Текст книги "Убийство в проходном дворе: четыре дела Эркюля Пуаро (сборник)"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Видите ли, – медленно произнес он, – я не понимаю…

– Это объясняется очень просто, – сказал Пуаро с улыбкой. – В двух словах, точнее говоря. Миссис Вандерлин.

– О, – сказал Кэррингтон, – Думаю, я понял. Миссис Вандерлин?

– Именно. Понимаете ли, было бы не очень вежливо задать лорду Мэйфилду тот вопрос, который я хотел бы ему задать. Почему миссис Вандерлин? Известно, что эта леди – подозрительная личность. Но почему она тогда здесь? Я говорю себе – есть три объяснения. Первое – лорд Мэйфилд неравнодушен к этой леди, и вот почему я хочу поговорить с вами наедине, не хочу смущать его. Второе – миссис Вандерлин дорога кому-то еще из обитателей этого дома.

– Меня можете вычеркнуть, – ухмыльнулся сэр Джордж.

– Тогда, если оба предположения неверны, вопрос становится вдвойне критическим. Почему миссис Вандерлин находится здесь? Мне кажется, что я вижу некую тень ответа. И этот ответ – причина. Ее присутствие именно на этом вечере определенно было нужно лорду Мэйфилду по какой-то особой причине. Я прав?

Сэр Джордж кивнул.

– Вы совершенно правы, – сказал он. – Мэйфилд слишком старый стреляный воробей, чтобы попасть в ее сети. Он хотел ее присутствия совсем по другой причине. Дело в этом.

Он пересказал ему разговор, который состоялся за обеденным столом. Пуаро слушал очень внимательно.

– А, – сказал он. – Теперь я понимаю. Тем не менее похоже, что эта леди побила вас вашим же оружием весьма ловко!

Сэр Джордж от души выругался.

Пуаро посмотрел на него с некоторым изумлением, затем сказал:

– Вы не сомневаетесь, что эта кража – ее рук дело, то есть что за этим стоит она, невзирая на то, сыграла она или нет активную роль в самом похищении?

Сэр Джордж уставился на него.

– Конечно! В этом нет никаких сомнений. Да кому еще нужно было красть эти чертежи?

– Ага! – сказал Эркюль Пуаро. Он откинулся в кресле и уставился в потолок. – И все-таки, сэр Джордж, четверть часа назад мы пришли к выводу, что эти чертежи определенно стоят денег. Конечно, это не банкноты, не золото и не драгоценности, но тем не менее это потенциальные деньги. Если бы кто-то оказался в затруднительном положении…

Собеседник фыркнул:

– А у кого сегодня нет проблем с деньгами? Полагаю, могу сказать это откровенно, не подвергая себя обвинению в преступлении.

Он улыбнулся Пуаро, и тот вежливо улыбнулся в ответ и пробормотал:

– Mais oui[19]19
  О да (фр.).


[Закрыть], вы можете говорить что угодно, поскольку вы, сэр Джордж, имеете в этом деле безупречное алиби.

– Но у меня самого проблемы с деньгами!

Пуаро печально покачал головой.

– Да, действительно, человеку в вашем положении приходится нести большие расходы. К тому же у вас молодой сын в весьма затратном возрасте…

Сэр Джордж застонал.

– Образование и так дорого стоит, а тут еще и долги… Но вы не подумайте, он неплохой парень.

Пуаро слушал маршала авиации с сочувствием. Недостаток мужества и стойкости у молодого поколения, невероятное попустительство детям со стороны матерей, которые постоянно принимают их сторону, проклятие азартной игры – а стоит только женщинам подцепить эту заразу, они буквально сходят с ума и рискуют ставками, которые не могут себе позволить… Все это излагалось в общих словах – сэр Джордж не говорил напрямую о жене или сыне, – но его природная открытость делала его слова достаточно прозрачными.

Внезапно он замолк.

– Простите, я не должен был отнимать у вас время посторонними разговорами, особенно в такой час ночи – вернее, уже утра… – Кэррингтон подавил зевок.

– Думаю, сэр Джордж, вам надо пойти лечь спать. Вы были очень добры и помогли мне.

– Да, пойду-ка я посплю. Вы правда думаете, что есть шанс вернуть чертежи?

Пуаро пожал плечами:

– Я намерен попытаться. Не вижу причин, почему бы и нет.

– Хорошо, я пошел. Доброй ночи.

Он вышел из комнаты.

Пуаро остался сидеть, задумчиво глядя в потолок. Затем он достал маленький блокнот и, открыв чистую страницу, написал:

Миссис Вандерлин?

Леди Джулия Кэррингтон?

Миссис Макатта?

Реджи Кэррингтон?

Мистер Карлайл?

Ниже он приписал:

Миссис Вандерлин и мистер Реджи Кэррингтон?

Миссис Вандерлин и леди Джулия?

Миссис Вандерлин и мистер Карлайл?

Сыщик недовольно покачал головой, пробормотав:

– C’est plus simple que ça[20]20
  Это уж слишком просто (фр.).


[Закрыть].

Затем он добавил несколько коротких предложений:

Действительно ли лорд Мэйфилд видел «тень»? Если нет, то почему он сказал, что видел? Видел ли что-нибудь сэр Джордж? Он категорически утверждает, что не видел ничего ПОСЛЕ того, как я обследовал клумбу.

Примечание: лорд Мэйфилд близорук, может читать без очков, но чтобы увидеть что-то на той стороне комнаты, ему приходится пользоваться моноклем. Сэр Джордж дальнозоркий. Таким образом, если мы говорим о дальнем конце террасы, то на его зрение можно положиться больше, чем на зрение лорда Мэйфилда. Однако лорд Мэйфилд категорически уверен, что ВИДЕЛ что-то, и даже заверения его друга не могут его поколебать.

Может ли кто-нибудь быть выше подозрений, каким кажется мистер Карлайл? Лорд Мэйфилд горячо отстаивает его невиновность. Слишком горячо. Почему? Потому что он тайно подозревает его и стыдится своих подозрений? Или потому что он четко подозревает кого-то другого? То есть кого-то, КРОМЕ миссис Вандерлин?

Пуаро отложил блокнот. Затем, встав, отправился в кабинет.

Глава 5

Лорд Мэйфилд сидел за столом, когда в кабинет вошел Пуаро. Он резко обернулся, отложил ручку и вопросительно посмотрел на него снизу вверх.

– Ну, месье Пуаро, вы поговорили с Кэррингтоном?

Сыщик улыбнулся и сел.

– Да, лорд Мэйфилд. Он прояснил некоторые моменты, которые меня озадачивали.

– И что это было?

– Причина, по которой миссис Вандерлин находится здесь. Вы понимаете, я счел вероятным…

Мэйфилд быстро понял причину несколько преувеличенного смущения Пуаро.

– Вы думали, что я питаю слабость к этой леди? Вовсе нет. Совсем напротив. Забавно, но Кэррингтон думал так же.

– Да, он рассказал мне о вашем разговоре на эту тему.

У лорда Мэйфилда был покаянный вид.

– Моя затея не сработала. Всегда досадно признавать, что женщина обвела вас вокруг пальца.

– Да, но она еще не обвела вас вокруг пальца, лорд Мэйфилд.

– Думаете, мы еще можем победить? Что же, я рад это слышать. Мне бы хотелось думать, что вы правы… – Он вздохнул. – Я чувствую себя полным дураком – я так радовался своему замыслу, чтобы заманить ее в ловушку.

Эркюль Пуаро сказал, закурив одну из своих крохотных сигарет:

– А каков в точности был ваш замысел, лорд Мэйфилд?

– Ну, – помялся тот. – На самом деле в деталях я его не продумывал.

– Вы ни с кем его не обсуждали?

– Нет.

– Даже с мистером Карлайлом?

– Даже с ним.

Пуаро улыбнулся:

– Вы предпочитаете действовать в одиночку, лорд Мэйфилд?

– Как правило, это оказывается лучшим вариантом, – мрачновато ответил тот.

– Да, это разумно. Никому не доверять. Но вы рассказали об этом лорду Кэррингтону?

– Просто потому что я понял, что мой дорогой друг всерьез волнуется за меня.

Лорд Мэйфилд улыбнулся воспоминаниям.

– Он ваш старый друг?

– Да. Я знаю его более двадцати лет.

– А его жену?

– И его жену, конечно же.

– Но – простите, если я чересчур нахален – вы так же откровенны с ней?

– Я не понимаю, как мои личные отношения с людьми относятся к делу, месье Пуаро.

– Мне кажется, лорд Мэйфилд, что это имеет очень даже большое отношение к делу. Вы ведь согласны с тем, что, по моей версии, вероятно, кто-то мог оставаться в гостиной?

– Да. Я действительно согласен с тем, что наверняка так и случилось.

– Мы не должны говорить «наверняка». Это было бы слишком самоуверенно. Но если моя теория верна, то кто, по-вашему, мог бы находиться в гостиной?

– Очевидно, миссис Вандерлин. Она заходила туда один раз за книгой. Она могла бы туда зайти за другой книгой, или за сумочкой, или за оброненным платочком – у женщин найдется десяток причин. Она заставляет свою горничную закричать и выманить Карлайла из кабинета. Затем проскальзывает внутрь через окно и выходит из окна, как вы и сказали.

– Вы забываете, что это могла быть не миссис Вандерлин. Карлайл слышал, как она окликнула горничную сверху, пока он разговаривал с девушкой.

Лорд Мэйфилд прикусил губу.

– Верно. Я и забыл, – с досадой сказал он.

– Видите, – мягко сказал Пуаро, – у нас есть прогресс. Сначала у нас было простое объяснение – вор зашел снаружи и убежал с добычей. Очень удобная теория, как я тогда сказал, слишком удобная, чтобы принимать эту версию всерьез. Мы отмели ее. Затем перешли к версии иностранного агента, миссис Вандерлин, и все снова прекрасно сходится – до определенного момента. Но теперь это снова кажется чересчур простым, чересчур удобным, чтобы принять версию.

– Вы снимаете со счетов и миссис Вандерлин?

– В гостиной была не миссис Вандерлин. Это мог быть подельник миссис Вандерлин, который совершил кражу, но вполне вероятно, что за этим делом стоит кто-то вообще другой. Если так, нам следует подумать о мотиве.

– А не слишком ли это притянуто за уши, месье Пуаро?

– Не думаю. Итак, каков мог бы быть мотив? Деньги. Чертежи могли украсть, чтобы превратить их в наличные. Это самый простой мотив. Но на самом деле он может быть совсем иным.

– Например…

– Это определенно может быть попытка причинить кому-либо вред, – медленно проговорил Пуаро.

– Кому?

– Возможно, мистеру Карлайлу. Подозрения, очевидно, в первую очередь пали бы на него. Но здесь может быть не только это. Мужчины, в руках которых судьба страны, лорд Мэйфилд, особенно уязвимы в глазах населения.

– Вы хотите сказать, что кража имела своей целью подорвать мое реноме?

Пуаро кивнул.

– Если я не ошибаюсь, лорд Мэйфилд, где-то пять лет назад у вас были непростые времена. Вас подозревали в дружбе с одним европейским политиком, который был тогда чрезвычайно непопулярен у здешних избирателей.

– Совершенно верно, месье Пуаро.

– Быть в наши дни государственным деятелем – непростая задача. Ведь ему приходится проводить политику, которую он считает выгодной для страны, но в то же время нельзя не признавать силу народного мнения. А народное мнение очень часто сентиментально, смутно и невероятно ненадежно, однако им нельзя пренебрегать.

– Как верно вы говорите! Воистину это – проклятие жизни политика. Приходится потакать чувствам страны, как бы опасно и рискованно это ни было.

– Мне кажется, в этом и состояла ваша дилемма. Ходили слухи, что вы заключили соглашение с тем вышеупомянутым деятелем. И страна, и газеты сразу набросились на вас. К счастью, премьер-министр категорически отверг эти подозрения, и вы отрицали все, хотя и не скрывали своих симпатий.

– Все это верно, месье Пуаро, но зачем ворошить прошлое?

– Дело в том, что я считаю вероятным, что враг, разочарованный тем, как вы преодолели этот кризис, решил попытаться устроить вам очередные сложности. Вы вскоре восстановили доверие в глазах народа. Проблема ушла в прошлое, теперь вы заслуженно являетесь одной из наиболее популярных фигур в политике. Вас открыто прочат в очередные премьер-министры, когда мистер Ханберли уйдет в отставку.

– Вы считаете, что это попытка дискредитировать меня? Чушь!

– Tout de même[21]21
  Тем не менее (фр.).


[Закрыть], лорд Мэйфилд, будет выглядеть нехорошо, если станет известно, что чертежи нового британского бомбардировщика были украдены во время уик-энда, когда у вас в гостях была некая очаровательная леди. Один намек на ваши взаимоотношения с этой леди в газетах – и вам перестанут доверять.

– Но такое же нельзя воспринимать серьезно!

– Дорогой мой лорд Мэйфилд, вы прекрасно знаете, что можно! Чтобы подорвать общественное доверие к человеку, нужно совсем немного.

– Да, это так, – сказал лорд Мэйфилд. Внезапно вид у него стал очень обеспокоенный. – Господи! Как же отчаянно запутывается это дело! Вы правда думаете… но это невозможно… невозможно!

– Вы знаете кого-нибудь, кто… завидовал бы вам?

– Абсурд!

– В любом случае вы согласны, что мои вопросы о ваших личных отношениях с теми, кто присутствует на этой вечеринке, не то чтобы совсем неуместны.

– О, возможно… возможно. Вы спрашивали меня о Джулии Кэррингтон. Здесь я мало что могу сказать. Я никогда особенно не был с ней близок, и вряд ли я ей интересен. Она из этих беспокойных, нервных женщин, опрометчиво экстравагантных и безумно увлеченных карточной игрой. Мне кажется, она довольно старомодна, чтобы презирать меня как выскочку.

– Я заглянул в «Кто есть кто», прежде чем приехать, – сказал Пуаро. – Вы были главой знаменитого конструкторского бюро и сами являетесь первоклассным инженером.

– Действительно, в смысле практической стороны дела я мало в чем не разбираюсь. Я проделал путь с самых низов, – довольно мрачно проговорил лорд Мэйфилд.

– О-ля-ля! – воскликнул Пуаро. – Какой же я дурак! Дурак!

Собеседник уставился на него.

– Простите, месье Пуаро?

– Просто мне стала понятна часть головоломки. То, чего я не замечал прежде… Но все сходится. Да – просто великолепно сходится!

Лорд Мэйфилд глянул на него в изумленном недоумении. Но Пуаро с легкой улыбкой покачал головой:

– Нет-нет, не сейчас. Я должен получше разобраться в своих версиях.

Он встал.

– Доброй ночи, лорд Мэйфилд. Мне кажется, я знаю, где находятся эти чертежи.

– Знаете? – вскричал лорд Мэйфилд. – Так давайте заберем их прямо сейчас!

Пуаро покачал головой:

– Нет-нет. Так не пойдет. Поспешность была бы фатальной. Но оставьте это дело Эркюлю Пуаро.

Он вышел из комнаты. Лорд Мэйфилд презрительно пожал плечами.

– Да он просто шарлатан, – прошептал он. Затем, отложив бумаги и погасив свет, тоже пошел спать.

Глава 6

– Если была кража, то какого черта старик Мэйфилд не послал за полицией? – заявил Реджи Кэррингтон.

Он чуть отодвинулся от стола, за котором накрыли завтрак. Молодой человек спустился последним. Хозяин, миссис Макатта и сэр Джордж уже закончили завтракать незадолго до этого. Его мать и миссис Вандерлин предпочли завтракать в постели.

Сэр Джордж, повторив свое заявление в том виде, который они обговорили с лордом Мэйфилдом и Эркюлем Пуаро, не мог отделаться от ощущения, что справился с делом не так хорошо, как мог бы.

– Мне кажется очень странным, что ты позвал какого-то подозрительного иностранца, – сказал Реджи. – Что украли, папа?

– Точно не знаю, сынок.

Реджи встал. Этим утром он казался нервным, почти на грани срыва.

– Ничего… важного? Не… бумаги или что-то в этом роде?

– Честно говоря, Реджи, я не имею права сказать тебе все.

– Все должно быть шито-крыто? Я понял.

Реджи взбежал по лестнице, остановился на мгновение на середине, нахмурившись, затем продолжил путь и постучал в дверь матери. Ее голос разрешил ему войти.

Леди Джулия сидела в постели, царапая какие-то цифры на обратной стороне конверта.

– Доброе утро, дорогой. – Она подняла взгляд, затем резко спросила: – Реджи, в чем дело?

– Ничего особенного, просто ночью произошла кража.

– Кража? И что же украли?

– Ой, я не знаю. Все помалкивают. Тут какой-то странный частный детектив задает всем вопросы…

– Как необычно!

– Довольно неприятно, – медленно проговорил Реджи, – находиться в доме, где произошло такое.

– Но что конкретно произошло?

– Не знаю. Это случилось уже после того, как я лег спать… Осторожно, мама, ты уронишь поднос.

Он поймал поднос с завтраком и отнес его на столик у окна.

– Украли какие-нибудь деньги?

– Я же сказал тебе – не знаю.

– Полагаю, этот детектив задает вопросы всем? – медленно проговорила леди Джулия.

– Я так думаю.

– Где вы были прошлой ночью? Что-то в этом роде?

– Видимо. Ну, многого я ему рассказать не смогу. Я пошел наверх спать и почти сразу же заснул.

Леди Джулия не ответила.

– Мама, я хотел спросить – ты мне денег не дашь? Я совсем на мели.

– Нет, – рассеянно ответила мать. – Я сама в жутком проигрыше. Страшно подумать, что скажет твой отец, когда узнает.

В дверь постучали, и вошел сэр Джордж.

– А, вот ты где, Реджи… Будь так любезен, спустись в библиотеку. Месье Эркюль Пуаро хочет с тобой поговорить.

Сыщик только что закончил допрашивать грозную миссис Макатту. Несколько коротких вопросов показали, что та ушла спать незадолго до одиннадцати вечера и не слышала и не видела ничего полезного.

Пуаро ловко перешел от темы кражи к более личным вопросам. Сам он очень восхищается лордом Мэйфилдом. Как член общества, он чувствует, что лорд Мэйфилд действительно великий человек. Конечно, миссис Макатта, будучи хорошо осведомленной, куда более способна это оценить, чем он.

– У лорда Мэйфилда есть голова на плечах, – согласилась миссис Макатта. – И свою карьеру он полностью сделал сам. Никакого наследного влияния у него не было. Возможно, он не слишком дальновиден. В этом, увы, все мужчины схожи. Им недостает женского воображения. Женщина, месье Пуаро, станет большой силой в правительстве, не пройдет и десяти лет!

Пуаро ответил, что уверен в этом.

Он перешел к миссис Вандерлин. Правда ли, как ему намекали, что она и лорд Мэйфилд – очень близкие друзья?

– Вовсе нет. Честно говоря, я была крайне удивлена, встретив ее здесь. Крайне удивлена.

Пуаро спросил, какого мнения миссис Макатта о миссис Вандерлин – и получил это мнение.

– Это одна из совершенно бесполезных женщин, месье Пуаро. Из-за таких начинаешь стыдиться собственного пола. Паразитка, законченная паразитка!

– Мужчины восхищаются ею?

– Мужчины! – презрительно произнесла миссис Макатта. – Мужчин всегда привлекает хорошенькое личико. Этот мальчик, молодой Реджи Кэррингтон, краснеет каждый раз, как она заговаривает с ним. Ему льстит, что она обращает на него внимание. Глупость какая! И льстит она ему по-глупому. Хвалит его невесту, которая на самом деле далеко не бриллиант…

– Он плохой игрок?

– Вчера вечером он наступил на все возможные грабли.

– А леди Джулия хороший игрок, не так ли?

– Слишком хороший, на мой взгляд, – сказала миссис Макатта. – Она играет утром, днем и вечером.

– И по высоким ставкам?

– Да, действительно, выше, чем я решилась бы ставить. В общем, мне это кажется неправильным.

– Она много выигрывает?

Миссис Макатта громко фыркнула:

– Она пытается так расплатиться с долгами. Но в последнее время ей не везет, так я слышала. Прошлым вечером мне показалось, что у нее что-то на уме. Азартная игра, месье Пуаро, – это зло лишь немногим меньшее, чем пьянство. Будь моя воля, я очистила бы эту страну…

Пуаро пришлось выслушать довольно длинную речь по поводу оздоровления английской морали. Затем он решительно прекратил разговор и послал за Реджи Кэррингтоном.

Сыщик тщательно смерил взглядом молодого человека, когда тот вошел. Довольно очаровательная улыбка маскирует вялый рот, подбородок безвольный, глаза широко расставлены, довольно узкий лоб. Он подумал, что тип Кэррингтона-младшего очень ему знаком.

– Мистер Реджи Кэррингтон?

– Да. Могу чем-нибудь помочь?

– Просто расскажите мне, чем вы занимались прошлым вечером.

– Ну, насколько помню, мы играли в бридж в гостиной. Потом я пошел спать.

– Во сколько это было?

– Незадолго до одиннадцати. Полагаю, кража произошла позже?

– Да, позже. Может, вы что-то видели или слышали?

Реджи с сожалением покачал головой:

– Боюсь, нет. Я сразу пошел спать и спал очень крепко.

– Вы пошли сразу из гостиной к себе и оставались там до утра?

– Верно.

– Любопытно, – сказал Пуаро.

– То есть – любопытно? – резко спросил Реджи.

– Например, вы не слышали крик?

– Нет, не слышал.

– Ах, очень любопытно…

– Послушайте, я вас не понимаю!

– Возможно, вы глуховаты?

– Определенно нет.

Губы Пуаро задвигались. Возможно, он в третий раз повторял слово «любопытно». Затем сказал:

– Что же. Спасибо вам, мистер Кэрингтон, это все.

Реджи встал. Постоял в нерешительности.

– Знаете, – сказал он, – когда вы меня спросили, я подумал, что действительно что-то такое слышал…

– Вы действительно что-то слышали?

– Да, но, понимаете, я читал книгу – вообще-то детективный роман – и… ну, я действительно здорово зачитался.

– Ага, – сказал Пуаро, – весьма удовлетворительное объяснение.

Лицо его было бесстрастным.

Реджи по-прежнему мялся, затем повернулся и медленно пошел к дверям. Затем остановился и спросил:

– А что все же украли?

– Нечто очень ценное, мистер Кэррингтон. Это все, что я имею право сказать.

– О, – довольно безучастно сказал Реджи и вышел.

Пуаро кивнул.

– Совпадает, – пробормотал он. – Очень хорошо совпадает.

Он позвонил и вежливо спросил, не встала ли уже миссис Вандерлин.

Глава 7

Миссис Вандерлин вплыла в комнату. Смотрелась она очень красиво. На ней был великолепно сшитый красновато-коричневый спортивный костюм, подчеркивающий теплый оттенок ее волос. Она опустилась в кресло и улыбнулась своей головокружительной улыбкой сидевшему перед ней маленькому человечку. На мгновение что-то иное промелькнуло в ее улыбке. Может, это было торжество, может, даже насмешка. Это длилось меньше мгновения, но все же оно было. Это показалось Пуаро интересным.

– Воры? Прошлой ночью? Какой ужас! Нет, я ничего не слышала. А полиция? Они могут что-нибудь сделать?

Опять на мгновение в ее глазах промелькнула насмешка.

«Понятно, что вы не боитесь полиции, леди, – подумал Пуаро. – Вы прекрасно понимаете, что ее просто не вызовут. И из этого следует – что?»

– Понимаете, мадам, – серьезно сказал он, – это дело чрезвычайной секретности.

– Ну, конечно… месье Пуаро, верно? – я не скажу ни слова! Я слишком восхищаюсь дорогим лордом Мэйфилдом, чтобы доставлять ему хоть какую-нибудь неприятность.

Миссис Вандерлин закинула ногу за ногу. Начищенная до блеска туфелька из коричневой кожи болталась на кончике ее ноги в шелковом носке. Она улыбнулась теплой, соблазнительной улыбкой, демонстрировавшей отменное здоровье и полную удовлетворенность.

– Могу ли я хоть чем-нибудь помочь?

– Благодарю, мадам. Вы прошлым вечером играли в гостиной в бридж?

– Да.

– Как понимаю, затем все дамы пошли к себе спать?

– Верно.

– Но кое-кто вернулся за книгой. Ведь это были вы, миссис Вандерлин, не так ли?

– Да, я вернулась первой.

– Что вы хотите этим сказать – первой? – резко спросил Пуаро.

– Я сразу же вернулась, – объяснила миссис Вандерлин. – Затем я пошла к себе и звонком вызвала горничную. Она что-то долго шла. Я позвонила еще раз. Затем вышла на площадку, услышала ее голос и позвала ее. Когда она расчесала меня, я отослала ее. Горничная была взволнованна, вся на нервах, и пару раз дернула меня за волосы. После того как отослала ее, я увидела леди Джулию, которая поднималась по лестнице. Она сказала мне, что тоже возвращалась за книгой. Правда, забавно?

Закончив речь, миссис Вандерлин улыбнулась широко, почти по-кошачьи. Эркюль Пуаро решил про себя, что миссис Вандерлин недолюбливает леди Джулию Кэррингтон.

– Вы правы, мадам. Скажите, вы не слышали крика вашей горничной?

– Да, я слышала что-то в этом роде.

– Вы не спрашивали ее, почему она кричала?

– Спрашивала. Она сказала, что увидела плывущую по воздуху белую фигуру – какая чепуха!

– Как была прошлым вечером одета леди Джулия?

– О, вы полагаете?.. Понимаю. Она была в белом вечернем платье. Конечно, это все объясняет. Она наверняка увидела ее мельком в темноте как белую фигуру. Эти горничные такие суеверные.

– Ваша горничная давно у вас служит, мадам?

– О нет. – Миссис Вандерлин широко распахнула глаза. – Всего месяцев пять.

– Мне хотелось бы сейчас поговорить с ней, если вы не против, мадам.

Миссис Вандерлин подняла брови.

– Ну, конечно, – довольно холодно сказала она.

– Понимаете, я хотел бы допросить ее.

– Да, конечно. – Ее глаза снова весело блеснули.

Сыщик встал и поклонился.

– Мадам, – сказал он, – примите мое восхищение.

Миссис Вандерлин на этот раз даже немного опешила.

– О, месье Пуаро, это очень мило с вашей стороны, но почему?

– Мадам, вы так прекрасно вооружены, так уверены в себе…

Миссис Вандерлин рассмеялась – немного неуверенно.

– Не понимаю, – сказала она, – это комплимент или как?

– Возможно, предостережение, – сказал Пуаро. – Не стоит относиться к жизни с надменностью.

Миссис Вандерлин рассмеялась уже с большей уверенностью. Она встала и протянула руку.

– Дорогой мой месье Пуаро, я искренне желаю вам успеха. Благодарю вас за все те любезности, которые вы сказали в мой адрес.

Она вышла. Бельгиец пробормотал себе под нос:

– Вы желаете мне успеха, правда? Но вы полностью уверены, что я потерплю неудачу! Да, в этом вы совершенно уверены. И это очень меня раздражает.

Он с некоторой обидой дернул за шнурок звонка и попросил прислать к нему мадемуазель Леони.

Пуаро оценивал ее взглядом, пока она нерешительно стояла в дверях, чопорно-застенчивая в своем черном платье, с аккуратно разделенными пробором черными волнами волос и скромно опущенными глазами. Наконец он медленно кивнул с одобрением и сказал:

– Заходите, мадемуазель Леони. Не бойтесь.

Она вошла и скромно остановилась перед ним.

– Знаете, – внезапно изменившимся тоном сказал Пуаро, – вы мне кажетесь очень хорошенькой.

Леони тут же отреагировала. Она искоса бросила на него короткий взгляд и тихо прошептала:

– Месье так добр…

– Представьте себе, – сказал Пуаро, – я спросил мистера Карлайла, хорошенькая ли вы, а он ответил, что не знает!

Леони презрительно вздернула подбородок.

– Эта статуя?

– Это очень хорошо его описывает.

– Я не верю, что он хоть раз в жизни посмотрел на девушку.

– Возможно, и так. Жаль. Он многое потерял. Но в этом доме есть и другие, кто способен вас оценить, не так ли?

– Я не понимаю, что месье имеет в виду.

– О, мадемуазель Леони, вы прекрасно все понимаете. Прошлым вечером вы поведали нам прелестную историю о том, что увидели привидение. Как только я узнал, что вы стояли, схватившись за голову, я сразу понял, что тут дело вовсе не в призраке. Когда девушка пугается, она хватается за сердце или прижимает руки ко рту, чтобы подавить крик, но если она хватается за голову, то тут совсем другое дело. Это значит, что ее волосы оказались в беспорядке и она срочно пытается их пригладить! Так что, мадемуазель, давайте говорить правду. Почему вы закричали на лестнице?

– Но, месье, это правда, я увидела высокую фигуру в белом…

– Мадемуазель, не надо оскорблять мой интеллект. Эта выдумка могла сойти для мистера Карлайла, но не для Эркюля Пуаро. Правда в том, что вас в тот момент только что поцеловали, верно? И посмею сделать предположение, что поцеловал вас мистер Реджи Кэррингтон.

Леони подняла невозмутимый взгляд и моргнула.

– Eh bien, – заявила она, – поцелуй. И что?

– Действительно – и что? – галантно сказал Пуаро.

– Понимаете, этот молодой джентльмен подкрался сзади, обнял меня за талию – конечно, я испугалась и вскрикнула. Если бы я знала, тогда, конечно, не закричала бы.

– Конечно, – согласился Пуаро.

– Но он подкрался ко мне, как кот. Тут распахнулась дверь кабинета и вышел месье le secretaire[22]22
  Секретарь (фр.).


[Закрыть], и молодой джентльмен ускользнул вверх по лестнице, в результате я выглядела как дура. Конечно, мне нужно было что-то сказать – особенно… – она перешла на французский, – un jeune homme comme ça, tellement comme il faut[23]23
  Такому приличному молодому человеку (фр.).


[Закрыть]!

– И вы придумали привидение?

– Да, месье, в тот момент я больше ничего не сумела придумать. Высокая фигура, вся в белом, плывущая по воздуху… Это глупо, но что еще я могла сделать?

– Ничего. Итак, теперь все понятно. Я с самого начала так и предполагал.

Леони бросила на него вызывающий взгляд.

– Месье, вы очень умны и очень добры.

– И поскольку я не собираюсь ставить вас в неловкое положение в связи с этим делом, вы готовы сделать для меня ответную любезность?

– С великой охотой, месье.

– Насколько вы осведомлены о делах вашей хозяйки?

Девушка пожала плечами:

– Не очень, месье. Конечно, у меня есть свои догадки…

– И каковы они?

– Ну, от меня не ускользнуло, что друзья мадам всегда армейские, или флотские, или летчики. Есть и другие друзья – иностранные джентльмены, которые иногда приходят к ней очень скрытно. Мадам очень красива, хотя мне кажется, что долго ее красота не продержится. Но молодые люди находят ее очень привлекательной. Иногда они слишком много говорят. Но это всего лишь мои догадки. Мадам мне не доверяет.

– Вы хотите сказать мне, что мадам действует в одиночку?

– Это так, месье.

– Другими словами, вы можете мне помочь.

– Боюсь, нет, месье. Я помогла бы, если б могла.

– Скажите, ваша хозяйка сегодня в хорошем настроении?

– Определенно да, месье.

– Случилось что-то такое, что ее обрадовало?

– Она в хорошем настроении с того самого момента, как приехала сюда.

– Но вы должны знать, Леони.

Девушка ответила доверительно:

– Да, месье. Здесь я не могу ошибиться. Я знаю настроение мадам. Она в очень приподнятом состоянии духа.

– Можно сказать, торжествует?

– Именно так, месье.

Пуаро мрачно кивнул:

– Мне это трудновато будет пережить. И все же это неизбежно… Благодарю вас, мадемуазель, это все.

Леони кокетливо глянула на него.

– Благодарю вас, месье. Если я встречусь с месье на лестнице, то будьте уверены – я не закричу.

– Дитя мое, – с достоинством сказал Пуаро. – Я уже в годах. К чему мне такие фривольности?

С легким смешком Леони ушла.

Сыщик медленно расхаживал по комнате. Лицо его было мрачным и встревоженным.

– А теперь, – сказал он наконец, – настала очередь леди Джулии. Интересно, что она скажет?

Леди Джулия вошла в комнату с видом спокойной уверенности. Она изящно кивнула, села в пододвинутое Пуаро кресло и заговорила низким, выдающим хорошее воспитание голосом:

– Лорд Мэйфилд говорит, что вы хотели задать мне несколько вопросов.

– Да, мадам. О прошлом вечере.

– Значит, о прошлом вечере?

– Что случилось после того, как вы закончили игру в бридж?

– Мой муж счел, что слишком поздно начинать следующую партию. Я пошла спать.

– А потом?

– Я пошла спать.

– Это все?

– Да. Боюсь, я не смогу рассказать вам ничего интересного. Когда произошла, – она помялась, – эта кража?

– Вскоре после того, как вы поднялись наверх.

– Понятно. И что же украли?

– Некоторые важные бумаги, мадам.

– Важные?

– Очень важные.

Она чуть нахмурилась и спросила:

– Они были… ценные?

– Да, мадам, они стоят много денег.

– Понятно.

Повисла пауза. Затем Пуаро сказал:

– А что насчет вашей книги, мадам?

– Моей книги? – Она непонимающе посмотрела на него.

– Да, насколько я понял миссис Вандерлин, после того как все три дамы удалились, вы вернулись за книгой.

– Да, конечно.

– То есть вы не пошли сразу в спальню, после того как поднялись наверх? Вы возвращались в гостиную?

– Да, это так. Я совсем забыла.

– Когда вы были в гостиной, вы не слышали крик?

– Нет… да… не думаю.

– Как же, мадам! Вы не могли его не услышать, если были в гостиной.

Леди Джулия вздернула голову и твердо ответила:

– Я ничего не слышала.

Пуаро поднял брови, но ничего не сказал.

Молчание становилось неуютным. Леди Джулия резко спросила:

– Что было предпринято?

– Предпринято? Я не понимаю вас, мадам.

– Я имею в виду кражу. Полиция ведь была обязана что-то сделать.