Текст книги "Тень сбитого лайнера"

Автор книги: Альберт Байкалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16
Ссора

Затягивая кронштейн крепления трубопровода, Тарас с силой надавил на ключ. Рука, перепачканная маслом, неожиданно соскользнула, и он ударился костяшками пальцев о какой-то болт. Ключ со звоном полетел вниз.

Супруненко зажмурился и с силой втянул воздух через стиснутые зубы. Когда боль успокоилась, он слизнул кровь с разбитых пальцев и сплюнул прямо в трансмиссию. Бордовая слюна сразу испарилась на горячем выхлопном коллекторе.

Послышалась возня. Огромная машина слегка качнулась. О броню лязгнул автомат. Тарас приподнял голову и увидел, что на бронетранспортер карабкался Тит.

«Принесла нелегкая», – беззлобно подумал Супруненко, а вслух спросил:

– Выдвигаемся?

– Через десять минут, – ответил Тит и присел у люка на корточки. – У тебя все готово?

– У нас, – поправил его Тарас.

– Что? – не понял Тит.

– Танк, боевая машина пехоты и бронетранспортер есть оружие коллективное. Бой на нем ведет экипаж, который должен действовать как единый отлаженный механизм. Поэтому надо говорить «у нас», – объяснил Тарас. – Случись что с двигателем в бою, ты на меня все свалишь, а я, между прочим, не водитель.

Подполковника Супруненко поставили на должность сержанта, командиром отделения. Тит был заместителем командира взвода.

В той армии, в которой оказался Тарас, удивляться было нечему. Вместо танков и бронетранспортеров в войска поставляли автобусы и машины, к которым наспех приваривали листы железа. Бронежилеты, каски, боеприпасы, даже автоматы покупали за свой счет родители и волонтеры. В качестве средств связи в звене батальон – рота использовали детские радиостанции и сотовые телефоны, если позволяла сеть. Одним словом, потешное войско.

– Учитель выискался! – Тит беззлобно вздохнул и утер лоб.

– Я не учу. – Тарас попытался разглядеть ключ, лежащий где-то на дне трансмиссии. – Это тебе на будущее. Ты же собираешься жизнь войне посвятить, да?

– Пока последнего москаля из Крыма ногами вперед не вынесут, буду воевать, – подтвердил Тит. – Скажут на Москву идти, пойду.

– Поэтому мотай на ус, пока я живой. – Тарас встал. – Будешь своих подчиненных воспитывать в духе коллективизма. Один за всех, и все за одного.

– Зачем? – Тит тоже поднялся с корточек.

– Стоит, например, в бою наводчику вовремя не поразить гранатометчика. Тот выстрелит первым, и хана всем, – стал объяснять Тарас. – Командир приказал не туда свернуть, заблудились, попали в плен. Механик не проверил масло в трансмиссии или, как сейчас, не устранил течь топлива, двигатель встал. Кстати, а где он сам?

– Сидорук? – зачем-то переспросил Тит и огляделся. – Так вон же они!

Но Тарас и сам уже увидел бойцов, беззаботно валявшихся на траве в тени берез. Почти все спали, побросав оружие и сняв куртки, которые подложили под себя.

– Хорошенькое дельце! – возмутился Тарас. – Мне, конечно, не тяжело настраивать радиостанцию, ремонтировать движок и заниматься вместо наводчика пристрелкой пулеметов, но почему люди, ответственные за это, даже не соизволят подойти и посмотреть, как все это делается? Что будет, если меня убьют?

– Ребята устали. – Тит отвел взгляд в сторону.

Но Тарас знал, что он попросту их боится. Добровольческий батальон походил на вооруженную бандитскую группировку. Взаимоотношения здесь были похожими, основанными на авторитете и силе. Ум, смекалка и знания особо не поощрялись. Напротив, они лишь мешали, как, например, в случае с Супруненко.

Когда все спали, ему приходилось заниматься ремонтом бронетранспортеров, пристреливать снайперскую винтовку, помогать командиру рисовать схему опорного пункта для штаба бригады. Там так и не могли разобраться, на каком фланге занял оборону батальон «Правого сектора», прибывший для усиления. Он был собран со всей Украины из разрозненных групп боевиков, в течение нескольких дней прошел период боевого слаживания и был брошен в зону АТО.

Тарас в сердцах махнул рукой и опустил радиаторы. Говорить что-то было бесполезно и даже опасно. Бойцы устали и озлобились. Нервы у всех на пределе. Любой конфликт может закончиться плачевно. Не факт, что кто-то в горячке сразу схватится за автомат. Можно дождаться боя и случайно выстрелить в спину. Правда, батальон «Правого сектора», как и национальная гвардия, практически не участвовал в прямых боестолкновениях, но это же не будет продолжаться вечно.

С шипением где-то вверху пронеслись реактивные снаряды. Тарас определил, что бил дивизион «БМ‑21», вернее, то, что от него осталось. Накануне они попали под обстрел ополченцев, и большая часть машин была выведена из строя. Кроме этого, где-то в тылу застряли еще две. Они просто сломались.

Неожиданно на тропинке появился рослый военный с погонами майора.

Он остановился у бронетранспортера, посмотрел на Тита и спросил:

– Где твой умелец?

– Который?

– Тот, что у москалей служил.

– Зачем он тебе?

– У меня один БТР греется. – Майор ладонью прикрыл глаза от солнца, взглянул на Супруненко. – Это не он?

– Да хоть бы я! – Тарас выпрямился. – Только давай сам как-нибудь со своим металлоломом разбирайся! Мне и тут машин хватает.

Майор побагровел.

– Жить надоело?

– Не пугай. – Тарас взял ключ, лежащий на броне, и стал закручивать болты крышки трансмиссии. – Днем раньше, днем позже!.. Я смерти давно перестал бояться.

На тропинке появился солдат.

– Товарищ майор! Вас полковник вызывает!

Майор зло плюнул себе под ноги, поплелся за солдатом, неожиданно встал, обернулся и заявил:

– Ты еще пожалеешь!

– О чем? – Тарас насмешливо посмотрел на него.

– Узнаешь, – заверил майор, круто развернулся и направился прочь.

– Достали уже, – проворчал Супруненко.

– Они вчера двух солдат поймали и расстреляли, – сказал Тит. – Говорят, что дезертиры.

– Мы тоже не святые. – Тарас вконец расстроился.

Он вспомнил, как два дня назад их бронетранспортер двигался за пехотной ротой и периодически подгонял очередями из пулемета солдат-срочников, отстающих от боевой линии.

– Титов! – раздался голос командира.

Тит с Тарасом развернулись.

Гончарук высунулся в окно автобуса. В нем почти не осталось стекол, которые заменили фанерой и картоном.

– Что случилось, командир?! – нарочито громко спросил Тит.

– Выезжай на дорогу и шуруй вперед. Я следом поеду. Хлопцы сзади на машине пристроятся.

– Понял!

С того момента как Гончарук забрал из морга и передал родственникам тело брата, его словно подменили. Он практически постоянно был выпившим, молчал, о чем-то напряженно размышлял.

Тит развернулся в сторону взвода, расположившегося на отдых, сложил рупором ладони и крикнул:

– Хватит булки парить! Подъем!

Первым нехотя поднял заспанную голову Шуфрич и что-то недовольно проворчал.

– Назар! – заметив эти движения, окликнул его Тит. – Буди всех, уезжаем.

Бойцы заворочались. Кто-то сел, кто-то потянулся.

– Живее! – торопил их Климко.

Тит и Тарас уселись на броне, свесили ноги в люки.

– Ты бы на свое штатное место запрыгнул, – осторожно посоветовал Супруненко.

– Зачем? – испуганно спросил Тит и схватил шлемофон, лежавший рядом. – Мне так лучше видно.

Тарас знал, что Тит страдает клаустрофобией и в замкнутом пространстве начинает паниковать.

Ломая мелкий кустарник, бронетранспортер выкатился на шоссе и повернул в сторону города, над которым еще клубился дым.

– Ты смотри! – Тит во все глаза уставился на остов обгоревшего танка, рядом с которым лежала башня, сорванная взрывом. – Это же надо!

Тарас отвернулся.

Бронетранспортер неуклюже объехал две воронки, за которыми валялись бетонные блоки и рваные мешки с песком. Повсюду блестели стреляные гильзы, валялись обрывки бинтов, пустые консервные банки.

За блокпостом, украшенным украинским флагом, начиналась улица, образованная частными домами. Хотя то, что осталось от них, можно было назвать руинами. Ни людей, ни животных. Дым и вонь разложившейся плоти.

Тит склонился над люком водителя.

– Стой!

Тарас заметил, что при этом Тит надавил на переключатель гарнитуры, зло выругался про себя. Начальник так и не привык пользоваться радиостанцией и внутренним переговорным устройством.

«И как ты Крым собираешься у России отбирать?» – подумал он и спрыгнул на землю.

Следом встала и вся небольшая колонна. Боевики высыпали на дорогу.

– Наша левая сторона! – выкрикнул Гончарук. – Правая – гвардейцев.

Бойцы, испуганно озираясь, перетекли через дорогу и двинули к ближайшим домам.

Рядом с Тарасом шел Тит.

– Это первый город, в который я вхожу, – рыская по сторонам взглядом, сказал он. – Только, по-моему, здесь уже никого нет. Одни трупы.

– Десантура постаралась, – сказал Лелик, тащивший на плече пулемет. – Молодцы!

Сзади раздался гул. Тарас оглянулся. Бронетранспортер гвардейцев, облепленный бойцами, круто повернул к первому дому по своей стороне и встал. Парни посыпались с него на землю. В начале улицы показалась вторая машина. Это был «КамАЗ», обвешанный листами железа, мешками с песком. На крыше кабины стоял пулемет.

– Не сделали они второй БТР, – констатировал Тит. – Сейчас майор лютовать будет.

Глава 17
Сплошной кошмар

После разговора с Коломским прошло уже несколько дней, а Федор Степанович все еще находился под впечатлением от услышанного. Его не радовала та незавидная роль, которую ему отвел однокашник-миллиардер. Как ни крути, а сюжет такого спектакля мог придумать лишь человек с больным воображением.

Подполковник почти перестал спать, а в редкие минуты забытья успевал увидеть целые истории, и почему-то из будущего. Ему зачитывали приговор трибунала, накидывали на шею петлю. Чем больше проходило времени, тем ярче становились сны, похожие на бред.

«Давно понятно, что мне конец, – с тоскою глядя в окно машины, размышлял Федор Степанович. – Коломский сделает меня крайним, а сам выкрутится. Даже не так. Сначала он меня убьет. На труп можно списать все, что угодно. Он сделает заявление, будто я действовал от имени президента, чтобы подставить его. Хотя тут многое не вяжется. Не в моих полномочиях изменять маршруты полетов международных рейсов и перемещать зенитную технику из одного конца страны в другой.

Коломский тоже не имеет таких возможностей. Разве может он проводить учения средств ПВО с привлечением армейской авиации? Нет, без согласия президента или на худой конец министра обороны это невозможно.

В свою очередь, президент побоялся бы взять на себя такую ответственность, не имея поддержки или даже приказа, отданного теми персонами, которые им управляют. А кто они, эти кукловоды? Это тоже ясно. Сотрудники какого ведомства обжились в СБУ? Ведь именно их пожелание не скупиться на боеприпасы, тотально уничтожать города и села Донбасса с рвением выполняет армия.

Они надеялись вынудить Россию вступить на территорию Украины. Такой сценарий не прошел. За ним последовали запрещенные приемы ведения войны. Интенсивному обстрелу снарядами и минами, начиненными фосфором, подверглись практически все города, где, по информации СБУ, работали российские журналисты. Ставка делалась на то, что руководство России увидит такой ужас и не выдержат.

Они просчитались и здесь, поэтому пошли на открытые провокации. Были обстреляны пропускные пункты на границе. Когда на место чрезвычайного происшествия приезжали представители следственных органов России и журналисты, по ним тут же открывался прицельный огонь из стрелкового оружия. Ответом были лишь ноты по линии МИДа.

Американцы недоумевали, чем еще можно расшевелить русского медведя. Мы, сотрудники СБУ, тоже не понимали своих покровителей. Разве мало того, что России отошел Крым? Это же оккупация! И где ваши хваленые зеленые береты и авианосные группы?

За размышлениями Федор Степанович не заметил, что они уже давно едут не туда. Он встрепенулся и выглянул в окно. Мимо тянулся кирпичный забор, нижняя часть которого была закрыта разросшейся травой, а верхняя разрисована нацистскими символами и исписана лозунгами националистов.

– Ты куда меня везешь? Останови машину!

– Уже приехали, – ответил водитель и свернул на улицу, образованную частными домами.

У Федора Степановича зашевелились волосы на затылке и заныло под ложечкой.

«Неужели конец? Но как? – лихорадочно думал он. – Ведь Коломский обещал!..»

Машина круто повернула и вновь устремилась в сторону города.

– Чего ты петляешь?! – стараясь говорить уверенно, спросил Федор Степанович. – Остановись и объясни, что все это значит!

– Мне всего лишь приказано привезти вас на адрес и дождаться.

– Кто приказал?

– Начальник.

– Но я видел его перед отъездом, он ничего мне не сказал! – Морочко окончательно решил, что на адресе его ждет киллер.

Он схватился за дверную ручку. Однако водитель увеличил скорость. Подполковник СБУ не стал прыгать, понял, что покалечится и дальше поедет уже в багажнике.

Впереди появились безликие высотки.

«Удобный район для конспиративных квартир», – с досадой подумал он и принялся грызть ногти.

Водитель свернул во двор и остановил машину.

– Что дальше? – едва слышно спросил Федор Степанович, ловя себя на мысли о том, что этот водитель здесь явно не первый раз. Значит, устранение неугодных людей поставлено на поток.

– Третий этаж, сороковая квартира, – сухо сказал водитель и как ни в чем не бывало откинулся на спинку кресла.

Морочко с трудом выбрался из машины, на негнущихся ногах прошел несколько метров и встал. Он отыскал взглядом балкон третьего этажа и тут же заметил, как дернулась занавеска.

– Господи! – Подполковник оглянулся.

Водитель продолжал сидеть, прикрыв веки. Однако внимание Федора Степановича неожиданно привлекли двое крепких мужчин у дома напротив. Они смотрели в его сторону. Морочко обдало жаром. Он резко развернулся, рванул на себя дверь, влетел в темный тамбур, споткнулся, сделал два гигантских шага, но удержался на ногах и не упал. Федор Степанович стал медленно подниматься. В нем с каждым шагом усиливалось желание сходить в туалет по малой нужде.

Он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Подвала там не было.

«Идиот! – неожиданно отругал он себя. – Я же сотрудник СБУ!»

Федор Степанович устремился на лестничную площадку и позвонил в первую попавшуюся квартиру. Там послышались шаги и стихли у самой двери.

Он приложил открытое удостоверение к глазку.

– СБУ! Откройте, надо поговорить!

Что-то стукнуло, и дверь открылась. За ней предстал тщедушный парень с испуганным взглядом.

Странно дергая головой, он стал пятиться задом.

– У меня справка! Я признан негодным к службе в армии.

– Вот я и пришел разобраться и проверить, – сориентировался Федор Степанович, догадавшись, что парня уже навещали представители военкомата.

– Так я показывал, – проблеял тот.

– Я хочу посмотреть. – Подполковник нахмурил брови. – Мы всех сейчас проверяем. Вдруг вы просто деньги дали, и военком от вас отстал? Сейчас никому верить нельзя. Одни коррупционеры кругом.

– Понятно. – Парень облегченно вздохнул и исчез в комнате.

– А где у вас туалет? – крикнул вдогонку Федор Степанович и, не дожидаясь ответа, прошел по коридору.

Через минуту он увидел парня с листком в руках. Морочко нарочито долго читал заключение медицинской комиссии. Вернее, просто водил взглядом по строчкам, не разбирая прыгающих букв.

– Что-то не так? – заволновался парень.

– Все нормально. – Подполковник вернул ему бумагу. – Открой дверь.

Он решил сесть в машину, как будто бы уже посетил злополучную квартиру, и приказать водителю немедленно везти его в управление. Однако, спустившись вниз, Федор Степанович неожиданно пришел к выводу, что единственный вариант сейчас бежать к Коломскому и падать в ноги. Хотя кто его знает, как лучше?

Стараясь выглядеть невозмутимо, он открыл дверцу машины и обомлел.

– Здравствуйте! – поприветствовал его невзрачный худой мужчина в очках и похлопал ладонью по сиденью рядом с собой.

Федор Степанович, словно под гипнозом, забрался в машину и закрыл дверцу.

– Чего же вы так? – Очкарик слегка наклонился и заглянул ему в лицо. – Этажи путаете!..

– Разве? – Подполковник оттянул ворот рубашки, вдруг ставший тесным. – А я смотрю, там парень. Стоит, вытаращился…

– Поехали в парк, – бросил очкарик водителю.

«Американец», – по едва уловимому акценту догадался Федор Степанович.

Машина бесшумно покатилась вдоль дома.

«Он даже не сказал, в какой именно парк! – продолжал анализировать ситуацию Морочко. – Да они знакомы! Господи, докатились, даже водители у нас из ЦРУ».

Вскоре машина остановилась у небольшого сквера. Очкарик вышел. Федор Степанович последовал его примеру, огляделся, увидел, что здесь не так уж и безлюдно, и немного успокоился.

Они побрели по дорожке. Навстречу проехал парень на скейтборде. Потом мимо прошла женщина с коляской. На скамейке с газетой в руках сидел старик. Это немного успокаивало подполковника.

– Я понимаю вашу обеспокоенность, – негромко проговорил очкарик. – Вы, наверное, подумали, что вас собираются похитить русские?

– Как вы догадались? – схватился за соломинку Федор Степанович.

– А как объяснить, что вы не пришли на указанный адрес, а спрятались?

– Я все-таки работаю в СБУ, – ответил подполковник. – Являюсь носителем важных государственных секретов.

– Но сейчас вы идете со мной и не спрашиваете, кто я, – насмешливо сказал очкарик. – А может, перед вами как раз и есть русский шпион?

– Нет. – Федор Степанович покачал головой.

– Откуда такая уверенность? – спросил очкарик.

– У вас акцент человека, говорящего на английском.

– Давайте присядем, – неожиданно предложил этот субъект и указал на скамейку.

Морочко опять огляделся. Новый прилив страха сковал его дыхание. В голосе этого человека ему вдруг почудились нехорошие нотки. На ватных ногах он прошел к скамейке и сел.

«Сейчас кольнет чем-нибудь, и все!» – мелькнула у него мысль.

– Я в курсе, что вы проинформированы о планах с самолетом…

Федору Степановичу стало дурно.

«Лучше бы уж убили!» – подумал он, а вслух сказал:

– Не понимаю, о чем вы.

– Просто выслушайте меня и можете быть свободным.

Морочко достал платок и прижал его ко лбу.

– Наши специалисты перепроверили расчеты и пришли к выводу, что наземный комплекс «Бук» использовать недопустимо. Ракета сама по себе большая. Ее фрагменты упадут вместе с обломками самолета. После пуска будет долго висеть инверсионный след.

– Какая ракета? – Федор Степанович вскинул брови. – Я ничего не понимаю!

Выдержав паузу, вызванную тем, что мимо прошел какой-то паренек, мужчина продолжил:

– Батарея Коломского выйдет на позиции и приступит к своим тренировкам по реальной цели, роль которой, как и планировалось, будет играть штурмовик.

– Зачем? – непроизвольно вырвалось у Федора Степановича.

– Чтобы оправдать его нахождение в небе, – пояснил очкарик. – У него примерно одна и та же скорость с гражданским авиалайнером. Поэтому он должен заранее оказаться вблизи его маршрута, иначе попросту не сможет догнать.

– Понятно. – Подполковник облегченно перевел дыхание. Судя по всему, сегодня его жизни ничто не угрожало.

– Штурмовик способен подняться на высоту, на которой летают пассажирские суда, даже более. Кроме ракет, которые могут захватить такую большую цель на дальности до пяти километров, мы не исключаем возможность использования автоматической пушки. Точка, где пилот должен обстрелять самолет, определена с таким расчетом, что обломки упадут на территорию России. – Очкарик сунул собеседнику какой-то предмет, похожий на зажигалку. – Возьмите. Это съемная карта памяти. Здесь все расписано. Код доступа к информации – день рождения вашей жены, только в обратной последовательности. Набрать можно лишь один раз. Ошибетесь, сведения будут уничтожены.

– Я одного не могу понять. – Федор Степанович окончательно осмелел. – Зачем мне это знать?

– Разве вы не поняли? – Мужчина блеснул линзами очков. – Пилот тоже ваша забота. Это, пожалуй, самый сложный этап. Не всякий согласится на такое. Для этого нужен маньяк либо полный кретин. Таких трудно найти. А еще необходимо его проверить, убедиться в том, что он все выполнит, подготовить, а после всего убрать.

– Но если он решится выполнить приказ, какой резон ему потом рассказывать об этом подвиге? – удивился Федор Степанович.

– Вы плохо знаете психологию. Наши летчики, сбросившие на Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы, узнали о последствиях этих взрывов и полностью изменились. Никто не может гарантировать, что пилот не сболтнет лишнего.

– Не жизнь, а сплошной кошмар, – прошептал Федор Степанович.

Глава 18
Предупреждение пчелы

Этот день не заладился с самого пробуждения. Булат внял предупреждению Татьяны и решил встать на полчаса раньше, чтобы к шести освободить беговую дорожку. Можно было, конечно, устроить забег после нее, но к этому времени чета Бойко приступит к наведению порядка, и занятие бегом будет выглядеть бездельем. К тому же Татьяна сказала, что собирается сегодня съездить в свою фирму и посмотреть, как там продвигаются дела. Потом она наверняка займется шопингом или направится к какой-нибудь подружке. Значит, ему придется сидеть в раскаленной машине.

Булат протянул руку, нащупал будильник и клацнул по огромной кнопке. В этот миг он окончательно проснулся от собственного крика и боли в ладони. Ничего не понимая, Кирилл сел на постели. В какой-то момент ему показалось, что он с силой ударил по канцелярской кнопке. Он посмотрел на ладонь, увидел черную точку в самой ее середине и перевел взгляд на тумбочку. Рядом с будильником корчилась пчела, взявшаяся невесть откуда.

– Вот же непруха! – Булат впился зубами в ладонь, пытаясь вытащить жало, но не тут-то было.

Он откинул одеяло, встал, подошел комоду, открыл верхний ящик, достал небольшую шкатулку, в которую накануне закинул иголки и нитки. Через минуту жало было извлечено. Кирилл прыснул на ладонь одеколоном, натянул спортивные трусы, сунул ноги в кроссовки и вышел из комнаты. В доме было тихо.

Распахнув двери, Булат словно упал в чистое озеро с прохладной водой, окруженное лесом. Ароматы свежести, сосновой смолы, прелых шишек и фиалок вскружили ему голову. Этим воздухом нельзя дышать, его можно только пить!..

Любуясь проснувшейся природой, Кирилл шагнул с крыльца. Подошва на ступеньке, мокрой от росы, скользнула вперед. Он полетел на спину и со всего размаху шлепнулся на крыльцо. Лязгнули зубы, в глазах потемнело. В животе словно что-то оторвалось.

Странно, но боль не мешала ему, хотя поначалу он думал вернуться. Булат пробежал четверть круга и забыл о неприятностях. Чистый воздух, лес, звук шагов тонет в мягком покрытии дорожки. Жизнь прекрасна!

Неожиданно Булат почувствовал, что сзади движется что-то еще, и замедлил шаг. Он услышал частое дыхание собаки, приглушенный стук ее лап по резине и ужаснулся.

«Как я мог забыть, что Туз и Кола меня не знают, а в вольер их загоняют в шесть! – с досадой подумал он. – Что делать? Главное, перестать бояться, – ответил он сам себе. – Собака улавливает страх и становится агрессивной. Останавливаться тоже нельзя. Сейчас в псине проснулся инстинкт охотника. Она загоняет меня, как дичь, ждет, когда я устану, чтобы меньше возиться. Ошибаешься, зверь, я добегу до калитки и выскользну во двор. Главное, успеть ее за собой закрыть».

Дорожка стала плавно закругляться. Неожиданно боковым зрением Булат увидел, что собака не стала вслед за ним повторять ее изгиб, а срезала путь и уже мелькала впереди среди деревьев. Еще немного, и он сам выбежит на нее.

«Может, развернуться и рвануть обратно?» – мелькнула у него мысль.

Но было поздно. Как Булат и предполагал, стоило ему преодолеть поворот, как его взору открылась Кола, лежавшая на пути. Она словно издевалась над ним. Вывалив огромный розовый язык, собака смотрела куда-то в сторону и часто дышала. Ей словно не было никакого дела до незнакомца, который вчера подходил к вольеру вместе с хозяйкой.

Этот тактический ход был известен Кириллу. Стоит ему только попытаться обойти ее, она прыгнет. Он по инерции сделал еще несколько шагов и встал. Сердце тут же стало стучать с утроенной силой.

Не сводя с ротвейлера взгляда, Булат наклонился и упер руки в колени.

«Пчела, потом крыльцо, – осенило его. – Ведь все с самого начала указывало мне на то, что сегодня вообще не надо выходить из комнаты!»

Он посмотрел на собаку.

– Кола!

Она не повела ухом.

Кирилл осторожно похлопал себя по бедру.

– Кола!

Собака с показным безразличием лязгнула зубами, пытаясь поймать невидимое насекомое.

– Понятно, демонстрация силы. – Он с досадой вздохнул и выпрямился. – Что, так и будешь лежать?

Булат прикинул время. По всему выходило, что терпеть осталось минут пятнадцать. Но когда придет Бойко, Кола может захотеть показать ему все свои способности и преданность. Появление хозяина всегда провоцирует собаку на демонстрацию рвения.

«Но ведь Бойко как-то смог ее приручить! – осенило Булата. – Чем я хуже? Тем более что Татьяна уже подводила меня к клетке».

Кирилл вытянул губы и стал медленно приближаться к ротвейлеру.

– Кола, Кола!..

Язык собаки исчез в пасти, взгляд стал напряженнее, но она по-прежнему старалась вести себя невозмутимо.

– Хорошая собака! – похвалил Булат, делая следующий шаг.

В тот момент, когда его ступня встала на землю, Кола вдруг прыгнула на Булата. Он чудом увернулся, успел двинуть ее кулаком в шею и бросился прочь. Кирилл на ходу материл пчелу, которая толком не сказала ему, что нельзя выходить, и издохла. Он пронесся между деревьями, разорвал грудью хитросплетения каких-то кустов и вылетел на берег пруда.

Инерция не позволила ему остановиться, и Булат шагнул в заросли камыша. Его нога по щиколотку ушла в грязь и болотную жижу, а тело продолжило полет. Он взмахнул руками, рухнул в воду и тут же вскочил на четвереньки. Кирилл перебирал руками и ногами, отползал от берега и с ужасом ждал, когда собака прыгнет ему на спину. Вот и вода, свободная от камыша.

Глубина была уже достаточной. Он встал во весь рост, сделал еще шаг и оказался по грудь в воде. Разрывая ногами и руками стебли кувшинок, проволокой тянущиеся со дна, Булат развернулся. В проходе, образованном им в зарослях камыша и осоки, собаки не было.

«Неужели Кола отказалась от погони? – мелькнула у него мысль. – Нет, – возразил он сам себе. – Не та порода».

Кирилл оттолкнулся от дна и в два взмаха достиг середины пруда. Однако попытка встать не увенчалась успехом. Он сумел коснуться песчаного дна, когда вода над головой сомкнулась.

Булат вынырнул и осмотрелся. На деревянных мостках под ивами никого нет. Со стороны дома, где берег был свободен от камыша и белел чистым песком, тоже.

– Кола! – Он оттопырил нижнюю губу и попытался сдуть какую-то мерзость, прилипшую к брови.

В конечном итоге Кирилл решил, что собака отстала, и осторожно поплыл к импровизированному пляжу. Как раз за ним и находилась желанная калитка. Однако силуэт зверя, притаившегося на границе песка и травы, заставил его зло выругаться и отказаться от попытки выйти на берег. Булат вернулся на середину водоема.

Кола догадалась, что супостат раскрыл ее коварный замысел, встала и лениво подошла к берегу.

– Вода холодная! – предупредил ее Булат. – Не хватало еще, чтобы ты простудилась.

Неожиданно ему показалось, что где-то смеется женщина.

«Русалки, что ли, со страху мерещатся?» – подумал он и перевел взгляд на дом, видневшийся за деревьями.

По тропинке в направлении пруда шла Татьяна в майке и шортах.

– Что вы там делаете? – звонко спросила она.

Татьяна наверняка по-своему поняла его выходку. Ведь накануне они обсуждали вопрос посещения бассейна.

– Плаваю! – Булат посмотрел на Колу. – Вон тренер.

Татьяна увидела собаку и приказала ей:

– Кола, ко мне!

Зверюга бросила на Булата раздосадованный взгляд, подбежала к хозяйке и села у ее правой ноги.

– А вы не могли бы дать такую же команду и мне? – Кирилл дунул на водомерку, пробегающую перед его носом. – Я у левой ноги пристроюсь.

– Выходите! Через час выезжаем.

Он подплыл к берегу, не спуская с собаки взгляда, вышел на песок, стянул кроссовок и вылил из него воду.

– Странно, почему она не кинулась за мной в пруд? – пытаясь сгладить неловкость, спросил Булат.

– Кола знает, что мой муж на лето выпускает сюда крокодила, – спокойно ответила Татьяна.

– Что? – Кирилл недоверчиво посмотрел на нее. – Шутите?

– Шучу, – подтвердила она и неожиданно вскрикнула: – У вас кровь!

– Где? – Он оглядел себя, поднес к лицу ладони.

Левая рука была окровавлена.

– Пустяки, о траву, наверное, порезался.

– Идите в дом! – строго сказала Татьяна. – Горе вы мое.

Последняя фраза, случайно сорвавшаяся с ее уст, заставила екнуть сердце Кирилла. Он обошел дом и поднялся на крыльцо. Следом шагала Татьяна.

– Пойдемте, я перевяжу вам руку, – бросила она на ходу.

– Не стоит, – возразил он.

На самом деле ему так хотелось ощутить прикосновение пальцев этой женщины, что Булат даже мысленно отругал себя за возражение, сорвавшееся с языка.

– Ждите в комнате, – бросила Татьяна и стала подниматься по лестнице.

Когда она постучала, Булат уже был в сухой одежде.

– Садитесь! – скомандовала женина. – Рану промыли?

– Еще в пруду, – пошутил он.

Татьяна поставила на столик пластиковую аптечку, открыла ее.

– Давайте сюда руку.

Он подчинился. Татьяна некоторое время разглядывала три параллельные борозды. Средняя из них была весьма глубокой.

– Это вы не о траву порезались, – сделала она заключение и подняла на него взгляд. – Как бы сухожилие не повредили. Шевелить пальцами можете?

– Могу. – Он для наглядности сжал кулак.

Булат понял, что наткнулся на стекло или острый камень, когда полз на четвереньках, и в горячке не почувствовал боли. Да и холодная вода выполнила роль анальгетика. Кровь почти перестала идти.

Татьяна обработала кожу вокруг раны зеленкой, наложила повязку, выпрямилась и заявила:

– Водить вы сегодня не сможете.

– Почему?

– Я сказала нет, значит, нет! – отрезала она. – Повезло мне с вами.

– Муж не разрешает вам садиться за руль? – догадался Булат.

– Он категорически против того, чтобы я ездила по городу. Смешно сказать, шесть лет живем вместе, а я лишь пару раз прокатилась, когда он был выпивший.

– Значит, собака – тоже предупреждение.

– Как это понять?

– Сегодня меня прямо в ладонь пчела укусила. – Булат показал ей руку. – Она сидела на кнопке будильника. Потом я поскользнулся на крыльце. Когда понял, что за мной гонится собака, подумал, что первые две неприятности были знаком. Нельзя ходить в сад! Кола меня отчего-то не покусала, зато я порезал руку. Теперь выясняется, что вы тут же решили воспользоваться этим, чтобы покататься на машине. Значит, все, что со мной произошло до этой минуты, можно считать попыткой высших сил не дать мне сегодня поехать с вами.

– Думаете, если я сяду за руль, будет беда? – спросила Татьяна.

Он кивнул.