Текст книги "Море нас (не) услышит (СИ)"

Автор книги: Агата Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 8

После разговора с условной соперницей мне стало легче, ведь если понимаешь мотивы противной стороны, то она видится менее противной. И полмиллиона рублей не помешают, а в силах Нади было их достать.

Я не дала согласие сразу, взяв паузу, но эти мысли всё ещё крутились в голове. Курортный роман – недолгий праздник лжи, упакованной под личину взаимного удовольствия, так стоит ли цепляться за того, кто завтра забудет обо мне?

Да, это подло по отношению к Игорю, даже гаденько, но полмиллиона на дороге не валяются. И делать-то надо немного, всего лишь убедить любовника, что ему надо пойти на сделку с семьёй Нади.

Обговорить нюансы, потерпеть немного, а я пока смогу быть рядом. Мне даже не придётся лгать про деньги, предложенные той, что набивается к нему в жёны, а подать это, как повод продлить приятное общение.

И всё же внутри, как не обманывай, оставалось ощущение стыда и собственной продажности. Вроде и обмана нет, а такое чувство, что купили с потрохами, и всё, что ранее казалось игрой, теперь виделось иначе.

И всё же я дала согласие Наде, правда, потом несколько дней почти не выходила из номера, избегая Игоря и ссылаясь на плохое самочувствие. Лишь рано утром и поздно вечером отправлялась к морю.

Всеобщее настроение праздника и безудержного веселья, врывающегося через открытые окна, только навевало неведомую доселе тоску, от которой хотелось ещё сильнее пить и курить.

Игорь пытался со мной связаться и поговорить, даже пару раз приходил в номер, чтобы понять, что со мной такое, но я отмахивалась и ссылалась на неприятности дома. На третий день я заставила себя выползти из убежища и отправиться на ранний завтрак, где и встретилась с ним.

Я ожидала укоров или попыток призвать меня к совести и разговоров о том, что надо не ломать комедию, а наслаждаться последними днями отпуска, перевалившего за экватор. Возможно, даже обвинений в том, что всё усложняю там, где априори должно быть просто, весело и легко.

На это мне возразить будет нечего. Всё так, наверное, это основная причина, почему я до сих пор не состою в долгих отношениях.

– Ты долго будешь от меня бегать? – спросил он, подсаживаясь за мой столик. Я специально выбрала самый дальний на террасе, откуда открывался вид на море.

– Не буду, – покачала я головой, не решаясь посмотреть партнёру в глаза. Хотя какой он мне партнёр, максимум любовник, да и то не совсем верно! Транзитный пассажир. Тогда почему так стыдно и больно смотреть ему в глаза?

– Я скучала, – внезапно вырвалось у меня ещё до того, как я осознала, что и зачем говорю. Ведь собиралась произнести иное!

– Я тоже.

Он накрыл ладонью мою руку, и я почувствовала, как в горле образуется ком. И ничего не предвещало, я пришла на завтрак с твёрдым намерением снова начать радоваться отпуску и выкинуть Игоря из головы. Вернее, постараться убедить его уступить Наде, но сейчас, посмотрев в его улыбающиеся глаза, поняла, что не хочу ничего, кроме моря и любви.

Не той выдуманной картинки, что стояла перед глазами, когда я представляла себе очередной отпуск, хотелось просто прожить остаток курортных дней, наслаждаясь близостью того, кто сидел напротив и улыбался так, будто ничего не случилось.

– Вот и не надо от меня бегать,– продолжил Игорь, разомкнув наши руки и принявшись за яичницу. – Ты так и не расскажешь, что на тебя нашло? Неприятности дома ведь ни при чём?

Я хотела ответить как есть, и всё же когда вопрос был задан, испытала страх. Я вдруг поняла, что если скажу о предложении Нади, то придётся рассказать и о том, что приняла его. Можно оправдывать себя, но факт некрасивый, и чем больше я о нём думала, тем яснее понимала, что поторопилась с согласием.

Деньги – вещь полезная, а курортный знакомый забудется через пару месяцев по возвращении. Вначале я буду тосковать, вспоминать о его руках и губах, пересматривая совместный селфи, а потом всё обрастёт паутиной и забудется. Появятся новые кавалеры, будет иначе, более прагматично и менее чувственно, но будет.

Эти мысли прокрутились в голове за мгновение до того, как я улыбнулась и ответила:

– Мне показалось, что я к тебе стала слишком привязываться. Вот и решила проверить разлукой. Разобраться в себе.

– Разобралась?

– Да. Так и есть.

Я смотрела на него не отрываясь, а Игорь ел яичницу и хмурился, глядя в сторону.

– Разве это плохо? – произнёс он наконец так, будто я сказала несусветную глупость.

– Для курортного романа, да, – улыбнулась я, понимая, что больше мне кусок в горло не полезет. И кофе приобрёл привкус невыплаканных слёз.

Так смешно! Взрослая тётка вдруг влюбилась в того, с кем через несколько дней расстанется навсегда.

Я вдруг поняла, что Надя и не собирается платить мне полмиллиона, потому что Игорь не из тех, кто позволит собой рулить. Он либо женится на ней из меркантильных соображений, либо нет, и я к этому руку не приложу при всём желании.

– А ты не смотри на роман, как на курортный. Я хочу продолжить наше знакомство, Диана, и если ты не против, а ты не против, то нам предстоит ещё много дней и ночей. Хотя я не верю в то, что узнать друг друга можно, только прожив несколько лет вместе. Человек всегда чувствует родственную душу. Или её отсутствие.

Я снова улыбнулась, а на душе сделалось легко. Ведь прав он, сто тысяч раз прав!

– Пойдём на море, – предложила я так, словно мы ещё накануне обсудили планы на сегодня.

– Ты читаешь мои мысли. И ещё я хочу, чтобы ты показала мне Анталию.

Мы разговаривали об этом пару дней назад, когда я рассказывала, что люблю бродить по узким каменным улочкам пешком. Не там, где проходят большинство туристических маршрутов, хотя нет, и там тоже.

Это напоминает карнавал жизни, гимн солнцу, морю и любви, что рождается здесь и иногда умирает тут же. Но мы все смертны, так стоит ли печалиться? Разве некоторым чувствам лучше было и вовсе не возникать, а погибнуть в зачатке? Нет, я так не думала.

– Договорились, только потом не ной, что устал.

– Разве я похож на того, кто ноет? Нет, я отомщу тебе позже, когда будем бродить около водопадов Исландии.

Услышав, что Игорь снова заговорил о совместной поездке, я воспрянула духом. Даже если этому не бывать, приятно слышать, что у нас есть общие планы.

А о разговоре с Надей я расскажу позже. Потом, когда будет время.

Игорь

Мой отец, сколько я себя помню, активно исповедовал одну и ту же позицию: нельзя доверять женщине.

– Даже моей матери? – как-то спросил я, будучи подростком. Она всегда казалась мне воплощением свободной от предрассудков, сильной и гордой.

– Особенно твоей матери, – мрачно ответил отец. – Умная женщина ещё хуже глупой, потому что последняя вся как на ладони. А умная себе на уме. Никогда не поймёшь, что ты уже вычеркнут из зоны её интересов.

– Так зачем же ты выбрал умную?

– Шутка в том, сын, что вначале и не поймёшь, кто из баб кто, а потом уже поздно.

И вот сейчас, когда передо мной сидела, сложив нога на ногу, совсем другая Надя, этот разговор всплыл в памяти. Куда делась её кукольность, которую так пестовали родичи, вкладывая силы и средства?! Нет, сейчас передо мной была хитрая стерва, готовая на всё, чтобы вырваться на свободу. Так как она её понимала.

– Это неплохой вариант, подумай! Я бы сама не стала тебя уговаривать, а нашла кого посговорчивее, да времени нет, – Надя привычно скривила губы. Она всегда делала так, когда что-то ей не нравилось, да возмущаться было не с руки.

– Зачем ты снова мне это говоришь? – спросил я, отойдя к двери. Припёрлась в мой номер, чтобы портить такой чудный вечер, который я планировал посвятить другой, и теперь утомляет ненужным разговором. Всё равно к согласию не придём!

– Хочу, чтобы ты понял, что именно я тебе предлагаю, – тихо ответила она, вдруг испугавшись, что я сейчас сбегу. Кстати, неплохая мысль!

– Я понял, но ошейник на себя надевать не хочу, ищи другого.

– Я не буду тебе докучать.

Наверное, это был её главный аргумент, осталось пустить в ход выражение глаз, как у побитой собаки, и слёзы. Может, на худой конец, истерику.

– Ты мне уже докучаешь, пойми!

Всё, моё терпение лопнуло. С Надей нельзя обходиться по-доброму, потому как вежливость она принимает за слабость и готовность к компромиссу.

– У меня другая женщина, и я намерен связать свою судьбу с ней.

Скажи я, что мы с Дианой пока не загадываем о будущем, а просто наслаждаемся морем и друг другом, Надя бы не поняла и принялась уверять, что фиктивный брак этому не помеха. Нет, надо жёстко и чётко расставить всё по местам, прав отец, плохие новости надо рубить сплеча, а не отрезать хвост собаке по частям, причиняя боль и одновременно давая надежду.

Вот и сейчас, услышав о Диане, в глазах девушки вспыхнул злорадный огонёк.

– Она старше меня, не такая красивая, потасканная.

– Ещё одно подобное слово, и я вышвырну тебя вон! – спокойно произнёс я, скрестив руки на груди и оперевшись о дверь номера.

– Ты и так это делаешь!

Она сменила тактику, стоило лисе почуять, что я не шучу. Надя с грациозностью покорной кошечки поднялась на ноги и сделала пару шагов в моём направлении. Остановилась на средине, чуть наклонив голову, наблюдая за моей реакцией, и произнесла хорошо поставленным голосом актрисы, играющей роль преданной и любящей женщины:

– Я не заслужила такого обращения. Разве обидела тебя чем? Всё, чего я хочу, это быть свободной и счастливой. Пусть мы не будем любящими супругами, пусть этот брак только ширма, но я никогда не упрекну тебя ни в чём и не помешаю личной жизни. Ты даже не заметишь моего присутствия.

– В это сложно поверить, – хмыкнул я. – С тобой сложно. Сейчас, и так будет потом. Нет, Надя, и ты меня прости за ложные надежды, но меня тянет не к тебе. Давай не будем ломать комедию и играть драму, а расстанемся по-хорошему. Да мы и парой-то не были!

– Ну, конечно! Если не считать, что ты был не против меня поиметь! – фыркнула она, сверкнув глазами и сжав кулаки. От былой напускной покорности не осталось и следа.

Знаю, некоторым мужикам нравятся такие темпераментные особы, но для меня это слишком утомительно. Во время нашего недолгого разговора я не раз ловил себя на мысли, что считаю минуты до его окончания. Меня ждала Диана на берегу самого фантастического моря, и я не хотел заставлять свою нимфу скучать.

– Да, я облажался. Виноват, прости, на этом и закончим. Всего доброго, Надя!

Я схватил её за локоть, открыл дверь и силой попытался вытолкнуть в коридор, но она вырвалась и отступила.

– Не смей меня трогать! Я сейчас и сама уйду, но прежде скажу, что твой шлюха продала тебя с потрохами! Можешь радоваться, вы стоите друг друга, так тебе и надо, козёл!

– Что ты несёшь?! – я захлопнул дверь и ударил по ней ладонью, понимая, что ещё немного и шлёпну эту змею. Надо держать себя в руках, потом не отмоешься от обвинений в насилии над невинной жертвой, доверившейся в мои руки.

– Правду. А ты думал, что она запала на тебя? С чего бы? Ты, конечно, ничего так внешне, да и не без денег, но когда на горизонте замаячила гарантированная сумма, то твоя Диана сделала разумный выбор. Такие, как она всегда мыслят только денежными знаками, как нищенки, дорвавшиеся до сытного обеда. Да она тебя продала за полмиллиона! Вот твоя цена, дорогой! Ни рублём больше!

– Заткнись!

Я повернулся к смазливой кукле и сильно тряхнул её за плечи. А она лишь засмеялась в лицо и подставила шею, как под поцелуи.

Я оттолкнул её, ещё сдерживаясь, но Надя умудрилась и здесь не отступать от роли. Упала на постель, приоткрыла губы, раздвинула ноги, оголяя худые мускулистые бёдра.

– Хочешь, снова вспомним те ночи? Только ты и я? А потом уйдёшь, держать не буду, – её грудной смех болью отдавался в ушах.

Снова захотелось вмазать ей по роже, но я подавил инстинкт. Надо избавиться от липучки, а она только и добивается того, чтобы я показал слабину, за которую потом можно меня крепко держать.

– Убирайся! – повторил я, отойдя к балкону. Лучший способ выкинуть её из своей жизни – игнор.

– Не веришь?! – прошипела она, приподнимаясь на локте. – Я предложила этой шалаве полмиллиона за то, чтобы она уговорила тебя на брак со мной. И она согласилась. Не сразу, взяла паузу. Набивала себе цену. Знала, сука, что я и миллионом пожертвую.

– Всё сказала? Мне повторить, чтобы ты ушла? Оставь деньги себе, купишь кого-нибудь другого.

– Не сомневайся, – хмыкнула она.

Я вышел на балкон и закурил. К счастью, всегда держал на столике пачку сигарет. Хотелось выпить, но надо было возвращаться в комнату, а это значило пройти мимо неё. Ещё увижу – задушу.

Вскоре я услышал, как хлопнула дверь. Ушла. Наконец-то! Только вместо ощущения свободы, я получил удар под дых. Врёт, конечно, врёт.

Выпивка обожгла горло, и только. Никакого огня в крови, никакой расслабухи. Идти сейчас на пляж не лучшая идея, но кто сказал, что я поступлю благоразумно? Поставив стакан на пол, я ударил по нему ногой и сбросил вниз. Через пару секунд послышался звон разбитого стекла.

Глава 9

Я ждала Игоря на берегу, и он опаздывал. Мне становилось то жарко, то холодно, будто температура воздуха вокруг менялась со скоростью секундной стрелки, иногда и вовсе хотелось вдохнуть поглубже и просто смотреть на спокойное море. Я, как и оно, внешне ничем не выдавала своего волнения.

Подумать было о чём, и именно из-за этого я не любила такие минуты, когда не оставалось ничего иного, кроме как, встать лицом к лицу с уверенно надвигающимся завтра. На отдыхе легко жить одним днём, почти так же легко, как дома – строить планы.

И то и другое опасное занятие. Я потёрла шею и оглянулась. На пляже почти никого не было, солнце медленно опускалось за горизонт, в такое время не позагораешь, и как бы народ не стремился к морю, плавать любили немногие курортники.

Игоря всё не было. Я уговаривала себя, что он просто задерживается, но в душе понимала, что вот-вот разразится буря. Надо было сразу рассказать ему о предложении Нади, но я всё медлила, а потом не решалась, потому что пришлось бы объяснять, почему сразу не раскрыла её план. И заодно, как это меня угораздило с ним согласиться.

Мне казалось, или я убеждала себя в этом, что вскоре Наде надоест гоняться за тем, кто ускользает из рук, и она поищет себе более лёгкую добычу, но в душе понимала, что эта гарпия так просо не отстанет.

Не надо много ума, чтобы просчитать дальнейшие события. Надя всё выложит Игорю и представит меня в худшем свете, чем это было бы, если б я всё рассказала ему сама.

Чиркнула зажигалка, сигарета всегда успокаивала и помогала думать. Вот и в этот раз мысли сами собой расползлись по полочкам и уложились штабелями, обнажив неудобную истину. Я не рассказывала Игорю о Наде, потому что боялась его реакции.

И утешала себя тем, что наш курортный роман всё равно закончится на берегах Средиземного моря, так пусть это будет ближе к концу отпуска, а не в его разгаре.

И что это я так в него втюрилась, будто и не видела других мужчин?! Понятна ещё реакция Нади, она долго находилась во власти родителей, которые никого к ней на пушечный выстрел не подпускали, тут волей-неволей научишься лицемерить и вцепишься в первую возможность вылететь на свободу. Но я-то?

Мужчин у меня было не так много, как считает моя семья и знакомые, которые судят поверхностно и со стороны. И всё потому что я не скрывая гордилась собственной независимостью. Хочу мужчину – получаю его. А если нет, то жизнь слишком коротка, чтобы расстраиваться.

И вот сейчас я расстраиваюсь! Чёрт возьми, в Игоре для меня соединилось всё то, что я долго и безуспешно искала в мужчинах. Желание партнёрства, полная схожесть взглядов, отпадный секс и страсть к путешествиям. К морю и суше. Игорь один из немногих, кто не старался сделать из меня домашнюю наседку, хлопочущую по дому и смотрящую за выводком детей.

Почему-то остальные начинали встречаться с сильной и независимой, но по прошествии всего недели пытались превратить её в слабую и покорную воле всемогущего мужчины. Этакого раздутого самомнением облака в штанах!

Конечно, возможно, так будет и с Игорем, вернее, было бы при условии, что отпуск продлится не две недели, а полгода или год. Но я этого уже не узнаю.

– Хорошо, что ты не ушла, – произнёс он, подходя ближе и застав меня врасплох. Я вздрогнула и сильнее закуталась в пляжное полотенце, будто Игорь мог подслушать мои мысли. – Я задержался.

– Ничего, – пролепетала я, удивляясь дрожи в собственном голосе. Соберись и перестань дрожать, тряпка!

– Это правда? У меня была Надя и всё рассказала.

– Правда, – вздохнула я, по-прежнему смотря на море, будто хотела позаимствовать его силу, скрытую под видимой гладкостью зеркальных вод. – Это было глупо.

– Конечно, – хмыкнул он. – У неё нет собственных денег.

Наверное, если бы кто мог нас подслушать, то решил бы, что двое просто обсуждают неудачную оказию, приключившуюся с одним из них совсем недавно.

И мужчина упрекает женщину в том, что она влипла в неприятность, которую легко можно избежать. Но я-то чувствовала, что это ледяное добродушие Игоря скрывает твёрдо принятое решение. И что мы сейчас разговариваем последний раз!

– Ты не понимаешь, – произнесла я, чуть не сорвавшись на крик.

Хотелось так многое объяснить, жаль, что времени немного. Не будет Игорь меня слушать бесконечно, тем более что это, оказывается, так сложно – собраться с мыслями и высказать только то, что нужно, не срываясь на словесный понос, где здравые мысли перемешаны с эмоциональными выкриками и несвязанными междометьями. И всё же я должна попытаться!

– Я не хочу тебя терять! Знаю, что мы едва знакомы, но ты мне дорог. Здесь и сейчас. Я виновата, но не сказала не потому, что надеялась на деньги, а потому что хотела избежать вот этих объяснений!

Я повернулась к нему и заглянула в глаза, которые на миг утратили ту ласковую теплоту, что согревала меня не хуже турецкого солнца. И всё же я чувствовала, что надо продолжать говорить, пусть это ничего не изменит, не решит, и вообще окажется занятием унизительным, а главное, бесполезным:

– Не знаю, как быть дальше, ты уж сам решай. Но я хочу быть с тобой, даже когда закончится отпуск. Может, всё это ошибка, и мы окажемся совсем разными, может, ты возненавидишь меня, но я хочу попытаться. Да, я ошиблась, я не идеал, но если ты готов попробовать, то я только «за»!

Всё. Имеющиеся слова иссякли, а новые ещё не родились. Сцепив руки в замок, я стояла, не смея посмотреть на Игоря, и ждала его ответа.

И всё же не склоняла головы, не плакала и не умоляла. Мой мужчина должен принимать меня такой, сильной, не скупящейся на поступки, но стыдящейся слёз и прочих женских слабостей.

Я – Диана. Я охотница, сильная и смелая, и я выстою. Несмотря ни на что, ни на какие бури, я, как море, останусь внешне спокойной, и только в глубинах души будут бурлить тёмные воды.

– Я тоже хотел быть с тобой, – через время сказал Игорь совершенно будничным тоном, но я скорее почувствовала, чем услышала, что его обуревают схожие эмоции. – Но я должен быть уверен, что ты не продашь меня за полмиллиона рублей. А я неуверен, вот какая штука.

Он повернулся и пошёл прочь, громко насвистывая весёлую мелодию. Я обернулась, хотела сказать что-то ещё, но, увидев его сгорбленную спину и руки, спрятанные в карманы брюк, и жёсткую линию плеч, передумала.

Сейчас он меня не услышит. Сейчас он как море, на бескрайних просторах которого зарождается шторм, оно останется глухо к мольбам незадачливых мореплавателей, волею небес оказавшихся на утлом судёнышке посреди водной глади.

Игорь

Я понимал, что виноват сам. Сам создал себе образ, влюбился в него, а потом испытал боль, столкнувшись с реальностью. Я не винил Диану, только себя. Ну в самом деле, так бывает, люди встречаются, проводят вместе пару офигенных недель, а потом расстаются, хорошо если без разбитых сердец.

Однако в моём случае, видимо, сердце всё-таки разбилось. Ладно, проживу и так, склею как-нибудь, замажу сверху, и будет неплохо. Старая рана поноет да успокоится!

До окончания отпуска оставалось два дня. Я провёл их в номере, изредка выбираясь на море и в ближайший бар. Не спешил протрезветь, боясь, что начну оправдывать её и пойду виниться. Этого надо избежать любой ценой.

Не из-за того, что боялся замарать себя слабостью в глазах понравившейся женщины, а потому что мне необходима пауза. К счастью, Надя тоже не показывалась на горизонте.

В день отъезда я проснулся рано и трезвым. Самолёт Дианы улетает в двенадцать, значит, их заберут из отеля часов в девять. Ещё целых сто двадцать минут, чтобы успеть ей сказать, что я всё понимаю. И не сержусь. Вернее, сержусь, но мне её не хватает. И добавить, как бы между слов, что готов попробовать всё повторить, но уже в Москве.

Курорт ударяет в голову, настроение становится игривым, но в деловой столице я продолжу смотреть на неё, как на морскую нимфу, старающуюся жить среди обыкновенных людей, ничем себя не выдавая. И продолжу любить и узнавать.

И всё же что-то останавливало. Может, я сам себе лгу, и наш роман должен закончиться именно здесь? Сойти на нет. Нельзя заставить другого человека испытывать схожие чувства. Диана никогда не скрывала, что смотрит на курортный роман, как на возможность хорошенько оттянуться перед рабочими буднями.

Ну, приду я, и что? Поставлю её в неловкое положение? Вроде как она обязана помириться, хотя бы из чувства благодарности за моё великодушие. Нет, я не хотел поблажек.

После той ссоры на берегу она ни разу не пыталась поговорить, объясниться, значит, вздохнула с облегчением. В конце концов отпуск подошёл к концу, и не надо портить впечатления об отдыхе никому не нужной мелодрамой.

И всё же сомнения были. Пару раз я брал в руки телефон, чтобы позвонить, но потом, повертев его в руках, откладывал в сторону и молча курил, глядя в окно. Время вышло. Я спустился, чтобы увидеть Диану в последний раз. Возможно, подойду и буду действовать по обстоятельствам.

В холле было тихо и царила сонная атмосфера. По клавишам ноута стучала старший администратор, а её помощник проверял что-то в сейфе.

– Извините, а отъезжающие сегодня в девять ещё не спускались?

На часах было без четверти. Странно, что никто ещё не сидел на диванах, не видать было и чемоданов.

– Группа туристов уехала полчаса назад.

– Вы уверены? Скажите, а госпожа Велискова была среди них? – спросил я, чувствуя, как мышцы рук и ног онемели, и я прирос к месту, весь превратившись в слух. Ожидание, пусть и секундное, стало почти осязаемым и давило на плечи.

– Мы не можем давать информации о постояльцах, – отчеканила девушка с видом оскорблённой добродетели. – Если вы дружны с госпожой, позвоните ей сами.

Вместо того чтобы пререкаться, я положил ладонь на стол и пододвинул пару купюр по десять долларов ближе к тому краю. Девушка оглянулась по сторонам, бросив взгляд на помощника, что всё ещё суетился у сейфа и стоял к нам спиной.

– Я уже сказала, что не могу быть вам полезной, – продолжила она тоном, в котором слышалось твёрдое и безапелляционное «нет», но взгляд её говорил совсем о другом. «Положи туда, в папку».

Администратор открыла её, будто собиралась вернуться к прерванным делам. Я так и сделал. Теперь оставалось подняться к себе и ждать.

Зря времени я не терял. Покидал в сумку нехитрые пожитки, к счастью, привык путешествовать налегке, достал документы и сел на кровать. Через пару минут в дверь постучали.

Администратор, та самая, что получила от меня мзду, протянула белый конверт с вензелем отеля.

– Надеюсь, вам понравилось у нас, – пропела она. – Будем рады видеть вас снова в числе постояльцев.

– Спасибо, я сейчас сдам номер. Вызовите, пожалуйста, такси в аэропорт Анталии.

Мой вылет назначен на шесть, но я уже решил попытать судьбу. Посмотрю на Диану, расскажу, что хочу общаться дальше. Пусть это откатит нас на уровень ухаживаний, зато у обоих будет шанс на продолжение.

Я раскрыл незапечатанный конверт. На английском было написано, что Диана уже выехала, её вылет перенесён на одиннадцать.

Схватив сумку, через пару минут я уже был внизу. Такси не опоздало, я успел в аэропорт до того, как была объявлена посадка, однако моя нимфа уже прошла предполётную регистрацию и находилась в зоне ожидания, куда мне пока доступа не было.

Остался лишь телефон, который, как связывающая ниточка, должен был помочь нам не потеряться. Ответила она не сразу, выждав пять гудков, я сбросил и набрал снова.

Ненавижу сообщения, но если понадобится, прибегну к ним.

– Да? – послышалось на том конце провода, когда я уже отчаялся услышать знакомый голос.

– Нам надо поговорить, Диана. Выйди ко мне, – начал я, предугадывая, что она скажет. Я не смогу потом улететь вовремя, придётся проходить заново досмотр и прочее. – Это важно.

– Для чего? Надеюсь, не чтобы услышать, что ты разочарован во мне?

Горечь в её голосе давала надежду.

– Нет, напротив. Я не собираюсь извиняться, но хочу увидеть тебя. Мы улетим позже, моим рейсом, я всё устрою. Ты и я.

– Я подумаю.

В трубке послышался щелчок, за которым последовали короткие гудки. Я ждал, поминутно смотря на часы, но Диана не появлялась, а телефон её оказался отключённым. «Абонент недоступен, попробуйте сюда больше не звонить».

Что ж, это и есть ответ. Надо было поворотить прочь, развлечься, а в Анталии всегда есть где, не торчать же здесь до самого вечера! Но я продолжал сидеть на пластиковом стуле, скрестив руки на груди и уставившись в одну точку.

Значит, я был прав. Диана завершила курортный роман и не стремилась тащить в привычную жизнь новых людей. Я даже не осуждал её за это, и всё же было жаль. Почти до кома в горле.

Объявили посадку на её рейс, прошло время, и самолёт увёз её прочь. От меня и от прошлого. Я продолжал сидеть, находя в оцепенении спокойствие. Мимо ходили люди, катились чемоданы и тележки. Кипела жизнь, до которой мне не было никакого дела.

Я сидел в стороне, но кто-то всё время норовил присесть рядом, положить сумку или попросить присмотреть за вещами. Соотечественники безошибочно вычисляли друг друга в разнонациональной толпе.

– Свободно? – услышал я женский голос над ухом, и меня обдало ароматом знакомых духов. Я поднял глаза, и сначала не поверил увиденному.

– Я решила, что непременно должна увидеть Исландию. Если твоё предложение ещё в силе, – Диана улыбнулась и присела рядом, погладив меня по руке.

– В силе, – ответил я, и несмотря на то, что вокруг было полно людей, привлёк к себе и поцеловал в губы.

Некоторые курортные романы длятся дольше самого длинного отпуска. И перерастают в нечто большее.

– Кажется, я всерьёз люблю тебя, – произнёс я, когда мы смогли разговаривать.

– Кажется, я этому верю. И тоже тебя люблю. Посмотрим, – улыбнулась она сдержанно, но искренне. – Я – на тебя, а ты – на меня.

– У нас впереди много морей. И суши.

Я подмигнул и обнял её свободной рукой. Пожалуй, мы так и просидим до самого вылета. Рядом с Дианой мне этого более чем достаточно.