Текст книги "Ассистентка (СИ)"
Автор книги: Агата Малецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я вам еще перезвоню, Глеб Ростиславович, – басовито гукнул долговязый мужчина.
Спиной прижалась к стене, чтобы пропустить их.
– Здравствуйте, – пискнула я.
– Буду держать вас в курсе, – донёсся до меня голос Кристовского, заглушая моё приветствие.
– Это по поводу Герцога? – выпалила через минуту оказавшись в кабинете.
– Доброе утро! Спасибо за завтрак! Что? Нет конечно! Это мой старый друг. У них новое дело. Очень необычное. Поэтому требуется моя помощь. Давай позавтракаем, и отправимся на место посмотреть, что там к чему!
Так мы и сделали.
Одиноко стоящий на отшибе деревни дом, который нам был нужен, легко было узнать издалека: по периметру он был оцеплен яркой заградительной лентой. По двору сновали люди в форме. Больше изображая высокий KPI, чем реально имея эффективную производительность.
Сегодня Глеб принял на себя облик шестидесятилетнего, невысокого мужчины с умным лицом и очками с толстыми линзами в объёмной, роговой оправе. Костюм сидел на нём непривычно мешковато. И сам он двигался без присущей ему грации. Последнее время я успела привыкнуть к его переменам, поэтому они больше не вызывали у меня оторопь. Единственное, что в этом образе мне было сложно обращаться к нему на ты. Мы выглядели как преподаватель с усердной студенткой. При том судя по всему, ученый был эксперт-криминалист. По крайней мере компетентного заключения именно в этой области знаний от него ожидали.
– Ну, что тут у вас, показывайте, – обратился он к тому самому долговязому мужчине, которого я встретила на лестнице.
– Пойдем. Тут она, так сказать, – размашистым шагом он повёл нас за дом.
Кристовский смешной подпрыгивающей походкой отправился за ним.
Внутренний двор весь зарос бурьяном. Окружавший его тын давно развалился. Лишь кое-где выселись колышки, и на честном слове держались прутья. Именно здесь на сухой траве лежало холщовое полотно сероватого цвета. Местами ткань разошлась и сквозь отверстия торчали длинные травинки. От этого создавалось ощущение, что трава растёт поверх материи. Хотя такое было бы и не мудрено, настолько ветхой она была. По холстине даже нельзя было определить, чем она была в прошлой жизни: покрывалом, простыню или просто отрезом ткани. Одно было ясно, что соткана она было в эпоху ручного труда. В середине лежало тело девушки с народном костюме. Было ощущение, что она уснула: длинная коса почти касалась лаптей. Понёва на ней была изъедена молью или другими насекомыми. Фартук тоже почти истлел. А вот рубашка хорошо прикрывала плечи и грудь, лишь выглядела выцветшей, заношенный. Сама девушка казалась заснувшей, будто бы участвовала в каком-то костюмированном представление или игре-реконструкции, забегалась, устала, прилегла и задремала.
Лишь несколько секунд спустя я осознала, что она не дышит.
– Кто это? – спросил Кристовский приближаясь к несчастной, наклоняясь и без всякой брезгливости оглядывая проводя рукой по нежной щеке, не лишенной румянца.
– Вот за этим я тебя и позвал! Местный фермер Жданов недавно приобрёл этот хутор. Дела идут хорошо. Хозяйство расширяет. Вот и хотел на месте этого старого дома, поставить коровник для молодых тёлок. Начал разбирать брёвна, чтобы те, которые не до конца сгнили, использовать в хозяйстве. И вот под полом нашёл этот «подарочек». Чёрт знает, сколько она тут пролежала.
– Про чёрта-то понятно. А ваши эксперты, что говорят?
– Да понимаешь, какое дело… Я же почему тебя вызвал. Все их исследования заходят в тупик. По возрасту ей 18 лет. А вот одежда и покрывало… 15 века! И главное, что местные клянутся, будто никогда её не видели. И дом этот с полвека точно пустовал. А раньше там якобы ведьма жила. Еще до войны. А потом её фашисты то ли заморили, то ли в плен забрали. То ли она сама потом окочурилась. Никто толком и не помнит. Столько десятков лет прошло. Кто тогда малым-босым бегал, уже от естественных причин скончался. Но старожилы говорят, что лет через десять-пятнадцать, то ли в конце пятидесятых, то ли в начале шестидесятых видали, якобы кто-то в доме появлялся. Но днём в деревню носа не казал. А ночью бегал до кладбища, а еще кур воровал. Страшилки рассказывали, что якобы это старая ссохшаяся бабка, голову куре оторвет и прямо к шее присосётся и на мгновение красавицей писаной станет. Но все сходятся на том, что это просто сказки для детей. Тем более, с конца шестидесятых точно никто эту бабку в глаза не видал. Но дом считался «плохим», и все старались держаться от него подальше. Даже парочки на свои шуры-муры сюда не заскакивали. А тут вона чё! – вздохнул милиционер, переводя дух от собственного длинного монолога. – Я её уже и по базе потеряшек пробил – ну нет её. И главное уже три дня лежит тут бездыханная, пульс на нуле, ну мертвая, а как живая. Даже трупного окоченения нет! Что за чёрт? А, Глеб, скажи мне. За свой век чего только не насмотрелся, а впервые страшно стало, – закончил он свою историю.
– Очень интересно, очень! Ну здесь ей все равно лежать смысла нет, давай барышню ко мне в лабораторию. Там видно будет, – предложил Глеб.
– Давай, – быстро согласился тот. – Мы её к себе возили. А потом наши говорят убирай эту… откуда взял… а то, хер знает, вдруг это вирус какой. Она остальных трупаков заразит. И они скопом ночью встанут. А я что… и закопать её нельзя уже. Дело начато. Да и вообще… так-то она вроде молодцом. А, чё скажешь? – в его грубоватой непосредственности чувствовалась искренняя тревога.
Мне даже стало его жаль.
– Ничего пока не скажу, – очевидно, что находка взбудоражила и увлекла Кристовского.
– Хорошо, я тогда сейчас метнусь на «базу», возьму сопроводительные к ней доки – и к тебе, – предложил верзила.
Глеб лишь кивнул. Он торопился приступить к изучению странной находки. Поэтому мы дождались, когда девушку погрузят в милицейскую машину, и пообещали, что когда они доедут, то мы успеем их догнать. Оставшись один – точнее вдвоём со мной – Глеб поспешил в дом. Нагнувшись над ямкой, оставшийся на земле на месте, где лежало тело девушки, он зачерпнул горсть земли, размял её между пальцами, принюхался. Я удивилась, что она практически не была погребена. Глубина оставшейся «могилы» была не больше полуметра. Как это вообще возможно?
– Эх, не взял пакет, что пробу земли отсюда взять. Не подумал. Промах, – посетовал медиум.
– Может сюда? – пришла я на выручку, выуживая из рюкзака тряпочную эко-авоську.
– Отлично, давай сюда, – он быстро насыпал туда пару горстей земли.
Я поняла, что больше никогда не смогу использовать эту сумочку по прямому назначению. Даже если прокипячу её с хлоркой. Но наука требует жертва, даже алхимия.
Ехали молча, я чувствовала, что Глеб что-то напряженно обдумывает. Мне же сказать было нечего, поэтому я пялилась в окно. В голову вновь вернулись мысли: друзьям мы или я всего лишь функция. Мой тест на близость – тишина. Если рядом с человеком молчать комфортно, не нужно заполнять лишними словами тяжелые паузы, значит это мой человек. А вот если безмолвие «оглушает», вызывает напряжение, то значит с этим человеком у нас мало общего. С Глебом молчать было легко.
Тем временем нам действительно удалось приехать к офису на несколько минут раньше милицейского кортежа. Глеб поднялся наверх. А я осталась дожидаться нашу странную «гостью». Думать о ней, как о мертвой, мне было невозможно тяжело.
Милиционеры бережно занесли тело, оставили его на полу в лаборатории и быстренько ретировались.
Как всегда, прежде чем начать какие-либо действия, Глеб плотно задернул шторы. Комната мгновенно погрузилась во мрак. До моего слуха донеслось тихое шептание, Кристовский разговаривал с девушкой, уговаривая её успокоиться и не переживать, лучи больше не будут её тревожить. А затем он поспешно настрочил целый список разнообразных дел для меня. При том в разных частях города, сообщив, что если я сегодня не успею что-то раздобыть, то это можно оставить на завтра, что нет ничего срочного и чтобы я не торопилась. Было очевидно, что его цель просто выпроводить меня из офиса. Что же, не буду вам мешать, господин хороший!
Ближайшие два дня решила в офисе не появляться. Тем более некоторых препаратов, которые он меня попросил приобрести в малоизвестной в широких кругах аптеке, в наличии не было. Мне пришлось их заказать, а доставили их только через день. А еще я почему-то внутренне злилась. Нет, ни из-за Оксаны. Про то, с кем Глеб крутит романы, в эти дни я действительно не думала. Мне было дико любопытно узнать, что за нечисть разлеглась у нас в офисе. И, да кабинет Кристовского я стала воспринимать как «наш».
Но самое сложное было в том, что мне совершенно не с кем было поделиться своими размышлениями о личности загадочной барышни. Юлька работала на Гросса, а они с моем шефом явно друг друга недолюбливали. С Марь Наумовной у него вроде бы хорошие отношения, но я не была уверена, что его не оскорбит то, что я обсуждаю работу у него за спиной. Конечно, расписку о неразглашение он с меня не брал, но прямо дал понять, что сфера деятельности у нас конфиденциальная. И расплата за нарушения будет много строже, чем денежный штраф. Размышляя обо всём этом, я по старой студенческой привычке направила колеса своего самоката в библиотеку. И только, когда приехала на место, осознала, что не знаю, что спросить. Ну, ведь не «Спящую красавицу» же!
В библиотеке как всегда было тихо и пустынно. Большие окна щедро лили свет, но он растворялся в этом помещение, будто боясь нарушить сумрачный покой. Как на кладбище, блин! За несколькими столами корпели тощие и сутулые студенты. Сразу ясно: заучки. До сессии было еще далеко. Поэтому «приличные люди» сюда пока не наведывались. Чуть дальше примостились ребята постарше. Видимо, аспиранты. Наверняка, учатся и работают, может быть и семьи уже есть, вот и выкраивают любую свободную минутку, чтобы позаниматься. Возле самого входа в хранилище заняли соседние столы два взрослых мужчины, оба лет за пятьдесят, лысоватые, с очерченными и видными даже издалека пузиками: типичные «вечные» кандидаты наук. Работают над очередными статьями, в надежде через пару лет защитить докторскую. Но она часто так и откладывается, приходя вместе с почетной пенсией. За совокупность заслуг, так сказать. Нет, здесь мне никто не поможет.
– Девушка, добрый день. Может быть, я могу вам чем-то помочь? – это предложение точно относилось ко мне.
Сомневаясь, то ли извиниться и быстро уйти отсюда, то ли попытаться найти хоть что-то, обернулась.
– Мария Наумовна?
– Варюша? – выпалили мы хором.
– Что вы здесь делаете?
– Я здесь работаю. А ты?
– А я ищу книгу…
– Для Глеба?
– Нет, для себя…
– Понятно. Сложное дело, и ты хочешь выручить хозяина, – меня зацепило как она произнесло слово «хозяин»: так говорят о владельце кота или собаки. – Похвально.
– Нет. Это я для себя. Хотела кое с чем разобраться, – я пыталась не вдаваться в подробности.
– Боишься сказать? Понимаю. Но хотя бы намекни… Может быть, смогу что-то предложить? Я хорошо изучила местные архивы.
Я замялась. Лисович действительно единственная, кто сейчас может мне помочь. Но что скажет Глеб?
– Меня интересует информация о том, кто и как жил в наших краях в XV веке… Что-то необычное, – наконец вымолвила я.
– Да уж. Что уж за дело там у Глеба, что ему приходится так глубоко копать, – ответила Мария Наумовна. – Но подожди, посмотрю, что есть.
Минут через пятнадцать она вернулась, везя в тележке три толстых тома. Здесь было описание раннего славянского фольклора, перепечатка старых домовых книг и дневники-наблюдения немецкого воина тех времён, при том переведенные с ранненововерхнемецкого языка, прородителя современного немецкого.
– Вот всё что есть, – развела рука ми старушка. – Фольклористы часто фиксировали то, что многие люди считали сказками, а в этом было зерно истины.
На днях я слышала уже нечто похожее, значит на эту книгу нужно обратить особое внимание.
– На домовую особо не рассчитывай. Раньше перепись населения: кто родился, женился, помер вели при церквях. А они деревянные были, горели… Так потом восстанавливали, что могли. Ну а воин этот знатный этнограф был. Интересно свои наблюдения описал, может, чего дельного для тебя заметил.
Мария Наумовна тактично оставила меня наедине с книгами. Просидев до самой темноты убедилась, что никаких воспоминаний о той, которая нетленно лежала сейчас у Кристовского на столе не было. Или я не смогла их разглядеть.
– Варюш, ты еще долго, – тихонько поинтересовалась Лисович.
Оглядевшись, поняла, что мы остались вдвоём в опустевшем зале.
– Ой, всё, ухожу, извини, что задерживаю вас.
– Да, ничего, мне некуда спешить. Нашла что?
– Нет. Ничего. Может от того, что не знаю, что искать.
– Всяко бывает. Ты заходи. Иногда знание само тебя находит. Но нужно продолжать поиск.
На улице было сухо, а значит минут десять, и буду дома. Но не выдержала. Перед тем, как ехать к себе, решила заскочить в офис. Если Глеб спросит, скажу, что решила оставить покупки, чтобы не разбить, а на самом деле хотела хотя бы одним глазком подглядеть, что там и как в лаборатории.
Даже в подъезде свет был выключен. Подсветив себе телефоном, поднялась по лестнице. Дверь была плотно закрыта. Дернув ручку убедилась, что на замок. Легким стуком предупредила о своём приходе, потом громко позвякала ключами. Затем отперла и вошла.
Девушка также недвижимо покоилась на столе, как и когда я уходила. Вокруг неё Кристовский расположил штук двадцать маленьких свечек. Они повторяли контур её тела. Руки незнакомки покоились вдоль тела, не касаясь длинной юбки сарафана. На груди лежал крупный камень. Приблизившись, смогла разглядеть, что на нём высечена древняя руна.
– Отлично, что ты вернулась! – будто бы не он сам меня выпроводил, произнёс Глеб, поднимая голову.
Оказывается я не заметила его, сидя задремавшего прямо возле нетленной девы. Шеф выглядел бледным и усталым. Под глазами лежали круглые, серо-синие тени. Волосы были взлохмачены. Мне вдруг стало невероятно жаль его. Неужели он все эти дни ничего не ел. Нет, с моей стороны было опрометчиво слушаться его. Надо было еще вчера заскочить – проверить.
– А то мне нужно в одно место сгонять, а я боюсь её одну оставлять. Хорошо, что ты пришла – посидишь с ней.
«Посидеть с ней?» – капслоком загорелось у меня в голове. Он значит боится её одну оставлять, а я боюсь с ней одна оставаться! Нет! Это полностью исключено: практические ночью, торчать в прибежище черного мага с какой-то зомби или вампиршей? Нет-нет! Лучше сразу меня в печь садите!
Но не успела я выдать свою тираду, как Глеб, противореча самому себе, заявил:
– Нет-нет, ты нужна мне, – он огляделся, будто искал в помещение вторую ассистентку. – Решено. Едем вместе, – я облегченно выдохнула, с Глебом мне было ничего не страшно. – Кооот! – позвал медиум.
А что эта тварь умеет откликаться? Я думала, что он только молоко лакает да шерсть ровным слоем по кабинету распределяет, видимо, думая, что это ценный артефакт.
Тихонько мяукнув, серый кардинал появилась из-за угла шкафа.
– Остаёшься здесь. Следи за ней, – Глеб взглядом указал на тело. – Мы скоро вернёмся.
Глава 8
Скандинавский след
На лестнице было всё еще темно. Тёплая ладонь Кристовского сжала мои пальцы. Меня охватила дрожь. Было невероятно приятно ощутить живое, человеческое тепло после холода, исходящего от нашей нетленной гости. Но с другой стороны примешивалось что-то еще, что мне не нравилось. А точнее нравилось, но пугало и тревожило. Глеб хоть и медиум, но словно не чувствовал моего смущения.
– А что она может сделать? – спросила я, не столько из любопытство, а чтобы сбить охватившее меня желания.
– Не знаю. Я даже еще толком не понял, кто это, а уж тем более, что она может сделать.
– И как же тогда кот её остановит? – подначила я шефа, садясь в машину.
– У него сильное энергетическое поле. А девчонка явно в каматозе. Даже если выйдет из него – сразу много энергии у неё не будет. А я могу чувствовать его сигналы и смотреть его глазами. В случае форс-мажоры, мы сразу вернёмся, – терпеливо пояснил мне Глеб.
На улице накрапывал мелкий дождик, бисером рассыпаясь по лобовому стеклу. Щетки стирали влагу, но капли тут же появлялись вновь. Городской пейзаж расплывался акварельным пятном. Мы двигались на север города. Скоро спящие дома сменились низкоэтажной пригородной чертой, которая вскоре превратилась в лес. Краем глаза я ловила косые взгляды Глеба. Чтобы он не перехватил мой, отвернулась к окну.
– Держи, – взяв с заднего сидения плед, протянул его мне. – Укройся, если замерзла или подложи под голову как подушку. Нам еще долго ехать.
Так и поступив, задремала под шелест усиливающегося дождя, напоминающего перестук кастаньет.
Открыла глаза, осознав, что машина не двигается. В салоне и за окном было темно. При том настолько, что я не видела собственных ладоней.
– Глеб? Глеб Ростиславович? – не узнала я собственного сдавленного голоса.
«Что стряслось? Где мы?» – пронеслось у меня в голове.
– Я здесь, – спокойно отозвался босс.
– Господи! Почему мы стоим и не выходим? Куда мы приехали? – как из пулемёта строчила вопросами.
– Просто дал тебе поспать, – в знакомом голосе расслышалась усмешка.
«Это точно он? А не какая-нибудь нечесть? Сейчас включу телефон, а там вурдалак Кристовского дожевывает!»
Яркая вспышка в салоне автомобиля рассеяла мои тревоги. Это точно был Кристовский собственной сексапильной персоной.
– Думал, что ты будешь рада чуток вздремнуть.
«Обалдеть! Меня чуть кондрашка от такой заботы не хватила! Было бы у него две мертвые девицы, и одна из них вполне себе тленная!», – но вслух я конечно ничего не сказала, лишь грозно, как надеюсь, посверкала очами.
– Ну что же, раз ты такая бодрая, пойдём знакомиться.
Воздух густо пах еловым лесом, мхом и застоялой водой. По-прежнему ничего не было видно. Дождь кончился, но небо было затянуто тучами не пропускавшими и толики света. Не спрашивая моего разрешения, Глеб проворно подхватил меня на руки.
– Извини. Но здесь болото, ты можешь оступиться, – уведомительно сообщил он.
Мне ничего не оставалось кроме как обхватить его за шею. Честно признаюсь: не знаю, почему Кристовский вздумал извиняться. Мне было более, чем приятно уютно уместившись в его объятиях. Сегодня он был в своём истинном виде. Но я не знала, как выразить своё одобрение, не скатившись в банальное кокетство. Поэтому высокомерно промолчала. Пусть думает, что я еле-еле выношу его прикосновения. Хотя можно ли что-то скрыть от мощного медиума. Надеюсь, что да!
По чавкающему звуку было ясно, что тропа становиться всё уже. В одном месте Кристовский чуть не поскользнулся, еле-еле удержав равновесие.
– Всё нормально! Просто о корягу запнулся, – успокоил меня он.
Хотя я вовсе не волновалась, уверенная, что с ним мне ничего не угрожает, максимум слегка намочить одежду, искупавшись в прохладном болотце. В конце концов, если у него в городе полно знакомых кикимор, так уж здесь нам точно кто-нибудь протянет лапу или ветку помощи. Дебри сгущались, теперь Глеб держал меня лишь одной рукой, второй ему приходилось раздвигать ветке. Я же лишь крепче обхватила его и прижалась, услышав стук его сердца. Значит маг всё-таки человек.
– Не бойся того, кого мы сейчас встретим. Он хоть и страшный на вид, но вполне дружелюбный. Любит конечно порой человеческой кровью полакомиться, но это уже только заблудших путников ловит, которые всё равно выход из чащи не найдут, – предупредил Глеб.
В его голосе сквозила ирония. Но не успела я придумать остроумный ответ, как он меня вертикализировал. Под ногами чувствовался мягкий мох, но под ним было вполне твердо. Мы пришли. Пальцы Кристовского сжали моё плечо, направляя вперёд. Я двигалась буквально наощупь. Пахло сырым деревом как в старой, давно не проветриваемой бане. Чиркнуло колёсико зажигалки, комнату озарил тусклый свет идущий от маленького свечного огарка. У него не хватало сил разогнать темноту. Но он позволил немного осмотреться. Мы находились в приземистой хатке. Пол её был весь изъеден червоточинами. Бревенчатые стены покосились и были подёрнуты плесенью. Только на одной стене было совсем крохотное мутное окно, затянутое какой-то пленкой. Только потом я догадалась, что это скорее всего был рыбий пузырь. Когда-то я читала, что в старину, до широкого распространения стекла его использовали с этой целью.
Мебели в доме практически не было: старый дощатый стол, щербатая лавка да пара табуреток, почему-то опрокинутых. Ни посуды, ни постели, никакой утвари видно не было. По каморке суетливо двигалось какое-то существо. Оно ни минуты не оставалось на месте шаркающими шажками меряя пространство, то залазя на лавку, то спрыгивая с неё. Его тело было непропорционально скроено: большие ступни в лаптях, короткие ножки, покрытые зелёным мхом, куцое тулово в странном, латанном кафтане бурого цвета, длинные руки, практически волочащиеся по полу, огромная голова, лежащая прямо на плечах, шея у странного хозяина этого дома вовсе отсутствовала. Башка же была просто огромной, как её выдерживало столь тщедушное туловище – загадка! Спутанные седые волосы выглядели так, как если бы никогда не встречались с гребнем, в них застряли засохшие ягоды, хвойные иголки и травинки всех оттенков зеленого. На крючковатом носе топорщилась гигантская бородавка. Глаза были бледно-рыжего цвета, подёрнутые белёсой пленкой, как бывает у плоховидящих, старых животных. Мужичок безостановочно неприятно причмокивал и швыркал носом, будто это помогало ему разобраться кто перед ним.
Наконец старичок примостился на один из табуретов, и шепелявым голосом отозвался, очень сильно растягивая гласные и коверкая согласные он спросил:
– Шо, Хлебушка, дратвуй! Давненько не видал тебя! Как живёшь-бывёшь?
– Да всё по-старому, – ответил Глеб.
– Так само в хороде?
– Да. Всё там же.
– Уси теперь в хороде! Прямо пусто у нас в чащобах. Бывало ход да друхой мянуют, ан ни человека, ни каво не встрэтышь. Так вот и векую тут само один да сам с собой! – посетовал дедок.
Судя по его рече проблемы у него были не только с фонетикой, но и морфологией и орфографией.
– А ты чай вона не адин. Вона невесту мне приволок, – продолжил он монолог, сдобрив его булькающим смехом.
– Не. Это не невеста. Это напарница моя. За помощью мы к тебе.
Я сделала вид, что не заметила повышения собственного статуса.
– А это хорошо. Это я люблю. Это я всегда да пажалста, – вдруг повеселел старикашка.
– Варя, познакомься: лесовик Кадук – страшный хозяин леса, кто ему не по нраву на тех может болезнь серьезную наслать. И мой старый, давний хороший друг. А это Варвара – моя помощница.
Очевидно, что реверанс здесь был излишен, поэтому я просто улыбнулась и протянула руку. Но чудной дед не рассмотрел моего движения. Его глаза бегали, не фокусируясь ни на чём определенном.
– Очень приятно, – в конце концов произнесла я.
– Агась, а чиво ко мне пожаловал, Хлебушка, – очевидно что лесовик уже потерял ко мне интерес. Ну и хорошо, здоровее буду. – Може вам чая? – вдруг расщедрился он.
– А давай! Чай у тебя знатный! – вдруг согласился Глеб. – А разговор у нас долгий.
Из тёмного угла Кадук притащил три плошки-долблёнки и какой-то несуразный котелок, то ли подобранный за зазевавшимися геологами, то ли украденный ночью из лагеря-ночёвки туристов. Поборов брезгливость, вслед за Глебом взяла одну из «чашек». Несмотря на то, что над ней шёл пар, дерево поглощало тепло и её удобно было держать в пальцах. Принюхавшись поняла, что это скорее отвар из пряных диких трав и ягод. Болотом, вроде бы, не пахло. Глотнула. Нёбо обожгло, но стоит признать, что это было вкусно, согревающе и бодряще.
– Харашооо? – с видимым удовольствием поинтересовался Кадук.
– Да, спасибо, – поблагодарила я.
– А, у меня еще кое-что есть, – он вновь куда-то унёсся.
Пока дедок где-то в темноте громыхал, в поисках обещанного сюрприза, Кристовский начал рассказывать о нашей спящей красавице.
– Во, – лесовик гордо водрузил на стол огромный бутыль из тёмно-зеленого стекла. – Настоячка! Моя!
Не спросив нашего желания, он плеснул её прямо в наши чашки. Так как я уже допила уже почти весь чай, то мне досталась полноценная порция. Приблизив миску к носу поняла, что пахнет чем-то похожим на бехеровку или другой травяной бальзам. Попробовала на язык – градусов 50! Точно!
– Пей, полезно, – подбодрил меня радушный хозяин.
Перевела взгляд на Кристовского, тот подбадривающе подмигнул, подавляя улыбку. Набралась смелости и отхлебнула. По нёбу разлилось приятное тепло. Казалось, что в воздухе танцуют мелкие сине-зеленые искорки. Стало как-то невероятно уютно в этой дикой, затерянной в чаще и трясине избушке.
– Знааатно, – протянул лесовик.
Несмотря на всю его суету, он внимательно слушал рассказ Глеба.
– Не знаю, не ведаю, что за странное существо вы там откопали в городе. Может она эта. Вовсе и не ведьма, может быть, это у вас там на ЗОЖе выросло, – вновь клокочуще то ли захрюкал, то ли захихикал он и.
Вот вроде бы и сидит где-то на отшибе, а за модными трендами, оказывается, следит в два глаза, восхитилась я!
– Нет. Я проверил. Спит в ней кто-то, знаешь как в матрёшке, а вот кто – не понятно. Даже сеанс провёл, но и с той стороны её не признали. Не бывала она у них. Или была так давно, что забыли… К тебе пришёл не просто так, хочу у тебя перелёт-травы попросить. До души её – или что-то там у неё на этом месте – достучаться хочу. И книгу… помнишь у тебя была. С древними заклятиями, составленная еще до Договора.
– Помню, как не помнить, а вот ты-то помнишь, что доступ к этой книги платный?
– Помню, – глухо согласился Кристовский.
Старичок, которые вызывал у меня всё больше симпатии, хмыкнул и опять куда-то унесся, шаркающей, но сноровистой походкой. Вернулся с огромным ржавым ключом в руках, сдвинув лавку, оказалось, что под ней люк, ведущий в подпол. Своим громадным ключом он его отпер и спустился вниз. Нас с собой не позвал. От его сутолоки в подвале – пол зашёлся ходуном. Хорошо, что посуда была деревянная и не могла разбиться. А вот за бутыль с настойкой я переживала. Но всё обошлось, минут через пять лесовик вернулся к нам с огромной книгой, обернутой на два слоя в кожаный отрез. Местами его тоже разъедала гниль, но до книги она не добралась. Желтые страницы были целыми. Но прежде чем открыть альманах, Глеб взял меня за руку, занёс мой палец над книгой, а похахатывающий Кадук вдруг странно осклабился и впился мне в палец своими мерзкими и острыми зубами. Я закричала, но, видимо, действие настойки было столь сильными, что меня охватил странный озноб. Мой голос не принадлежал мне, и вместо ужаса из меня вырвался лишь протяжный стон, больше похожий на всхлип. Сознание будто разделилось: я одновременно с испугом смотрела на то, как вытекает капля крови на книгу, а с другой была над ситуацией. И видела эту сероватую комнатёнку, жабоподобного старикашку, красавца-мага и раненную девушку, склонившуюся над старинной книгой.
Удивительно, но укус оказался не таким большим, как я думала. Карачун смог филигранно проделать всего две точки-ранки. Когда повинуясь внутренним знаниями или опыту Кристовский решил, что с меня достаточно, он плеснул мне на палец той самой настойки. Я хотела выдернуть руку. Но решила, что действительно не мешает обеззаразить рану. Тем более что кожа удивительным образом начала затягиваться.
– Можно, – удовлетворенно заявил лесовик и облизнулся.
Кристовский начал листать книгу в поисках чего-то определенного. Меня же охватило оцепенение. Будто я качалась на плавных морских волнах. Практически в такт со мной Кадук раскачивался на табуретке, поглядывая в потолок и причмокивая. Не могу сказать, сколько так прошло времени. Но на улице уже начало светать, когда Кристовский выпалил:
– Нашёл! Это она!
На странице была схематично изображена девушка, действительно очень похожая на ту, что сейчас лежала в нашем офисе. Пересняв все данные на телефон, он начали прощаться. Мне было тяжело говорить, блаженная апатия еще не отпустила меня. Поэтому лишь размыто улыбалась и кивала головой в ритме внутренней музыки.
Пока мы не ушли, Лесовик шмыгнул куда-то на чердак, притащив оттуда пахучие травы, корешки и снадобья в очень грязных, замызганных, но крепко сшитых льняных мешочках. Что было в пакете, который оставил ему Кристовский, – не знаю. Но полагаю то, что не найдёшь в болтах, а можно лишь купить в супер-маркете на большой земле. Ко мне постепенно возвращалось сознание, а с ним же наваливалась сильнейщая усталость.
Обратный путь к машине мы преодолели также: я на руках у Глеба.
– Прости, – сказал он, когда мы уже отъехали. – Я знал, что для тебя это относительно безопасно. А книга требует крови непосвященных. Именно в первую секунду, когда ты не ожидаешь, что случится, организмом вырабатываются вещества, которые питают книгу. У меня не было другого выбора.
– Если это поможет той девушки, то ничего страшного, – смиренно отозвалась я, теперь мне было лучше понятна его мотивация.
И стоит признать, что я поступила бы также.
– Но теперь нам нужна еще одна вещь… И я не представляю, где её достать.
– А что именно мы ищем?
– То, что поможет нам вступить в переговоры с истинной сущностью незнакомки и понять, почему она так задержалась на земле.
* * *
Первое, что удивило меня, когда мы вошли в офис: огарки остались практически в том же размере, какими мы их оставили. Мне казалось, что они должны были догореть и потухнуть. Но нет. Предрассветный серый сумрак смешивался с их бледным свеченим. Девушка лежала точно также как, когда мы уходили. Кристовский подошёл к ней, дунул, затушив все пламя одновременно. Приветственно мяукнув, кот шмыгнул куда-то за шкаф. Всем своим видом показывая, что его вахта закончена.
– Эй, куда собрался? – остановил его Кристовский. – Мы выпьем кофе и кое-куда съездим! Пришла мне в голову одна идейка. Так что далеко не уходи, ты мне скоро вновь понадобишься.
Хвостатый не удостоил своего хозяина ответом, но я знала, что он не посмеет ослушаться. Несмотря на то, что животное выглядело своенравным, котяра точно знал, кто его кормит и на что он способен в случае неповиновения.
Немного отдохнув и позавтракав кофе со сливочным магазинным печеньем из бумажной пачки, меньше чем через час мы были на площади невдалеке от краеведческого музея. Кутаясь в новое шерстяное пальто – как же хорошо, что я всё-таки его купила – зябко поеживалась.
– Что мы ждём? – спросила я у Кристовского.
– Знак, – страшным голосом ответил медиум и засмеялся. – Нет. Всего лишь группу?
– Какую?
– Да любую. Например, вот эту, – он показал рукой на приехавший автобус.
