Текст книги "Дарья и Дэм (СИ)"

Автор книги: Агнешка Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Дарья и Дэм

Глава 1

Мелкий противный дождь не прекращался с самого утра, делая таким же пасмурным моё настроение. Дождь я любила, когда была ещё крохой, особенно в деревне, где мы гостили у деда каждое лето. В городе же дождь мне реже нравился, особенно такой – монотонный, промозглый, отдающий унынием и безнадёгой. То ли дело гроза и честный сильный ливень!

А ещё я не любила зонты, часто и толку от них не было, непонятно, куда мокрый девать, заскочив в переполненный общественный транспорт. Ещё и забудешь его на сиденье. Или ливанёт такой потоп, да ещё и с ветром, что самый крепкий зонт наизнанку вывернет и половину спиц поломает. Вот попала однажды под такой ливень, новенький зонт изломало, а я так и промокла до нитки, до пальцев ног, хлюпающих в кроссовках. Но была тогда странно счастлива, терять было нечего, промокнуть сильнее невозможно. И я просто шла, глупо улыбаясь, кружилась под потоками ливня, смеялась, ловя влагу ртом. Сумасшедшее было настроение.

С того раза я больше не носила с собой бесполезный аксессуар, пользуясь подходящей одеждой. Хотя целых четыре совершенно новеньких зонтика разной крепости и харизмы висели в моей прихожей, подаренные разными людьми. Давно бы передарила, если бы помнила, кто мне их презентовал – банально боялась отдать подарок дарителю.

Вот и сегодня надела дома тонкую ветровку, достаточно длинную, чтобы прикрывать попу, с хорошим большим капюшоном. Однако производители куртки просчитались, назвав её непромокаемой. И мне казалось, что я вся уже пропиталась дождём, совсем не сильным, но стойким и монотонным. Это не прибавляло хорошего настроения, так как в этот день мне пришлось много побегать по городу по разнообразным делам, заодно покупая продукты и вещи по маминому списку, чтобы отвезти их завтра на дачу.

К лавке Томаса я добралась только в шестом часу вечера, продрогшая, усталая и на совесть голодная. Томас Панкратов – наш дальний родич, четвероюродный мамин брат или пятиюродный, точно не помню. Томасом его назвала тётушка Нинель, которая умерла задолго до моего рождения и была, по рассказам родичей, ещё той оригиналкой. Впрочем, каждый сходит с ума по-своему, и я нисколько не осуждала её желание назвать сына по-заморски. Тем более Томасу его имя подходило как нельзя иначе.

В лавку с антиквариатом, которым занимался Томас, я ввалилась, как в обитель спасения, увешанная пакетами и котомками, как рождественская ель – игрушками и свечами.

Посетителей в лавке по случаю непогоды оказалось, на мой взгляд, даже много – трое мужчин, две женщины и двое подростков. Может быть, спасались от непогоды, а может, и правда что-то купят, имея интерес к древним вещицам. За прилавком стояла Мария, как всегда строгая в стильных очках и наброшенной на плечи красивой уютной шали. Подменяет, как всегда, Эрика, пока тот зависает в своей коморке за компьютерной игрой под видом подготовки к очередному вузу.

Я порадовалась этому факту, уж очень было неловко от жалобного взгляда друга детства. Или преувеличенно восхищённого, в зависимости от настроения «поэта». Эрик Верман вбил себе в голову, что я его муза и, если ему верить, накропал в мою честь немало стихов, то и дело порываясь мне их прочесть. До сих пор удавалось избежать такой чести.

Мария поглядела на меня как будто с укоризной из-за моего непрезентабельного вида и чуть заметно кивнула на внутреннюю дверь. Значит, Томас на месте и мне предложили сразу проходить.

Нырнув за прилавок, я поспешила к внутренней двери, проскользнула в неё со всеми своими пакетами и оказалась в волшебном месте. Узкий коридор вёл в небольшую гостиную, а запах… Становилось сразу ясно, что здесь очень уважают книги, газеты и прочую беллетристику. Я сразу ощутила себя как дома, любовь к чтению – это у нас семейное.

– Даша! – всплеснула руками Наталья Арнольдовна, вынырнув из бокового коридорчика. – Да как же так можно? А где зонт? Иди, иди, я тебе чаю горячего заварю. И надень тапочки сразу, не носи грязь в гостиную.

Наталья Арнольдовна – маленькая решительная женщина с седым пучком на голове – что-то вроде генерала в юбке. Она занималась в лавке уборкой, готовкой и вообще созданием уюта, обладала неистощимой энергией и не признавала никакой сторонней помощи. Мне казалось, что Наталья Арнольдовна – только так и не иначе – родилась в этой лавке. Потому что по семейным преданиям она знавала ещё матушку Томаса, прекрасную Нинель, а также и её мать, бабку Томаса, имя которой я сходу не вспомню. Не знаю, сколько Наталье лет, но не меньше семидесяти, вероятно. Впрочем, её точного возраста не знал никто, даже её непутёвый внук Эрик, воспитанный бабкой прямо в этой лавке.

В гостиной уютно трещал настоящий камин, дарили тёплый свет две старинные люстры, таинственно поблёскивали корешки книг на многочисленных полках. Томас сидел за своим рабочим столом, с лупой вглядываясь в лежащий перед ним свиток. На моё вторжение он не сразу обратил внимание, как обычно.

Осторожно сгрузив пакеты на диванчик у входа, я поспешила стянуть промокшую непромокаемую куртку, вешая её на разлапистую вешалку. Выудила из-под неё смешные тапочки с загнутыми носами, с удовольствием сунула в них ноги. Наталья Арнольдовна торжественно назвала эти тапочки моими ещё года три назад.

С любопытством подошла к столу, заваленному книгами, свитками и прочими манускриптами.

– А, Дарья, – только сейчас заметил моё присутствие Томас, представительный мужчина пятидесяти лет – весной справляли юбилей. – Смотри, что нашёл! Похоже, это подлинное письмо некоего послушника Венедикта своему опекуну, князю Баратынскому… К сожалению, не все слова возможно разобрать – семнадцатый век. Впрочем, неважно! У тебя что-то есть?

Он сдвинул в сторону свиток и проницательно на меня поглядел. Всегда чувствовал, когда я что-то приносила ему на проверку.

– Ничего особенного, – немного смутилась я, что отрываю его от интересного дела. Достала из сумки странного вида медальон, который мы с братом нашли на пляже в Севастополе. Уже скоро осень, а я только сейчас решила его показать Томасу. Всё забывала, а тут наткнулась, разбирая свой стол от разного мусора. – Вот. Не знаю, что это. Старинная вещь или какой-то новодел специально состаренный.

Томас осторожно взял медальон – толстенький кругляш размером с пятирублёвую монету из непонятного сплава серебристого с чернением, с выгравированной на одной стороне волчьей мордой и несколькими, идущими по кругу, непонятными закорючками. И с анатомическим изображением человека – на другой. Тут закорючек было не меньше.

– Виртувианский человек, – задумчиво сказал Томас то, что я и так уже знала – картинки в интернете сразу нашла. И что это рисунок Да Винчи, тоже почитала. Однако, ничего больше мне этот медальон не рассказал. И непонятно было, с чего на обратной стороне изображена задранная кверху голова волка. – Ничего похожего не припомню. Но, если хочешь, покопаюсь.

– Хорошо бы, – обрадовалась я. – А что за материал?

– Серебро, возможно, – ответил Томас, задумчиво вертя медальон в руках. – Но не чистое. Какой-то сплав. Провести анализ не сложно. Цепочки не было? Только медальон? И где нашла?

– Не было, – подтвердила я. – В начале лета мы ездили в Севастополь, как вы помните, наверное. Глеб выкапывал камень прямо у кромки прибоя. Большой такой, килограммов пять. И когда он приподнял его, я и заметила этот медальон среди ракушек.

– А где сейчас Глеб Денисович? – Томас положил медальон на стол и поднял лупу. – Давно его не видел.

– В Москве, – улыбнулась я, вспоминая последнее письмо младшего брата. – Поступил в МГИМО на факультет журналистики.

– Ну-ну, это хорошо, – покивал Томас, разглядывая медальон в лупу. – Как родители? Слышал, у Дениса Дмитриевича были проблемы в бизнесе? А Елена Ярославна в городе или на даче?

– Всё уже хорошо, – поспешила я заверить. – Папа велел кланяться. Мама тоже нормально, она сейчас на даче и в город пока не собирается. Они там с тётей Агатой у деда Ярослава. Сбор урожая и всякое такое. Завтра к ним поеду.

– Ну да, ну да, – Томас достал фотоаппарат и щёлкнул затвором несколько раз, снимая медальон с разных сторон. – На мой взгляд, медальон никакой особой ценности не представляет. Похоже, отштампован не так давно, симпатичный – и только. Но я ещё погляжу, есть у меня кое-какие догадки. Можешь забрать, но лучше купи цепочку, чтобы не потерять. Как украшение тебе подойдёт. Поужинаешь с нами?

– Да уж пускай поест, – раздался от порога голос Натальи Арнольдовны, вкатившей в гостиную столик на колёсах. – Да и вы, Томас Евгеньевич, сворачивайте свои дела. Не так часто Дашенька нас балует своим вниманием.

Мне сразу стало немного неловко – действительно редко здесь появляюсь в последнее время. И вовсе не из-за Эрика, его взглядов и его стихов, других дел было много.

Мы устроились за передвижным столом у камина. Я с удовольствием умяла приличный кусок пирога с грибами. У Натальи Арнольдовны получались безумно вкусные пироги, и этот не стал исключением.

За чаем, заваренным по особому рецепту, разговорились о новостях, предстоящей учёбе Глеба, моей работе в лаборатории при больнице, о даче и мамином знаменитом варенье из малины – пообещала, что пару баночек им привезу.

– А что у тебя на личном фронте? – не преминула спросить меня Мария, которую за прилавком заменил вернувшийся откуда-то Эрик. Мария – троюродная племянница Томаса. Как приехала из Пскова пять лет назад, так и осталась здесь жить. Томас на пятнадцать лет её старше, взялся опекать племяшку на пару с Натальей Арнольдовной. А Мария принялась опекать Эрика, как младшего братишку, быстро и незаметно став своей в этом доме.

– Нормально всё, – твёрдо заверила я, внутренне ёжась. Не любила я вопросы о личном. Как будто совестно сразу становилось, что до сих пор не замужем и не нарожала трёх-четырёх спиногрызов.

– То есть никакой личной жизни, – сделала удивительный, но правильный вывод Мария. – А ведь тебе уже – сколько? Двадцать три? Самое время родить здорового ребёнка.

– Двадцать четыре будет в ноябре, – подтвердила я с улыбкой. Марии уже тридцать пять, насколько я знала. Лет семь назад она овдовела – муж разбился на самолёте. Детей у них не было. С тех пор у неё у самой никакой личной жизни не наблюдалось, но за меня переживает. Вот Эрику наверняка жениться никто не предлагает, и лет до сорока не предложат. Вот где она, несправедливость и дискриминация по половому признаку. – Ну куда мне ребёнок?

– Довольно о глупостях, дамы, – оторвался от газеты Томас и отхлебнул ароматного чая. – Кстати, Дарья, скоро будет выставка на Манеже…

Время у Томаса пролетело, как всегда, незаметно. Чаевничать с ними мне нравилось – уютно и душевно. Очень не хотелось возвращаться под дождь. Ещё и тащиться с покупками через полгорода. Но засиживаться не стала, занятые всё-таки люди.

К счастью, в лавке высокий и несколько нескладный Эрик как раз был занят дотошным покупателем и не мог оторваться на общение со мной. Только бросил тоскливый взгляд, а я весело помахала ему рукой и поспешила на улицу.

Как ни хотелось скорее оказаться в своей квартире, но я послушалась Томаса, забежала в ювелирный и купила серебренную цепочку к медальону. Надела сразу на шею, поглядела в зеркало и спрятала медальон под куртку. Не знаю, зачем это сделала, просто захотелось. Что ему, действительно, пылиться в столе?

Метро я не любила, предпочитала наземный транспорт. Заняв место – повезло сесть почти в пустой автобус, задумалась, вопреки всему, над словами Марии. Да я и сама знала, что рожать лучше до тридцати, но всегда казалось, что времени у меня ещё полно. Конечно, я хотела когда-нибудь обзавестись семьёй и детьми, но, как показала жизнь, обзавестись хотя бы бойфрендом – задачка не из простых. Дальше первого свидания у меня пока ни разу не продвигалось, да и тех свиданий было меньше, чем пальцев на одной руке.

Я не была дурнушкой, но и красавицей меня не назовёшь. Обычная – лучшее определение. Поэтому не обольщалась, что какой-нибудь принц на меня когда-нибудь клюнет, так что вполне была согласна на простого парня. Но простые, как оказалось, наводили тоску. А того же Эрика я воспринимала, как брата, в один горшок когда-то ходили. Дружили по-хорошему, пока юному Верману не пришло в голову, что я его муза. Глеб весело ржал над этой ситуацией, а я тосковала и ощущала неловкость.

Из всех моих четверых кавалеров, случившихся в разное время, интересно поговорить ни с кем не получилось. Трое вообще книжек не читали, как выяснялось в процессе свидания, а темы, близкие им, были совсем не интересны мне. Четвёртый читал, но большего зануды я, кажется, в жизни не встречала. Что интересно, все четверо мне потом звонили, предлагали встретиться ещё, и каких только предлогов я не придумывала, чтобы этого не произошло! Подруга Мила смеётся, что я слишком разборчивая, мол, так всех парней упущу и останусь у разбитого корыта. Но по мне лучше никак, чем с кем попало. Глеб советует сходить на свидание с Эриком, пожалеть бедного парня, но я упорно не вижу в нём кавалера, а любовь с Верманом кажется почти инцестом.

Добравшись к себе, рано легла спать, чтобы встать затемно и поехать на дачу на первой электричке. Иначе родные меня не поймут – в деревне вставали чуть свет – с петухами. Всего две недели отпуск, на море меня не тянуло, хотелось побыть с родными в памятных с детства краях.

Утром первым делом подбежала к окну, а потом и на балкон вышла, чтобы удостовериться. И чуть не заплясала от радости – дождя не наблюдалось и, судя по чистому небу – не предвиделся. Продукты и вещи, заказанные мамой, я переложила из пакетов в свой любимый рюкзак. Туда же затолкала смену белья и тонкую ветровку на всякий случай. Одежду не брала, в доме деда у меня её предостаточно.

Оделась я по-походному – штаны цвета хаки с кучей карманов и толстовка на тон светлее на молнии с капюшоном. Вставила ноги старенькие, но ещё крепкие кроссовки, на даче – самое то. Медальон так с вечера и болтался на шее – забыла снять на ночь, но и утром снимать не хотелось.

Настроение было прекрасным, автобус не подвёл, и на платформе я оказалась вовремя. Народу в электричке набралось немало, несмотря на ранний час, но место я себе нашла, и даже у окна. Ехать предстояло около пятидесяти минут, и я дремала, иногда утыкаясь в книжку.

Любила я печатные издания, несмотря на все возможности современных электронных библиотек. Правда и выбора другого временно не имелось. Телефон кнопочный, достала его, когда последний смартфон приказал долго жить. А старенький компьютер дома уже три месяца не включался, но я остереглась звать ремонтников, предложениями которых обклеены все стены у подъезда – подруга Мила ужасов нарассказала, как вот такие деятели её без зарплаты оставили. Глеб обещал посмотреть, он в компьютерах почти гений, но времени так и не нашёл, а теперь вот укатил в Москву надолго. Эрика, который в компьютерах понимал не меньше, а может быть и больше, чем Глеб, я по известным причинам просить не хотела.

Страдала ли я без интернета? Как ни странно, нет. Сразу времени стало больше, плодотворно провела лето. Свои рассказы писала в тетрадях, по старинке, что даже понравилось. Заодно к рассказам делала собственные зарисовки. Глебу нравилось, советовал рисовать комиксы. А больше я никому свои рисунки не показывала.

Заторопилась на выход, когда объявили мою остановку. Всегда готовлюсь выйти в тамбур заранее – слишком мало пассажиров выходило на нашей остановке.

Народу в вагоне поубавилось, но мне пришлось шагнуть обратно к своей скамье, чтобы пропустить идущую по центральному проходу группу мужчин. Продвигались они стремительно, все в чёрных футболках, камуфляжных штанах и берцах, отличались мужчины выраженной мускулатурой и суровыми лицами. Военные? От вида накачанных культуристов веяло силой и опасностью.

Я насчитала семерых, когда внимание моё привлёк мужчина, шедший последним. В отличие от товарищей, на нём красовалась обтягивающая мускулистый торс серая футболка, а на шее виднелась татуировка, уходившая на левое плечо. Он несколько отстал, озабоченно оглядывая оставшихся пассажиров. Словно кого-то искал. В какой-то момент он глянул на меня, расширил глаза и, прибавив шаг, вдруг резко остановился рядом со мной. Его товарищи не заметили потери бойца, продолжая свой стремительный марш-бросок в конец состава.

Поглядела вопросительно на опасного мужчину, силясь вспомнить, знакома ли с ним. Но ни проблеска узнавания в памяти не нашлось. Такого колоритного типа я бы точно не забыла. Возвышается эдакой громадой, отчего по моему затылку и спине промаршировал отряд мурашек. Черноглазый брюнет, скуластый, с прямым римским носом, квадратным гладко выбритым подбородком и стильной причёской. А татуировка придавала ему чуть ли не бандитский вид. Или рокерский, кто их разберёт – этих брутальных мужчин. Такие на меня ни разу внимания не обращали.

– Ты кто? – задал мне вопрос мрачный тип, глядя требовательно и внимательно.

– Человек, – терпеливо ему ответила. Поезд уже начал замедлять свой бег. – Позвольте пройти.

– Имя?! – резко потребовал мужчина. Меня напрягала его близость с явным нарушением моего личного пространства, его командирские замашки, его габариты и тёмные глаза под тяжёлыми веками – идеал героя любовного фэнтези.

– Мила, – зачем-то соврала я.

Мужчина напряжённо мотнул головой, словно у него не было слов от моей наглости.

– Ложь я чувствую! – произнёс он с угрозой. – Имя и фамилия! Быстро!

– Дарья Покровская, – резко передумала я врать. Да и кто бы не передумал, стоя перед таким страшным мужиком – он на голову был выше меня, и уж точно шире в плечах. – Мне нужно выйти на этой остановке. Пожалуйста, пропустите.

Мужчина только кивнул, словно резко потерял ко мне интерес, и поспешил вслед за своим отрядом, больше не сказав ни слова.

Бросилась в тамбур к дверям, которые уже открылись. К счастью, успела выскочить в последний момент. Невольно оглядела платформу. Те люди военного образца тоже вышли дальше от меня и потопали в другой конец станции. Мужчина в серой футболке оглянулся, одарив меня непонятным взглядом, но сразу же последовал за остальными.

Вздохнула с облегчением, хотя осадок опасности в душе остался, и поспешила в противоположную сторону. До дачи предстояло идти пешком ещё минут сорок, но это меня не пугало. Много лет так хожу – и ничего.

Хищного вида внедорожник догнал меня на просёлочной дороге, когда прошла примерно восьмую часть пути. Затормозил возле меня, что изрядно меня напугало. Так и виделось, что тот тип принял меня за преступницу и сейчас арестует. Водительская дверца отворилась, и я увидела молодого улыбчивого парня.

– Девушка, вас подвезти? – он весело блестел карими глазами. А чёрная футболка и камуфляжные штаны ясно указывали на то, что он был среди тех семерых, прошедших по вагону.

– Спасибо, не нужно, – вежливо отказалась я. Прекрасно понимала, что там у него за пассажиры.

– И всё же, – продолжил настаивать водитель. – Место для вас найдётся.

Помотала головой, отступая на шаг. Из машины раздался какой-то рык, после чего весёлый водитель дверцу захлопнул, и машина рванула по просёлочной дороге, как по асфальту, а я мрачно вздохнула. Неприятная встреча. Но хотя бы никуда не забрали.

Пришлось пережидать, пока осядут после них клубы пыли на песчаном тракте. К счастью, других происшествий в пути не случилось.

Мама, дед Ярослав и тётя Агата уже проснулись и ждали меня на ранний завтрак.

Дом деда я обожала – небольшой, но добротный, двухэтажный и со множеством пристроек и сараюшек. Здесь у меня имелась теперь своя личная комната на чердаке. На спор с дедом сама всё устроила три года назад. Глеб и Эрик, тогда ещё просто друг и почти брат, правда, помогали, но проектировала и добывала материалы я почти самостоятельно.

Что-то подсмотрела на ю-тубе, что-то мне посоветовал знакомый архитектор, друг Томаса, Герман Вацлович – я для него сняла подробное видео. Упорные столбы я не трогала, но обыграла интересно. Скошенный с двух сторон потолок добавлял колорита, под ним устроилась кровать, полки с книгами и всякой всячиной и несколько сундуков деда, их я не стала трогать.

Кровать мы со Глебом сами сколотили, чем мелкий очень гордился, Эрик где-то раздобыл шикарный толстый матрас. Полки и два разномастных стола – тоже сами соорудили. Комната получилась длинная, с окнами с обеих концов и весьма широкая в середине.

Дед придирчиво осмотрел, когда всё было готово. Родители, посмеиваясь, тоже всё осмотрели. Дед поворчал, но признал, что «здесь можно жить», и выдал мне ключи от своей городской квартирки, предупредив, что ещё полгода она сдаётся. Велел жильцов не гнать, но плату с них теперь взимать самостоятельно и его не тревожить. Так я обзавелась личной комнатой и собственным жильём в городе, выиграв пари у деда. Хотя тамошние жильцы прожили чуть больше полугода, но я дождалась, и стала независимой и самостоятельной.

После чердака и ремонт квартирки делала своими руками. Недаром нас дед с малых ногтей приучал работать с деревом, мастерить, чинить в доме то одно, то другое. Правда, в городе мне и Глеб, и Эрик, и подруга Мила помогали. А ещё ежемесячная плата от жильцов пригодилась, которую я чинно собирала восемь месяцев и сохраняла для последующего ремонта – отец посоветовал.

Так что кухню и сантехнику с электрикой в уже моей квартире мы доверили профессионалам, а с остальным справлялись сами в меру фантазии. В маленькой комнате у меня получилась уютная спальня, а в большой – кабинет-гостиная. Там же есть диван для редких гостей. Собственно, для Глеба, Милы или Эрика, хотя последний ни разу не воспользовался щедрым предложением, к моему счастью. Один раз у меня даже дед остался с ночёвкой, чтобы утром попасть к городскому врачу.

– Похудела, – тётя Агата меня стиснула в крепких объятиях. – Ленка, ну какая же она у тебя красавица!

Это было приятно – для родных мы всегда самые красивые, самые лучшие и самые смышлёные.

– Обычная, – фыркнул недовольно дед, но глаза его смотрели одобрительно из-под кустистых бровей. – Мой руки, внучка, и за стол! Елена, положи ей побольше каши.

Мысленно скривилась, но спорить не стала. Овсянку я не очень любила, но с дедом лучше уступить в малом, чтобы мирно сосуществовать позже.

– Дарья, – начал дед допрос, когда я приступила к чаю, а он отложил газету – в этом они с Томасом похожи. – Жених не появился?

У деда была идея-фикс, что у меня возникнет неподходящий жених, который позарится на мою квартиру и меня оттуда в итоге выселит. Поэтому, хотя я там и прописалась, принадлежала квартира по документам деду.

– Пока нет, – улыбнулась я спокойно. – Ни жениха, ни поклонника, ни бойфренда не появилось.

– Что ж так? – нахмурился неожиданно дед. – Мне, вообще-то уже правнуков видеть хочется.

Похлопала глазами, вопросительно глянув на маму. Но она помотала головой, сдерживая смех. Понятно, значит они с Агатой деда успели обработать, что он сменил вдруг политику партии.

– Вот встречу подходящего человека – и сразу, – несколько самоуверенно ответила деду.

– Что сразу? – уточнил он.

– Правнуков заведу, – пояснила маятно.

– Быстро это не делается, – негромко внесла свою лепту Агата. – Вынашивать ещё придётся девять месяцев.

– Молчи, дочь! – оборвал её сердито дед. И снова сурово поглядел на меня. – Никаких сразу, Дарья! Как найдёшь, приводи его сюда для начала, посмотрим и решим, нужен ли тебе такой.

– Хорошо, дед! – смиренно согласилась я, не решившись намекнуть, что прежде надо знакомить с отцом и мамой, а ещё раньше приглядеться самой и решить, нужно ли мне такое счастье. – Обязательно приведу.

– Значит, он уже есть? – тут же впился в меня глазами дед. – Надеюсь, это не Верман?

– Нет! – твёрдо поглядела на него. – Это не Эрик, и нет – никого у меня не появилось!

– Неважно, – отмахнулся дед. – Верман слишком в облаках витает, он тебе не пара. Тебе, Дарья, нужен крепкий мужик со стальными… кхм, с характером – вот! Говорят, к Васильевым племянник приехал, хороший парень и не тряпка. Присмотрись, может, подойдёт тебе, непутёвой.

Обещала присмотреться – деду лучше не перечить, не то лекция на добрых три часа обеспечена, а я не в том настроении сегодня, чтобы с ним спорить.

После завтрака Агата с мамой вручили мне трёхлитровую банку, деньги и велели идти к Васильевым за молоком.

– Вы чего? – попробовала я сопротивляться. – Да я не собираюсь ни к кому там присматриваться!

На всякий случай голос понизила, мало ли дед выйдет из кабинета и меня услышит.

– И не надо, – подтолкнула меня Агата к выходу из кухни. – Но молоко нам нужно, так что иди.

– Прогуляйся, доча, – поддержала её мама. – Смотри, какая погода замечательная. И маслица ещё возьми, и творога. Вот, я тебе добавлю.

Одарила их укоризненным взглядом – спелись, но банку и деньги взяла, да и отправилась к дальним соседям. Анфису Алексеевну Васильеву я хорошо знала, да и за молоком в юности не раз к ней бегала. Но наличие племянника, о котором я ни разу не слышала, как-то напрягало. Понадеялась, что молодой человек ещё спит по случаю выходного дня, либо отправился куда-нибудь по своим делам.

Дом у Васильевых был побольше дедова, но какой-то приземистый. И пристроек у них больше, двух коров держат, молоком и всеми кисломолочными продуктами соседей снабжают. Старая овчарка Мальта рыкнула пару раз для приличия и снова улеглась на солнышке греться, узнала, видать.

Анфиса, наверное, услышала собаку, и сама вышла на крыльцо.

– Дашенька, – улыбнулась она ласково, тоже узнавая. – А ты, когда приехала?

– На утренней электричке, – улыбнулась я. – Здравствуйте, Анфиса Алексеевна! Я вот, за молоком, мама ещё масла и творога просила.

– Проходи, проходи, – тут же стала деловитой Анфиса. – Всё есть, лучшего качества.

Меня провели в просторную кухню, которую я помнила с детства, там семья обедала, там же шла продажа молочной продукции. Застыла на пороге, увидев незнакомого парня за широким столом – всё-таки угораздило меня столкнуться с пресловутым «племянником». Парень неторопливо расправлялся с завтраком – картошечка с мясом – и был мрачновато задумчив. На нас он поднял равнодушный взгляд, но есть не перестал.

– Вот, познакомься, – засуетилась Анфиса, отбирая у меня банку и отходя в угол к бидонам. – Племянник мужнин, Серёжа. А это внучка соседа, Серёженька, Дарья, Дашенька. Я тебе рассказывала.

– Здрасти, – смогла я поздороваться вежливо. Ну конечно, деревня, тут все про всех знают.

– Привет, – кивнул мне парень, поглядев пристальней. – Та самая Даша, значит?

Сергей закончил есть и придвинул к себе компот. Но пить не спешил, рассматривая меня теперь почти с неприличным интересом. Я ответила тем же – сказали присмотреться, так я присматриваюсь – коренастый парень, широкоплечий, симпатичный, коротко стриженый блондин. Глаза голубые, нос с горбинкой, рот широкий, подбородок с ямочкой гладко выбрит. На вскидку лет двадцать пять – двадцать восемь, точнее сказать не смогла бы. Насчёт роста – пока сидит, непонятно.

– И чем занимаешься, Даша?

– Здесь – отдыхаю, – попыталась его урезонить строгим взглядом.

– Дашенька медик, – тут же сдала меня Анфиса. – В городе работает. А ещё сказки сочиняет. А Серёженька у нас юрист. Тоже в городе работает, неужели не встречались?

Я затосковала, а Сергей развеселился.

– Сказки? – переспросил он, хохотнув. – Серьёзно?

– Серьёзные сказки, – подтвердила я хмуро. – Иногда страшные. Для взрослых.

Сергей веселиться перестал, но глаза его весело поблёскивали.

– Я провожу, – поднялся он из-за стола, перехватив сумку, которую поставила передо мной Анфиса.

– Вот и славно, – Анфиса убрала деньги в карман фартука, придирчиво их пересчитав. – Правильно, Серёженька, проводи девушку.

Спорить и ломаться не посчитала нужным, пошла впереди Сергея. Но когда миновали ещё один дом, развернулась к нему и протянула руку.

– Отдайте, – попросила спокойно. – Миссию знакомства мы выполнили, и на этом всё.

Сергей оказался не очень высоким, примерно, как Глеб. Брат выше меня на тринадцать сантиметров, проверяли. У него был рост сто семьдесят пять перед отъездом в Москву. Но Сергей ещё и крепыш, держится уверенно, явно занимается каким-то спортом или качается. А мой Глебка тонкий и звонкий – то есть излишне худощавый. Рядом с почти двухметровым Эриком – вообще мальчишкой смотрится.

– Неласковая ты, Даша, – ухмыльнулся Сергей, тоже останавливаясь. Отдать мне сумку он не спешил. – А говорили, умница и красавица.

– Логику не поняла, но оценила, – покивала я. – Отдайте сумку, Сергей. И не нужно меня провожать.

– Не нравлюсь? – уточнил он, перестав скалиться.

Пожала плечами, стараясь не раздражаться. Руку не опустила, смотрела ему в глаза мрачно.

Сергей кашлянул и сумку мне отдал. Я сразу развернулась к нему спиной и потопала к дому. Хватит с меня этого знакомства! Не оборачивалась, но почему-то знала, что за мной Сергей не пошёл. А вот взгляд его чувствовала пятой точкой. Понимала, что на безрыбье и рак – рыба, немного здесь молодёжи, вот и засмотрелся Сергей на меня, не красавицу и не умницу. А все равно как-то дико и неприятно. Расскажу Миле – повеселимся.

Утренние заботы меня закрутили, помогала маме с Агатой закручивать банки на зиму и делать заготовки. Пообедали на террасе по случаю хорошей погоды.

– Прокачусь до озера, – решила я, когда после обеда меня прогнали отдыхать. – Мама, я возьму твой велосипед?

– До которого? – поинтересовалась Агата, нарезая зелень. – Купальный сезон уже закончился.

Озёр у нас несколько, но я обожала дальнее – Долгое, там и в купальный сезон народу немного. Озеро лесное, пляжей там нет. Правда бывало некие личности даже с палатками останавливались, но это на другой стороне, низкой, где берег более пологий. А у меня было излюбленное местечко среди непролазной чащи на высоком берегу. Однажды Миле его показала, да Глеб с Эриком ещё знали.

– На Долгое, – призналась осторожно, стягивая перчатки и снимая фартук.

– Ой, там же ключи холодные, – обеспокоилась мама. – Даша, купаться не стоит.

– Да я и купальника не взяла, – успокоила я её, ничего не обещая. – Посижу на берегу, не волнуйтесь.

Когда спустилась вниз, захватив всё же полотенце в рюкзачке, плед, тетрадку с ручкой и книгу, мне вручили пакет с бутербродами, газовый баллончик, кружку и термос с чаем. Взяла, чтобы не обижать родных, засунула всё в рюкзак. Но «оружие» мне велели переложить в карман.

– Возьми мой байк, – расщедрилась тётя Агата, любительница мотопробегов. – В гараже стоит. Только шлем надень.

– Нет-нет, – сразу отказалась от такого щедрого жеста. – Я шуметь не хочу. Всё, я ушла.