Текст книги "Вдовец (СИ)"
Автор книги: Агата Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 15
Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть. А потом поспешно делаю несколько шагов прочь, обратно к калитке, словно пытаюсь убедить саму себя, что мне плевать. Пусть хоть изувечат друг друга. Что мне нужно, так это позвонить подруге… Да, уже утро!
– Не приближайся!
Я просыпаюсь от резкого голоса Кирилла. Я едва узнаю его, в нем столько лютой неконтролируемой злости.
– Черт, наконец-то, – усмехается Итан, – ты все-таки умеешь злиться.
– Я не шучу, Итан.
Я оборачиваюсь и замечаю, что Кирилл достал оружие. Он уверенно сжимает его в руке и целится в Итана, который не поменял позы, он по-прежнему стоит прямо перед ним, широко расставив ноги в стороны. Итан не думает закрыться или отступить, хоть как-то защититься, наоборот, он делает хуже.
Я слышу его улыбку, это странно, но его издевательская усмешка задевает даже меня, я не вижу его лица, но слышу немое оскорбление, которое висит в воздухе. Или же различаю отголоски на лице Кирилла. Хотя вот он как раз вернулся в холод, и его спокойствие пугает меня. Он так собран и сосредоточен, что я признаюсь себе, что мне никогда не понять его, и он закручивает спираль загадки до треска, когда нажимает на курок.
Черт, нет, нет!
***********
Лишь мысли, я не нахожу сил, чтобы сложить их в слова. Я никогда не слышала звук огнестрельного выстрела вот так, чтобы всего в нескольких шагах… Только залпы орудий на парадах, и даже тогда внутри всё обрывалось, инстинктивный страх короткой, но пронзительной вспышкой прорывался наружу и подчинял тело простым рефлексам. А сейчас в много раз хуже, острее и ярче!
Меня удерживает лишь Итан, ему нужна помощь, а не моя истерика.
Я вижу, как он рефлекторно пятится назад, поймав пулю. Он поймал ее, это точно, ведь он вздрогнул и развернул корпус, уведя левое плечо назад. Боль все-таки заставила его отступить, но не заткнуться.
– Отлично, отлично, – смеется Итан, хотя кривится от жжения, которое вынуждает его часто дышать, – я боялся, что ты импотент по всем фронтам.
Кирилл делает очередной шаг вперед, и я помогаю ему сократить дистанцию, обходя Итана и пытаясь найти место между ними.
– Ты не знаешь меня, – произносит Кирилл, не отрывая взгляда от друга.
– Ну уж лучше тебя! «Я хочу сдержаться», – Итан изображает Кирилла, замедляя темп речи и заостряя высокомерные нотки, которыми и сам балуется, но не замечает. – Тогда бы оставил оружие в машине. Ведь так? К чему клоунада?! И зачем мы ее растягиваем, давай еще! У тебя полная обойма? Давай, не стесняйся, за каждый раз, когда она врала тебе…
– Я…
– Хотя стоп, стоп, я передумал! Я же труп тогда.
И Итан вновь смеется, опуская голову и утыкаясь подбородком в грудь. Его пальцы, сжимающие плечо, успели окраситься в красный, как и одежда. Тонкие бороздки прочерчены по коже и рубашке, которую вряд ли спасет химчистка.
– Откуда ты взял этот адрес? – Кирилл останавливается, оставив пару шагов дистанции.
– Ах, так у нас допрос с пристрастием… Мне не жалко, Ольга нашла этот дом, сказала, что хочет здесь и дала мне адрес. Подробности нужны? – Итан переводит взгляд на раненое плечо и сквозь зубы процеживает ругательство, после чего вновь поднимает лицо к Кириллу. – У меня столько отличных подробностей и каждая вторая у тебя под носом. Ты был чертовски прав, что не хотел копаться в этом. Тебя уже трясет.
Невероятно. Они разговаривают! Они, черт возьми, продолжают обмениваться репликами после того, как один стрелял, а второй стоит и зажимает ладонью место ранения.
– Ты ранен, – повторяю я шепотом, чтобы напомнить о главном сейчас.
– С этим мы разберемся, – отвечает мне Итан. – Сейчас только Кирилла отпустит, у него видно сеанс запоздалых догадок начался.
– Мой фургон, – отзывается Кирилл.
– Конечно, твой фургон. Он нам даже надоел.
– Где еще?
– Нет, моя очередь. Ты ответь мне, что ты делал с ней? Что надо сделать с женщиной, чтобы она… она…
– Договаривай.
Итан прячется за ухмылкой, а потом шумно выдыхает, заставляя себя успокоиться.
– Я любил ее, – добавляет он без кривляний, – я до сих пор, вот вся правда. Сам не понимаю, когда время заберет ее, когда это уже кончится! Я устал, как и ты. Это выматывает, нужно как-то отпустить…Зачем ты нашел дом? Черт, Кир…
Итан выцветает на глазах, его голос постепенно гаснет, словно кто-то невидимой рукой убавляет громкость до нуля. Он умолкает, а я думаю, что боль должно быть совсем спутала его мысли, потому что он заговаривается и звучит как потерянный измученный человек.
– Ты дрожишь, – голос Кирилла полустертым отголоском доходит до меня, и я запоздало понимаю, что он обращается ко мне. – Саша?
– Не стоило на ее глазах, – отзывается Итан и следом поворачивается ко мне. – Поможешь с раной? В машине есть аптечка.
– А скорая?
– Там царапина. Нет, правда, чиркнуло только. Он просто пар выпустил, – он возвращает насмешливую интонацию, от которой мне тошно, потому что ничего смешного я по-прежнему не нахожу, даже если Кирилл промахнулся специально. – Я согласен на самую кривую повязку.
Я машинально киваю и первой поворачиваю назад, чтобы вернуться к машинам. Я не могу сейчас размышлять трезво и даже не пытаюсь, просто делаю… Шаги Итана вскоре раздаются за спиной, но он не нагоняет меня, а идет позади. И он молчит, будто переводит дух.
Задняя дверь ленд ровера открыта нараспашку.
– Сядь с той стороны, – говорю Итану, когда подхожу к машине Кирилла.
Я забираюсь в салон и достаю с полки черную коробку с красным крестом, откинув в сторону ряд мягких подушек. Отщелкиваю заевший замок, который явно как запечатали на заводе, так никто и не прикасался к нему.
– Я хочу извиниться, – Итан садится рядом и подвигается вплотную.
– Не нужно извиняться, лучше оставьте разборки между собой. Мы ведь приехали сюда за другим. Ты помнишь зачем?
Итан коротко кивает.
– Я хочу разобраться в этом деле. Мне просто необходимо понять, что происходит на самом деле, – говорю нервно и отрывисто, потому что во мне до сих пор гуляет схваченная доза адреналина. – Чтобы спокойно спать, чтобы жить дальше.
– Я понимаю.
– Нет, не понимаешь, я саму себя не понимаю. Но часть меня верит Кириллу, на фотографиях очень страшная смерть, черт, Итан, там же…
– Тише, тише, – по его встревоженному голосу я понимаю, что вдруг сорвалась слезы, и его теплая рука уже чертит дорожку по моей спине, он обнимает меня и притягивает к себе, – я понимаю тебя, правда. Я тоже хочу разобраться.
Он чуть отдаляется, чтобы дать мне воздуха, и я чувствую внимательный мужской взгляд, который скользит по моему лицу. Я не знаю, что добавить, и не уверена в своем голосе, который, скорее всего, зазвучит охрипшими потугами, но повисшая тишина становится неуютной. Я отчетливо угадываю новую интонацию в ней.
– И я хочу поцеловать тебя, – Итан не думает останавливаться на догадках. – Я говорю, потому что всё чаще думаю об этом.
Что?
Сейчас?
Я отворачиваюсь к окну, не понимая, как реагировать, и продолжаю молчать.
– Ты не напоминаешь мне ее, не поэтому. Но ты так ведешь себя…
– Странно?
– Да, очень странно, – Итан коротко смеется, угадав мою улыбку. – Но видно это верный путь к моему сердцу.
– Рана тебя совсем не беспокоит? – я все-таки разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.
– Точно, я забыл.
Итан подается корпусом вперед, отодвигаясь от спинки кресла и подставляя мне раненное плечо. После чего нащупывает разорванное место на рукаве и грубо дорывает ткань, оголяя всю руку.
– Царапина, как я и говорил, – выдыхает он. – Можно перекисью залить, и всё заживет.
Я следую его подсказке и ищу пластиковый белый флакон, правда его недавние признания сделали свое дело. Пальцы слушаются меня с трудом, я не узнаю собственные движения, корявые и по-мужски топорные. В конце концов, я задеваю угол и выворачиваю нижнюю подкладку короба к черту, собрав все медикаменты в одну кучу.
– Черт, – зло выдыхаю я.
И пытаюсь вернуть дно на место, но неожиданно замечаю, что оно второе.
– Тут тетрадь, – я вытаскиваю из-под подкладки синюю тетрадь и кладу на аптечку, – похоже на тайник.
Раскрытые страницы открывают строчки размашистого почерка. Десятки исписанных страниц… И даты, я замечаю подчеркнутые заголовки, где значатся цифры. «14 июня», «20 июля», «25 июля».
Глава 16
Дневник жены. 25 июля.
Я вдруг замечаю, что перестала называть его N. Осталась тупая буквальностью…
Итан.
И эта история с домом, черт ее возьми! Глупое бессмысленное ребячество. Я готова спорить, что он купил дом больше и дороже, чем у Кирилла. Вечное соперничество, на которое у меня банально нет сил, я не хочу играть в такие игры. Нет, мы начинали иначе и не ради идиотского цирка!
Я не хочу ехать в новый дом Итана, я чудом нахожу отговорки, хотя уже подобралась к критической точке. Он не идиот, пусть он не понимает почему, но всё сильнее злится. Я чувствую прорезающийся резкий тон в его текстовых сообщениях, и из-за этого мне сложно заставить себя даже просто отвечать ему. Я всё чаще спасаюсь смайлами, хотя прекрасно понимаю, как выгляжу со стороны. Я переношу и отменяю встречи, и вот это выглядит еще хуже, особенно после его слов, что я нужна ему целиком.
Скоро будет неделя с последней встречи с Итаном, а мы никогда не брали передышку больше чем на двое суток. Я собственными руками ломаю нашу связь и путаюсь в причинах. Это из-за проклятого дома? Из-за того, что Итан захотел свою личную территорию и больше прав? Или из-за Кирилла… Я хочу дать мужу второй шанс?
Что было вчера? Итан подъехал к офису, устав от моих односложных ответов, и решил дождаться меня у машины. Когда я спустилась, я не смогла скрыть плохое удивление и следом негодование, а он оказался совершенно не готов к моей перемене.
Он, скорее всего, чувствовал неладное по переписке, но лицом к лицу это другое. И его понесло, навстречу и со всеми собственническими замашками, так что мне пришлось грубо останавливать его руки и пару раз бросить прямо в лицо гневное «Нет!». Он опешил и запрыгнул в салон, оставив меня в покое, а я успела заметить огромный букет цветов на заднем сиденье.
Вдогонку я отправила целую простыню с идиотскими оправданиями, что людно и что столько посторонних глаз вокруг, что я не ожидала и просто-напросто испугалась, и много других «что». После письма я почувствовала себя еще хуже, я никогда не писала такое мужчинам, мне никогда бы не пришло в голову оправдываться… Но я оскорбила его, и я запомнила его нервный взгляд, Итан не мог найти одну точку и блуждал по моей фигуре, которая почему-то так безвозвратно отдалилась от него.
Он ничего не понимал.
– Ты не видела, куда я бросил ключи?
Голос мужа возвращает меня на кухню. Утро, завтрак и список дел на целый день.
– Какие?
– От гаража, с красным брелком.
Я оборачиваюсь и смотрю на Кирилла, который хмурится, просматривая уведомления на экране сотового, а потом резко поднимает голову, вдруг угадав повисшую тишину.
– В верхнем ящике, скорее всего, – отвечаю я запоздало.
– Я смотрел, – но он все же разворачивается и бредет к большому комоду, в котором мы прячем всё, чему не нашлось места.
С подъездной дорожки доносится шум двигателя, и сквозь витражные окна я замечаю синий пижонский седан, который закладывает резкий вираж и тормозит у самых ступеней.
– Итан, – Кирилл кидает мне подсказку и поворачивает к дверям, чтобы встретить гостя.
В его руке появляется найденная связка с ярким брелком.
– Зачем он? – я обрываю фразу, заметив, что Итан не стал дожидаться, когда его встретят на пороге.
Он сам открыл двери и вошел в дом, наткнувшись на Кирилла, который протягивает ему ладонь для рукопожатия. И Итан тут же зажигает свою лучшую улыбку, радостную и светлую, он что-то шепотом бросает мужу и смеется, чуть наклонившись вперед, словно поверяет секрет, хотя это обычная сплетня.
Итан любит пошловатые истории, которые то ли собирает, то ли катализирует вокруг себя. И я вдруг признаюсь себе, что хотела бы, чтобы наша история стала такой же, пусть изменит имена и рассказывает ее приятелям с грязной интонацией.
Он производит впечатление именно такого человека, со стороны ты видишь самоуверенного обласканного мужчину, перед которым мир заботливо раскладывает предложение за предложением.
Иногда доходит до смешного. Я слышала пару историй о девушках, которые искренне верят, что у них роман с ним. Итан, скорее всего, не вспомнит ни лиц, ни имен, но он как-то широко улыбнулся им или даже пошутил удачно. С его сумасшедшим обаянием этого иногда достаточно, чтобы вскружить голову, да так, что девушка может замечтаться, что это всё ей, для нее одной… Нет, Итан со всеми такой, он мягок и чарующе дружелюбен на людях.
Но я начинаю угадывать, что мне он покажет другую свою сторону. Я задела его, неожиданно захотев меньше, чем он готов был предложить. И теперь он приехал сам, и уже бросил развеселый короткий взгляд в мою сторону. Он кивнул в знак приветствия и молча донес простой посыл – к пропущенным звонкам он не привык.
– Я тогда брошу свою у тебя, – Итан кивает головой назад, намекая на свой седан. – На пару дней.
– Да, без проблем. Только загони в гараж.
Итан придумал бытовой предлог, и сукин сын вряд ли выбирал больше минуты. Ему вдруг понадобился наш минифургон.
– Там ручник заедает, надо с силой, – Кирилл бросает заботливые напутствия, на которые Итан кивает, сжимая в ладони полученные ключи. – Заодно заберешь коробки…
– Потом, – Итан отмахивается, – ты и так опаздываешь из-за меня.
– Ольга покажет, где они…
– Я тоже опаздываю, милый.
Кирилл резко поворачивается на мою поспешную реплику и устало выдыхает. Итан не упускает момент, он тоже поднимает глаза и с наглой насмешкой смотрит на меня. Мне хочется ударить его, сильно и до крови, потому что мне ни разу не смешно, и я могу думать только о том, что стоит за его выходкой. Он специально дразнит? Или спятил.
– Мы в ссоре, – бросает ему Кирилл и, коротко похлопав по плечу, направляется к входной двери. – Попробуй попросить сам.
– Попробую, – Итан до сих пор смотрит на меня, но в последний момент спохватывается и оборачивается. – Спасибо за фургон.
* * *
– Мы в ссоре, – бросает ему Кирилл и, коротко похлопав по плечу, направляется к входной двери. – Попробуй попросить сам.
– Попробую, – Итан до сих пор смотрит на меня, но в последний момент спохватывается и оборачивается. – Спасибо за фургон.
Кирилл отвечает кивком и уходит. И мне хочется уйти вслед за ним, только у двери стоит Итан, хотя нет, уже не стоит. Он мягкой походкой проходит вперед, приближаясь, и с интересом осматривается по сторонам, словно не был у нас много лет.
– Ничего не поменялось, – произношу я, не выдерживая.
– В доме? – тут же отзывается Итан. – Или между нами?
Я прислушиваюсь к шорохам и жду, когда Кирилл заведет машину в гараже и уедет. К счастью, он действительно опаздывает, и проходит всего минута, не больше, как рык мотора доносится из-за стены, а потом начинает отдаляться. За этот промежуток Итан как раз успевает добрести до кухонного островка и остановиться напротив меня.
Я выдыхаю и начинаю подмечать детали. Его песочную рубашку, которая на тройку размеров ему велика и небрежно наброшена на белую хлопковую футболку, светлые джинсы с коричневой отстрочкой. Его длинные пальцы, которые находят гладкую плоскость столешницы и теперь проводят короткие линии по ней. Его застывшую усмешку на влажных губах. Он облизнул их, и они блестят…
– Он уехал, – вдруг подсказывает Итан, – успокойся.
– Я не хочу, чтобы ты приезжал вот так.
– Я всегда приезжал к вам. Будет странно, если я вдруг начну игнорировать ваш дом. Кирилл же первым задаст вопрос.
– Хватит, – я зло выдыхаю, но следом забываю весь напор, мне приходится отступать, потому что Итан вздумал рывком обойти остров, который остался за последнюю преграду между нашими телами. – Нет, не здесь… Нет, Итан!
Он замирает в полушаге от меня и бесцеремонно проводит четкую линию от моего живота до лица, он жадно рассматривает мою фигуру и продолжает все также улыбаться.
– Я кое-что понял, Ольга, – говорит он после паузы. – Запоздало, но я разобрался.
– И в чем, черт возьми?
– Я ошибся с новым домом, он тебе поперек горла. У тебя уже есть дом, отличный красивый дом, – Итан забирает последние сантиметры, он почти наваливается на меня крепким телом и до боли сдавливает руками плечи, не позволяя уйти прочь.
– Ты оставишь синяки! Итан! – я боюсь пошевелиться теперь, чтобы не натолкнуться на его стальные пальцы вновь.
– Он не заметит, он слепой мудак. И нежный до тошноты, да? В этом как раз проблема, я начал тебе его напоминать… Признайся мне? Ты кончила в прошлый раз или пришлось притворяться? Прости, малыш, до меня бывает долго доходит.
Он не дает себе договорить и опускает руки ниже, грубо притягивая к себе, и начинает жадно целовать. Мне душно от его губ и его сильного тела, от сбившегося дыхания…
– Сказала бы, что хочешь по-другому, – он переходит на пьяный шепот, который кружит голову еще сильнее, я ничего не могу поделать с собой, его слова, влажные от частых выдохов, действуют как наркотик. – Будет, как ты хочешь. Трахнуть тебя здесь? Прямо здесь, на вашей кухне?
Он знает правильные слова. Знает лучше меня.
Срывает маску и показывает свою темную сторону…
– Просто трах, да? Показать, как я имею баб? Это совсем другое, ты почувствуешь разницу, – он запускает руку под юбку, и я вздрагиваю, когда мужские пальцы отодвигают белье, а мне в висок утыкается грязное ругательство, которое я заслужила. – Черт, да тебе рвет крышу от этого дерьма.
Дневник жены. 7 августа.
Так далеко я не заходила никогда. И была права, потому что землю под ногами я уже не чувствую, я в стремительном злом потоке, который куда-то несет… и ведь ни черта не вынесет мягкой волной на берег. Нет, всё это плохо кончится, как всегда бывает с наркоманами.
А я азартный игрок или даже хуже, потому что попытаться обыграть казино все же безопаснее для здоровья, чем сыграть в игру с мужским эго. Потоптаться на нем ради острых ощущений, как будто это картонная декорация, а не живой человек.
Мужчины убивают за такое.
А я всегда выбирала сильных и решительных, впрочем, как можно выбирать других? Я быстро сообразила, что надо делать сноску на интеллект, потому что темперамент хозяина, помноженный на туповатую горячность, дает скверный результат, там либо некролог в двадцать с небольшим, либо криминальная хроника. Но вот недавно жизнь показала, что темперамент хозяина, помноженный на холодную проницательность, дает изощренность.
Я перестала бояться думать о муже. Не глупыми вспышками – надоел, злит, лезет в душу, а чувствовать подноготную. И тут хозяин точное слово, он слишком вжился в ведущую роль, что решил распоряжаться всем, даже моим телом. Взамен мне предлагается верить его корявым извинениям.
Кирилл так и не произнес слова, которые я ждала. Делает вид, что не помнит из-за алкоголя. А я вот до деталей помню, как он разорвал на мне одежду и взял силой. Он понимал, что делает, он сказал, что хочет детей, а значит так будет.
Так будет.
Нет, не будет…
Я отдаюсь Итану, но волшебство пропадает. У нас был нежный секс, теперь только жесткий и грубый, но итог один. Я пытаюсь понять, что делать со своей жизнью, пока Итан играет в инквизицию. Я так называю его новые закидоны и прекрасно вижу, что ему не помогает. Не знаю, когда он успел так влюбиться, буквально наотмашь, но теперь он пытается отыграться на мне и попутно унизить Кирилла.
Его шатает из стороны в сторону, он чаще убеждает себя, что я последняя шлюха, которую можно только драть, ведь «из-за моего блядского вида он постоянно голоден». Так он говорит в хорошие дни, а в плохие – на него накатывают эмоции, и он пытается придумать, как вытащить меня из брака. Как спасти.
Он безумно ревнует к Кириллу, Не признается себе, но за лютым презрением скрывается банальная мужская ревность. Я не ухожу от мужа, а значит он лучше, или я боюсь развода и возможных последствий, или вообще мазохистка…
Поэтому эти дни – чистая пытка, он мучает меня допросами по кругу.
Снова и снова.
Золотой мальчик не привык проигрывать и хочет докопаться до правды. И злится, что ничего не выходит. А я запоздало понимаю, что он опаснее Кирилла…
