Текст книги "Тайна Семи Циферблатов"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14
Собрание Семи Циферблатов

Было бы желательно, чтобы эти ужасные четыре часа ожидания прошли как можно скорее. Бандл чувствовала себя чрезвычайно неудобно, стиснутая в узком шкафу. Она решила, что собрание состоится, если оно вообще состоится, в то время, когда клубные развлечения будут в полном разгаре, – где-то между полуночью и двумя часами утра.

Она как раз размышляла о том, что уже, должно быть, часов шесть утра, когда ее уши уловили желанный звук – звук отпираемой двери.

В следующий момент зажегся электрический свет. Гул голосов, который минуту-другую воспринимался ею как отдаленный рокот морских волн, прекратился так же внезапно, как и возник, и Бандл услышала звук закрываемой задвижки. Кто-то вошел из соседней игровой комнаты, и она отдала должное тщательности, с которой смежная дверь была сделана звуконепроницаемой.

В следующую минуту вошедший попал в поле ее зрения, которое было далеко не обширным, но тем не менее отвечало ее целям. Это оказался высокий мужчина, крепкий и широкоплечий, с длинной черной бородой. Бандл вспомнила, что видела его за одним из карточных столов прошлой ночью.

Это наверняка был таинственный русский господин, владелец клуба, зловещий мистер Мосгоровский. От возбуждения сердце Бандл забилось чаще. Она настолько не походила на своего отца, что в столь трудный момент искренне гордилась крайним неудобством своего положения.

Несколько минут русский стоял у стола, поглаживая бороду. Затем вынул часы из кармана и взглянул на них. Одобрительно кивнул, опять сунул руку в карман, достал что-то невидимое для Бандл и покинул поле ее зрения.

Когда он появился снова, она с трудом сдержала возглас удивления.

Его лицо теперь скрывала маска, но маска не в общепринятом смысле слова. Она не повторяла очертаний лица. Это был просто кусок материи с двумя вырезанными отверстиями для глаз, висящий на лице как занавеска. По форме маска была круглой, с изображением циферблата часов и стрелками, показывающими шесть часов.

«Семь Циферблатов!» – подумала Бандл.

И в тот же момент она услышала новый звук – семь приглушенных ударов в дверь.

Мосгоровский прошел через комнату к тому месту, где, как знала Бандл, находилась дверца второго шкафа. Она услышала резкий щелчок и затем голоса, приветствующие друг друга на незнакомом языке.

Вскоре она увидела пришедших.

На них тоже были маски, изображавшие часы, но на этот раз стрелки указывали разное время – четыре и пять часов соответственно. Оба мужчины были одеты в вечерние костюмы, но выглядели не одинаково. Один из них, элегантный, стройный молодой человек, носил вечерний костюм изысканного покроя. Изящество, с которым он двигался, говорило о том, что он скорее иностранец, чем англичанин. Другой мог бы быть лучше всего описан как жилистый и худой. Его костюм сидел на нем достаточно хорошо, но не более того. И Бандл догадалась о его национальности еще до того, как услышала его голос:

– Полагаю, мы первые прибыли на эту маленькую встречу.

Чистый приятный голос с легким, приятным растягиванием слов и с чуть заметным влиянием ирландского.

Элегантный молодой человек сказал на хорошем, но не совсем естественном английском:

– Сегодня у меня было много сложностей с уходом. Такое не всегда проходит гладко. Я, в отличие от номера четвертого, не принадлежу себе.

Бандл попыталась определить его национальность. Пока он молчал, она думала, что он француз, но акцент был не французским. Возможно, он австралиец, или венгр, или даже русский, гадала она.

Американец прошел к противоположной стороне стола, и Бандл услышала звук отодвигаемого стула.

– «Один час» добился большого успеха, – сказал он. – Я поздравляю вас с тем, что вы взяли на себя смелость…

«Пять часов» пожал плечами.

– Если не рисковать… – Он оставил предложение незаконченным.

Опять послышались семь ударов, и Мосгоровский направился к потайной двери.

Некоторое время ей не удавалось заметить ничего определенного, пока вся компания была вне поля ее зрения, но вскоре она вновь услышала голос бородатого русского:

– Начнем?

Затем он обошел вокруг стола и занял место рядом с креслом, стоящим во главе. Сидя таким образом, он был обращен лицом прямо к шкафу, в котором скрывалась Бандл. Элегантный «пять часов» занял место рядом с ним. Третий стул с этой стороны не был виден Бандл, но американец, номер четвертый, перед тем как сесть, на мгновение показался в поле ее зрения.

У ближней стороны стола тоже были видны два стула, и Бандл заметила, как чья-то рука перевернула второй, а именно средний стул ножками вверх. И после этого один из пришедших быстро промелькнул перед шкафом и сел напротив Мосгоровского. Спина пришедшего была обращена к Бандл, и именно эту спину она разглядывала с большим интересом. Спина принадлежала исключительно красивой женщине в сильно декольтированном платье.

И именно женщина заговорила первой. Голос ее был мелодичным, с иностранным акцентом привлекательного оттенка. Она смотрела на пустой стул во главе стола.

– Так мы и сегодня не увидим номера седьмого? – спросила она. – Скажите, друзья, а вообще когда-нибудь мы увидим его?

– Чертовски верно! – поддержал ее американец. – Чертовски верно. Что касается «семи часов», я уже начинаю подозревать, что этого человека просто не существует!

– Не советовал бы думать так, друзья мои, – мягко сказал русский.

Наступило молчание, как показалось Бандл, весьма неловкое молчание.

Она не могла оторвать взгляд от обращенной к ней спины, как будто зачарованная ею. Прямо под правой лопаткой была маленькая темная родинка, подчеркивавшая белизну кожи. Бандл почувствовала, что слова «прекрасная искательница приключений», которые она так часто встречала в романах, наконец обрели для нее смысл. Бандл была абсолютно уверена, что у этой женщины и лицо так же красиво – смуглое славянское лицо со странными глазами.

Голос русского, который был, похоже, распорядителем на этой церемонии, вернул ее к действительности.

– Начнем заниматься делом? Сначала о нашем отсутствующем товарище. Номер второй!

Он указал рукой в сторону перевернутого стула по соседству с женщиной, и все присутствующие повернулись к нему.

– Жаль, что номера второго нет сегодня с нами, – продолжал он. – Но предстоит много сделать. Возникли непредвиденные осложнения.

– У вас есть его доклад? – спросил американец.

– Пока… от него ничего нет… – И после паузы: – Я не могу этого понять.

– Вы думаете… дело неладно?

– Да… возможно.

– Другими словами, – мягко сказал «пять часов», – существует… опасность?

Он произнес это слово осторожно, но с нажимом.

Русский энергично кивнул:

– Да, опасность существует. Слишком многим становится известно о нас. И об этом месте. Я знаю нескольких человек, которые что-то подозревают. – И холодно добавил: – Надо заставить их молчать.

Бандл почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. Если ее найдут, заставят ли ее замолчать? Внезапно новые слова опять привлекли ее внимание.

– Итак, дело в Чимниз не прояснилось?

Мосгоровский покачал головой:

– Нет.

Вдруг номер пятый наклонился вперед:

– Согласен с Анной! Где наш президент, номер седьмой? Тот, кто собирает нас. Почему мы ни разу не видели его?

– У номера седьмого, – ответил русский, – свои методы работы.

– Вы так всегда говорите!

– Замечу даже больше, – добавил Мосгоровский, – мне жаль того человека, который станет на его пути.

Опять наступило неловкое молчание.

– Мы должны продолжать работу, – спокойно сказал Мосгоровский.

– Номер третий, у вас есть какие-нибудь планы насчет аббатства Вайверн?

Бандл напрягла слух. До сих пор она даже мельком не видела номера третьего и не слышала его голоса. Теперь она услышала его и безошибочно определила: низкий, приятный, отчетливый голос хорошо воспитанного англичанина.

– Они у меня с собой, сэр.

Он передал через стол несколько листов бумаги. Все склонились над ними. Через некоторое время Мосгоровский поднял голову:

– А список гостей?

– Вот он.

Русский стал читать его вслух:

– Сэр Стенли Дигби. Мистер Теренс О’Рурк. Сэр Освальд и леди Кут. Мистер Бейтмен. Графиня Анна Радская. Миссис Макатта. Мистер Джеймс Тесайгер… – Он остановился, затем резко спросил: – Что это за мистер Джеймс Тесайгер?

Американец рассмеялся:

– Я думаю, вам не стоит из-за него волноваться. Обычный молодой осел.

Русский продолжал читать:

– Герр Эберхард и мистер Эверслей. Вот и все гости.

«В самом деле? – сказала про себя Бандл. – А насчет этой лапочки леди Эйлин Брент?»

– Да, похоже, здесь не о чем беспокоиться, – заключил Мосгоровский. Он посмотрел через стол. – Полагаю, у вас нет сомнений в ценности изобретения Эберхарда?

«Три часа» ответил по-британски лаконично:

– Ни малейших!

– Коммерчески оно стоит миллионы, – сказал русский, – а в международном смысле… ну, сами знаете довольно хорошо аппетиты наций.

Бандл показалось, что он неприятно ухмыльнулся под маской.

– Да, – продолжал он, – это золотая жила.

– Вполне стоящая нескольких жизней, – цинично добавил номер пятый и рассмеялся.

– Но вы знаете, что такое изобретения, – сказал американец. – Иногда эти штучки ни черта не работают.

– Такой человек, как сэр Освальд Кут, не ошибется, – сказал Мосгоровский.

– Как авиатор, я могу сказать, – заявил номер пятый, – что такое изобретение вполне вероятно. Оно обсуждалось годами, но нужен был гений Эберхарда, чтобы сделать его реальностью.

– Хорошо, – сказал Мосгоровский. – Больше нет необходимости это обсуждать. Все вы видели планы. Я не думаю, что наша первоначальная схема может быть улучшена. Кстати, я слышал, что было найдено письмо Джеральда Уэйда, письмо, упоминающее о нашей организации. Кто нашел его?

– Дочь лорда Катерхэма – леди Эйлин Брент.

– Бауэр должен был заняться ею, – сказал Мосгоровский. – Промедление неосторожно с его стороны. Кому было адресовано письмо?

– Мне кажется, его сестре, – ответил номер третий.

– Плохо, – проговорил Мосгоровский. – Но этого уже не исправить. Предварительное расследование смерти Рональда Деврё назначено на завтра. Полагаю, к нему все готово?

– Мы распустили повсюду слухи, что местные парни упражнялись в стрельбе из винтовок, – ответил американец.

– Тогда все должно быть в порядке. Больше нечего обсуждать. Считаю, все мы должны поздравить нашу дорогую «один час» и пожелать ей удачи в той роли, которую ей предстоит сыграть!

– Ура! – закричал номер пятый. – Ура Анне!

Все руки взметнулись вверх в одном жесте, который Бандл уже видела раньше.

– Ура Анне!

«Один час» ответила на приветствие типичным иностранным салютом. После она встала, и ее примеру последовали остальные. В первый раз Бандл мельком увидела номера третьего в тот момент, когда он подошел к Анне, чтобы накинуть на нее плащ, – это был высокий, крепкий мужчина.

Потом собрание по одному вышло через потайную дверь. Мосгоровский запер ее за ними. Он подождал некоторое время, потом Бандл услышала, как он отворил другую дверь и, выключив свет, вышел в нее.

Не раньше чем спустя два часа бледный и встревоженный Альфред пришел освободить Бандл. Она буквально упала ему на руки.

– Ничего, – сказала Бандл. – Просто ноги затекли. Дайте мне сесть.

– О боже, ваша светлость, это было ужасно!

– Чепуха, – сказала Бандл. – Все прошло великолепно. Нечего переживать, когда все уже позади. Наша затея могла бы и провалиться, конечно, но, слава богу, все обошлось.

– Да, слава богу, как вы сказали, ваша светлость. Меня трясло весь вечер. Это интересная компания, знаете ли.

– Чертовски интересная, – согласилась Бандл, растирая себе руки и ноги. – Знаете, это такая компания, которая, как я думала до сегодняшнего вечера, существует только в книгах! В жизни, Альфред, никогда не поздно учиться!

Глава 15
Предварительное расследование

Бандл вернулась домой около шести часов утра. К половине десятого она встала, оделась и позвонила Джимми Тесайгеру.

Скорость, с которой он ответил, удивила ее, но он объяснил, что собирается присутствовать на расследовании.

– Я тоже, – сказала Бандл. – И у меня куча новостей для тебя.

– Тогда, может, я заеду за тобой и мы поговорим по дороге? Как ты?

– Хорошо, но заезжай пораньше, потому что тебе придется отвезти меня в Чимниз. Начальник полиции заедет за мной туда.

– Зачем?

– Потому что он милый человек, – ответила Бандл.

– И я тоже, – сказал Джимми, – очень милый.

– О, ты… ты осел! – возразила Бандл. – Я слышала это кое от кого прошлой ночью.

– От кого?

– Ну, если быть точной, то от русского еврея. Нет, это был не он. Это был…

Но ее слова утонули в резком протесте.

– Я могу быть ослом! – кричал Джимми. – Может быть, я и есть осел, но я не позволю русским евреям говорить так! Чем ты занималась ночью, Бандл?

– Об этом-то я и собираюсь тебе рассказать, – ответила та. – Ну, пока!

И, заинтриговав приятно озадаченного Джимми, она повесила трубку. Он относился к возможностям Бандл с глубочайшим уважением, хотя в его чувствах к ней не было и намека на сентиментальность.

«Она что-то разнюхала, – размышлял он, делая последний поспешный глоток кофе, – судя по всему, она что-то разнюхала!»

Через двадцать минут его маленький двухместный автомобиль подъехал к дому на Брук-стрит, и Бандл, уже ожидавшая его, сбежала вниз по ступенькам. Джимми обычно нельзя было назвать наблюдательным человеком, но и он заметил темные круги у Бандл под глазами, и весь ее вид говорил о том, что легла она не слишком рано прошлой ночью.

– Итак, – произнес он, когда машина отправилась в путь по пригороду, – какими же темными делишками ты занималась?

– Расскажу, – сказала Бандл, – но не перебивай меня, пока я не закончу!

У нее получился довольно длинный рассказ, и Джимми пришлось уделять немало внимания дороге, чтобы не попасть в аварию. Когда Бандл закончила, он вздохнул, затем пристально посмотрел на нее:

– Бандл?

– Да?

– Слушай, ты меня не разыгрываешь?

– Что ты хочешь сказать?

– Прошу прощения, – извинился Джимми, – но у меня такое чувство, что все это я уже слышал, как будто во сне.

– Понимаю, – сказала Бандл с сочувствием.

– Нереально, – сказал Джимми, продолжая думать о своем. – Красивая иностранка – искательница приключений, международная банда, таинственный номер седьмой, которого никто никогда не видел, – я сотни раз читал обо всем этом!

– Конечно. И я тоже. Но почему бы этому не случиться в действительности?

– В самом деле, – согласился Джимми.

– И вообще, романы основываются на правде. Я имею в виду, что, пока что-то не произойдет, люди не могут думать об этом.

– В твоих словах что-то есть, – признал Джимми. – Но все равно трудно избавиться от мысли, что нужно ущипнуть себя, чтобы проснуться.

– Я тоже так себя чувствую.

Джимми глубоко вздохнул:

– Нет, думаю, мы не спим. Смотри: русский, американец, англичанин, возможно, австриец или венгр и леди, которая может быть любой национальности на выбор – русской или польской, – весьма представительная компания!

– И немец, – добавила Бандл, – ты забыл немца.

– О! – медленно произнес Джимми. – Ты думаешь…

– Отсутствующий номер второй – Бауэр, наш лакей. Они говорили о докладе, который не получили, хотя я не представляю себе, что можно докладывать о Чимниз.

– Это может быть как-то связано со смертью Джерри Уэйда, – сказал Джимми. – Что-то мы здесь еще не до конца понимаем. Говоришь, они называли Бауэра по имени?

Бандл кивнула:

– Они обвинили его в том, что он не нашел письмо.

– Яснее ясного. Возражений нет. Ты должна простить мне мою недоверчивость, Бандл, но, знаешь, твой рассказ был слишком невероятен. Ты говоришь, они знают, что я собираюсь в аббатство Вайверн на следующей неделе?

– Да, вот тогда-то американец – это был он, а не русский – и сказал, что не стоит беспокоиться, потому что ты – обыкновенный осел!

– Ага! – сказал Джимми. Он со злостью нажал на акселератор, и машина резко рванулась вперед. – Я очень рад, что ты мне об этом рассказала. Теперь у меня есть, так сказать, личная заинтересованность в деле.

Минуту-другую он помолчал, потом спросил:

– Ты сказала, этого немецкого изобретателя зовут Эберхард?

– Ну и что?

– Подожди-ка, кое-что вспоминаю, Эберхард, Эберхард… да, уверен, так его и звали.

– Расскажи!

– Эберхард была фамилия того парня, который разработал какой-то процесс по переработке стали. Не могу объяснить подробно, у меня нет специальных знаний, но я знаю, что в результате переработки сталь становилась настолько прочной, что проволока не уступала по прочности стальному брусу. Эберхард занимался аэропланами, и идея его была в том, чтобы настолько облегчить их вес, что случилась бы революция в их строительстве, я имею в виду их стоимость. Думаю, он предложил свое изобретение правительству Германии, а оно отказалось от него, найдя какие-то надуманные причины, но сделали они все очень грубо. Он засел за работу и исправил все недостатки, какие они нашли, но был оскорблен их отношением к себе и поклялся, что они не получат его детища. Я всегда думал, что все эти разговоры о нем – сплошная болтовня, но теперь все представляется мне иначе.

– Вот именно! – возбужденно воскликнула Бандл. – Ты наверняка прав, Джимми. Эберхард, должно быть, предложил свое открытие нашему правительству. А они узнали или собираются узнать авторитетное мнение сэра Освальда Кута. В аббатстве состоится неофициальная конференция. Сэр Освальд, Джордж, министр авиации и Эберхард. У Эберхарда будут с собой планы или процесс, или как там ты его называешь…

– Формула, – подсказал Джимми. – Мне кажется, «формула» – подходящее слово.

– У него будет с собой формула, а Семь Циферблатов проберутся туда, чтобы выкрасть ее. Я помню, русский говорил, что она стоит миллионы.

– Думаю, так и есть, – согласился Джимми.

– И вполне стоит нескольких жизней, как сказал кто-то еще.

– Похоже, что ты права, – помрачнел Джимми. – Подумай о чертовом сегодняшнем расследовании. Бандл, ты уверена, что Ронни больше ничего не сказал?

– Нет, – ответила Бандл, – только «Семь Циферблатов… Скажи… Джимми Тесайгер…». Это все, что он смог сказать, бедняга.

– Если бы мы только знали, что знал он! – воскликнул Джимми. – Но мы хоть что-то выяснили наверняка. Я так понимаю, лакей Бауэр, несомненно, ответствен за смерть Джерри. Знаешь, Бандл…

– Что?

– Иногда я слегка волнуюсь. Кто будет следующим? Дело, не подходящее для того, чтобы в него вмешивалась девушка!

Бандл усмехнулась про себя. Она решила, что Джимми понадобилось немало времени, чтобы отнести ее к категории Лорейн Уэйд.

– По-моему, у тебя гораздо больше шансов стать следующим, чем у меня, – улыбнувшись, заметила Бандл.

– Ладно, ладно, – сказал Джимми. – А как насчет нескольких жертв с другой стороны для разнообразия? Сегодня с утра я что-то очень кровожаден. Скажи, Бандл, а ты бы узнала кого-нибудь из них, если бы увидела?

Бандл поколебалась.

– Узнала бы номера пятого, – наконец ответила она. – У него странная манера говорить: какая-то змеиная, сильно шепелявит, уверена, что узнаю его.

– А насчет англичанина?

Бандл покачала головой:

– Его я видела меньше всех, только мельком, и у него самый обычный голос. Кроме того, что он очень крупный мужчина, больше не за что ухватиться.

– Там еще есть женщина, – продолжал Джимми. – С ней должно быть проще. Но, похоже, ты ее не запомнила. Она, наверное, приглашается на обеды к влюбчивым министрам, а потом вытягивает из них государственные тайны, когда они опрокинут пару рюмок. По крайней мере, так поступают в романах. Но на самом деле единственный мой знакомый министр пьет только воду с лимоном.

– Взять, к примеру, Джорджа Ломакса. Можешь ты представить его влюбившимся в заморскую красавицу? – со смехом спросила Бандл.

Джимми согласился с абсурдностью предположения.

– Теперь о таинственном номере седьмом, – продолжал он. – Ни малейшего подозрения, кем бы он мог быть?

– Ни малейшего.

– Опять же – то есть по литературным стандартам – он должен быть кем-то очень хорошо всем знакомым. Как насчет самого Джорджа Ломакса?

Бандл неохотно покачала головой.

– В книге такое было бы совершенством, – согласилась она. – Но я знаю Филина… – И она отдалась внезапному приступу веселья. – Филин – великий уголовный преступник! – выдохнула она, смеясь. – Ну не чудесно ли?

Джимми согласился. Их дальнейшие рассуждения заняли еще некоторое время, и раза два Джимми непроизвольно нажимал на тормоз, замедляя движение. Когда они приехали в Чимниз, оказалось, полковник Мелроуз уже ждет их. Джимми был представлен ему, и все трое они направились на слушание дела.

Как и предполагал полковник Мелроуз, вся процедура оказалась очень простой. Бандл дала свои показания, врач – свои. Были представлены доказательства подобной стрельбы из винтовок по соседству. И было вынесено решение о смерти в результате несчастного случая.

После окончания слушания полковник Мелроуз предложил отвезти Бандл в Чимниз, а Джимми Тесайгер вернулся в Лондон. Несмотря на все его легкомыслие, рассказ Бандл произвел на него глубокое впечатление. Он упрямо сжал зубы.

– Ронни, старина, – пробормотал он, – я займусь этим делом! Жаль, тебя не будет рядом, чтобы принять участие в нем!

И вдруг новая мысль вспыхнула в его сознании. Лорейн! Угрожает ли и ей опасность?.. После минутного колебания он подошел к телефону и позвонил ей.

– Это я, Джимми. Подумалось, ты захочешь узнать о результатах расследования. Смерть признана несчастным случаем.

– О, но ведь…

– Да, я тоже думаю, что тут что-то не так. И сыщик, по-моему, тоже что-то подозревает. Кое-кто старается замять это дело. Послушай, Лорейн…

– Да?

– Послушай, затевается какая-то заварушка. Будь очень осторожна, ладно? Ради меня.

В ее голосе промелькнула нотка тревоги:

– Джимми, ведь это же опасно и для тебя!

Он рассмеялся:

– О, за меня не беспокойся. Я живучий как кошка! Пока, старушка!

Он положил трубку и минуту-другую не двигался, размышляя. Потом вызвал Стивенса:

– Вы можете пойти купить мне пистолет, Стивенс?

– Пистолет, сэр?

Благодаря своей вышколенности Стивенс не выказал и тени удивления.

– Какой тип пистолета вы бы предпочли?

– Такой, у которого нажимаешь пальцем на спуск, и он палит, пока ты палец не снимешь.

– Автоматический, сэр.

– Вот именно, – согласился Джимми. – Автоматический. И я бы хотел, чтобы он был тупорылым, если вы с продавцом знаете, что это значит. В американских романах герой всегда носит в заднем кармане брюк тупорылую автоматическую пушку.

Стивенс позволил себе легко и осторожно улыбнуться.

– Большинство американских господ, которых я знал, сэр, носили кое-что совсем другое в задних карманах брюк, – мягко возразил он.

Джимми Тесайгер рассмеялся.