Текст книги "Это следы курицы"

Автор книги: Алан Маршалл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Маршалл Алан
Это следы курицы

Алан Маршалл

ЭТО СЛЕДЫ КУРИЦЫ

Перевод Н. Ветошкиной

Миссия Мапун расположилась на западном берегу полуострова Кейп-Йорк. Именно там я впервые встретил Элана и Реймонда.

Реймонду было четыре года, а Элану шесть. Они были сыновьями мистера Кейна, главы миссии Мапун.

Вначале наши беседы проходили сдержанно, потом знакомство достигло той стадии, когда каждый из нас уже проникся к другому уважением и мы стали затевать длинные дискуссии на всевозможные темы, во многом находя общий язык.

Элан и Реймонд постоянно снабжали меня разными сведениями и настаивали на том, чтобы я заносил их в свою записную книжку и впоследствии где-нибудь использовал.

Реймонд был крепкий, подвижный мальчишка. Его ладное тело было темно-коричневым от загара; он, так же как и его брат, носил только короткие штанишки. Реймонд с готовностью пускался в любое рискованное предприятие, а Элан охотно признавал его явное превосходство в этом отношении и постоянно восхвалял смелость Я отвагу Реймонда.

Элан не отличался столь крепким сложением, как Реймонд, и его больше влекли интеллектуальные приключения в царстве философии.

Реймонд всякий раз с нетерпением ждал его глубокомысленных замечаний, и, когда Элан начинал излагать свою точку зрения по тому или иному вопросу, Реймонд выслушивал его с почтительным вниманием.

В это утро мы втроем говорили о домашних животных, и Элан рассказал следующую историю:

– У меня был поросенок, но он подох, и у Реймонда ; был поросенок, но он тоже подох. Мой, поросенок выбежал в дождь из дому – топ-топ-топ-топ. А потом вбежал обратно – топ-топ-топ-топ. А потом снова выбежал на дождь топ-топ-топ-топ. Он лежал под дождем, и Рози – это наша повариха – подняла его и поднесла к огню. Он согреется, объяснила она, и откроет глаза. Но он глаза не открыл. А потом взял и подох, по-настоящему подох. Я ревел всю ночь.

– Очень жаль, когда животные подыхают, – заметил я.

– Да, – сказал Элан, – как плохо все устроено: маленьким детям дают маленьких животных, а те подыхают. Например, щенки. Взрослые не играют с собаками, и им все равно, если собака подыхает. Дети играют с собаками и очень по ним горюют, когда собаки подыхают.

Как-то я отдыхал, сидя на песке; ленивой походкой, вразвалку ко мне подошел Элан. За ним плелись Реймонд и какой-то темнокожий мальчик.

Они встали передо мной и потребовали, чтобы я выполнил обещание, которое дал им утром.

– Ты не забыл о прогулке? – спросил Элан.

– Нет, – ответил я, – станет попрохладнее, пойдем.

– А мне уже прохладно, – заявил Реймонд.

– Правда? – без особого энтузиазма откликнулся я.

– Мы готовы, – сказал Элан. – Надо, чтобы ты был готов, а за нами дело не станет.

Темнокожий малыш не произнес ни слова. Он стоял позади, сосал палец и пугливо смотрел на меня.

– Ну что ж, – сказал я. – Пошли. Реймонд, будучи истинным джентльменом, положил руку на плечо темнокожему мальчугану и сказал:

– Это Джон. Он пойдет с нами. Он нам нравится.

Я почувствовал, что это решительное заявление было сделано в предвидении возможного возражения с моей стороны, и разрядил напряженную атмосферу, воскликнув:

– Здравствуй, Джон, ты и мне тоже нравишься.

Джон был молчаливым спутником, но хорошим товарищем. Реймонд поверял ему свои тайны, то и дело, обняв его за плечи, он с таинственным видом что-то шептал Джону на ухо. Что это были за тайны, я так и не узнал. Пока они шептались, мы убавляли шаг, дожидаясь их, а потом шли дальше – на наши планы это не влияло.

Мое внимание привлекли следы на песке. Все живое, что двигалось по мелкому песку под кокосовыми пальмами, оставляло на нем свои следы, и каждое утро по ним можно было обнаружить, где проползали ящерицы, жуки или змеи.

– Никогда не видел здесь ящериц, а на песке полно их следов, – заметил я.

– Они выползают только по ночам, но я их видел, – сказал Элан.

– Должно быть, и змеи выползают тоже по ночам, – пробормотал я.

– Почти все звери выходят гулять по ночам, – сказал Джон.

– А вот следы ястреба, – объявил Реймонд и присел рядом на корточки. Я взглянул на следы.

– Нет, это следы курицы, – поправил я.

Реймонд еще раз быстро оглядел следы.

– Нет, ястреба, – сказал он и плотно сжал губы.

– Курицы, – упрямо повторил я.

– Ястреба.

– Курицы.

Положение становилось щекотливым. Нашей экспедиции угрожала опасность. Я не мог придумать выхода и мысленно уже готовился к тому, что нам придется расстаться.

Тогда вперед выступил Джон и стал изучать следы; на лбу его при этом образовалась легкая морщина. От комментариев он воздержался, но я заметил, что, отойдя он стал рядом с Реймондом. Это было плохим знаком.

Элан решил взять инициативу в свои руки. Он присел около следов и сказал, обращаясь к Реймонду:

– Это все-таки следы курицы, Реймонд. – Повернувшись ко мне, он добавил: – Но раньше Реймонд правда находил следы ястреба.

– Много раз, – тут же вставил Реймонд.

Джон подтвердил это и усиленно зачесал в затылке.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, – сказав я.

Опасная минута миновала.

Мы поднялись все разом и отправились дальше, рассуждая о следах вообще.

– А ты запишешь то, что мы тебе рассказали, когда придешь домой? спросил Элан.

– Запишу.

– Ну так не расспрашивай больше никого о следах, Мы тебе о них все рассказали.

– А я и не собираюсь кого-нибудь расспрашивать, – сказал я. – Вы сообщили мне все, что меня интересовало.

– Мы еще гораздо больше знаем, – заявил Элан. – Если будешь с нами ходить гулять, мы тебе еще много о следах расскажем. Правда, Реймонд?

– Да, – подтвердил Реймонд.

Восхищенный взгляд, который Джон бросил на Реймонда, говорил о том, что и он так считает.

Я предложил побродить по воде у берега моря, но быстрый возглас Реймонда: "Ну, нет!" – показал, что я предложил что-то очень опасное.

– Там водится медуза с длинным синим жалом, – сказал Элан. – Она может погнаться за тобой, и тогда ты на всю жизнь умрешь.

Проблема смерти заинтересовала Элана. Наше внимание привлекло мертвое насекомое, сплошь облепленное муравьями.

Лицо Элана помрачнело, отражая его мысли. Он сказал:

– Оно тоже когда-то было живое. А теперь, посмотрите-ка, мертвое. Не ползать ему больше по деревьям никогда.

– Оно умерло, чтобы могли жить муравьи, – сказал я.

– Оно лучше муравьев, – сказал Элан, – и сначала должно жить оно, а не муравьи.

На дереве висела веревка; Реймонд ухватился за нее и стал бешено раскачиваться, стараясь взлететь повыше. Вдруг он выпустил веревку, пролетел по кривой в воздухе и с глухим стуком упал на мягкий песок, несколько раз перекувырнувшись. Джон подбежал к Реймонду, хотел помочь ему подняться, но тот уже встал сам, гордо улыбаясь.

– Когда ты вырастешь, вполне сможешь выступать а цирке на трапеции, сказал я.

– Реймонд может все, – сказал Элан, а затем добавил: – Иногда мне очень хочется быть большим;

– Вы поистине счастливчики, – сказал я. – Сейчас вы маленькие, но когда-нибудь станете большими, а вот большие знают, что уже никогда не будут маленькими – и это очень печально.

– Значит, когда человек маленький, он может быть сразу и маленьким и большим?

– Да. Видишь ли, вот я большой, но я уже не могу стать маленьким. Это очень печально. Ты маленький, но зато ты знаешь, что станешь большим. Осознавать это должно быть очень приятно.

– Я потому хочу быть большим, – сказал Элан, – что хочу быть смелым.

– И я. Я тоже хочу быть смелым, – сказал я.

– А чтобы быть смелым, обязательно надо быть большим?

– Вовсе нет.

– Можно же быть большим и маленьким сразу, правда?

– Да. Вот как ты, например.

– Ну! – смущенно воскликнул Элан и босой ногой ковырнул песок.

– Разве горячий песок не обжигает тебе ноги?

Я тоже был бос и несколько минут назад с трудом добежал до тенистого дерева.

– Когда я был маленький, обжигал, – сказал Элан. – Но теперь у меня ноги огрубели. Смотри! – И он стал на самый солнцепек.

– На таком песке можно ноги испечь, – заметил я.

– В нем можно даже яйцо испечь, – сказал Реймонд.

– Однажды курица снесла здесь яйцо, а мы его нашли, – сказал Элан, – и оно было печеное. Не мешало бы его еще на огне подержать, но только чуть-чуть.

Мы подошли к опушке пальмовой рощи, которая защищала от солнца строения миссии. Перед нами расстилалось широкое пространство зеленого-поля, за которым начинался лес; густое, колеблющееся знойное марево искажало очертания деревьев.

Я заметил, что у Реймонда на шее висит медный свисток. В свисток был вделан компас, по которому он время от времени сверял направление. Сначала он пронзительно свистел в свисток, а затем выхватывал его изо рта и пристально смотрел на компас, словно ища в нем важных указаний.

– С компасом мы не можем заблудиться, – заявил он мне, желая объяснить, почему он так часто следит за движением стрелки.

– А как он работает? – спросил я. – Почему, мы с ним не можем заблудиться?

– Нужно идти туда, куда указывает вот эта прыткая штука, – объяснил он.

– Но посмотри-ка! – воскликнул я. – Она ведь указывает совсем в другую сторону. – И я кивнул на деревья, которые росли в противоположной от дома стороне. – Если пойдешь туда, наверняка заблудишься.

– С моим компасом мы не можем заблудиться. Правда ведь, Элан?

– Не можем, – подтвердил Элан. – Мы дойдем до пляжа и потом по пляжу прямо к дому.

– Вот видишь! – торжественно заявил Реймонд.

– Тогда пойдем туда, куда он указывает, – предложил я.

Мы двинулись вперед по зеленой луговине и подошли к большой проволочной западне для ловли ворон. Внутри валялась куча костей и высохших внутренностей и сидела одна ворона. Мы вспугнули птицу, и она стала бешено метаться по клетке, ушибаясь о проволоку.

Элан, словно гид на экскурсии, объяснил мне:

– Это западня для ворон. Вороны попадают вот сюда, – он указал на воронкообразное отверстие наверху, – и не могут выбраться обратно. Тогда надо взять палку, просунуть руку вот сюда и убить ее. – Он просунул палку в дыру и ударил ворону. Птица бешено заметалась, открыла клюв и стала часто дышать.

– Не делай так. Это жестоко, – сказал я.

– Ворон надо убивать, – твердо заявил Элан.

– Но ты ее просто мучаешь, – сказал я. – Надо убивать сразу.

Он вытащил палку и с беспокойством посмотрел на птицу.

– Ворона – это ошибка природы, – сказал он. – Все, кого нужно убивать, – это просто ошибка природы.

Не успел я придумать ответ на это замечание, как Элан повернулся ко мне и сказал:

– Что ты еще хочешь узнать о воронах?

– Пожалуй, больше ничего.

– Ну так ты больше никого не расспрашивай. Мы тебе все о воронах рассказали, ты можешь это записать, когда вернешься.

Мы отошли от западни и углубились в лес. Тут я остановился и взял на себя роль руководителя разведывательной партии.

– Станьте ближе! – скомандовал я. Они собрались вокруг меня, и от тона, которым я это сказал, лица их сделались серьезными.

– У нас осталось мало воды, друзья, – сказал я им торжественным голосом. – Неизвестно, хватит ли у нас сил добраться до цивилизованного мира. Нам осталось идти миль сто, и только наш друг Джон может нас выручить.

Это заявление заметно смутило Реймонда, который, видимо, очень мало верил в способности Джона как проводника. Он быстро взглянул на свой компас, а потом назад, в сторону домов миссии, видневшихся сквозь деревья.

Это придало ему уверенности, и он заметно повеселел. – Нам осталось сто миль, – возбужденно повторил он.

– Веди нас, Макдуф, – сказал я Джону.

– Его зовут Джон, – сказал Реймонд.

– Веди нас, Джон, – повторил я.

Джон пошел вперед; ступал он изящно, как ходят только дети туземцев.

Позади него, задрав головы, размахивая руками и высоко поднимая ноги, шагали Реймонд и Элан.

Джои был неутомим и увел бы нас в Центральный Квинсленд, не прикажи я остановиться и проверить направление по компасу.

Поблизости росло наклонившееся к земле дерево, как раз такое, по каким любят лазать ребятишки, и я приказал им взобраться на него и посмотреть, не видно ли вокруг "признаков жилья".

Дерево оказалось приютом злых зеленых муравьев; они облепили ноги мальчиков и с верхних веток падали им на голые спины.

Я стоял около наклонного ствола, и моя голова находилась как раз на уровне ног мальчиков, так что я видел, как после каждого муравьиного укуса на коже у них вскакивали волдыри.

Однако ребятишки не обращали на это внимания; они машинально смахивали муравьев свободной рукой и продолжали ползти дальше.

Но тут нас облепили москиты.

Они целой тучей прилетели с деревьев и обратили нас в бегство, преследуя вплоть до самых ворот миссии.

Здесь мы расстались, и здесь Джон внес свой единственный вклад в нашу дневную беседу.

– Это были следы курицы, – сказал он.