Текст книги "Десять негритят"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

3

– А миссис Роджерс? – выпалил доктор Армстронг.

– Я мог бы поверить в самоубийство Марстона (не без труда), если б не миссис Роджерс, – сказал Ломбард задумчиво. – И мог бы поверить в самоубийство миссис Роджерс (без всякого труда), если б не Антони Марстон. Я мог бы поверить, что Роджерс пожелал устранить свою жену, если б не необъяснимая смерть Антони Марстона. Нам прежде всего нужна теория, которая бы объяснила обе смерти, так стремительно последовавшие одна за другой.

– Я, пожалуй, могу кое-чем вам помочь, – сказал Армстронг и передал рассказ Роджерса об исчезновении двух фарфоровых негритят.

– Да, негритята... – сказал Ломбард. – Вчера вечером их было десять. А теперь, вы говорите, их восемь?

И Армстронг продекламировал:

 
Десять негритят отправились обедать.
Один поперхнулся, их осталось девять.
 
 
Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь.
 

Мужчины посмотрели друг на друга. Филипп Ломбард ухмыльнулся, отбросил сигарету.

– Слишком все совпадает, так что это никак не простая случайность. Антони Марстон умирает после обеда то ли поперхнувшись, то ли от удушья, а мамаша Роджерс ложится спать и не просыпается.

– И следовательно? – сказал Армстронг.

– И следовательно, – подхватил Ломбард, – мы перед новой загадкой. Где зарыта собака? Где этот мистер Икс, мистер Оним, мистер А.Н. Оним? Или, короче говоря, этот распоясавшийся псих-аноним?

– Ага, – облегченно вздохнул Армстронг, – значит, вы со мной согласны. Но вы понимаете, что это значит? Роджерс клянется, что на острове нет никого, кроме нас.

– Роджерс ошибается. А может быть, и врет.

Армстронг покачал головой:

– Не похоже. Он перепуган. Перепуган чуть не до потери сознания.

– И моторка сегодня не пришла, – сказал Ломбард. – Одно к одному. Во всем видна предусмотрительность мистера Онима. Негритянский остров изолируется от суши до тех пор, пока мистер Оним не осуществит свой план.

Армстронг побледнел.

– Да вы понимаете, – сказал он, – что этот человек – настоящий маньяк?

– И все-таки мистер Оним кое-чего не предусмотрел, – сказал Филипп, и голос его прозвучал угрожающе.

– Чего именно?

– Обыскать остров ничего не стоит – здесь нет никакой растительности. Мы в два счета его прочешем и изловим нашего уважаемого А.Н. Онима.

– Он может быть опасен, – предостерег Армстронг.

Филипп Ломбард захохотал:

– Опасен? А нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк! Вот кто будет опасен, так это я, когда доберусь до него. – Он с минуту помолчал и сказал: – Нам, пожалуй, стоит заручиться помощью Блора. В такой переделке он человек нелишний. Женщинам лучше ничего не говорить. Что касается остальных, то генерал, по-моему, в маразме, а сила Уоргрейва в его логике. Мы втроем вполне справимся с этой работой.

Глава 8

1

Помощью Блора они заручились без труда. Он с ходу согласился с их доводами.

– Эти фарфоровые фигурки, сэр, меняют все дело. Ясно, что здесь орудует маньяк, – двух мнений тут быть не может. А вы не думаете, что мистер Оним решил проделать эту операцию, так сказать, чужими руками?

– Объяснитесь, приятель.

– По-моему, дело было так: после вчерашних обвинений Марстон впал в панику и принял яд. Роджерс тоже впал в панику и отправил на тот свет жену – в полном соответствии с планами милейшего А.Н.О.

Армстронг покачал головой:

– Не забывайте о цианистом калии.

– Ах да, я об этом запамятовал, – согласился Блор. – Разумеется, никто не станет носить при себе такой яд. Но каким образом он мог попасть в бокал Марстона?

– Я уже думал об этом, – сказал Ломбард. – Марстон пил несколько раз в тот вечер. Между его предпоследним и последним бокалами виски был немалый промежуток. Все это время его бокал стоял на столике у окна. Окно было открыто. Кто-то мог подбросить яд и через окно.

– Так, чтобы никто из нас не заметил? – недоверчиво спросил Блор.

– Мы были слишком заняты другим, – отрезал Ломбард.

– Вы правы, – сказал Армстронг, – обвинений не избежал никто. Все бегали по комнате, суетились, спорили, негодовали. Да, так вполне могло случиться...

Блор пожал плечами:

– Видимо, так оно и было. А теперь, джентльмены, примемся за работу. Кто-нибудь, случаем, не захватил с собой револьвер? Впрочем, это было б уж слишком хорошо.

– Я, – похлопал себя по карману Ломбард.

Блор вытаращил на него глаза.

– На всякий случай всегда носите револьвер при себе, сэр? – спросил он нарочито небрежным тоном.

– Привычка. Мне, знаете ли, пришлось побывать в жарких переделках.

– Понятно, – протянул Блор и добавил: – Одно могу сказать, нынешняя переделка будет пожарче прошлых! Если здесь и впрямь притаился маньяк, он наверняка позаботился запастись целым арсеналом, не говоря уж о ножах и кинжалах.

Армстронг хмыкнул:

– Тут вы попали пальцем в небо, Блор. Такие маньяки в большинстве своем люди мирные. С ними очень приятно иметь дело.

– Мой опыт мне подсказывает, что наш маньяк будет не из их числа, – сказал Блор.

2

Итак, троица отправилась в обход острова. Обыскать его не составляло особого труда. На северо-западе ровный утес отвесно спускался к морю. Деревьев на острове не было, даже трава и та почти не росла. Трое мужчин работали тщательно и методично, начинали с вершины и спускались по склону к морю, по пути обшаривая малейшие трещины в скале – а вдруг они ведут в пещеру. Но никаких пещер не обнаружилось.

Прочесывая морской берег, они наткнулись на Макартура. Глаза генерала были прикованы к горизонту. Место он выбрал тихое: тишину его нарушал лишь рокот волн, разбивавшихся о скалы. Старик не обратил на них внимания. Он сидел по-прежнему прямо, вперившись в горизонт. И оттого, что он их не замечал, они почувствовали себя неловко.

Блор подумал: «Что-то тут не так – не впал ли старикан в транс, если не хуже?» Откашлялся и, чтобы завязать разговор, сказал:

– Отличное местечко нашли себе, сэр, тихое, спокойное.

Генерал нахмурился, бросил на него взгляд через плечо.

– Так мало времени, – сказал он. – Так мало времени осталось, и я настоятельно требую, чтобы меня не беспокоили.

– Мы вас не обеспокоим, сэр, – добродушно сказал Блор. – Мы просто обходим остров. Хотим, знаете ли, проверить, не прячется ли кто здесь.

Генерал помрачнел.

– Вы не понимаете, ничего не понимаете, – сказал он. – Пожалуйста, уходите.

Блор оставил старика. Догнав своих спутников, он сказал:

– Старик спятил... Порет какую-то чушь...

– Что он вам сказал? – полюбопытствовал Ломбард.

Блор пожал плечами:

– Что у него нет времени. И чтобы его не беспокоили.

Армстронг наморщил лоб.

– Интересно, – пробормотал он.

3

Обход был в основном закончен. Трое мужчин стояли на вершине скалы и глядели на далекий берег. Ветер свежел.

– Рыбачьи лодки сегодня не вышли, – сказал Ломбард. – Надвигается шторм. Досадно, что деревушку отсюда не видно, а то можно было бы подать сигнал.

– Надо будет разжечь костер вечером, – предложил Блор.

– Вся штука в том, – возразил Ломбард, – что это могли предусмотреть.

– Как, сэр?

– Откуда мне знать? Сказали, что речь идет о розыгрыше. Мол, нас нарочно высадили на необитаемом острове, поэтому на наши сигналы не надо обращать внимания и тому подобное. А может, распустили в деревне слухи, что речь идет о пари. Словом, сочинили какую-нибудь ерунду.

– И по-вашему, этому поверили? – усомнился Блор.

– Во всяком случае, это куда достовернее, чем то, что здесь происходит, – сказал Ломбард. – Как по-вашему, если бы жителям Стиклхевна сказали, что остров будет изолирован от суши, пока этот анонимный мистер Оним не поубивает всех своих гостей, они бы поверили?

– Бывают минуты, когда я и сам в это не верю. И все же... – выдавил Армстронг.

– И все же... – оскалился Ломбард, – как вы сами признали, доктор, это именно так!

– Никто не мог спрятаться внизу? – спросил Блор, оглядывая берег.

– Вряд ли, – покачал головой Армстронг, – утес совершенно отвесный. Где тут спрячешься?

– В утесе может быть расщелина. Будь у нас лодка, мы могли бы объехать вокруг острова, – сказал Блор.

– Будь у нас лодка, – сказал Ломбард, – мы бы теперь были на полпути к суше.

– Ваша правда.

Тут Ломбарда осенило.

– Давайте убедимся, – предложил он. – Есть только одно место, где может быть расщелина, – вон там, направо, почти у самой воды. Если вы достанете канат, я спущусь туда и сам проверю.

– Отличная мысль, – согласился Блор, – попробую достать какую-нибудь веревку. – И он решительно зашагал к дому.

Ломбард задрал голову. Небо затягивалось тучами. Ветер крепчал. Он покосился на Армстронга:

– Что-то вы притихли, доктор. О чем вы думаете?

– Меня интересует, – не сразу ответил Армстронг, – генерал Макартур – он совсем спятил или нет?

4

Все утро Вера не находила себе места. Она избегала Эмили Брент – старая дева внушала ей омерзение. Мисс Брент перенесла свое кресло за угол дома, уселась там в затишке с вязаньем. Стоило Вере подумать о ней, как перед ее глазами вставало бледное лицо утопленницы, водоросли, запутавшиеся в ее волосах... Лицо хорошенькой девушки, может быть, даже чуть нахальное, для которой ни страх, ни жалость уже ничего не значат. А Эмили Брент безмятежно уткнулась в нескончаемое вязанье в сознании своей праведности.

На площадке в плетеном кресле сидел судья Уоргрейв. Его голова совсем ушла в плечи. Вера глядела на судью и видела юношу на скамье подсудимых – светловолосого, с голубыми глазами, на чьем лице ужас постепенно вытесняло удивление. Эдвард Ситон. Ей виделось, как судья своими сморщенными руками накидывает ему черный мешок на голову и оглашает приговор...

Чуть погодя Вера спустилась к морю и пошла вдоль берега. Путь ее лежал к той оконечности острова, где сидел старый генерал. Услышав шаги, Макартур зашевелился и повернул голову – глаза его смотрели тревожно и одновременно вопросительно. Вера перепугалась. Минуты две генерал не отрываясь смотрел на нее. Она подумала: «Как странно. Он смотрит так, будто все знает...»

– А, это вы, – сказал наконец генерал. – Вы пришли...

Вера опустилась на землю рядом с ним.

– Вам нравится сидеть здесь и смотреть на море?

– Нравится. Здесь хорошо ждать.

– Ждать? – переспросила Вера. – Чего же вы ждете?

– Конца, – тихо сказал генерал. – Но ведь вы это знаете не хуже меня. Верно? Мы все ждем конца.

– Что вы хотите этим сказать? – дрожащим голосом спросила Вера.

– Никто из нас не покинет остров. Так задумано. И вы это сами знаете. Вы не можете понять только одного: какое это облегчение.

– Облегчение? – удивилась Вера.

– Вот именно, – сказал генерал, – вы еще очень молоды... вам этого не понять. Но потом вы осознаете, какое это облегчение, когда все уже позади, когда нет нужды нести дальше груз своей вины. Когда-нибудь и вы это почувствуете...

– Я вас не понимаю, – севшим голосом сказала Вера, ломая пальцы. Тихий старик вдруг стал внушать ей страх.

– Понимаете, я любил Лесли, – сказал генерал задумчиво. – Очень любил...

– Лесли – это ваша жена? – спросила Вера.

– Да... Я любил ее и очень ею гордился. Она была такая красивая, такая веселая! – Минуту-две он помолчал, потом сказал: – Да, я любил Лесли. Вот почему я это сделал.

– Вы хотите сказать... – начала было Вера и замялась.

Генерал кивнул:

– Что толку отпираться, раз мы все скоро умрем? Я послал Ричмонда на смерть. Пожалуй, это было убийство. И вот ведь что удивительно – я всегда чтил закон. Но тогда я смотрел на это иначе. У меня не было угрызений совести. Поделом ему! – так я тогда думал. Но потом...

– Что – потом? – зло спросила Вера.

Генерал с отсутствующим видом покачал головой.

– Не знаю, – сказал он. – Ничего не знаю, только потом все переменилось. Я не знаю, догадалась Лесли или нет... Думаю, что нет. Понимаете, с тех пор она от меня отдалилась. Стала совсем чужим человеком. А потом она умерла – и я остался один...

– Один... один... – повторила Вера, эхо подхватило ее слова.

– Вы тоже обрадуетесь, когда придет конец, – закончил Макартур.

Вера рывком поднялась на ноги.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – рассердилась она.

– А я понимаю, дитя мое, я понимаю...

– Нет, не понимаете. Вы ничего не понимаете.

Генерал уставился на горизонт. Он словно перестал ее замечать.

– Лесли... – позвал он тихо и ласково.

5

Когда запыхавшийся Блор вернулся с мотком каната, Армстронг стоял на том же месте и вглядывался в морскую глубь.

– Где мистер Ломбард? – спросил Блор.

– Пошел проверить какую-то свою догадку, – сказал Армстронг. – Сейчас он вернется. Слушайте, Блор, я беспокоюсь.

– Все мы беспокоимся.

Доктор нетерпеливо махнул рукой:

– Знаю, знаю. Не об этом речь. Я говорю о старике Макартуре.

– Ну и что, сэр?

– Мы ищем сумасшедшего, – мрачно сказал Армстронг. – Так вот, что вы скажете о генерале?

– Думаете, он маньяк? – вытаращил глаза Блор.

– Я бы этого не сказал. Вовсе нет, – ответил Армстронг неуверенно, – хотя я, конечно, не психиатр. Кроме того, я с ним не разговаривал и не имел возможности присмотреться к нему.

– Он, конечно, в маразме, – недоверчиво сказал Блор. – Но я бы никогда не подумал...

– Пожалуй, вы правы, – прервал его Армстронг, – убийца, скорее всего, прячется на острове. А вот и Ломбард.

Они тщательно привязали канат.

– Думаю, что помощь не понадобится, – сказал Ломбард. – Но на всякий случай будьте начеку. Если я резко дерну, тащите.

Минуту-другую они следили за Ломбардом.

– Карабкается, как кошка, – неприязненно сказал Блор.

– Наверное, немало полазил по горам в свое время, – отозвался Армстронг.

– Возможно.

На какое-то время воцарилось молчание, потом отставной инспектор сказал:

– Любопытный тип. А знаете, что я думаю?

– Что?

– Не внушает он мне доверия.

– Это почему же?

Блор ответил не сразу.

– Затрудняюсь сказать. Только я бы ему палец в рот не положил.

– У него, должно быть, бурное прошлое, – сказал Армстронг.

– Не столько бурное, сколько темное, – возразил Блор, с минуту подумал, потом продолжал: – Вот вы, например, доктор, вы, случаем, не прихватили с собой револьвер?

Армстронг вытаращил глаза:

– Я? Господи боже, ну конечно, нет. С какой стати?

– А с какой такой стати мистер Ломбард прихватил его?

– В силу привычки, наверное, – неуверенно предположил Армстронг.

Блор только презрительно хмыкнул. Тут канат дернули. Несколько минут они изо всех сил вытягивали Ломбарда.

Когда тянуть стало легче, Блор сказал:

– Привычка привычке – рознь! Конечно, когда мистер Ломбард отправляется в дикие страны, он берет с собой и револьвер, и примус, и спальный мешок, и запас дуста! Но никакая сила привычки не заставила бы его привезти это снаряжение сюда. Только в приключенческих романах люди никогда не расстаются с револьверами.

Армстронг озадаченно покачал головой. Наклонившись над краем скалы, они следили за Ломбардом. Искал он тщательно, но и невооруженным глазом было видно, что эти поиски ни к чему не приведут. Вскоре он перевалился через край скалы, вытер пот со лба и сказал:

– Ну что ж, теперь все ясно. Искать надо в доме – больше негде.

6

Обыскать дом не составляло труда. Для начала прочесали пристройки, потом перешли в само здание. В кухонном шкафу нашли сантиметр миссис Роджерс и перемерили все простенки. Тайников обнаружить не удалось. Да и где их поместишь в современном здании с его прямыми четкими линиями. Сперва прочесали первый этаж. Поднимаясь наверх, они увидели через окно Роджерса – он выносил поднос с коктейлями на лестничную площадку.

– Поразительное существо – хороший слуга. Что бы ни случилось, он сохраняет поистине олимпийское спокойствие, – заметил Ломбард.

– Роджерс – первоклассный дворецкий, – согласился Армстронг, – этого у него не отнимешь.

– Да и его жена, – вставил Блор, – была отличной кухаркой. Судя по вчерашнему обеду...

Они вошли в первую спальню. Спустя пять минут троица уже стояла на лестничной площадке и смотрела друг на друга. В спальнях никого не обнаружили – там просто негде было спрятаться.

– А куда ведет эта лестничка? – спросил Блор.

– В комнату прислуги, – ответил Армстронг.

– Но должно же быть какое-то помещение под крышей, – предположил Блор. – Ну хотя бы для баков с водой, цистерн и всякой такой штуки. Это наша последняя и единственная надежда.

Вдруг сверху донесся звук шагов – тихих, крадущихся.

Его услышали все. Армстронг схватил Блора за руку. Ломбард предостерегающе поднял палец:

– Тс-с! Слушайте!

И тут они снова услышали: наверху кто-то крался, стараясь ступать как можно тише.

– Он в спальне, – прошептал Армстронг, – в той, где лежит тело миссис Роджерс.

– И как мы не догадались! – так же шепотом ответил ему Блор. – Ведь чтобы спрятаться, лучше места не сыскать. А теперь ступайте потише.

Они поднялись вверх по лестнице, на маленькой площадке перед дверью остановились и прислушались. В комнате, несомненно, кто-то был. Оттуда доносился слабый скрип половиц.

– Вперед! – прошептал Блор.

Распахнул дверь и влетел в комнату. Ломбард и Армстронг ворвались следом за ним, и все трое остановились как вкопанные. Перед ними стоял Роджерс с охапкой одежды в руках.

7

Первым нашелся Блор:

– Простите, Роджерс. Мы услышали шаги и подумали... Ну, словом, вы понимаете... – Он замялся.

– Прошу прощения, джентльмены, – сказал Роджерс. – Я хотел перенести вещи. Думаю, никто не будет против, если я займу одну из пустующих комнат для гостей этажом ниже. Самую маленькую. – Он обращался к Армстронгу.

– Разумеется, занимайте, – ответил тот, отводя глаза от прикрытого простыней тела.

– Спасибо, сэр, – сказал Роджерс и, прижимая к груди охапку вещей, спустился по лестнице вниз.

Армстронг подошел к постели, приподнял простыню и посмотрел на умиротворенное лицо покойницы. Страх оставил ее. Его сменило равнодушие.

– Жаль, у меня нет с собой аптечки, – сказал он. – Хотелось бы узнать, чем она отравилась. И давайте кончим розыски, – сказал он. – Инстинкт подсказывает мне, что нам ничего не найти.

Блор сражался с задвижкой двери, ведущей на чердак.

– Этот тип ходит совершенно бесшумно, – сказал он. – Минуту или две назад мы видели его на площадке. А ведь никто из нас не слышал, как он поднимался.

– Потому-то мы и решили, что здесь ходит кто-то чужой, – заметил Ломбард.

Блор скрылся в темном провале чердака. Ломбард вынул из кармана фонарь и полез за ним. Пять минут спустя трое мужчин стояли на площадке и мрачно смотрели друг на друга. Они перепачкались с ног до головы, паутина свисала с них клочьями. На острове не было никого, кроме них, восьмерых.

Глава 9

1

– Итак, мы ошиблись, ошиблись буквально во всем, – сказал Ломбард. – Выдумали какой-то кошмар – плод суеверий и расходившегося воображения, и все из-за двух случайных смертей.

– И все же, – Армстронг был настроен серьезно, – вопрос остается открытым. Ведь я как-никак врач и кое-что понимаю в самоубийствах. Антони Марстон не был похож на самоубийцу.

– Ну а это все-таки не мог быть несчастный случай? – неуверенно спросил Ломбард.

– Что-то не верится в такой несчастный случай, – хмыкнул скептически настроенный Блор.

Все помолчали, потом Блор сказал:

– А вот с женщиной... – и запнулся.

– С миссис Роджерс?

– Да, ведь тут мог быть несчастный случай?

– Несчастный случай? – переспросил Филипп Ломбард. – Как вы это себе представляете?

Вид у Блора стал озадаченный. Его кирпичное лицо потемнело еще сильнее.

– Послушайте, доктор, вы ведь давали ей какой-то наркотик? – выпалил он.

Армстронг вытаращил глаза:

– Наркотик? Что вы имеете в виду?

– Вы сами сказали, что вчера вечером дали ей какое-то снотворное.

– Ах это! Простое успокоительное, совершенно безвредное.

– Но что же все-таки это было?

– Я дал ей слабую дозу трионала. Абсолютно безвредный препарат.

Лицо Блора побагровело.

– Послушайте, будем говорить напрямик: вы дали ей не слишком большую дозу? – спросил он.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – взвился Армстронг.

– Разве вы не могли ошибиться? – сказал Блор. – Такие вещи случаются время от времени.

– Абсолютная чушь, – оборвал его Армстронг, – само это предположение смехотворно. А может быть, – холодным, враждебным тоном спросил он, – вы считаете, что я сделал это нарочно?

– Послушайте, – вмешался Ломбард, – сохраняйте хладнокровие. Не надо бросаться обвинениями.

– Я только предположил, что доктор мог ошибиться, – угрюмо оправдывался Блор.

Армстронг через силу улыбнулся.

– Доктора не могут позволить себе подобных ошибок, мой друг, – сказал он, но улыбка вышла какой-то вымученной.

– Это была бы не первая ваша ошибка, – не без яда сказал Блор, – если верить пластинке.

Армстронг побелел.

– Что толку оскорблять друг друга? – накинулся на Блора Ломбард. – Все мы в одной лодке. Хотя бы поэтому нам надо держаться заодно. И кстати, что вы можете сказать нам о лжесвидетельстве, в котором обвиняют вас?

Блор сжал кулаки, шагнул вперед.

– Оставьте меня в покое. – Голос его внезапно сел. – Это гнусная клевета. Вы, наверное, не прочь заткнуть мне рот, мистер Ломбард, но есть вещи, о которых мне хотелось бы узнать, и одна из них касается вас.

Ломбард поднял брови:

– Меня?

– Да, вас. Я хотел бы узнать, почему вы, отправляясь в гости, захватили с собой револьвер?

– А знаете, Блор, – неожиданно сказал Ломбард, – вы вовсе не такой дурак, каким кажетесь.

– Может, оно и так. И все же, как вы объясните револьвер?

Ломбард улыбнулся:

– Я взял револьвер, так как знал, что попаду в переделку.

– Вчера вечером вы скрыли это от нас, – сказал Блор подозрительно.

Ломбард помотал головой.

– Выходит, вы нас обманули? – не отступался Блор.

– В известном смысле да, – согласился Ломбард.

– А ну выкладывайте поскорей, в чем дело.

– Вы предположили, что я приглашен сюда, как и все остальные, в качестве гостя, и я не стал вас разубеждать. Но это не совсем так. На самом деле ко мне обратился странный тип по фамилии Моррис. Он предложил мне сто гиней, за эту сумму я обязался приехать сюда и держать ухо востро. Он сказал, что ему известна моя репутация человека, полезного в опасной переделке.

– А дальше что? – не мог сдержать нетерпения Блор.

– А ничего, – ухмыльнулся Ломбард.

– Но он, конечно же, сообщил вам и кое-что еще? – сказал Армстронг.

– Нет. Ничего больше мне из него вытянуть не удалось. «Хотите – соглашайтесь, хотите – нет», – сказал он. Я был на мели. И я согласился.

Блора его рассказ ничуть не убедил.

– А почему вы не рассказали нам об этом вчера вечером? – спросил он.

– Видите ли, приятель, – Ломбард пожал плечами, – откуда мне было знать, что вчера вечером не произошло именно то, ради чего я и был сюда приглашен. Так что я затаился и рассказал вам ни к чему не обязывающую историю.

– А теперь вы изменили свое мнение? – догадался Армстронг.

– Да, теперь я думаю, что мы все в одной лодке, – сказал Ломбард. – А сто гиней – это тот кусочек сыра, с помощью которого мистер Оним заманил меня в ловушку так же, как и всех остальных. Потому что все мы, – продолжал он, – в ловушке, в этом я твердо уверен.

Снизу донесся торжественный гул гонга – их звали на ленч.