Текст книги "Непокорная невеста, или Аджика по - попадански (СИ)"

Автор книги: Агния Сказка

Соавторы: Хелен Гуда
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

И вот тут-то и начался цирк с конями. Только кони, похоже, были галлюцинаторные. Стоило мне переступить порог, как меня словно окатили ледяным душем из ведра, в котором предварительно плавали пираньи. Брр! Вроде бы все как обычно: пыль лежала там же, где я ее и оставила, паутина в углу по-прежнему украшает потолок в стиле "заброшенный замок", а на столе одиноко доживает свой век недопитый травяной отвар, настоянный, кажется, еще на травах времен динозавров. Но что-то было категорически не так. Воздух казался сгустившимся, насыщенным чужой энергией, как суп пересолом. Будто кто-то невидимый и бесцеремонный наведался в мое жилище, потоптался тут грязными сапогами и оставил после себя след, как плевок на новом ковре.

С опаской оглядывая кухню, я прошлась по комнатам, прислушиваясь к тишине, которая почему-то казалась подозрительной. Все было на месте, но ощущение чужого присутствия не проходило, а наоборот, усиливалось, словно кто-то невидимый дышал мне в затылок, шепча всякие гадости. Мне стало не по себе. Ко всем нападкам со стороны горожан не хватало еще и своей собственной паранойи.

– Ну и что это такое, твою волшебную палочку? – вслух спросила я, надеясь развеять гнетущую тишину хоть каким-то звуком, пусть даже и глупым.

– Самому интересно, – отозвался Геннадий, устроившийся на подоконнике, аки важный паша, и с видом знатока осматривающий окрестности, будто он тут эксперт по вторжениям в чужую собственность. – Может, у тебя просто паранойя после сегодняшнего балагана на рынке? Вон как на тебя все косились, как будто ты не аджику продавала, а зелье для превращения людей в жаб. Или, может, ты просто забыла закрыть окно, и теперь тут гуляет ветер, надувая всякие подозрения?

– Нет, Ген, это не паранойя и не ветер, – возразила я, нахмурившись так, что мои брови чуть не встретились на переносице. – Что-то здесь не так. Будто кто-то… потоптался тут. Без спроса.

Геннадий скептически хмыкнул, но все же слетел с подоконника и, кружась по комнате, словно санитарный инспектор, принялся тщательно осматривать каждый угол, принюхиваясь и подозрительно косясь на мебель.

– Хм… Может быть, приходила та милейшая соседка, у которой ты яблоки брала для пирога? – предположил он, выгнув шею и пытаясь заглянуть под кровать. – Она женщина сердобольная. Могла забежать проверить, все ли у тебя в порядке, а заодно и заглянуть в твой сундук с травами. Вдруг там есть что-то от радикулита. Или, может, огурцов соленых стрельнуть, опять же для рассола от радикулита. Кто знает, что у этих старушек в голове.

Я задумалась. Соседка, конечно, дама любопытная, но чтобы вот так, без стука и приглашения, заходить в чужой дом… Тем более о доме по-прежнему ходит дурная слава. Хотя она же знает, что я совершенно безобидная.

– Возможно, ты и прав, – признала я, хотя сомнения все еще грызли меня, как стая голодных крыс старый сырный погреб. – Но все равно мне это не нравится.

Так и не разобравшись толком в ситуации и благоразумно посчитав, что лучше не накручивать себя лишний раз, я решила постараться отдохнуть. Но сон, зараза, не шел. Все мерещились какие-то тени, крадущиеся в углах, подозрительные шорохи, как будто мыши устроили дискотеку в стенах, и тихий шепот, доносящийся откуда-то издалека. В конце концов, не выдержав, я встала с кровати и, вооружившись первым попавшимся под руку поленом размером с небольшую березу, подперла им дверь. На всякий пожарный. А вдруг и правда ночью кто-нибудь решит ко мне в гости заглянуть? Устроившись снова в постели, я долго ворочалась, пытаясь заснуть. Геннадий, спрятав голову под крыло, удобно устроился на спинке кровати, тихонько посапывал. И только когда за окном забрезжил рассвет, окрашивая небо в нежные розово-пепельные тона, меня сморил беспокойный сон, полный смутных образов и тревожных предчувствий. Знала бы я тогда, насколько оправданы мои опасения и какие сюрпризы готовят нам грядущие дни…

Глава 12.

Утро распахнуло свои серые дождливые объятия, словно намекая, что лучше бы я и вовсе не просыпалась. Вместо ласкового солнца, которое хотя бы делало вид, что радуется моему пробуждению, сквозь мутное стекло окна пробивались лишь унылые лучи, словно погода не просто разделяла мою тревогу, а активно ее транслировала, как деревенский радиоузел новости о надоях. Стоило мне открыть глаза, как вчерашнее липкое ощущение чьего-то присутствия вернулось. Только теперь казалось, будто кто-то не просто маячит за окном, а вплотную прижался носом к стеклу, сверля меня взглядом, полным нездорового любопытства. Будто кто-то голодный, но трусливый, смотрит, как ты доедаешь последний кусок пирога с мясом, облизываясь и трясясь от желания выхватить его у тебя из рук, но не смея… потому что боится получить по пальцам.

Я, чертыхаясь себе под нос, накинула старый выцветший халат, наспех заплела косу, пытаясь при этом сосредоточиться на чем-то приятном, чтобы не чувствовать кожей чьего-то присутствия. Но все мои светлые мысли в прах развеял вид двора. Мои худшие опасения сбылись. Нет, у калитки не маячил зловещий незнакомец с кровожадным топором за спиной, это было бы слишком банально для моей жизни. Но что-то определенно было не так, просто вопиюще не так. Грядки, которые я вчера вечером оставила в идеальном, почти хирургическом порядке, сейчас выглядели так, словно ночью на них был осуществлен набег дикой орды саранчи, которая вместо листьев жрала еще и культурные растения, да еще и после этого стадо пьяных коз устроило импровизированный футбольный матч.

Цветы были безжалостно примяты, как будто кто-то специально старался лишить их последней надежды на вертикальное положение, кусты помидоров жалко повисли, словно их окатили ледяной водой, а земля повсюду усыпана какими-то подозрительными, незнакомыми следами. След не то от грубого ботинка, не то от кованой подковы… словно по грядкам прошёлся не то крестьянин-разгильдяй, не то кавалерист, потерявший коня.

– Кто-то здесь точно шлялся, да ещё и не самым аккуратным образом, – проговорила я прилетевшему Геннадию. В ответ ворон лишь молча кивнул.

Не теряя времени, я решила нанести визит вежливости старушке-соседке, наивно полагая, что она могла просто забыть (или сделать вид, что забыла) сообщить о своем недавнем вторжении. Ее покосившийся домик был ближайшим к моему дому, поэтому, преодолев расстояние, я постучала в облезлую дверь, которая, казалось, от каждого прикосновения готова развалиться на части.

– Аэлита? Вот уж кого не ждала, так это тебя, – проскрипела, словно плохо смазанная телега, старушка, открывая дверь. Она явно была одета по-домашнему, а на голове красовался кружевной чепец, правда, кружево в нем видало и лучшие времена. Хотя от нее пахло приятно: свежеиспеченными пирожками с капустой, ванилью и чем-то еще, смутно напоминающим корицу. – Что-то случилось?

– Дело в том, – я замялась. Как-то даже странно было подозревать старушку в том, что она ночью шарила по моему участку и огороду и вытоптала урожай. Но я все же спросила: – Вы случайно вчера ко мне не заходили? И сегодня утром тоже? А то у меня такое ощущение, будто кто-то у меня во дворе… побывал, – прямо спросила я, стараясь не нагнетать и сохранять вежливый тон. Все же не хотелось обижать старушку подозрениями.

Пожилая женщина нахмурилась, на лице ее возникло искреннее неподдельное удивление, словно я ее обвинила в краже фамильного серебра.

– Да что ты, милая! Не была я у тебя. И ни вчера, ни сегодня. Зачем мне к тебе ходить без приглашения? – возмутилась она, обиженно поджав губы, да так, что они стали похожи на две тонкие ниточки. – У меня своих дел полон дом. Вчера я, как ты знаешь, пироги пекла весь день, сегодня вот собираюсь варенье из крыжовника варить. А вдруг у меня крыжовник сбежит? Нет, ты подумай, что потом?

Я внимательно, почти пристально посмотрела ей в глаза. Старушка врать абсолютно не умела. Сейчас же она выглядела полностью невозмутимой.

– Простите, просто мне показалось, что кто-то был у меня во дворе… следы какие-то странные… – пробормотала я, почувствовав себя неловко и глупо, словно напрасно обвинила пожилого человека в тяжком преступлении.

– Да мало ли что тебе покажется, милая. Может, это просто ветер разбушевался? – пожала по-стариковски худенькими плечами. – Не бери в голову. Лучше приходи на пирожки, пока горячие. А то я тебе дам с собой, а они остынут.

Я поблагодарила ее, ощущая невероятную неловкость, и пошла обратно к себе домой, чувствуя, как нервозность, словно тесто на дрожжах, поднимается все выше и выше. Если это не соседка, то кто тогда? И что ему или ей нужно было на моих грядках?

Нервы нервами, а голод… голод злее любой ведьмы. Да и урожай сам себя не соберет. А зима близко, как говорится. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я решила на время отбросить все тревоги, паранойю и прочие философские рассуждения и сосредоточиться на работе. Надо было собрать помидоры, огурцы, перец – все, что успело созреть. А потом все это переработать, вымыть, нарезать, сварить, перетереть, замариновать. В общем, дел у меня было предостаточно.

Я взяла большую плетеную корзину и, горестно вздохнув, принялась собирать помидоры, стараясь не смотреть на примятые цветы, измазанные землей листья и подозрительные следы на земле.

На кухне, где алые всплески томатного сока соперничали с алыми же всполохами стыда на моем лице, я отчаянно пыталась обуздать бушующий внутри ураган эмоций и восстановить пошатнувшееся душевное равновесие. Я старалась не думать о незваном госте, незримое присутствие которого я ощущала, а сосредоточиться на приготовлении аджики.

Под струями кипятка, словно в миниатюрном аду, помидоры лопались, точно мыльные пузыри, обнажая нежную, чуть морщинистую мякоть. Пальцы, покрасневшие от томатного сока, предательски скользили, но я упорно продолжала свою медитативную работу, отгоняя тревожные мысли о ночном визитере, пока… не услышала.

Тихий, но отчетливый звук нарушил идиллию кухонного колдовства. Сначала едва слышимое жалобное поскрипывание калитки, потом приглушенный неуклюжий шорох, будто кто-то, не слишком знакомый с законами гравитации, продирался сквозь густые заросли малины, надеясь не оставить следов. Сердце, и без того колотящееся, как бешеный кролик, подпрыгнуло к самому горлу, угрожая вырваться наружу и оставить меня бездыханной на растерзание томатным монстрам.

"Вот он! Нашелся, гад ползучий! Решил вернуться на бис", – пронеслось в голове, словно дикий вопль потревоженного лешего, отключая последние остатки разума и затопляя мозг волной адреналина.

Не теряя ни секунды, без лишних раздумий я метнулась в сторону двора, по дороге прихватив увесистый дубовый дрын, которым вчера подпирала дверь, так сказать, "на всякий случай".

Оружие, конечно, смехотворное, годное разве что для отпугивания ворон и бабок-сплетниц. Но, как известно, в руках ведьмы и старая метла превращается в грозное орудие возмездия. Рывком распахнув дверь, будто сама гроза разверзлась, я вылетела во двор, полная праведного гнева и решимости преподать урок наглому незваному гостю, чтобы впредь раз и навсегда отбить охоту шляться по чужим огородам и топтать любовно выращенные помидоры.

Однако вместо ожидаемого злодея меня ждала совершенно комичная и неожиданная картина.

В распахнутой калитке, словно благородный олень, застигнутый врасплох ярким светом фар посреди ночного леса, стоял… мужчина. Бородатый, в одежде купца и с растерянным выражением на лице. Он явно не ожидал такой “радушной” встречи.

Мужчина удивленно хлопал глазами, словно только что телепортировался из тридевятого царства тридесятого государства прямо в мой огород. Увидев меня, несущуюся на него с дрыном в руках, словно фурия из древнегреческой трагедии, он выпучил глаза еще больше, так что казалось, они вот-вот выкатятся из орбит, и рот его жалобно приоткрылся в беззвучном крике, напоминающем писк испуганной мыши. Казалось, вся его окладистая, тщательно взрыхленная борода затряслась от ужаса как осиновый лист на ветру.

Я замерла как вкопанная в нескольких шагах от него, тяжело дыша как загнанная лошадь и сжимая в руках злосчастный дубовый дрын, готовая обрушить всю мощь справедливого гнева на голову несчастного торговца. Сказать, что я чувствовала себя глупо и нелепо, – это все равно, что сказать, что у кота хвост есть. Я практически напала на торговца, ошибочно приняв его за ночного диверсанта и огородного вредителя.

Волна стыда, густая и обжигающая, как кипяток, прокатилась по телу, заливая лицо неконтролируемым румянцем. Но, несмотря на захлестнувшую неловкость, настороженность не отпускала. Слишком уж вовремя появился этот "торговец", слишком странно выглядел, и слишком сильно была обострена моя интуиция, которая кричала, что что-то здесь не так.

Мужчина, видимо, немного оправившись от первого шока, как утопающий, ухватившийся за спасительную соломинку, попытался выдавить из себя хоть какое-то подобие дружелюбной улыбки, но получилось лишь что-то кривое, жалкое и неестественное, больше похожее на гримасу, выражающую крайнюю степень отчаяния.

– Э-э… здравствуйте, – пролепетал он, запинаясь на каждом слове как заевшая пластинка. – Я… это… кажется, заблудился. И… у меня колесо сломалось на телеге, и я подумал, вдруг у вас есть чем починить или поменять, – и мужчина кивнул в сторону улицы, где и в самом деле стояла лошаденка, запряженная в покосившуюся телегу.

Я немного опустила дрын, но бдительности не теряла ни на секунду. Внешность обманчива, а в тихом омуте, как известно, черти водятся…

– Кто вы такой? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, несмотря на внутренний вихрь противоречивых эмоций. – И что вам нужно в моем дворе? Почему вы заявились ко мне без приглашения? – продолжила я, скрестив руки на груди и слегка приподняв подбородок. – И зачем вы ходили по моим грядкам?

Мужчина, словно получив долгожданную передышку после тяжелого боя, облегченно вздохнул и выпрямился, отряхивая с рубахи несуществующую пыль и расправляя плечи, будто с них только что свалилась неподъемная гора камней. Борода его, казалось, даже немного распушилась, словно взъерошенный воробей, только что выбравшийся из пыльной ямы. В глазах, до этого полных испуга и растерянности, стали проскальзывать искорки надежды.

– Понимаете… – начал он оправдываться, нервно поправляя складки своей нелепой, сшитой явно не местным портным рубахи, словно пытаясь привести в порядок не только одежду, но и собственные мысли, – я… я ехал на ярмарку в город. Торговать своими… товарами, – добавил он с легким акцентом, выдававшим в нем человека, не слишком часто бывающего в этих краях. – Но… – он запнулся, густо покраснев, словно налившееся томатом лицо, – у моей телеги сломалось колесо. Самое настоящее невезение! Вот прямо перед вашим двором приключилось… А по грядкам я не ходил. Честное слово. Клянусь своей бородой. Просто попытался объехать эту проклятую яму… ну, может, совсем чуть-чуть по обочине заехал… Но к вашим грядкам не приближался.

Он виновато опустил взгляд на свои пыльные стоптанные сапоги, словно они были главными виновниками всех его злоключений, а не криворукий тележник, смастеривший колесо.

Я нахмурилась, прищурившись, словно рассматривая подозрительного жука-короеда, пытаясь оценить правдивость его слов, взвешивая каждое его слово на весах своей интуиции. Действительно, если присмотреться внимательнее, то можно было различить на дороге недалеко от моей калитки какие-то бесформенные обломки дерева, щепки и след от колеса телеги, жалобно уходящий в сторону от дороги.

Стыд, словно тот самый липкий томатный сок, которым я заляпала всю кухню, начал просачиваться сквозь броню моей настороженности, проникая в самые потаенные уголки моей души. Ну вот и доверяй своей интуиции, как говорится. Напугала бедного мужика до полусмерти, а он, оказывается, всего лишь невинная жертва превратного стечения обстоятельств, а не коварный шпион и соглядатай. Я обвела взглядом двор в поисках Геннадия, который подтвердил б или опроверг слова мужчины, но этого вредного ворона, как назло, нигде не было видно.

– Простите, – пробормотала я, опуская свое импровизированное оружие окончательно, словно сбрасывая с себя груз вины. – Вышло ужасное недоразумение. Я… просто немного нервная в последнее время. Столько всего навалилось…

Рука сама по себе потянулась вперед, словно ведомая невидимой силой, предлагая некое подобие примирения и гостеприимства.

– Проходите в дом, – предложила я, стараясь сгладить неловкость в голосе и прогнать угрюмость с лица. – Выпейте чаю, отдохните с дороги. Может, найдется способ помочь вам с телегой. Все же не дело посреди дороги стоять.

Мужчина, словно не веря своему внезапному счастью, шагнул через порог моего двора, оглядываясь по сторонам с осторожностью, как пугливая лань, и стараясь не наступать ни на что ценное, что могло бы меня разозлить и я бы снова схватилась за деревяшку.

Я провела его в свою кухню, где он, оглядевшись вокруг, замер в искреннем изумлении, словно попал в сказочную пещеру, полную сокровищ.

На столе и полках в идеальном порядке красовались стройные ряды банок с разноцветными консервациями: ярко-красные, сочно-зеленые, солнечно-оранжевые – словно выставка достижений народного хозяйства, организованная трудолюбивой пчелкой. Аромат маринованных огурчиков, квашеной капусты, острой аджики смешивался в пьянящий, щекочущий ноздри букет, способный свести с ума любого гурмана.

– У вас тут… настоящий заготовительный цех! – воскликнул мужчина, окончательно забыв про сломанную телегу, перенесенный ужас и прочие неприятности. Глаза его загорелись неподдельным восхищением.

– Готовлю, – пожала я плечами, разливая душистый травяной чай по цветастым глиняным чашкам. – Аджику, лечо, салаты разные на зиму, огурцы мариную, капусту квашу… да всего понемногу, что уродится. Чтобы зимой было что на стол поставить, да и с людьми поделиться не жалко.

– И что, все это вы лично делаете? Сами? – изумился он, рассматривая банки с благоговейным трепетом, словно они были не простыми соленьями, а драгоценными артефактами, созданными руками самого древнего алхимика.

– А то кто же? Конечно сама, – усмехнулась я. – Продаю потом на рынке.

Я отчетливо заметила, как глаза мужчины оживились, словно в них внезапно зажглась яркая лампочка, озаряя все вокруг. Казалось, он мгновенно переключился с роли испуганной жертвы дорожного происшествия на роль заинтересованного бизнес-партнера, прикидывающего в уме потенциальную прибыль.

– На рынке, говорите? И как, хорошо покупают? Ассортимент у вас, безусловно, впечатляющий… – он с любопытством рассматривал банки, вертя их в руках, словно оценивая качество товара.

– Народ берет, – уклончиво ответила я, чувствуя, как во мне вновь просыпается подозрительность. Слишком уж быстро он переменился. – Особенно аджику любят. Потому что рецепт мой, секретный. Здесь про такое блюдо и не слышали.

– А вы сами-то откуда? – вдруг начал задавать личные вопросы торговец, который даже не представился.

– Издалека, – ответила уклончиво. – Вдова, – добавила часть заготовленной легенды. Вроде бы мужчину удовлетворил мой ответ, и он продолжил задавать вопросы про заготовки, а я расслабилась.

Мы еще немного поболтали о консервациях, рыночных ценах, конкуренции и прочих торговых тонкостях, пока я разогревала обед в печке, накормив на удивление проголодавшегося торговца наваристым борщом со сметаной, ароматными пирожками с картошкой и щедрым куском домашней колбасы. После обильного обеда я отвела его в свой старенький сарай, где царили порядок и творческий беспорядок одновременно.

В сарае, пропахшем деревом, железом и старым сеном, инструменты аккуратно висели на стенах. Здесь он мог найти все, что ему могло понадобиться для починки телеги. По крайней мере, я на это надеялась.

– Вот, – сказала я, указывая на набор инструментов. – Тут есть все, что вам нужно. Если нужна будет помощь, не стесняйтесь, зовите. Я сейчас немного занята с этими помидорами, но как освобожусь – обязательно помогу чем смогу. Или хотя бы советом.

Я оставила мужчину копаться в инструментах и вернулась на кухню к своим злосчастным помидорам, которые, казалось, укоризненно смотрели на меня. Но теперь вместо раздражения и страха я ощущала сложную смесь неловкости, легкого любопытства и невесомой, почти незаметной тревоги. Кто же этот странный торговец? Что ему нужно? И что мне так не дает покоя в его внешности?