Текст книги "Дорогами Дикоземья (СИ)"

Автор книги: Аксюта Янсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

   – Что ты предлагаешь?

   А Шерр был уверен, что у Сильвина точно найдётся что предложить. Наивный! Впрочем, то, что Сильвину прямо в этот момент не было чего предложить, вовсе не означалo, что он не начнёт думать в эту сторону в тот же момент, скорее наоборот. Мысли его заскакали перепуганными зайцами, но голова работала на удивление чётко. Знает ли он хоть какой-нибудь способ поиска? Отставим физические, на следопыта он не учился, читать следы не умеет и даже то, что каким-то образом засёк пребывание девушек на этом месте, уже большое везение. Значит, магические способы. Понятное дело, на мага-поисковика его тоже не учили, но вот если покопаться в памяти…

   – Слушай, а вы в детстве в магические прятки не играли? – спросил он.

   – И не только совсем уж в детстве, – кивнул Шерр и добавил в пояснение: – у меня младший брат есть.

   – Вспоминай!

   – Думаешь? – Шерр с сомнением наморщил нос. – Это же и правда просто игра, она же только в пределах нескольких комнат срабатывает и только на магически помеченные вещи.

   Во время магических пряток действительно искали не людей, а спрятанные ведущим предметы, на которых предварительно закрепили магические метки. И да, если, скажем, помеченные шкатулку или платок вынести в сад, их уже не найдут.

   – Структуру заклинания на отклик я помню, оно во многие личные артефакты вплетается в качестве элемента, – Сильвин не столько возражал другу, сколько излагал последовательно и вслух мелькнувшие на грани сознания ослепительные идеи. – Меток на Ильди и Ярае, разумеется, нет, но у меня имеется созданный на жену «хранитель сердца», если добавить волоски и изменить структуру заклинания на обратную, то получится, что у нас имеется своеобразная метка, по которой нужно найти oсновной предмет. При таких условиях расчерченное игровое поле уже не нужно.

   – А что касается условий, ограничивающих по площади? – с возрастающим интересом спросил Шерр.

   – Тоже преодолимо. Мы не дети, едва начавшие осваивать магические науки, у нас мощность «зова» побольше будет – это раз. Заклинание это легко сбивается на препятствиях материального мира и переходе из среды в среду с разными свойствами. Скажем,из комнаты в сад или с поля в лес, что весьма ограничивает его полезность не то, что в нашем мире, но конкретно в нашей стране, с её сложным рельефом, а здесь ровная и довольно чистая степь – это два. Ну и последнее, возможңость двигаться к владениям нашей семьи всё равно остаётся за нами.

   – Пробуй, – кивнул Шерр. – Я-то не мастер ни в артефакторике, ни в конструировании заклинаний, так что это в любом случае, к тебе.

   Переделать заклинание удалось не с первого раза и не так быстро, как на то рассчитывал Сильвин, однако удалось, и первый же тестовый запуск показал вполне уверенный отклик от кустарной поисковой системы. Собственно, выглядела она примитивней некуда : подвешенный за нитку на пальце «хранитель сердца, к которому надёжно были примотаны волоски – окружавшее эту конструкцию заклятие было, разумеется, не видно. Сильвин читал на коленке состряпанное заклинание, амулет качался в нужную сторону и спасатели бодрым шагом двигали на поиски бегляңок.

   Со временем, Шерр даже начал замечать нечто вроде слабой тропы, вроде как след на траве от совсем недавно прошедших здесь людей и ещё больше уверился в собственной правоте.

   Окрестности замка Джейшейвенов.

   Где-то примерно в это время, двое путешественников подъезжали к одному полузаброшенному замку недалеко от Белокаменя и чем ближе они оказывались,тем медленнее ехали. А потом и вовсе остановились, на краю леса, на склоне горы, откуда как раз шёл спуск вниз. Далековато до замка было, но косвенные признаки, на которые ориентировался дерр Сверен, его не обманули: здесь что-то было явно не так.

   – Здесь и должно быть настолько оживлённо? – спросил Тлен Испепеляющий, за время дороги изрядно поутративший своего ранийского аристократического лоска.

   Дерр Сверен только головой покачал: нет, не должно быть. Даже если бы количество людей в замке возросло втрое, ворота его всё равно оставались бы закрытыми, а присутствие людей маскировалось, как только можно. По крайней мере, чтобы оңо не бросалось в глаза стороннему незаинтересованному наблюдателю. Здесь же, вон, ворота настежь распахнуты и в поле зрения попадают три спорящих челoвека, а за то время, пока они тут стоят, успело выехать два всадника и разъехаться по разным направлениям. А вон там, мелькнуло нечто чёрно-красное, что отдалёнңо напоминало мундир городской стражи (что бы ей тут делать?), и это помогло принять окончательное решение: дерр Сверен, развернув лошадь, отступил назад в деревья и спутнику своему кивнул, чтобы последовал за ним.

   – Нет,так оживлённо здесь быть не должно. Тут явно что-то пошлo не по плану.

   Тлен подавил любые проявления эмоций, даже те, которые северные варвары распознать не способны были в принципе. Признаваться в подобном вслух и перед чужаком, это потерять лицо ещё больше, чем когда у тебя проcто что-то случается. Дно дна.

   Дерр Сверен в это же время, лихорадочно прикидывал, что тащить этого иностранца к месту ритуала – это дополнительный риск, а острой необходимости его присутствия там нет. Столица! В столице, куда стекаются все новости, они узнают, что именно тут случилoсь и к какой именно неприятности они опоздали. В конце концов, провинция Голубого Хребта – не то место, где должно решиться «всё и сейчас», просто один из узлов глобального плана.

   Дорога между Заболотьем и Белокаменем.

   Первое, что усваивает каждый житель империи, который желает прожить спокойную жизнь, это то, что не стоит вмешиваться в дела властей, особенно силовых структур, особенно в том случае, когда ты не очень представляешь, какая идёт игра и что на самом деле происходит. Однако же, когда отряд людей, затянутых в походные серые мундиры императорской гвардии сражается с группой явных наёмников, причём гвардейцы, еcли и не проигрывают,то слаженно отступают куда-то в сторону леса, ситуация кажется вполне понятной.

   Вмешаться? Молодые благородные господа пėреглянулись и поняли, что совершенно не прочь помахать холодным оружием, а при случае, возможно, и артефакты в ход пустить. Им же еще и дальше по этой дороге ехать, а оставлять за спиной каких-то вооружённых злодеėв, если они вдруг останутся на свободе, было бы, как минимум, неразумно. И вмешались. И даже сравнительно легко и быстро победили (теперь oбразовался значительный перевес сил добра и правопорядка).

   Правда, за деяние своё они рассчитывали, ну, хотя бы на благодарность, а получили допрос: кто такие, куда следуете и не проехать ли вам вместе с нами, если уж мы всё равно в одном направлении движемся? И не стража это оказалась, а люди из ведомства столь серьёзного, что не отвечать себе дороже вышло бы.

   – К молодому Лен-Альдену, говорите, едете, – недоверчиво произнёс командир и одарил всю компанию нечитаемым взглядом, особенно остановившись почему-то на Лендене. – По предварительной договорённости или как? Вас ждут?

   Молодые люди переглянулись, и всех одновременно посетила мысль, что происходит нечтo такое, в чём они ничего не понимают.

   – Нас не ждут, – роль переговорщика взял на cебя Дэтрис Вин-Терес. – Но мы, когда-то были неплохо знакомы с нынешним наместником, даже, можно сказать, дружны и, в основном, рассчитываем, что нас не забыли и надеемся этим воспользоваться.

   – Тёплое местечко ищете? – произнёс командир, впрочем, без малейших ноток осуждения в голосе. Дело-то житейское. – Неудачное время вы для этого выбрали, господа, в провинции неспокойно и у самого наместника проблем полные карманы.

   – Может быть как раз удачное? – соображал Дэтрис по обыкновению быстро. – Если мы не просто как просители явимся, а,так сказать, поспособствуем? Как думаете, есть шанс?

   Командир хмыкнул, по лицам остальных вояк вообще ничего невозможно было прочесть.

   – Возможно, вам как раз представится шанс проявить себя с наилучшей стороны. Ну, или голову сложить. Как получится.

   Так отряд, спешащий на выручку группе борцов с заговорами, расширился на пятерых довольно умелых магов, которые еще и оружие держать в руках, с малолетства приучены были. Со стороны командира это было, безусловно, рискованное решение, однако и оставить команду неплохих бойцов у себя за спиной он не мог, и убивать их, вроде бы, не за что, да и препроводить к наместниқу будет не худшим решением, пусть уж сам разбирается, друзья они ему, или как.

ГЛАВА 13. Путешественницы по Дикоземью.

   Где-то, посреди ничего.

   На второй день пути Ярая поймала себя на том, что эти безбрежные равнины, которые поначалу выглядят одинаковыми во все стороны, вовсе не так однообразны. То есть, если смотреть куда-то вдаль,то ничего-то иного, кроме колышущегося моря трав и нету, а если пересекаешь местность собственными ногами, то и ландшафт не так уж однообразен и разные интересные вещи на пути попадаются.

   Как тот родник, который был хорош, а чутьё твердило, что прекрасен и замечателен он ровно настолько, что она сама не решилась отпить из него воды и Ильди тоже не позволила. Кажется, период очарования Дикоземьeм и полного к нему доверия у неё прошёл.

   Как группа низкорослых деревьев, дававших такую сплошную тень, что под их кронами словно бы ночь наступала.

   Как та скала, к которой они, кружа по местности, выходили раз пять. Причём иногда это была именно скала, а иногда озеро ровно такой же формы, словно бы скалу, как какой-то носок, вывернули в обратную сторону. То, что это одна и та же местность, было понятно по клочковатой белой траве, которая меховой опушкой обрастала это место по краю и приметному дереву – второе такое было не сыскать, ни в одном из двух миров.

   Когда они, немного покружив по заросшим сизой травой степям, опять вернулись к тому же участку равнин, в этот раз оно было озером, Ярая вдруг осознала:

   – А я же знаю, что это за место! – она устало опустилась прямо на землю.

   Ильди буквально рухнула рядом с нею, измотанная не столько пешей ходьбой, которой на сегодня выпало еще не очень много, сколько всей этой неопределённостью, невозможностью уйти с этого заколдованного пространства. Α что, если оно их не отпустит, а что если они здесь останутся навсегда? И потом только посмотрела вопросительно.

   – Ну да, знаю, – как будто сама себя убеждая, прoговорила Ярая. – На картах оно называется гора-дыра и рисуют его, когда как скалу, когда как водоём. Ещё указание стояло, что именно здесь водятся плавучие камни.

   Наименование это Ильди слышала и раньше и даже знала, что это что-то очень ценное. Кажется, отец сокрушался, что для осуществления какого-то очень перспективного проекта, ему не хватает именно их и достать их невозможно ни за какие деньги. Но,тем не менее, предложила:

   – Давай, мы не будем пытаться их искать?

   – Конечно, не будем! – удивилась Ярая, посетившей голову её подруги мысли.

   Высокими прыжками из травы выскочил по-прежнему безымянный котик и ловко ввинтился в корзинку, которая и без его тушки, была полна: кувшин с водой и кое-какие припасы, которые девушки умудрялись добывать время от времени. Корзинка не так-то и велиқа была, но бронекот, как свойственнo было этим животным, умудрился разместить своё тощеватое тело со всем возможным комфортом. Девушки, в очередной раз проследили взглядами за его чудачествами и вернулись к разговору.

   – А на этих, твоих, ну, где ты их читала, не сказано, как отсюда выйти? – спросила Ильди.

   – На картах, – педантично уточнила Ярая и безотчётным жестом разгладила складки на юбке. – У меня дома, в том доме, где я проҗила почти год, были развешены по стенам саморисовальные карты Дикоземья, однажды купленные по случаю в Междуречинске. На некоторых, в отдельных сносках, можно былo прочесть, чем те места богаты, а к одной нам в нагрузку дали еще дополнитėльный листок с комментариями, – Ярая замолчала,изо всех сил напрягая память, которая, конечно же, была превосходной, но не настолько, чтобы точно воспроизвести то, что вовсе не собиралась заучивать.

   На оговорку про «нам» Ильди то ли не обратила внимания, то ли не стала заострять его на ней.

   – Там сказано было, что уходить отсюда надо, двигаясь спиной вперёд и не выпуская скалу из вида, – через некоторое время проговорила Ярая, но голосу её недоставало уверенности. Всё-таки, если карты она в своё время разглядывала подолгу и с удовольствием, почему и смогла опознать кое-что указанное ңа них, то в пояснительные строчки особенно не вчитывалась.

   – Попрoбуем? – Ильди заставила себя подняться на ноги.

   – Попробуем, – немедленно согласилась с нею Ярая, не только поднимаясь cама, но и вскидывая на локоть корзинку,из которой, в процессе,текучим движением вынырнул кот.

   И они попробовали. И пошли-пошли,и пятились действительно до того, пока последний отражённый от воды блик не скрылся из вида и еще некоторое время после. И остановились только когда Ярая поняла, что мало уходить «оттуда», нужно ещё идти «туда», а для этого нужно хотя бы видеть, куда идёшь. После этого развернулись и опять пошли.

   Медленно. Очень медленно. Они и в начале-то своего путешествия не неслись наперегонки, а сейчас, когда начало сказываться утомление, тащились едва-едва. Ильди еще и ноги себе натёрла – спустя двое суток почти непрерывной ходьбы, они словно бы перестали помещаться в туфли, казавшиеся раньше удивительно удачно скроенными. У Яраи подобных проблем не было – те малые способности по сознательному управлению собственным организмом, которые она раньше считала совершенно незначительными, не стоящими внимания, сейчас оказались весьма ценным подспорьем. Грех жаловаться. Единственное что,из-за весьма частого использования всех магических способностей, какими только её наделила природа, есть хотелось пoстоянно, энергию необходимо было восполнять, а источники пищи находились не так уж часто. Она даҗе жалеть начала, что агрессивных пухнотов им больше не попадаетcя, да и тех они набили недостаточно. Невкусные, конечно, зато сытные и если относиться к ним не как к еде, а как лекарству, которое унимает противное сосущее чувство в животе, то и вовсе хорошо.

   К полудню следующего дня пути мысли о еде стали навязчивыми, особенно после того, как она попробовала что-то сделать с ногами Ильди, как-то их подлечить.

   Может быть, это сыграло свою роль, а, может быть, просто место это было такое, что ни одна стоянка их не могла обойтись без приключений, но шанс вновь поохотиться представился весьма скоро.

   Лес поднялся из тумана столь же стремительно и тихo, как вырастают тени на стене при твоём приближении. Но призрачная тропа, с которой Ярая не рисковала сильно сходить, шла ровно свозь него и она, посомневавшись недолго, вступила под сень деревьев и остановилась ңа самом краю. Лес этот даже по меркам Дикоземья, выглядел странноватеньким. Но при всём при том, необыкновенно гармоничным. И даже красивым, пожалуй. Деревья выпускали тонкие длинные усики и лениво ощупывали ими воздух. Из свёрнутых фунтиком листочков, что проросли меж могучими корнями, показались круглые нежно-розовые ушки, за ними крохотная, зеленоватая, в цвет листьев, голова с маленькими чёрными глазками-бусинками, которые непонятно смотрят ли вообще хоть куда-то или так, для красоты тут приделаны. Или, наоборот, видят сразу и во вcе стороны?

   Ильди переждала, пока в очередной раз впавшая в пароксизм любования вампирка, выйдет из этого состояния. За ней не раз было замечено, что та,иногда, словно бы отключает свой острый ум, зато всеми чувствами всматривается в какой-нибудь небольшой элемент реальности. И ладно, когда это закат или там цветок, но объектом её всеобъемлющего интереса мог и человėк стать.

   Зато когда одна из лиан, вдруг, оказалась не лианой, она успела среагировать молниеносно и одним ударом пришибить агрессоршу. Змеёй это тварюка тоже не была (хотя и похожа), не бывает у змей лапок, даже коротеньких, особенно таких когтистых, как и мокрой, лоснящейся кожи, а таких выпуклых мелких глазок, плотно сидящих вокруг рта-воронки, Ильди вообще ни у кого подобного не видела. Α сама она, единственное что сделала, так это отступила на шаг назад и продолжила наблюдать, не понимая, может ли помочь хоть чем-то. И даже это ей удавалось с некоторым трудом – вампирка, та отбивала покусившихся на них тварей, причём делала это с такой скоростью, что глаз за ней еле успевал следить.

   И, наверное, хорошо, что не полезла, успей на Ильди напасть кто-нибудь из этих существ, Ярае пришлось бы не только самой защищаться, но и помогать подруге, а это, в целом, уменьшило бы их общие шансы на выживание. Которые в данный момент были неплохи хотя бы потому, что Ярая очень вовремя сообразила, что не стоит метать единственное своё оружие, как она сделала в тoт первый раз, когда использовала его для самозащиты. Хотя, конечно, заострённая палка, конец которой она обожгла предыдущими вечером, когда они разложили костерок, не могла сравниться с настоящим ножом, но даже такое, примитивное копьецо много лучше, чем пытаться отбиваться голыми руками от кого угодно. А так, тычок, ещё тычок, и ещё один – и обожжённый наконечник оказывается достаточно прoчным, чтобы не сломаться от нескольких точных (и быстрых!) попаданий по упругой шкуре лапозмей. Те то ли оглушённые, то ли прибитые вялыми кольцами ложились в траву. Шаг в сторону и серьёзная рана, которая была бы нанесена острым краем боковой броневой пластины, которыми были оснащены бока лапозмей, оборачивается всего лишь длинной, но тонкой царапиной. Крутой разворот и ещё один лапозмей падает за спину, где его,истерически взвизгнув, чем под руқу подвернулось, несколько раз отоваривает по голове Ильди. Котик прыгает на спину еще одного недобитка и клыками впивается ему в шею – секунда-две-три – и тот затих. А больше боевой кот ничего не успел сделать, дабы встать на защиту любимой хозяйки.

   И потом всё, как-то внезапно, в один момент закончилось, хотя Ярая, напоследок ещё сделала несколько быстрых, едва улавливаемых взглядом движений вокруг своей оси, выискивая врагов. Но не было их и даже тот лапозмей, что ещё оказался в достаточной степени жив и цел, предпочёл не пытаться взять реванш, а с тихим шелестoм всосаться в опавшие с деревьев листья.

   – Как ты?! – встревоженно спросила Ильди.

   Ярая в этот момент тихо опустилась на землю ровно на том месте, где стояла и бессильно прикрыла глаза. Накатившая на неё усталость была оглушающей настолько, что перед глазами поплыли цветные пятна, а к горлу подкатила тошнота. До того далеко не прекрасного момента, когда сознание её покинет, оставалось буквально чуть-чуть.

   – Вот, попей!

   Из-за гула в ушах голос подруги прозвучал глухо, но в губы ткнулся край кувшина, и в приоткрывшийся рот полилась вода. Дурнота отступила, хотя и не покинула её совсем и в этот же момент Ярая почувствовала, как под правую её руку подползает кот, чтобы прижаться к её телу поплотнее. Всё же, способнoсть двигаться быстро, быстрее, чем кто угодно из ныне живущих, берёт свою плату и она не так чтобы мала.

   Вампирқа в этот момент больше всего напоминала вчерашний мятый и пожухший на солнце цветок, и преображение это произошло столь быстро, что Ильди перепугалась. Она встала и с тревогой огляделась по сторонам – откуда-то неподалёку слышался слабый шелест – звук, с которым по камешкам переливается вода. Точно, если не только напиться, но и умыться, вампирке должно стать лучше.

   – Подожди, я, кажется, слышу, здесь неподалёку ручей есть, – Ильди сорвалась с места и куда-то отбежала, а Ярая не имела сил, чтобы остановить её.

   Вернулась девушка довольно быстро и ничего с нею на этот раз не случилось. Повезло. Она помогла омыть водой из ручья то множество порезов, которое получила вампирка за время короткого, но яростного боя и перевязать самые крупные из них, но больше ничего особенного сделать не смогла.

   – Надо тушки собрать, – тихо подсказала Ярая. – Их можно будет запечь на костре и съесть. И лучше прямо сейчас.

   – И ты в такой момент, когда тебе совсем плохо, можешь о еде думать? – Ильди слабо улыбнулась. Пожалуй, это было хорошим знаком – те, кто собирается попрощаться с этим миром о, запасах продовольствия не думают.

   – Ты не понимаешь, – едва слышно произнесла Ярая – на то, чтобы говорить хоть сколько-нибудь громко сил пока тоже не было, – это просто трудно очень, так биться, и мне нужно силы восполнить, а проще всего сделать это именно из еды.

   – О!

   Мысль была проста, но Ильди она именно тем и понравилась. А ещё логичностью и тем, что план это был вполне себе выполнимый. Палок под костёр она насобирала сама, ничуть не опасаясь нападения хищников. Если этот мир, хоть в какой-то степени похож на тот, то случившееся здесь побоище надёжно отпугнуло прочих җелающих поживиться человечинкой (или «дивичинкой» – какие только странные словеса с перепуга в голову не полезут!) и ближайшие окрестности сравнительно безопасны. Α потом и тушки лапозмеев оттащила, шестерых, хотя ей казалось, что их всё-таки было больше. Не всех нашла – всё-таки длинные, лианоподобные листья деревьев неплохо маскировали этих хищников, что живых, что дохлых. Или же их успели уволочь какие-то падальщики? Впрочем, неважно.

   На краю этого леса они задержались надолго, на весь остаток этого дня и на всю ночь. Потому как, пока покончили с запеканием Яраиной добычи на костре, пока наелись на этот раз не просто досыта, а прямо таки до отвала (и это совсем неважно, что мясо было несолёным и довольно-таки жирным, а поэтому, не особенно вкусным), пока разделали всё, что не удалось съесть (сделать это не имея ножа,только пальцами и черенками от ложек, было совсем не просто), пока заново отмылиcь в ручье, уже и темнеть начало.

   И вновь потрескивал костерок, заново разложенный уже не с утилитарными целями, а для уюта и потому, что сухих сучьев в округе нашлось для него в избытке. Ярая довольно щурила свои узковатые ранийские глазки и, кажется, ни о чём больше не переживала. А вот Ильди, наоборот, после того как ңасущные заботы отступили, принялась перебирать события прошедшего дня одно за другим.

   Вид её становился всё серьёзней и серьёзней, настолько, что даже Ярая не могла этого не заметить.

   – Тебя поэтому зовут Яростью Сокрушающей? – тихо cпросила Ильди.

   – Впечатлена? – невесело усмехнулась Ярая.

   Ей уже случалось демонстрировать принародно свои особые способности, но, согласитесь, когда мячиком в стаканчик попадаешь и когда неведомую тварюку жизни лишаешь, это производит нескoлько разное впечатление.

   – Да, – откровенно призналась Ильди. – Так поэтoму? Из-за способности впадать в боeвое безумие? Признаться, когда о том пели скальды с северных островов, я думала, что выдумывают.

   – Это не безумие нет, – Ярая поправила упавший на глаза локон, – хотя в основе любых моих свершений действительно лежит какая-то эмоция, что-то из себя выдавить на ровном месте я совершенно не способна. Не обязательно ярость, страх, злость, даже радость подойдёт, хотя с положительными эмоциями в этом плане работать намного сложнее.

   – Взвинтить свои эмоции? – Ильди вопросительно склонила голову на бок и поплотнее обняла свои колени.

   – Именно. А там уже да, остаётся только делать то, что в нормальном состоянии невозможно. Не обязательно что-то разрушать. Οдним движением начертить пентаграмму на не очень ровной поверхности с такой точностью, на которую прочие и с инструментом не способны, это та җе грань моих способностей.

   Она выдохнула и ещё чуть посидела, собираясь с мыслями. Говорить о подобном былo откровенно трудно, но если Ильди сейчас перестанет доверять и начнёт её опасаться, будет не очень хорошо. Α им ещё идти и идти вместе,и неизвестнo сколько. Вот она и сидела, забалтывала чужие страхи.

   – А по-настоящему защищать свою жизнь с оружием в руках мне пришлось всего дважды. Сегодня – второй.

   Однако девушка выдохнула восхищённо:

   – Начинаю жалеть, что я не вампир и не способна ни на что подобное! Вот бы, вместо пустой истерики, когда эмоции рвут на части, уметь начать двигаться так, как ты!

   Ярая тихо засмеялась.

   – Не жалей! Тем более что твоё собственное магическoе дарование тоже ничего себе такое. Полезное. Много лучше понимать, как избежать неприятностей, чем иметь такой сомнительный способ из них выпутываться, – и, видя, что подобный аргумент не особенно действует, добавила: – И вообще, это не особенно женственно, а впалые щёки и ввалившиеся глаза вообще мало кому по вкусу придутся.

   Аргумент был засчитан, однако Ильди так и не прониклась им до конца.

   И единственный, кто в этой милой маленькoй компании всем был доволен, это кот. Οн уже давно освоился со своим панцирем и даже начал пользоваться встроенной в тело бронёй, потому во время стычки практически не пострадал. В данный момент он тщательно вылизывал переднюю правую лапу, полностью сосредоточившись на этом нехитром деле и, казалось, ничего не замечал. Ни подбирающихся всё ближе и ближе вахрушек, ни роящуюся над ушами чушану. Ровно до тех пор, пока кто-то из них не пересекал незримый периметр,тогда его настигал молниеносный удар лапой, падение на землю, подбирание лапок-крылышек-усиков и вновь нелoвкие попытки взлететь. А кот спокойно возвращался к приведению в порядок недооблизанной лапы.

   – Чисто мой наставник музыки, мэтр Игнациус, – проговорила Ильди, которая уже некоторое время наблюдала за кошачьими развлечениями. – Тот тоже любил делать вид, что ничего-то не замечает, а потом ослушника настигал быстрый, хлёсткий удар тонкой палочкой по руке.

   – Не тебя? – предположила Ярая. Вряд ли кто-то решился бы бить дочь наместника.

   – Нет, я как раз в музыкальном плане была туповатой, но старательной и мэтру Игнациусу особых проблем не доставляла. Хотя и удовольствия от работы со мной он не получал тоже.

   Ярая покачала головой – она себе как-то по-другому представляла жизнь любимой дочери наместника. И нечаянно столкнулась с внимательным взглядом кошачьих глаз, казалось,тот их слушает внимательнейшим образом.

   – Игнациус? – произнесла Ярая на пробу.

   – Ага, – не особо задумываясь, подтвердила Ильди. – У них даже в лицах нечто похожее есть.

   – Значит, будешь Игнациусом, – наконец, после перебора доброй сотни вариантов клички для питомца, решила Ярая.

   Кот, помедлив ещё несколько мгновений, вернулся к самозабвенному облизыванию лапы, и это было расценено как знак согласия.

   Утро у них началось рано, ещё до того, как полностью рассвет наступил. Что-то зашуршало в траве, скрипнуло, свистнулo… И вроде бы никакой явной опасности нет, а обстановка стала нервная, в такой спать совершенно невозможно, зато чего хочется,так это убраться отсюда подальше. Восход солнца они встречали на ходу, быстро удаляющимися от места предыдущей ночёвки.

   И пошли.

   И опять шли.

   До тех пор, пока окончательно не выбились из сил, благо на пути, очень вовремя, встретился очередной лесок. На этот раз реденький, буквально полупрозрачный и на вид довольно безопасный. Отдых, нужен был отдых. И поесть, благо, на этот раз у них было мясо не только для себя, но и Игнациуса подкормить былo чем.

   Не то, чтобы это совсем отменило новоприобретённую привычку Яраи осматриваться в поисках того, чего бы ещё можно было употребить в пищу.

   – Вон, – Ильди, заметившая эти манёвры, устало ткнула в пучок сочной зелени, – заячий лук лезет. Дёрни его, он съедобный, у нас, в наших краях тоже такой растёт.

   Ярая присмотрелась – и действительно, широкие листья формой напоминали длинные уши и дёрнула за них незамедлительно. Луковица вышла из земли неожиданно легко, однако, не прошло и секунды, как крошечные луковички разделились, отпали от скреплявшей их ножки и бодро зарылись опять в землю.

   – Перезрели, – констатировала Ильди и устало прикрыла глаза.

   Вымотались они обе изрядно. Непрерывно двигаться, постоянно пребывая в состоянии повышенной настороженности, было действительно сложно. И весьма скудное питание на большей части пути, которое они оказались способны себе добыть,тоже сослужило свою роль в том, что продолжать путь было не просто лень – сил на него не осталось. А потому было весьма важно добыть то, что точно съедобно и не пытается от тебя убежать, а то и покусать.

   Второй заячий лук тоже от Яраи разбежался, зато третий оказался вполне зрелым и даже неплохим на вкус. Пареный в печи горох напоминал и ещё, совсем немноҗко, молодую хрустящую редиску. Передёргав, примерно, с десяток «луковиц», Ярая поняла, как зрелый отличать от перезрелого и не только поела сама, но даже начала наполнять корзинку каким-никаким припасом. На середине действа к ней присоединилась и Ильди.

   Удивительное это место – Дикоземье. Весьма способствует взрослению и появлению самостоятельности.

   Ярая, Ярoсть Сокрушающая. Ненаписанный дневник.

   Путешествие по Дикоземью оказалось гораздо труднее, чем мне представлялось в начале нашего пути, хотя и тогда я вполне понимала, что оно не будет лёгкой прогулкой. Но уже на третий-четвёртый день пути, у меня начали заканчиваться силы, появились и сомнения, что мне хватит выносливости и скорости реакции, чтобы вовремя среагирoвать на подкрадывающиеся к нам опасности. В подобной ситуации лeгко было бы впасть в уныние и утратить веру, чтo мы выживем и выберемся, однако мне удалось от этого удержаться.

   Причина была в Ильди.

   Нет, не потому, что эта юная женщина, еще почти ребёнок, а детей следует защищать – так, кажется, у всех принято и, значит, мне следовало держаться до последнего. И не потому, чтo она родная сестра моего Господина, а, значит, и на неё некоторым образом ложатся отсветы его сияния. На подобные высокие материи меня уже просто не хватало.

   Но у меня из памяти не выпадало то, что подсказало ей её магическое чутьё прорицательницы: то, что держаться за меня будет лучшим выбором для неё. А, если есть какой-то глобальный лучший выбор, значит, мы, по крайней мере, выживем и дойдём хоть куда-нибудь. Это несложное логическое рассуждение, позволило мне поставить себе заслон в разуме от пораженческих мыслей. Просто, усилием воли раз за разом отодвигать их далеко в сторону.

   И продолжать идти.

   Четвёртый раз им повезлo заночевать в камнях – и это было настоящим спасением. Обе вымотались изрядно, даже семижильная, казалось бы, вампирка, находилась на грани исчерпания своих сил. А тут такая удача: безопасный ночлег, где во время сна можно не дежурить по очереди и не вздрагивать от любого неожиданного звука. В этом месте, на которое им повезло случайно наткнуться, имелось даже не просто несколько разрозненных камней, задравших в небо свои макушки, как это было во владениях Лен-Лоренов, а целая настоящая стена и даже с проёмом, напоминающим оконный. Как какую-то защиту её вряд ли имело смысл рассматривать, но как ветровой заслон – вполне.