Текст книги "Движущийся палец (= Одним пальцем)"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Директриса здешней школы – очень неприятная женщина, – пожаловалась она. – Боюсь, – тут она понизила голос, – что она сочувствует социалистам.

Когда мы поднимались на холм, возвращаясь домой, Джоан сказала мне:

– Мисс Эмили и впрямь очень милая старушка.

***

За ужином Джоан спросила у мисс Партридж, как понравилось гостье ее угощение. Партридж покраснела, как рак, и выражение ее лица стало еще чопорнее, чем обычно.

– Спасибо мисс Джоан, но Агнес вообще не пришла. – Ох, очень жаль.

– Я об этом не жалею, – ответила мисс Партридж. Тем не менее она была возмущена до того, что снизошла и выложила нам то, что у нее было на сердце:

– Я ведь и не думала приглашать ее! Она сама позвонила, сказала, что ее что – то очень беспокоит, и спросила – нельзя ли прийти ко мне, у нее сегодня, дескать, свободный день. А я сказала: пусть приходит – конечно, если вы разрешите, ну а вы разрешили. И после всего этого она и не пришла, и не дала о себе знать! Хотя бы извинилась! Надеюсь, завтра утром она хоть записку пришлет. Эти теперешние девушки понятия не имеют, как себя надо вести!

Джоан попыталась успокоить ее:

– Может быть, Агнес плохо себя чувствовала. Что, если вы позвоните ей и спросите, в чем дело? Мисс Партридж опять замкнулась в себе.

– Ну нет, мисс Джоан! Ни за что! Если Агнес не умеет себя вести, это ее дело; только я ей все выложу, когда мы встретимся.

Она вышла из столовой, ужасно расстроенная, а мы с Джоан расхохотались.

– Надо полагать, случай из рубрики: "Посоветуй, тетя Ненси", – заметил я. – "Мой парень внезапно ко мне охладел, что делать?" Ну, а поскольку тети Ненси нет под рукой, Агнес обратилась за советом к нашей Партридж; а теперь они помирились и, может, как раз сейчас молча обнимаются где – нибудь в темноте у живой изгороди.

Джоан засмеялась и сказала, что, скорее всего, так оно и есть.

Мы заговорили об анонимных письмах и начали гадать, как продвигается следствие у Нэша и меланхоличного Грейвса.

– Сегодня ровно неделя, как мисс Симмингтон покончила с собой, сказала Джоан. – Они бы должны уже напасть на какой – нибудь след. Нашли отпечатки пальцев или узнали почерк или хоть что – нибудь.

Я что – то рассеянно ответил ей. Где – то в моем подсознании начало расти странное беспокойство. Каким – то образом оно было связано с фразой, которую только что произнесла Джоан: "Сегодня ровно неделя..."

Сейчас я не боюсь утверждать, что мог решить всю эту загадку гораздо раньше. Подсознательно я все время знал, что что – то здесь не так.

А тогда мое беспокойство все росло и поднималось – к самому мозгу.

Джоан заметила, наконец, что я ее совсем не слушаю.

– Что с тобой, Джерри?

Я не ответил, потому что поспешно складывал в мыслях отдельные куски головоломки.

Самоубийство миссис Симмингтон... В тот вечер она была дома одна... Одна, потому что у служанок был свободный день... Ровно неделю назад...

– Джерри, в чем дело?.. Я перебил ее:

– Джоан, у служанок свободный день бывает раз в неделю, так?

– А в воскресенье они свободны по очереди, – дополнила Джоан. – А что...

– Воскресенья меня не интересуют. И этот свободный вечер приходится всегда на один и тот же день недели?

– Конечно. Так уж принято.

Она удивленно смотрела на меня, не понимая еще хода моих мыслей.

Я прошелся по комнате и позвонил, вызывая мисс Партридж.

– Расскажите – ка, пожалуйста, – сказал я, когда она вошла, – об этой Агнес Уодл. Она служит здесь у кого – то?

– Да, сэр. У миссис Симмингтон, то есть сейчас правильнее сказать – у мистера Симмингтона.

Я глубоко вдохнул воздух и посмотрел на часы. Была половина одиннадцатого.

– Как вы думаете, она уже должна быть дома? Мисс Партридж мои расспросы явно не очень нравились.

– Да, сэр. Девушки там должны быть дома в десять. У них все ведется так, как в старые времена.

– Пойду позвоню им, – сказал я и вышел в холл. Джоан и мисс Партридж вышли вслед за мною. Мисс Партридж явно была вне себя, а Джоан не знала, что подумать обо всем этом. Когда я набирал номер, она спросила:

– Что ты хочешь сделать, Джерри?

– Хотел бы убедиться, что эта девушка в порядке вернулась домой.

Мисс Партридж фыркнула. Только фыркнула – ничего больше, но звучало это более чем выразительно.

Трубку у Симмингтонов подняла Элси Холланд.

– Простите, что беспокою вас, – сказал я. – Это говорит Джерри Бертон. Ваша.., служанка Агнес уже дома?

Чуть проговорив это, я вдруг почувствовал, что веду себя, как самый настоящий идиот. Если девушка пришла домой и с нею все в порядке, каким, интересно, образом я объясню, почему звоню и спрашиваю о ней. Было бы лучше предоставить расспросы Джоан, но тогда пришлось бы – сначала растолковывать ей свои подозрения. Глазами души я уже видел, как по Лимстоку ширится новая волна сплетен обо мне и этой совершенно незнакомой мне Агнес.

Элси была, разумеется, крайне удивлена:

– Агнес? О, наверняка она уже дома.

Я сам чувствовал себя полным дураком, но все – таки продолжал:

1 – А вы не могли бы, мисс Холланд, посмотреть – действительно ли она уже вернулась?

Гувернантки привыкли делать, что им велят, не расспрашивая, что и почему. Элси Холланд отложила трубку и пошла поискать Агнес.

Через двe минуты я снова услышал ее голос:

– Вы слушаете, мистер Бертон?

– Да.

– Агнес действительно еще нет дома. Я уже знал, что моя догадка оправдывается. На другом конце провода послышались неясные звуки голосов, а потом трубку взял сам мистер Симмингтон. – Алло, Бертон, что случилось?

– Ваша служанка Агнес еще не вернулась домой?

– Нет. Мисс Холланд только что искала ее. А что такое? Надеюсь, не несчастный случай? – Нет, не несчастный случай.

– Вы, судя по всему, полагаете, что с девушкой что – то случилось?

– Не удивился бы, – ответил я мрачно.

***

В ту ночь спал я плохо.

Думаю, что и во сне в моей голове кружились обрывки той головоломки. Если бы я продумал все поосновательнее, я бы еще тогда мог найти решение. Иначе почему бы все эти обрывочные сведения так упорно преследовали меня?

Что мы вообще знаем? Намного больше, чем сами подозреваем. Но нам не удается проникнуть под поверхность, а именно там и скрыта правда.

Я лежу в постели, беспокойно покашливаю, обрывки событий, перепутанные и неясные, кружатся в моем сознании.

Ключ к решению есть где – то тут, надо только его найти. Я должен был бы знать, кто писал эти анонимки. Где – то тут есть след, надо только заметить его...

Когда я проснулся, в моей отупевшей голове вертелись отдельные слова:

– Нет дыма без огня. Нет дыма без огня. Дым... Дым..? Дымовая завеса... Нет, это было на фронте. Это военный термин. Война. Клочок бумаги... Только клочок бумаги. Бельгия... Германия...

Я снова уснул. Мне приснилось, что я иду на прогулку с миссис Калтроп, превратившейся в гончую, и преспокойно веду ее на поводке.

***

Меня разбудил телефонный звонок. Упорный, непрекращающийся звонок.

Я сел в постели и посмотрел на часы. Была половина седьмого, до завтрака еще далеко. Телефон звонил внизу, в холле.

Я выскочил из постели, накинув халат, и спустился вниз, чуть опередив мисс Партридж, вышедшую из кухни. Я схватил трубку.

– Алло?

– Ах! – облегченно всхлипнул голос на другом конце. – Это вы! – Миген! Голос Миген! Неописуемо испуганный и растерянный. – Пожалуйста, приедьте к нам.., приедьте! Ну пожалуйста, приедьте! Хорошо?

– Сейчас буду у вас, – сказал я. – Слышите? Сейчас же!

Я взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньки, и ворвался к Джоан.

– Слушай, Джо, я еду к Симмингтонам.

Джоан подняла с подушки голову и, словно ребенок, протерла глаза.

– Что.., что случилось?

– Не знаю. Звонила эта малышка – Миген. До смерти перепуганная.

– Что там могло стрястись?

– Чудится мне – что – нибудь с этой Агнес.

– Я уже выходил, когда Джоан крикнула мне вслед:

– Подожди! Я встану и отвезу тебя.

– Не надо. Я сам поведу машину.

– Ты еще не сможешь.

– Смогу.

Вести машину я и впрямь смог. Было больно, но не так уж сильно. Вообще я умылся, побрился, оделся, вывел машину из гаража и доехал до Симмингтонов за каких – то полчаса. Совсем неплохое время.

Миген ждала меня. Она выбежала из дома и, обхватив меня руками за шею, прижалась ко мне. Ее худенькое личико было белым, как мел, и все время судорожно подергивалось.

– Вы приехали! Приехали!

– Выше голову, воробышек, – сказал я. – Конечно, приехал. Что случилось?

Она начала дрожать всем телом. Я положил ей руку на плечо.

– Я – , я нашла ее.

– Нашли Агнес? Где?

Она задрожала еще сильнее.

– Под лестницей. Там у нас чуланчик с рыболовными снастями, клюшками для гольфа и всяким хламом. Ну, вы же знаете.

Я кивнул. Чуланчик, какой есть в каждом доме.

Миген продолжала:

– Она была там.., вся скорченная.., и.., и холодная.., страшно холодная. Она была.., понимаете, она была мертвая!

– Как это вам пришло в голову заглянуть именно туда? – спросил я удивленно.

– Я.., я сама не знаю. Вчера вечером вы позвонили, и мы все начали гадать, куда бы это могла деваться Агнес? Мы подождали ее, но она не возвращалась, так что мы пошли, наконец спать. Спала я плохо и проснулась очень рано. На ногах была уже только наша кухарка, Роза. Она страшно сердилась на Агнес, что та до сих пор не вернулась. Говорила, что у других хозяев, где она когда – то служила, одна служанка тоже удрала, не сказав никому ни слова. Я съела в кухне кусок хлеба с маслом и выпила молока – и тут вдруг Роза входит снова с каким – то очень странным лицом и говорит, что в комнатке Агнес все вещи на месте: и плащ, и шляпка, и туфли, и платье, в котором она выходит в город. Мне тогда пришло в голову, что.., что, может быть, она вовсе и не выходила из дома. Я начала искать, отворила этот чуланчик под лестницей №.., и она была там...

– Кто – нибудь от вас позвонил уже в полицию?

– Да, они уже здесь. Отчим сразу же позвонил им. А я.., я не могла больше выдержать и позвонила вам. Вы не сердитесь?

– Нет, – сказал я. – Не сержусь. Я заботливо поглядел на нее.

– Вам кто – нибудь дал бренди, или кофе, или чаю – после того, как вы нашли ее?

Миген покачала головой.

Я проклял в душе всю семейку Симмингтонов. Этот накрахмаленный господин Симмингтон не подумал ни о чем, кроме полиции. А ни Элси Холланд, ни кухарке и в голову не пришло подумать, каким страшным шоком для Миген должна была быть такая находка.

– Ну – ка, девочка, – сказал я, – пойдемте в кухню. Мы обошли дом и вошли через черный ход в кухню.

Кухарка Роза, пухлая женщина лет сорока, пила у плиты крепкий чай. Встретила нас она потоком слов и рукой, прижатой к сердцу. У нее трясутся колени, – объяснила она, – а сердце бьется, как безумное! Как подумаешь, что ведь это могла бы быть и она, и вообще всех их могли найти убитыми прямо в постелях!

– Приготовьте чай покрепче для мисс Миген, – сказал я. – Вы же видите, в каком она состоянии! Поймите же, что Агнес нашла именно она.

При одном упоминании об Агнес Роза снова начала хныкать, но я смерил ее строгим взглядом, и она приготовила чашку бледно – коричневого чаю.

– Вот так, дорогая моя, – сказал я Миген, – вот это вы выпьете. У вас не найдется случайно немного бренди, Роза?

Роза уклончиво ответила, что где – то должно было оставаться чуточку обычного рома от рождественского пудинга.

– Сойдет, – сказал я и налил Миген в чай полную рюмку. Глаза у Розы блеснули, и она пробормотала про себя:

– Хорошая мысль!

Я сказал Миген, чтобы она побыла здесь вместе с кухаркой.

– Вы присмотрите за мисс Миген? Можно положиться на вас? – спросил я у Розы, а она польщено ответила:

– Ну разумеется, сэр!

Я вышел из кухни. Зная Розу и ей подобных, я готов был дать голову на отсечение, что вскоре она решит подкрепиться каким – нибудь кусочком, а это не повредит и Миген. Чертовы люди, неужели они не могут хоть немного позаботиться об этом ребенке?

Насупившись, я вошел в холл и столкнулся там с Элси Холланд. Она даже не удивилась, увидев меня. Во всем этом переполохе им, видимо, было уже безразлично, кто еще ходит по дому. У парадных дверей стоял лейтенант Берт Рандл.

– Ох, мистер Бертон, какой ужас! – выдохнула Элси. – Кто мог сделать такое?

– Это было убийство, да?

– Да! Ее ударили сзади. Вся голова в крови, и волосы.., ох, ужас!., а потом сунули в чулан! Кто мог это сделать? И зачем? Ведь бедняжка Агнес в жизни никому соломинку поперек дороги не положила, не то чтобы обидеть.

– Да, – сказал я, – кто – то чертовски поспешил, чтобы она не смогла положить ему эту самую соломинку.

Она ошарашено посмотрела на меня. Ну, подумал я, уж очень сообразительной ее не назовешь. Зато нервы у нее были, словно из железа. Она даже не побледнела, только чуть залилась румянцем от волнения и мне пришло в голову, что, вопреки своему доброму сердцу, она чувствует приятное волнение от всего этого драматического стечения обстоятельств.

– Мне надо идти наверх к мальчикам, – извиняющимся тоном сказала она. – Мистер Симмингтон так боится, чтобы их не напугали. Хочет, чтобы я удержала их подальше от всего этого.

– Труп, кажется, нашла Миген, – сказал я строго. – Надеюсь, кто нибудь позаботился о ней после такого шока.

К чести Элси Холланд должен сказать, что на ее лице появилось виноватое выражение.

– О боже, – вздохнула она. – Я совсем о ней забыла. Надеюсь, что все в порядке. Знаете, я была так взволнована, а тут еще полиция и все такое прочее, но, конечно, все равно не должна была забывать о ней. Бедняжка, нелегко ей досталось. Я сейчас же пойду и посмотрю, как там она.

– Все в порядке, – сказал я уже не так строго. – За ней присматривает Роза. Идите наверх к детям.

Она поблагодарила меня с таким жаром, что только белые зубы заблестели, и поспешила по лестнице в детскую. В конце концов, на ее попечении были мальчики, а не Миген – о Миген не заботился никто. Элси за то и платили, чтобы она заботилась о мальчишках Симмингтона. Глупо сердиться на нее за то, что она" именно это и делает.

Когда она, уходя, показалась наверху за поворотом лестницы, у меня вдруг перехватило дыхание. На мгновенье мне почудилось, что это мелькнула крылатая Нике – краса несравненная, а не старательная, заботливая гувернантка.

В этот момент в холл вошел старший инспектор Нэш, а за ним и Симмингтон.

– О, мистер Бертон, – сказал инспектор. – А я как раз хотел вам звонить. Рад, что вы здесь.

Он не спросил, каким же это образом я здесь очутился. Повернув голову к Симмингтону, он сказал:

– Если не возражаете, я воспользуюсь той комнаткой.

Имелась в виду маленькая комнатка с окном, выходившим на улицу, где обычно подавали завтрак.

– Да, конечно, конечно.

Симмингтон держался хорошо, но выглядел ужасно усталым. Нэш спокойно сказал:

– Я бы на вашем месте позавтракал, мистер Симмингтон. И вы, и мисс Холланд, и мисс Миген будете чувствовать себя гораздо лучше, когда съедите яичницу с ветчиной и выпьете по чашке кофе. Убийство на пустой желудок вещь совсем уж невыносимая.

Говорил он спокойно, словно домашний врач. Симмингтон попытался слабо улыбнуться.

– Спасибо, инспектор. Последую вашему совету.

Я вошел вслед за Нэшем в комнатку, и он закрыл за нами дверь.

Только теперь он спросил:

– Что – то уж очень быстро вы сюда попали, а? Как вы узнали?

Я ответил, что мне позвонила Миген. Инспектор мне нравился. Он не забыл, что и Миген нуждается в завтраке.

– Я слыхал, что вчера вечером вы, мистер Бертон, звонили сюда и спрашивали об Агнес. С чего бы это?

Выглядело это, надо полагать, более чем странно. Я рассказал ему о том, как Агнес договорилась о встрече с нашей мисс Партридж, а потом не пришла. Он проговорил только:

– Да, понимаю...

Сказал он это медленно, задумчиво потирая подбородок. Потом Нэш вздохнул:

– Ну вот, теперь у нас убийство – и убийство по всем правилам, самое что ни на есть прямое. Вопрос в том, что знала эта девушка? Она сказала что – нибудь вашей Партридж? Что – нибудь конкретное?

– Думаю, что нет. Можете, впрочем, спросить у самой мисс Партридж

– Да, как только кончим здесь, поеду и поговорю с ней.

– Что тут, собственно, произошло? – спросил я. – Или это еще точно неизвестно?

– В общих чертах известно. У служанок был свободный вечер...

– У обеих?

– Да, когда – то тут служили две сестры, им так было удобнее, и они договорились с миссис Симмингтон. А когда потом пришли Роза и Агнес, все так и осталось по – старому. В столовой был приготовлен холодный ужин, а чай заварила мисс Холланд.

– Ясно.

– Да, в этом отношении все ясно. Роза родом из Нетер Микфорда и, чтобы попасть туда, должна успеть на автобус в половине третьего. Так что Агнес убирала после обеда, а Роза, чтобы не остаться в долгу, мыла посуду после ужина. Так оно было и вчера. Роза ушла на автобус в два двадцать пять, Симмингтон к себе в контору в два тридцать пять. Элси Холланд пошла с детьми на прогулку без четверти три. Миген Хантер уехала на велосипеде минут через пять после этого. Таким образом, Агнес осталась в доме одна. Насколько я могу судить, обычно она уходила между тремя и половиной четвертого.

– Дом, стало быть, оставался пустым?

– Ну, здесь об этом не беспокоятся. Почти никто здесь не запирает дом, когда уходит. Как я уже сказал, без десяти три Агнес осталась в доме одна. Ясно, что она так и не вышла, потому что, когда нашли труп, наней был еще чепчик и фартук.

– Можно хоть приблизительно сказать, когда она была убита?

– По мнению доктора Гриффита – между двумя и без четверти четыре. Точнее он сказать не может.

– Как она была убита?

– Убийца оглушил ее сначала ударом по затылку, а потом нанес удар в висок обычным кухонным вертелом с очень острым концом. Это вызвало мгновенную смерть.

Я закурил – рассказ был не слишком приятным.

– Чертовски хладнокровное убийство, – заметил я.

– Что верно, то верно.

Я глубоко вздохнул и спросил:

– Кто это сделал? И зачем?

– Не думаю, – медленно ответил Нэш, – что мы когда – нибудь можем точно знать – зачем. Но догадываться можем.

– Что – то знала?

– Что – то знала.

– И никому не намекнула, в чем дело?

– Насколько я знаю, нет. Как говорит кухарка, со времени смерти миссис Симмингтон она все время была взволнована; беспокоилась все больше и больше и постоянно жаловалась, что не знает, как ей быть.

Нэш коротко, сердито вздохнул.

– Всегда так. Не хотят приходить к нам, слишком глубоко укоренилась в них боязнь "спутаться с полицией". Приди она к нам и доверься, что ее беспокоит, может быть, и сегодня была бы жива.

– Она совершенно ничего не говорила кухарке о причине своего беспокойства?

– Нет. Во всяком случае Роза говорит, что нет, и я склонен ей верить. Если бы Роза что – то знала, она бы все нам выложила да еще добавила бы и от себя.

– Рехнуться можно, – сказал я, – полные потемки.

– Но мы можем догадываться, мистер Бертон. Сначала это, конечно, совершенно неопределенные догадки, но, чем больше вы все обдумываете и пережевываете, тем больше оно вас беспокоит. Вы меня понимаете?

– Да.

– Так вот сдается мне, я знаю, что беспокоило Агнес. Я с уважением поглядел на Нэша.

– Снимаю перед вами шляпу, инспектор.

– Знаете, мистер Бертон, я выяснил кое – что, чего вы знать не можете. В тот вечер, когда миссис Симмингтон покончила с собой, обе служанки были свободны. Однако Агнес снова вернулась домой.

– Вы это точно знаете?

– Да. За Агнес ухаживал молодой Рендел из рыбного магазина. По средам он всегда закрывал пораньше, выходил навстречу Агнес, а потом они шли на прогулку или в кино, если погода была дождливая. Но в ту среду они повздорили, как только встретились. Автор анонимок был уверен в свободе действий, считая, что Агнес может быть где угодно, только не дома. Ну, а Фреду Ренделу что – то стукнуло в голову, он устроил Агнес сцену, и та убежала домой, сказав, что и не подумает выходить, пока Фред не извинится.

– А дальше?

– В кухне, мистер Бертон, окна выходят на задний двор, но в кладовой окно на улицу, так же, как и в этой комнате. Ворота здесь только одни. Вы проходите их и идете либо к парадному, либо по тропинке к черному ходу.

Он немного помолчал.

– А теперь я вот что скажу вам: письмо, которое тогда получила миссис Симмингтон, не пришло по почте. На нем была наклеена уже погашенная марка, хотя при искусственном освещении выглядела она вполне нормально – так, словно письмо действительно принес почтальон. Только на самом деле он не приносил его. Понимаете, что это означает?

– Это означает, – проговорил я медленно, – что кто – то сам принес это письмо и бросил его в ящик Симмингтонов перед тем, как пришла вечерняя почта – так, чтобы его вынули вместе с остальными письмами.

– Совершенно верно. Вечернюю почту разносят примерно без четверти четыре. Мне кажется, дело было так: Агнес стояла в кладовой и смотрела в окно, (оно прикрыто ветвями, но изнутри все хорошо видно), ожидая, когда ее молодой человек придет извиняться.

– И видела, кто принес это письмо?

– Мне кажется, именно так, мистер Бертон. Я, конечно, могу ошибаться.

– Не думаю... Это просто.., убедительно.., и означает, что Агнес знала, кто автор анонимки.

5

– Да, – сказал Нэш, – Агнес знала, кто писал эти письма.

– Но почему же она никому не сказала?.. – я угрюмо замолчал.

– Как мне кажется, – заговорил снова Нэш, – девушка не поняла, что, собственно, она видела. По крайней мере сначала. Кто – то бросил письмо в ящик.., но этот кто – то был человеком, которого она и во сне не связывала с анонимками. Кто – то, кого она никогда бы не заподозрила. Однако, чем больше она думала, тем больше ее охватывало беспокойство. Посоветоваться с кем – нибудь? Ей пришла в голову мисс Партридж, которая, насколько я могу судить, была для Агнес в своем роде авторитетом и которой бы она без колебаний поверила. Вот она и решила спросить у мисс Партридж, что делать.

– Да, – сказал я задумчиво, – тут все сходится. А автор анонимок каким – то загадочным образом узнал об этом. Но как, как он мог об этом узнать, инспектор?

– Вы плохо знаете деревню, мистер Бертон. Здесь все новости расходятся с быстротой молнии. Прежде всего ее телефонный звонок. Кто у вас в доме мог его слышать?

Я задумался.

– Трубку взял я сам, а потом позвал мисс Партридж.

– Вы упомянули имя Агнес.

– Да, было дело.

– Вас кто – нибудь слышал?

– Могла услышать сестра или мисс Гриффит.

– Гм, мисс Гриффит. Что она у вас делала? Я объяснил ему.

– От вас она пошла домой?

– Сначала хотела зайти еще к мистеру Паю. Инспектор вздохнул.

– Вот вам уже два пути, по которым мог разойтись слух.

Я ушам своим не верил.

– Но ведь не думаете же вы, что мисс Гриффит или мистер Пай стали бы кому – то рассказывать о такой ерунде, как то, что Агнес звонила мисс Партридж?

– Это в городке было бы не впервой. Вы бы поглядели! Мозоль появится на ноге у мамаши здешнего портного, и об этом все узнают. А разве на этом конец? Мисс Холланд, Роза – они ведь тоже могли слышать, как Агнес разговаривает по телефону. А потом еще Фред Рендел. От него ведь тоже кто угодно мог узнать, что в этот день Агнес вернулась домой.

Меня охватил легкий озноб. Я как раз смотрел в окно. Прямо напротив лежал аккуратный газон и тянулась тропинка к невысоким красивым воротам.

Кто – то открыл ворота, спокойно, не спеша прошел к дому и бросил в ящик письмо. В душе я видел смутные очертания женской фигуры. Лица у нее не было – но это должно было быть знакомое мне лицо...

Инспектор Нэш сказал:

– Так или иначе, круг подозреваемых сужается. Рано или поздно мы дойдем до преступника. Методом непрерывного исключения. Теперь уж не так много людей, которых надо принимать во внимание.

– Вы считаете...

– Это исключает всех служащих, которые в тот день были на работе. Исключает заведующую школой – у нее были уроки. Медицинскую сестру – я знаю, где она была вчера. Не то чтобы я всех их подозревал, но теперь у нас есть уверенность. Видите, мистер Бертон, есть два интервала времени, на которых мы и сосредоточим усилия. День смерти миссис Симмингтон, от, скажем, четверти четвертого (раньше Агнес после ссоры со своим приятелем вернуться не могла) и до четырех, когда пришла почта (но это я еще уточню, поговорив с почтальоном). И вчера с двух часов пятидесяти минут, когда Миген Хантер вышла из дому, и до половины четвертого.., даже, пожалуй, до четверти четвертого, потому что Агнес еще не начала переодеваться.

– А что, по – вашему, произошло вчера? Нэш сделал неопределенный жест.

– По – моему? По – моему, некая дама подошла к парадному и позвонила, совершенно спокойно и с улыбкой, обычный визит... Может быть, спросила мисс Холланд или мисс Миген, а может, принесла какой – нибудь сверток. Как бы то ни было, Агнес повернулась, чтобы взять поднос для визитных карточек или отнести сверток, и в этот момент наша гостья ударила сзади по ее ничего не подозревающей головке.

– А чем?

– Здешние дамы, – ответил Нэш, – носят довольно большие сумочки. Трудно сказать, чего в них может не быть.

– А потом нанесла еще один удар и запихнула ее в чулан? Не слишком ли большое усилие1 для женщины?

Нэш посмотрел на меня с довольно своеобразным выражением лица.

– Женщина, которую мы ищем, ненормальна – абсолютно ненормальна, – а при психических расстройствах больные часто проявляют невероятную физическую силу. К тому же Агнес не была крупной девушкой! – он замолчал, а потом спросил:

– Что толкнуло мисс Миген искать Агнес в этом чулане?

– Только инстинкт, – ответил я, а затем спросил в свою очередь:

– Зачем эта женщина спрятала труп? Какую это имело цель?

– Чем позже был бы найден труп, тем труднее установить точное время убийства. Если бы, например, мисс Холланд наткнулась на труп сразу же, когда вернулась домой, доктор мог бы установить время смерти с точностью минут до десяти – а это могло быть опасно для нашей гостьи.

Я нахмурился:

– Но, если Агнес подозревала эту женщину...

– Не подозревала, – перебил меня Нэш. – Так далеко она не заходила. Скажем, ей то, что она видела, показалось "чудным". Соображала она не очень быстро, и у нее было лишь неясное ощущение, что что – то не в порядке. Наверняка она не подозревала, что стоит перед женщиной, способной на убийство.

– А вам подобная мысль приходила в голову? – спросил я.

Нэш покачал головой и проговорил с нажимом:

– А мне – то следовало об этом подумать. Понимаете, это самоубийство напугало ее, довело до паники. А от страха, мистер Бертон, человек способен на что угодно. Да, страх. Это мы должны были предвидеть. Страх.., в мозгу ненормального человека...

– Видите ли, – сказал инспектор, и слова его бросили на все какой – то особый, жуткий свет, – мы имеем тут дело с человеком, которого люди уважают и высоко ценят, с человеком, принадлежащим к лучшему обществу.

Затем Нэш заявил, что пойдет еще разок поговорить с Розой. Я немного робко спросил: нельзя ли и мне пойти вместе с ним. К моему удивлению он от всего сердца ответил:

– Рад буду, если это можно так назвать, сотрудничать с вами, мистер Бертон.

– Звучит подозрительно! – сказал я. – Когда в книжках детектив приветствует чью – то помощь, это обычно и бывает убийца.

Нэш коротко рассмеялся.

– Вы не из того типа людей, которые пишут анонимки, мистер Бертон, ответил он и добавил:

– Честно говоря, вы можете быть нам полезны.

– С удовольствием, хоть и не знаю чем.

– Вы здесь чужой, у вас нет предвзятого мнения о здешних людях. И в то же время у вас есть возможность узнать кое – что путем, так сказать, светских бесед.

– Убийца принадлежит к хорошему обществу, – про – бормотал я.

– Вот именно.

– Значит, я должен искать в своем кругу?

– Имеете что – нибудь против?

Я задумался.

– Нет, – ответил я наконец, – честно говоря, не имею. Если это сумасшедшая, которая довела до самоубийства беззащитную женщину и размозжила голову несчастной служанке, я ничего не имею против пусть даже неприятной работы, лишь бы отправить ее за решетку.

– Разумно, сэр. Разрешите только сказать вам, что особа, которую мы ищем, опасна. Опасна, как гремучая змея, кобра и гадюка, вместе взятые.

У меня мороз прошел по коже. Я сказал:

– Надо полагать, нам нужно спешить?

– Разумеется. Не думайте, что мы бездельничали. Что нет, то нет. Мы работали и шли по нескольким следам одновременно, – угрюмо проговорил Нэш.

Я представил себе тонкую, широко раскинутую паутину...

Нэш хотел выслушать Розу еще раз, потому что, как он сказал мне, ее рассказ и так уже имел две версии, а чем больше этих версий будет, тем больше вероятность, что там окажется и пара зернышек правды.

Мы застали Розу, когда она мыла посуду после завтрака, но она мгновенно оставила это занятие, закатила глаза, прижала руку к сердцу и заявила, что сейчас она совершенно ни на что не способна.

Нэш был терпелив, но непреклонен. Сначала он успокаивал ее, потом заговорил резким тоном, а потом пользовался обоими методами попеременно.

Роза не без удовольствия рассказала во всех деталях, как на прошлой неделе Агнес ходила, трясясь от страха, и шептала: "Ни о чем меня не спрашивай!" – когда Роза пыталась добиться, в чем дело. – Если бы она сказала, это и моя смерть была бы! – закончила Роза и снова обратила очи к небу.

– Агнес никак не намекала, что ее беспокоит?

– Нет, говорила только, что боится за свою жизнь. Инспектор Нэш вздохнул и взялся за дело с другого конца: начал дотошно расспрашивать, что делала сама Роза вчера во второй половине дня.

Вкратце слова Розы сводились к тому, что она села на автобус, уходящий в 14.30, провела вечер у своих родственников и вернулась автобусом, отъезжающим из Нетер Микфорд в 20.40. Все это было приукрашено исключительно дурным предчувствием, весь вечер преследовавшим Розу, комментариями ее сестры на сей счет и сообщением, что она была не в силах проглотить даже кусочек тминной булочки.

Из кухни мы прошли к Элси Холланд, проверявшей уроки у детей.

Элси была, как всегда, приветлива и готова пойти навстречу. Поднявшись с места, она сказала ребятам:

– Ну, Колин, сложите вместе с Брайеном вот эти три столбца, а когда я вернусь, скажете мне результат. – И провела нас в детскую спальню.

– Здесь вас устраивает? Мне кажется, лучше не говорить ни о чем при детях.

– Спасибо, мисс Холланд. Скажите одно только: вы абсолютно уверены, что Агнес никогда не упоминала вам о том, что ее беспокоит – после смерти миссис Симмингтон, я имею в виду?

– Нет, не упоминала. Знаете, это была очень спокойная девушка, не любившая слишком много болтать языком.

– В отличие от кухарки, а?

– Да, у Розы язык, как на шарнирах. Иногда приходится напоминать ей, чтобы она занималась своими делами.

– Ну, а теперь расскажите нам поподробнее все, что было здесь вчера во второй половине дня, хорошо? Все, что только сможете припомнить.

– Значит так.., пообедали мы, как обычно, в час дня и довольно быстро. Я не разрешаю мальчикам копаться за едой. Так! Мистер Симмингтон пошел снова в контору, а я помогла Агнес приготовить стол к ужину... Мальчики побегали по саду, пока я не была готова и не пошла с ними на прогулку.