Женщина говорила с придыханием, отчего Татьяна сделала вывод, что она очень полная. Ей стало неудобно перед этим человеком, и она поднялась с кровати. В коридоре стояла действительно очень больших размеров чернокожая горничная. Сбоку худощавый парень, в кепке с длинным козырьком. На ее передней части было написано «круглосуточно». В руках он держал плоскую прямоугольную коробку.

– Наверняка уже остыла, – доставая из кармана шорт деньги, разочарованно пробормотала Нестерова.

– Я уступаю тридцать процентов, – он улыбнулся.

– Заноси, – Татьяна отошла в сторону, уступая ему дорогу.

Изобразив что-то вроде реверанса, горничная, словно большой мяч, заспешила по коридору к лестнице.

Парень проскользнул в номер и поставил коробку на стол. Татьяна прошла следом, на ходу отсчитывая мелочь. Разносчик пиццы тем временем открыл коробку и отступил на шаг, давая возможность убедиться, что все на месте.

– Я вам верю, – то ли сказала, а может, просто подумала Татьяна. Пол стал вдруг неестественно подвижным. Потеряв равновесие, она повалилась на кровать, одновременно ощутив неописуемый ужас от того, что не может перевести дыхание.

Сидя на заднем сиденье «уазика», Антон задумчиво глядел поверх плеча Мишенева на несущуюся навстречу ленту разбитого шоссе и подпрыгивающий зад БТРа сопровождения с сидящими сверху бойцами.

Только что у Серова было совещание, на котором присутствовал и Антон. Данные о том, что в зоне ответственности дивизии находится группа боевиков, перешедшая границу со стороны Грузии, подтвердились сразу из нескольких источников. Однако все усилия, направленные на установление местонахождения этого отряда, ни к чему не привели. Отметившись в одном из горных аулов, он словно растворился. Почти семь дней поисков позволили лишь установить, что параллельно банде в сторону равнинной части направлялся караван из семи лошадей. В конечном счете офицерам Филиппова удалось взять его под контроль, но на каком-то этапе часть так называемого обоза пропала. Люди, сопровождавшие его, никакой информацией не располагают. Известно лишь, что общее руководство действиями осуществляет арабский наемник Аль Хаяри. Цель примерно Антону понятна. Пройти через Чечню в глубь России для организации диверсий. Оружие, перевезенное обозами и оставленное в тайниках, использовать на обратном пути. Но сидеть и ждать бандитов у мешков с боеприпасами бессмысленно. Нужно не дать им привести свои планы в действие и постараться уничтожить еще на территории Чечни.

Комдив принял серьезные меры. Кроме барражирующих в небе вертолетов, в предгорье работали около десятка мобильных групп. Вся разведка дивизии стояла на ушах. Искали все, что могло навести на след передвижения банды. Район вокруг Меседоя обследовали с особой тщательностью. Причем старались делать это скрытно. Но бандиты словно испарились. Ничего не давали и выставленные дополнительно посты и секреты на горных тропах и проселочных дорогах. Отчаявшись, Серов создал мобильную группу, и теперь два вертолета со взводом бойцов разведывательного батальона барражировали в зоне ответственности дивизии, обследуя разрушенные пионерлагеря, МТФ, подстанции, полевые станы. Брошенных в труднодоступных районах объектов было много, и работы хватало. В двух из них нашли небольшие тайники с оружием и боеприпасами. Но они никакого отношения не имели к Хаяри и его людям. Оставленные еще осенью, автоматы уже успели покраснеть от ржавчины.

Накануне Джин лишь на короткое время выходил на связь из Джугурты. Особо ему сказать было нечего. Жили они там на нелегальном положении у старика по имени Шевади Айдаев. Была у этого человека и кличка – Саид. Сейчас контрразведчики проверяли его по своим каналам. С Вахидом разговоров на серьезные темы он не вел и относился с подозрением. На следующий день после прихода разведчиков под видом боевиков Айдаев куда-то отправил из дома своего племянника. Скорее всего, для встречи с Хаяри. Организовать за ним наблюдение не удалось, и теперь Вахид ждал возвращения подростка. Антоном было принято решение сразу, как посыльный вернется, брать старика и всех, кто имеет отношение к тайнику с оружием. Была небольшая надежда, что хоть кто-то скажет, хотя бы приблизительно, где прячется араб.

– Знаешь, о чем я подумал? – толкнул Антона в бок Дрон. – Араб нас специально уже дважды напряг. Вернее, мы не расслаблялись, а вот пехота, та долго в полную силу работать не может. Ей стимул нужен, в кавычках. Рвануло что-то, они забегали. Тишина – вновь расслабились. Максимум сутки, и солдату кажется, что все страшное где-то далеко, а по тропе, на которой он стоит, никто не пойдет. Первый напряг был с твоей вертушкой. Спустя двое суток Хаяри засветился в Меседое. Едва там началась возня, как он переместился в другое место. Сейчас наверняка сидит себе в хорошо оборудованном схроне и ждет, когда все зазеленеет. К этому времени армейцы снова выдохнутся. Он еще рывочек сделает. Только к этому времени посты поснимают, и он парадным маршем дойдет до Дагестана или Осетии.

– Думаешь? – отрешенно спросил Антон. – У тебя карта далеко?

– Да нет, – Дрон вынул свернутую в несколько раз из разгрузки «сотку».

– Где Вахид наткнулся на караван? – спросил Филиппов.

– Здесь, – Дрон ткнул кончиком карандаша в изгиб ручья. – Только это перед Меседоем.

– В ауле они установили маяк, – не обращая внимания на реплики Василия, задумчиво продолжал Антон. – А пошли вместе с обозом, в котором было уже на четыре лошади меньше, вот от этого оврага. Так?

– Ну, – кивнул Дрон. – Значит, на участке между аулом и этим местом часть лошадей ушла в сторону.

– Здесь протекает ручей, – Антон почесал висок. – Возможно, Хаяри где-то в этом районе и сидит. Готовить этот переход они начали еще прошлой осенью. По всей видимости, устроили хороший схрон со всем необходимым. Но даже недельное пребывание в лесу требует большого запаса продовольствия.

– Иса проверил почти весь груз, – напомнил из-за руля Мишень, краем уха, несмотря на шум двигателя, слышавший разговор.

– Вот именно, – Антон заговорил громче, заметив, что в рассуждения включился Максим. – Жратвы там не было.

– И в ауле шаром покати, – заметил Дрон. – Хотя были бараны. Наверняка мука...

– Нет, – Антон покачал головой, – на такую ораву там продовольствия нет. Какой смысл его переть в Меседой, по горным тропам, а потом спускать вниз? Скорее всего, запасы были оставлены в этом убежище еще с осени. Но надо учесть, что в этих краях от грызунов тяжело что-то сохранить.

– Ты хочешь сказать, из ближайших аулов Хаяри снабжают продовольствием? – догадался Дрон.

– Допустим, это обязательный момент при размещении любой банды вблизи населенных пунктов, – напомнил Мишень. – Окажись они у Курчалоя, и найдется масса чеченцев, которые с удовольствием попрут им продукты, отдавая последнее.

Антон вновь уткнулся в карту. Квадрат площадью несколько десятков километров был перечеркнут извилистой линией ручья и покрыт лесом. Высоты, расположенные здесь, уже не назовешь горами, но это еще и не холмы. Местность сильно пересеченная. Много оврагов. Пунктир единственной проселочной дороги обрывается в центре этого пятачка. Антон проследил по ней взглядом и уперся в небольшой населенный пункт Суджи-Хутор. Внизу в скобках отмечено, что нежилой.

Он потянулся к нагрудному карману с радиостанцией.

Нужно было срочно узнать у Серова, что представляет собой это место. Бандиты наверняка могли разместиться там.

Поступившая недавно на вооружение станция «Арахис» давала возможность общаться, не беспокоясь за сохранность информации. Даже средства собственной радиоэлектронной разведки были бессильны перед этими аппаратами.

– Вы проверяли Суджи-Хутор? – с ходу спросил Антон.

– Сейчас уточню, – Антон догадался, что комдив как раз работал с картой, куда заносит все изменения обстановки и результаты разведки. – Да, четыре дня назад. Живет там одна семья. Имеет транспорт, одна единица. Подсобное хозяйство. Следов банды не обнаружено. А что?

– Я думаю, не там, но рядом можно что-то найти...

– Ты считаешь, что он устроился в окрестностях, – комдив хмыкнул. – Я уже об этом думал. Там мои тоже полетали. Через район разведчики проходили, ничего не нашли.

– А вдоль ручья?

– Слишком близко от Меседоя. Зачем тогда он на ночь в этом ауле останавливался, если мог пройти еще чуть-чуть и все?

– Может, чтобы нас с толку сбить? – выдвинул предположение Антон. – В общем, я в этом районе пока поработаю. Вы своих предупредите.

– Добро.

Телефон Родимова обслуживался специальным подразделением Генерального штаба, и все, что могли Родимов и его жена, так это протирать со старого и массивного корпуса пыль. Внутрь залезать было нельзя. Иначе он уже давно отнес бы его к местным умельцам и сменил громкий звонок на мелодичную трель. И хотя сам аппарат был выпуска пятидесятых годов, его электронная начинка практически каждый год обновлялась.

– Слушаю Родимов, – приложив тяжелую трубку к уху, пробурчал он. На установленных в поле зрения электронных часах было четыре утра.

– Дежурный третьего направления майор Герасимов, – представился офицер и назвал пароль из четырех цифр на текущие сутки.

Родимов медленно продиктовал отзыв.

Техника техникой, а на случай, если в это время в дом влез супостат, то он никак не сможет ответить за генерала и ввести дежурного в заблуждение. Кстати, эти устаревшие способы проверки попросту превратились в ритуал. Стоит нажать тому же Герасимову кнопку с фамилией Родимов, и электронное устройство определит голос генерала.

Группа боевого и оперативного управления, где сейчас дежурил звонивший майор, была создана приказом старшего начальника и занималась круглосуточной обработкой информации и принятием решений по операции «Караван».

Такие группы создавались по многим направлениям. Появление угрозы теракта в метро, попытка покушения на кого-то из первых лиц государства, хищение крупных партий оружия и многого другого. На данный момент в управлении кипела работа по отработке сразу нескольких тем, связанных с террористической угрозой. И это не считая других управлений от агентурной разведки до разведки стратегических ядерных сил.

В деле, которое подотчетно Родимову, было задействовано несколько подразделений ГРУ как за границей, так и на территории России. Кроме того, в этом направлении трудились органы ФСБ и МВД. Формально представители всех силовых ведомств входили в состав объединенного контртеррористического штаба, но в основном его работа ограничивалась обменом информации и редкими консультациями. Родимов опасался, что такое пренебрежение может где-то далеко за пределами уютных кабинетов столкнуть лбами сотрудников ФСБ и офицеров ГРУ, что за историю совместных операций происходило уже не раз.

– Поступило сообщение первой категории важности, – доложил дежурный и замолчал, давая возможность генералу приказать выслать за ним машину. С некоторых пор начальник запретил использовать личный транспорт ряду должностных лиц, если это касается вопросов службы.

«Уснете ночью за рулем, потом из реанимации управлять своими подчиненными будете!» – вспомнил он слова Краснова.

– Высылай машину. Через полчаса у подъезда, – вздохнул Федор Павлович и, бросив трубку на аппарат, повернул маленький рычажок, который притянул ее к клавишам...

– Вышла на связь Раевская, – молодой капитан в форменной рубашке заглянул в папку: – Хорину удалось определить ее реальные цели и задачи. В тринадцать Москвы он предпринял с ней разговор. Находясь в безвыходном положении, она была вынуждена убить его и находящегося рядом охранника. После чего беспрепятственно покинула номер. Спустя два часа от нее поступило сообщение на электронный адрес пятого управления о денежных операциях, осуществленных за последние две недели Хориным.

– Судя по вашему докладу и учитывая разницу во времени с Нью-Йорком, это произошло почти десять часов назад, – с возмущением перебил его генерал. – Почему я только сейчас узнаю об этом?

– Сотрудники, задействованные в работе по плану операции «Караван», знают электронные адреса и номера телефонов посредников, – замялся капитан, сам толком не понимая, как идет передача открытой информации без использования специального оборудования. Все это разрабатывает и осуществляет специальное управление. Оно же занимается инструктажем офицеров.

– Хорошо, продолжайте, – тронув кончик носа, буркнул Федор Павлович и приготовился слушать.

– Двести тысяч долларов переведено на счет коммерческого банка «Империя» в Пятигорске. Основание – счет за поставку холодильных камер фирме «Арни». Триста девяносто тысяч – расчет по кредиту с Махачкалой...

– Погоди, – нахмурился генерал и протянул руку: – Дай-ка я сам разберусь.

Отпустив офицера, Федор Павлович склонился над донесением.

Татьяна долго не могла понять, чем вызваны ее ощущения. Она вообще поначалу воспринимала только темноту и непонятный дискомфорт, ощущая себя личинкой, которая, извиваясь, стремится прорвать светонепроницаемый, вязкий кокон. Постепенно придя в себя, она ощутила боль в заломленных за спину запястьях. Щиколотки были стянуты тонкой веревкой, которая впилась в кожу, а правая ягодица и бедро полностью онемели от долгого нахождения в одном положении. Было темно. По едва слышному шуму воды в трубах и запаху собственного шампуня она догадалась, что находится в душевой своего номера. Рот был заклеен скотчем. Прислушиваясь к тому, что происходит за дверями, она стала лизать языком пластиковый квадратик. Была надежда таким способом его немного отклеить. Мало ли, может, удатся крикнуть или укусить.

Лихорадочно размышляя над положением, в котором оказалась, она не могла понять, каким образом ее вычислили. Компьютер и телефон – это из области фантастики. Прошел слишком маленький срок с того момента, как она ими воспользовалась. Невозможно отследить, даже если бы располагали номером. А если эти телефоны были на контроле того же ФБР раньше? С трудом верится. Здесь дело в чем-то другом. Может, это обычные грабители или маньяк? Тогда при чем горничная? Хотя кто его знает? То, что девушка работала в гостинице, Татьяна была уверена. Она видела ее у администраторши, когда брала ключи. Интересно, чем ее отключили? Может, ударили по затылку, просто этого момента она не помнит. А проваливающийся пол – игра больного воображения. Хотя больше походит на газ. Но тогда обязательно пострадал бы и разносчик пиццы.

По номеру кто-то прошел. Послышалась тихая мужская речь на английском. Слов почти невозможно было разобрать, но говорили о ком-то, кто должен приехать.

Постепенно Татьяна стала различать в темноте силуэты предметов. Дверь в душевую пропускала через щели свет, и вскоре она отчетливо видела кабинку, зеркало и висевшее на стене полотенце.

Слегка отошел уголок клейкой ленты. Она даже смогла выдохнуть часть воздуха через образовавшуюся щель. Маленькая, ничего не дающая победа приподняла настроение. Татьяна осторожно перевернулась на другой бок. По телу побежали мурашки.

Можно попробовать перетереть веревку, которой стянули руки, чем-нибудь острым. Только чем? Для того чтобы дотянуться хотя бы до стеклянной полочки, и столкнув ее на пол, осторожно раздавить, нужно встать. А это в ее положении очень тяжело сделать. И все-таки надо попытаться. Она подтянула под себя ноги и перевернулась сначала на бок, потом встала на колени, упершись лбом в банный коврик. Выпрямилась и неожиданно разглядела в темноте силуэт лежащего в углу еще одного человека. Она едва не вскрикнула. Спас, как ни странно, скотч. Забыв, что рот почти полностью заклеен, она попыталась вдохнуть через него воздух, но желаемого эффекта не получилось. Изданный звук больше походил на удивленное «хм». Она подползла ближе и с удивлением обнаружила, что это тот самый разносчик пиццы. Прислонив к его холодным, словно резиновым губам ухо, она с минуту не дышала. Он был мертв. Кажется, ситуация проясняется. Этот тип также оказался заложником обстоятельств. Скорее всего, его перехватили перед мотелем. Всучили в упаковку устройство с усыпляющим газом и направили к ней, пригрозив липовым жетоном полицейского. А может, и реальным удостоверением сотрудника ФБР или ЦРУ. Сердце у парня было слабым, вот он и оказался в числе тех процентов неотвратимых потерь при использовании данного типа спецсредств.

Его руки и ноги не были связаны. Стараясь не шуметь, она развернулась к нему спиной и стала прощупывать кончиками пальцев многочисленные карманы рубашки и длинных, почти до коленей, шорт. Неожиданно она нашла, что искала. Канцелярский нож! Не надо было даже сомневаться, что продолговатый и тяжелый предмет, лежащий в кармане шорт, может быть чем-то иным. По роду занятия эти ребята имели при себе режущие предметы. Иногда, перевозя по нескольку коробок пиццы, они оборачивали их клейкой лентой, которую, добравшись до адресата, нужно было чем-то перерезать.

Она практически легла на него спиной, при этом почувствовав, как внутри у парня что-то булькнуло. Вытолкнув через материю пластиковую рукоять, она взяла ее правой рукой, нащупала большим пальцем толкатель и выдвинула лезвие. Сползла с трупа, держа нож руками за спиной, и медленно опустилась на колени. Быстро перерезала капроновую веревку, стягивающую ноги. Дождавшись, когда ступни придут в себя, зажала между ними нож и стала пилить веревку, стягивающую запястья. С первого раза пропахала мимо, разрезав кожу. Кровь потекла по ладоням. Однако она еще и еще повторяла это действие. Наконец путы ослабли. Облегченно вздохнув, она перевернулась на бок и, прижав руки к груди, некоторое время приходила в себя. Нож она не выпускала из рук. Это была ее надежда на спасение. Пусть у него тонкое и хрупкое лезвие, но в умелых руках это страшное оружие. Ее учили пользоваться подобными предметами, и она не сомневалась, что, если первая нанесет удар, противник уже не сможет оказать сопротивления. Одновременно, обследовав запястья, пришла к выводу, что порезы не опасны. После всего подползла к двери и прислушалась.

– Как ты думаешь, – послышался голос, судя по всему, принадлежащий очень молодому парню, – зачем она ему нужна?

– Не знаю, – этот голос был глухим. Говорил уже взрослый, лет сорока, мужчина. – Может, трахнуть решил.

– А где ты с ним познакомился?

– С кем?

– С Райтом.

– Вчера на бензоколонке.

– И что, вот так сразу и предложил тебе поработать?

– Ему дали мой адрес в полиции, – раздался какой-то стук. – В отделе, где я раньше работал.

– Он правда из ФБР?

– Не знаю. Какая теперь разница, – раздался скрип кровати. – Пойду посмотрю, как она там.

Татьяна, стараясь не шуметь, встала в углу.

Яркий квадрат света, рванувшийся в распахнувшиеся двери, черный силуэт среднего роста мужчины был прекрасной мишенью. Взмах, и на сотую долю секунды задержавшееся на полпути лезвие понеслось по дуге дальше.