Текст книги "Семья напрокат (СИ)"
Автор книги: Агата Санлайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Я специально покрутилась перед зеркалом, делая вид, что поправляю прическу – распущенные длинные волосы, с убранными впереди в виде диадемы прядями, которые подчеркивали мой высокий лоб. Вязаное сине-зеленое платье струилось по телу, подчеркивая мою спортивную фигуру. В разрезах мелькали стройные ноги.
Тамилин прокашлялся и произнес:
– В твоих интересах сейчас пойти в актовый зал. А то у меня на уме совершенно другие акты и тут рядом куча аудиторий, которые сейчас пустуют. Конечно, я мог бы сказать, что разглядываю свой подаренный кулон на твоей шее… Но… мой взгляд прилип совсем к другим роскошным выпуклостям… Главное, чтобы теперь мои выпуклости не так бросались всем в глаза. Так что пиджак пока не расстегиваю.
Я хихикнула и залилась краской. Комплимент вышел пошлый, определенно на грани и немного слащавый. Но почему-то меня накрыло ощущение восторженного вдохновения. Я почти не чувствовала веса собственного тела, когда мы с Тамилиным под ручку шли в зал.
Казалось – лечу, парю. И лишь твердая рука Александра, державшая мою, не позволяет взмыть под потолок, как воздушный шарик, накачанный гелием.
В актовом зале уже толпился народ. Местные знаменитости – выпускники вуза.
Актриса Гаяне Фаянсова. Не знаю уж как ее звали «в нашей реальности». Но ее псевдоним в кино и театре слышали многие. Гаяне была изящной, как тростинка, гибкой и очень пластичной. Копна вьющихся черных волос обрамляла фарфоровую кожу лица и спускалась вдоль длинной шеи. Губы, конечно, она слегка накачала, чем, по моему мнению, все лишь испортила. Миндалевидный разрез больших зеленых глаз, узкий, немного хищный нос… Она когда-то казалась мне совершенством.
Я даже покосилась на Тамилина. Было интересно, как он отреагирует на эту ожившую статуэтку в алом платье, которое обтягивало фигуру прямо как надо, как доктор прописал. Прописал для тех, у кого проблемы с потенцией. После встречи с такой дивой, думаю, у них возникнут уже другие проблемы – как реализовать воскресшее либидо.
Однако Александр кивнул Гаяне, будто они коротко знакомы, та улыбнулась, и Тамилин снова посмотрел на меня. Словно ему это было куда интересней. И… я ощутила, что совсем теряю нить связи с реальностью. Казалось настолько невероятным, что этот мужчина: светский, красивый, богатый и популярный так меня выделяет… что я ощущала себя сказочной принцессой.
Тамилин продолжал здороваться и кивать, и я делала тоже самое. Высокие чиновники, ученые с мировым именем, самые успешные в стране бизнесмены… Художники, музыканты, писатели… Здесь было не так уж и мало выдающихся людей.
Вскоре появились и гости – из мэрии, из госдумы и даже пара столичных высокопоставленных лиц, которые приехали поздравить довольно популярный в стране вуз.
Пресса лезла отовсюду, буквально из каждой щели. Телевизионщики, газетчики, блогеры. И впервые я неожиданно поняла, почему журналистов называют пронырами. Вероятно, потому что также впервые очутилась по другую сторону баррикад. Не со стороны журналистской веселой братии, а со стороны тех самых знаменитостей, у которых так и норовят урвать кусок информации.
Наше совместное появление с Тамилиным ни для кого не осталось незамеченным. То и дело летели вопросы.
– А вы пришли вместе не просто так? Между вами какие-то отношения?
– Расскажите нашей публике – вы встречаетесь?
– Может у вас тайный брак?
Мы только улыбались и отмалчивались.
– А это не помешает вашей легенде о жене, которая прилетела с Мальдив? – шепнула я Тамилину на ухо. – Мало ли ваш компаньон прочтет газеты…
– Скажу, что утка. А поженились мы очень давно, но тщательно все скрывали. Я ему примерно так и говорил. В крайнем случае, скажу, что брак был неофициальный. Потому что ты никак не могла получить развод. Хотя Костров не читает местную прессу, а в федеральной вряд ли на нас сделают акцент.
– Что ж… дело ваше, – кивнула я, приветствуя очередного гостя.
…Официальная часть прошла быстро. Герман Васильевич знал толк в вечеринках и балах. Минимум триумфальных и триумфаторских речей. Немного шуток, небольшая презентация присутствующих. И порядочная развлекательная программа. Шикарный фуршет, где даже обнаружилось фуа-гра, которое я в жизни не пробовала и прочие деликатесные штуки.
И… танцы.
Тамилин от меня не отходил почти ни на шаг. То приносил еду, выпивку и фрукты, то приглашал на танец. Казалось – я действительно ангажирована им на весь вечер.
В один прекрасный момент, когда я немного расслабилась, а Александр отошел пообщаться с каким-то крупным бизнесменом, ко мне выскочила бывшая коллега – Татьяна Подольская.
Я помнила эту крупную деятельную женщину, которая молодым журналистам житья не давала. Классика конкуренции в среде прессы. Талантам надо помогать… не высовываться и не делать карьеру. В принципе поначалу нашей совместной работы в популярной местной газете, Татьяна Исмагиловна даже относилась ко мне вполне сносно. Пока не ощутила конкуренцию. А тут еще и редактору зачем-то стрельнуло в голову назначить старших журналистов кураторами младших. Вот тут и начался треш. Статью она мою никак посмотреть не может – опаздывает на маникюр, поэтому завтра или послезавтра. А может даже и через неделю. Пускай полежит, отлежится. Апофигеем стало, когда редактор возмутился – почему до сих пор нет обзора новогодней программы телевидения на разных каналах.
Я кивнула в сторону Подольской и сказала:
– Вам Татьяна Ивановна объяснит.
Подольская вышла вперед, гордо выпятив внушительную грудь и казалась прямо танком, что прет на амбразуру, в полной уверенности в скорой победе.
– Я велела Ярине все переделать! – она прямо упивалась своей властью и возможностью «забраковать» чужой труд. Как говорится – дорвалась и порвала. Дорвалась до власти и порвала все пределы возможных придирок. В хлам порвала, на клочки.
– Зачем переделать? – удивился редактор, который сам не раз видел мои исходные статьи и никогда не отправлял их на «реорганизацию».
– Я считаю, что нужно начинать обзор с самых значимых телевизионных событий. И так делать по нарастающей! – с апломбом королевы заявила Подольская.
– А ты как сделала? – уточнил у меня редактор.
– Как обычно. Я же пищу обзор ежегодно. Я сделала по дням и по темам. Культура, фильмы, песенные новогодние огоньки.
– Вот видите! – Подольскую прямо распирало от ощущения собственной значимости. – А надо было показать зрителю – что ему важно посмотреть, а что можно пропустить. Например, погулять по елкам.
– Ты дура? – ошарашил нас обоих редактор. Я знала, что под горячую руку он мог иной раз и не то высказать. Но сейчас не ожидала ни я, ни Подольская. Она прямо застыла каменным изваянием. А у меня слов не осталось, одни эмоции.
– Я спрашиваю! Ты? Дура? – громко и отчетливо повторил редактор.
– Яа-а-а… – теперь слова внезапно закончились и у Подольской.
– Мне интересно знать, что увижу, включив какой-то из главных каналов! Что за дебильные идеи? Я снимаю тебя с кураторства! Определенно от твоего вмешательства статьи Солнцевой лучше не становятся. Больше того – из-за твоих постоянных задержек ее материалов мы профукали несколько отличных информационных поводов!
…С тех пор Подольская меня на дух не переносила. И тут вдруг подскочила со своим цифровым диктофоном и принялась энергично спрашивать:
– Добрый день, газета «Стиль времени». Вас назвали одним из выдающихся выпускников вуза. Но разве вы не вынуждены были уйти из журналистики из-за проблем с карьерным ростом? Конечно, ты пришла с одним из самых загадочных и завидных холостяков города. Но это вроде бы никогда не считалось карьерным ростом?
Она определенно хотела выставить меня неудачницей, которая лишь примазывалась к чужому успеху. Ну да, старая ненависть не ржавеет, ее регулярно полируют и чистят от пыли.
Я собиралась ответить, как вдруг рядом с нами вырос Тамилин.
– Ярина Солнцева – известный писатель, – заявил он прежде, чем я придумала как элегантно ответить на вопросы Подольской. Так сказать – интеллектуально послать ее в самые дальние дали. – Ее издают, ее очень любят в сети. Если вам кажется, что карьерный скачок от журналиста на побегушках до издающегося автора, который сам себе хозяин и голова – плохая карьера, я видимо чего-то серьезно не понимаю…
Подольская слегка притихла, но зубастость еще не растеряла, вернее не растеряла желание кусаться.
Поэтому тут же выдала следующий вопрос.
– Я читала разные рецензии на ваши книги в сети. В том числе, и разгромные. Да и сама предварительно ознакомилась с некоторыми опусами. Наверное, кто-то это и любит… Фантастика… Вот я пишу про бытовые ситуации…
– Извините. Давайте начнем с того, что сегодня – героиня дня Ярина Солнцева, а не Татьяна Подольская, – перебил мою «фанатку» Тамилин. – Кроме того, книги раскуплены десятками тиражей. Их продолжают покупать. Если это не показатель их качества и интересности… я видимо и в этом ничего не понимаю…
– Но некоторые отзывы в сети…
– Татьяна Исмагиловна. Я мужчина и могу выражаться резко. Начистоту. Так вот. Отзывы в сети – это все равно что надписи на заборах. Можно написать что угодно. Нигде нет ни доказательства, что эти люди хотя бы видели книгу, ни, тем более, малейшего факта в пользу того, что они разбираются в фантастике на уровне хотя бы Белинского. Я, как бизнесмен, всегда оцениваю популярность того или иного продукта именно по его продажам. Причем, желательно, в элитной версии. В бумаге Солцева идет весьма неплохо. Значит, ее книги популярны и хороши по качеству…
– Но ведь не на всех электронных порталах она в топе! – еще рыпалась и билась в агонии ненависть Подольской.
– У каждого портала своя ЦА. Есть авторы, которые пишут под нее или просто в нее попадают. Я уважаю Солнцеву за то, что она не прогибается и пишет о том., что ей интересно и что ее вдохновляет. Поэтому ее книги неплохо идут в бумаге. Тогда как не все топы некоторых популярных порталов продаются в виде бумажных томиков. У вас есть еще вопросы? Я хочу пригласить спутницу на танец?
Подольская прикусила губу, а мы с Тамилиным вышли в центр зала, где в вальсе уже кружили пары и… полетели.
Танцевал Александр великолепно. Чутко чувствовал партнершу, прекрасно двигался, без усилия ловил ритм.
Но меня поднимало над полом не только это… Диалог Тамилина и Подольской. Это было так… Словно между мной и любым враждебным проявлением окружающего мира встала огромная неприступная стена. Тамилин Александр. Он меня защищал.
Мы не были вместе по-настоящему. Да и брак намечался чисто фиктивный. Но этот мужчина был настоящим. Мужчиной, с которым хотелось завести отношения. И с которым, наверное, любая почувствовала бы себя женщиной.
Я подобного еще не испытывала. С мужем мы всегда были на равных, как он сам любил выражаться. То есть в подобных случаях он обычно молчал с классическим на все времена пояснением: «потому, что меня не спрашивали».
Однажды в поликлинике женщина, которая пыталась влезть впереди нас в очередь, обратилась к моему Кириллу: «И как вы живете с такой женой?» Я ожидала, что он вступится. Как минимум – скажет, что не ей обо мне судить. Но нет, нет и нет! Кирилл ответил очень нейтрально: «Ну как живу, так и живу». Я даже не поняла, это была похвала или завуалированная критика. Тогда мне дико хотелось расплакаться. Закатить Кириллу истерику. Ну раз уж я «такая». Он ведь не возражал против подобного определения, ни словом не возмутился.
Сдержалась я с огромным трудом, но случай до сих пор помнила. На мои претензии Кирилл сказал тогда: «Ну ты ведь не просила меня вступиться. Зачем я буду лезть в женские разборки?». А вот Тамилин не побоялся влезть. И просить мне его не потребовалось.
Мне стало горько от мысли, что мы не встречаемся и даже не планируем отношения. И все, что только есть между нами, прописано в контракте. Но я отогнала от себя эти мысли. Где я и где Александр Тамилин. Я не хочу становиться временной женой и временной любовницей, чтобы потом он нашел женщину «своего круга». Шитую перешитую пластическими хирургами и ведущую себя так, словно она – пуп Вселенной.
Я думала об этом, пока мы кружились в танце. А потом… потом неожиданно появилась и кандидатка на сердце и место в жизни Тамилина. И сцена, которая разыгралась между ними… потешила мое самолюбие еще больше, чем триумф Александра над Подольской.
– Сашка? Тамилин? – послышался рядом томный и явно поставленный женский голос.
Мы только-только закончили танцевать и Александр принес мне бокал вина. И тут эта фифа. Я не могу назвать ее как-то иначе.
«Девушка из высшего общества». Розовое шелковое платье с глубоким декольте – ну надо же показать увеличенные груди, ярко-розовая помада на «надутых» губах, наращенные крыльями бабочки ресницы. Хлоп-хлоп… Как учили, видимо. Спортсменка правда – на таких каблуках я бы и два шага не сделала.
Она встала рядом с Тамилиным, чуть задевая его оголенным в разрезе бедром и грациозно выставив вперед ножку. Демонстративно поправила уложенные на голове фигурной копной светлые волосы. Перекисные блондинки все еще не вышли из моды, а свой цвет волос у нее скорее всего темно-русый.
Макияж такой, что не придерешься, хоть сейчас фотосессию устраивай. И вот даже не пойму почему, но меня дико взбесило то, как она смотрела на Тамилина. Как на жертву своей очередной охоты на жениха. Нет, ну правда. Ресницы полуопущены, трепещут, взгляд чуть искоса. По классике – в угол, на нос, на предмет (предмет соблазнения, естественно). Губы собраны бантиком – как для снимка для инстаграмм. Вся из себя, как выражаются.
Она подняла ручку, унизанную кольцами с бриллиантами, и словно стряхнула с пиджака Тамилина несуществующие пылинки.
– Ты возмужал. Сколько мы не виделись? – изящно изогнула она бровь. Меня фифа словно вообще не заметила. И я на секунду ощутила себя лишней. Не Золушкой, скорее провинциальной красоткой, которая приехала на столичный бал-маскарад. Вначале ей кажется – все у ее ног. А потом появляются местные дамы высшего света и она уже кажется самой себе жалкой дурнушкой.
Однако это ощущение долго не продлилось, потому что Тамилин вдруг взял меня под руку и притянул. Одновременно он отошел от фифы так, что та перестала касаться его бедром.
– Привет, Натка! – нарочито небрежно произнес Александр. – Разреши представить тебе мою великолепную спутницу. Известную писательницу Ярину Солнцеву.
– Кхм… – фифа еще не совсем потеряла надежду закадрить Тамилина. Видимо, не верила, что ее красота, которая стоила миллион долларов у хирургов, косметологов, стилистов может быть кем-то не оценена на «миллион долларов», как выражаются. – Ну писательница и писательница. Давай мы с тобой поболтаем, обсудим школьные годы.
Она попыталась оттеснить меня от Тамилина, хотя тот и держал меня за руку. Фигурно так встала ко мне задом, а к Александру, по классике – передом.
Тамилин резко отошел еще на пару шагов и произнес с заметным раздражением в голосе:
– Натка. Мы с тобой не особо и в школе-то общались. Да и в вузе еле-еле парой слов перемолвились. Я тогда был простым парнем, а ты дочкой богатого чиновника. Куда уж мне…
– Ну теперь-то ты совсем не так прост, – произнесла она с мурлыкающими нотками в голосе и решительно двинулась к Тамилину.
Александр притянул меня и обнял за талию.
– Я всегда был непрост. Поэтому ты никогда особенно меня не интересовала. Разве не помнишь? Я ни разу за тобой не пытался ухаживать. И еще раз хочу обратить твое внимание на то, что я со спутницей и у нас свои разговоры. Если мы захотим пообщаться с тобой, то сами подойдем и предложим!
Тамилин дважды подчеркнул это «мы» и крутанув меня увел в сторону.
Я слышала пыхтение фифы в спину и казалось, что снова лечу. Тамилин умел дать женщине рядом почувствовать себя настоящей королевой. Я и чувствовала. Хотя между нами ничего не было и даже не намечалось. И мне приходилось постоянно себе об этом напоминать. Потому что сейчас я почти забыла, что наш брак будет чисто фиктивным…
* * *
– Как тебе вечер? – спросил меня Тамилин, пока мы ехали к моему дому. – Понравилось? Подойду на роль мужа?
Я кивнула.
– Вполне! Только зачем ты от меня кота отгонял?
Александр хохотнул.
Этот апогей нашего вечера был достоин того, чтобы включить его в книгу.
Мы вышли из университета, и Тамилин направился к машине, а я замешкалась, поправляя пуховик и шапку.
И тут ко мне подошел большой рыжий котяра и начал тереться о ноги, мурлыкать, фырчать…
– Вот нахал! – притворно возмутился Тамилин. – Я девушку выгуливал, танцевал с ней, развлекал в меру своих способностей. А этот мохнатый гад сливки снимает…
И подвинул кота ногой…
– Ревную! – бодро выпалил Тамилин. Я так и не поняла – шутил он или всерьез. Хотя какие серьезные заявления, если у нас нет никаких отношений? Сколько раз за этот чудесный вечер я себе это повторяла? По-моему, я сбилась со счету. Сколько раз я себя одергивала? Я уже и не помнила.
Но ощущения полета рядом с Тамилиным, сказки, которая искрит на пальцах новогодними леденцами и бликует гирляндами на пышной елке не отпускало и никуда не уходило.
Хотя Новый год уже месяц как прошел.
На дворе вовсю вьюжил январь. А утренние оттепели под ярким солнцем намекали, что и март уже не за горами.
…Возле своего дома я вышла из машины и Тамилин поспешил следом.
– Ох уж мне эти журналистки! Вечно за вами никому не угнаться! Я опять не успел открыть тебе дверцу! А хотелось до конца вечера оставаться примерным… а еще лучше – галантным ухажером…
Я остановилась, вглядываясь в резкие, красивые черты Александра Тамилина и его глаза – такого необычного стального оттенка. Редкого и изысканного. Они сияли и улыбались. Или мне только почудилось? Казалось – Тамилин вот-вот меня поцелует. Он чуть приобнял за талию и притянул. Но медлил.
Смотрел, что-то там про себя решал, думал, прикидывал.
– Так я устроил тебя как ухажер? – вдруг тихо спросил Тамилин, таким тоном… Боже… казалось от моего ответа, действительно, многое для него зависит.
Я аж замерла, под взглядом Александра, не в силах ничего сказать или сделать. Снежинки неспешно кружились в воздухе, падая на плечи и щекоча нос. Таяли на ресницах и губах.
– Ты был чудесным ухажером! – вырвалось у меня. Само собой, помимо воли. Я даже не успела обдумать, правильно сформулировать фразу. Тамилин вдруг дернулся, наклонился. И я поняла – что пора делать ноги, чтобы снова не увязнуть в этом ощущении. Мы вместе, хотя мы и не вместе. Мы пара, хотя никакая мы и не пара. Возможно, для Тамилина это любовное приключение. Но я женщина серьезная и мне надо помнить, что у нас лишь договор – и точка. У нас лишь договор! Я в сто пятый раз себе это повторила.
Поднялась на цыпочки и чмокнула Тамилина в щеку, а затем заполошно рванула к дому. Раз, – и я уже закрываю калитку забора.
Глава 4
Тамилин
Александр так и стоял возле дома Ярины. Будто ноги намертво вросли в землю или в пухлые снежные барханы, которыми лихо жонглировал ветер, пересыпая их от одного забора к другому. Словно голы забивал.
На щеке все еще горел поцелуй Ярины. Быстрый, какой-то шальной. Случайно сорванный цветок настоящей эмоции, который пробил асфальт настороженности и отгороженности Ярины. Она постоянно держала дистанцию. И если расслаблялась, буквально спустя минуту-другую сразу же вспоминала – что так делать не стоит.
Тамилин это четко про себя отметил. Колеблется. Не знает, как быть. А может муж камнем-якорем висит на шее? Может о нем она вспоминает, когда смотрит в лицо Александра, щурится и словно думает о чем-то своем? Может она их сравнивает?
Тамилин хотел бы выглядеть лучше Кирилла. Дать фору этому глупому счастливцу, который столько лет прожил с этой восхитительной, невероятной женщиной. Но не знал, как это осуществить.
Он понятия не имел за что Ярина полюбила этого парня, когда вышла за него еще в университете. Что сплотило их семью, позволив ей просуществовать так долго. Что держало их вместе сейчас.
Он понятия не имел, что сделать, чтобы убедить Ярину забыть о своем Кирилле. Подумать о том, что фиктивный брак может стать самым настоящим… Долгим и счастливым…
Тамилин хотел ее себе. Как жену, как женщину, с которой хочется делить такие праздники, как сегодняшний, долгие ночи в жаркой постели. Делить мысли о будущем, о бизнесе и об ее работе. Делить часы возле теплого камина, за чашкой кофе. А может и часы игр на улице с ее ребенком?
Тамилин никогда особенно не хотел детей. Многие его ровесники уже задумывались о том, что нужен наследник. Нужен отпрыск. Но у Александра и в мыслях подобного не мелькало. Возможно потому, что его родители никогда особенно вниманием не баловали.
Мать была вся в делах, вся в работе. Уходила рано, возвращалась домой поздно. В выходные иной раз тоже ездила на работу, если подворачивался срочный заказ. Дома почти ничего не успевала, все делала на ходу и по-быстрому. Отец большей частью пропадал в гараже, чинил машину, «общался с мужиками». Квасил, проще говоря. В нулевые решил поменять уважаемую при советах и презренную после перестройки профессию крановщика на гордое звание бизнесмена, как тогда многие делали. А когда бизнес прогорел, он опустился и перестал быть на себя похожим. Иногда мать срывалась, устраивала отцу сцены, но потом они снова расходились по своим углам и ничего не менялось.
Тамилин рос, как сорняк в поле – сам себе предоставлен, сам по себе.
Хотеть семью для Александра было все равно что хотеть повторения всего этого. Глухого невнимания друг к другу в одних стенах. Тонкого льда над примороженной водой обид и ссор. Обрывов очередных скандалов.
Тамилин не представлял – что такое хотеть семью и детей. Даже когда встречался с Оленой. Он не воображал себе семейное гнездышко. Скорее обладание желанной женщиной, скорее соединение с ней раз из раза…
А сейчас, здесь, на сыром февральском ветру, окутанный чернотой зимних сумерек, едва прореженных бликами из окон и лучами высоких сутулых фонарей, Тамилин ощущал, как на душе расцветает весна. Нелепо и глупо чувствовал это цветение: внутри, вокруг, совершенно повсюду. И все потому, что внезапно представил, как Ярина станет его женой, хозяйкой в его доме и ее сын наполнит коттедж детским смехом, шалостями, шуршанием шоколадок и криками «не хочу в школу». Все это теперь казалось для Александра таким теплым, приятным и необходимым, как уютное отапливаемое жилище в зимний мороз.
Он стоял, смотрел на окна дома Ярины и думал об этом, не в силах развернуться, сесть в машину и уехать к себе.
Наверное, если бы не звонок телефона, Александр еще не скоро очнулся бы. Но его буквально насильно вырывали из нирваны мечты о совместной семье с Яриной. Самой настоящей, а не фальшивой.
– Привет, Саша! – Натка сдаваться никогда не умела. Тамилин видел, как реагирует на нее Ярина и не хотел, чтобы у журналистки возникли даже малейшие поводы для ревности. Пусть даже и просто как к спутнику. Хотя Александр не был уверен, что Ярина вообще станет его ревновать. Все ж таки для нее их будущий брак – не более чем фарс, представление.
И все-таки Тамилину нравилось, доставляло удовольствие показывать – как он относится к спутнице. Это тоже оказалось для него внове. Но Александр уже не удивлялся.
– Здоровались же, – напомнил Тамилин.
– Ну не так. Ты был со своей провинциальной барышней. Вся такая прям… анти-мода. Распущенные просто так волосы уже давно не носят. А платье? Вязаные платья были в тренде лет пять назад! Наверное, тогда она его и купила. Со скидкой…
– Это ты свои губы купила со скидкой! – рыкнул на нее Тамилин, враз теряя все свое благоразумие и великодушие тоже. Не говоря уже о культуре общения с женщиной. Обычно Александр держался до последнего, даже с такими вот… как эта. Он мысленно называл их великосветская хабалка. Но слишком уж Ярина была ему дорога. И Тамилин защищал ее инстинктивно. Как защищал бы и своего ребенка.
– Ну ладно. Девочка, что могла, то и сделала со своей внешностью, – Натка не понимала Александра и границ, как обычно, не видела. Тамилин запомнил это еще со школы. Она и тогда была вся из себя, причем без малейшей причины на выпендреж. Кроме, естественно, денежек папочки. Посредственная ученица, посредственная внешне, посредственная, как человек и личность. Во всем посредственная, кроме денежных средств. – Не каждой везет от природы, и не каждая может себя улучшать до определенного признанного идеала. Забудем об этой простушке. Я хочу с тобой встретиться. Думаю, ты вполне теперь моего статуса.
– Наташа! – рявкнул Тамилин, больше уже не пытаясь сдерживаться. – Ты никогда мне не нравилась! Ни внешне, ни внутренне! Никак! Я влюблен в другую женщину! И она во всем тебя лучше. Твоему «признанному идеалу» до ее естественной красоты никогда не дотянуть, хоть сто пластических хирургов будут тянуть по очереди. Ее одежда просто подчеркивает то, что и так хорошо от природы. И поэтому мужчинам плевать – насколько ее шмотки в тренде. Все видят блистательную женщину, которая выглядит на миллион долларов, а не платье за миллион долларов. Отстань уже от меня, наконец! Ты мне не интересна! И даже не будь у меня любимой, я никогда не стал бы с тобой встречаться даже ради простого развлечения!
Переборщил, Александр это знал. Но его просто понесло после того как Наташка начала оскорблять Ярину. Остановиться не получалось, поэтому Тамилин вылил на собеседницу все, что думал уже без утайки.
И пока в трубке висела потрясенная тишина, которую нарушали лишь рваные обиженные выдохи, Тамилин сбросил вызов и заблокировал номер.
* * *
Ярина
– Ярина! Не мне тебе объяснять, что такое информационный повод, – Константин Георгиевич был в своем репертуаре. Я на него даже не работала, но он все равно вел себя со мной, как строгий начальник.
– Я прекрасно все это знаю. Но жалоба мамочками наших маленьких танцовщиц отправлена. И на нее будет какой-то ответ. От администрации ДК, как минимум, где проходят тренировки детского коллектива. Так что поводы еще будут. Не один, так другой или третий.
– Ну и когда я смогу хотя бы черновик лицезреть? Я ведь должен под этот материал забить место в газете!
Он как будто в бумажном издании полосу забивал. Хотя газета Константина Георгиевича уже давно перешла в электронный формат.
– Александр Тамилин, мы с ним общались как выдающиеся выпускники вуза, так и познакомились, обещал мне организовать комментарий у Лютого. Они вроде на днях встречаются на какой-то общей тусовке.
– На днях… вроде… Ты как не родная. Уточни и напиши мне более четко.
– Хорошо. Сегодня до вечера сделаю. Как раз компоную уже полученные сведения. Комментарий руководителя коллектива, рассказы мамочек и девочек.
– Кстати! У вас с Тамилиным хороший контакт?
Я вскинула бровь. Похоже, Константин Георгиевич решил одним ударом убить двух зайцев. Все знали, что Александр интервью не дает вот уже несколько лет. Так что просьба моего бывшего редактора не стала для меня каким-то сюрпризом.
– Может раскрутишь его на интервью? Новые строительные дела и все такое. Сама знаешь, отменили долевое. Ну и вообще, интервью с интересной, яркой и неординарной личностью. Он ведь сам себя сделал.
– Я слышала. Но ничего не обещаю. Об интервью мы с Тамилиным не договаривались.
Константин Георгиевич хитро прищурился и подмигнул.
– Яринушка. Я ведь прекрасно понимаю ситуацию. Если такой, как Александр Тамилин, взялся лично добыть тебе комментарии Лютого, определенно у вас с ним не просто шапошное знакомство на какой-то там вузовской вечеринке. Давай начистоту. Этот материал был бы очень кстати для нашей газеты. А ты вполне можешь его сделать.
– Константин Георгиевич! Хочу напомнить, что я на вас давно не работаю! Поэтому что писать, а что нет, я выбираю сама! – я не могла не высказаться. Уж больно он продавливал. В своем фирменном стиле.
– Все так. Но ведь и твой разгромный материал про девочек на пьяной гулянке бандитов я могу завернуть? Нет?
– Вы сами в нем заинтересованы. Иначе не позвонили бы мне сегодня справиться как дела. Я в этом уверена. А если не хотите, я предложу статью другому изданию. Материал эксклюзивный. Мамочки с незнакомыми журналистами общаться откажутся. Так что…
– Поймала, – усмехнулся бывший редактор. – Ну в общем, Ярина. Я прошу тебя, попробуй раскрутить Тамилина на интервью. Заплачу вдвое. Могу даже выделить место для рекламы твоих книг. Бесплатно!
– Ничего не обещаю. А на счет нашего материала напишу вечером. До связи.
Я сбросила вызов по вотсапу и усмехнулась. Люди не меняются. Я сто лет не работаю на этого редактора, а он все еще считает, что я раскарячусь, чтобы сделать материал, который ему так хочется заполучить в собственное издание. Конечно, интервью Тамилина, который уже много лет от прессы нос воротит – материал, без преувеличения, золотоносный. Но я сделаю так, как считаю нужным. И точка!
И тут раздался звонок телефона. Я аж вздрогнула, подскочила на месте.
Номер, который высветился, я не знала. Обычно вызовы от неизвестных номеров я стараюсь не принимать. Но сейчас я делала статью про кучу малознакомых людей и все номера в телефон не забивала. Поэтому приняла вызов и сразу же пожалела об этом.
По громкой связи на всю комнату раздался хриплый и злой мужской голос:
– Слышь ты! Журналисткая подстилка! Я тебя, сучка, предупреждаю! Будешь под меня рыть, я тебе покажу – где твое место.
После этого звонок оборвался и в трубке раздались длинные гудки.
Та-ак! Это Тамилин так поговорил с Лютым?
Я заметалась по комнате, ощущая, как нарастает паника. Затем сходила вниз, выпила чаю. Потом хотела позвонить Константину Георгиевичу и отказаться от материала напрочь. Затем набрала номер сынишки.
– Да, мам! – слава богу, он сразу откликнулся, а то у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло.
– Ты как там, малыш?
– Ма-ам! Ну какой я малыш? Все хорошо, не волнуйся.
– У вас на территории чужаков не было?
– Да нет же. У нас за этим строго следят.
– Уверен?
– Да тут парочка сыновей каких-то шишек. К ним каждый день почти приезжают и лагерь охраняет чуть ли не ОМОН.
Я прямо выдохнула. Впервые в жизни я порадовалась, что у нас в стране столько блатных и «распальцованных».
– Ну тогда до встречи, мой хороший. Буду встречать тебя на автовокзале через пять дней.
– Да, мам. Не переживай.
Я сбросила вызов, чтобы не нервировать сына и поспешно набрала Тамилина.
– Саш. Тут такое дело… Мне только что звонили и угрожали. Наверное, Лютый…
– Так… Оставайся на месте! Я уже приставил к тебе людей. Через час за тобой приедут и перевезут в мой особняк. И даже не спорь! С Лютым я еще не разговаривал. И вряд ли это он. Скорее всего, шалит кто-то из его подручных. Вот только вопрос – в курсе ли сам Лютый, или это их личная инициатива. Сегодня я все узнаю. А пока ты переселишься в мой дом! У меня и охрана и видеокамеры и в сам поселок никто просто так не проедет.
