Текст книги "Минимум раз (СИ)"

Автор книги: Агата Аргер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

4

Ни разу в жизни я и предположить не могла, что однажды осмелюсь позвонить почти незнакомому парню с просьбой остаться у него на ночь!

Ни разу в жизни. До этого дня.

Сидя в машине такси и сжимая в руках телефон, я чувствовала жар горящих от стыда щек. На сто процентов была уверена, что и уши такого же насыщенного красного цвета, что и толстовка Женьки, в которой он стоял у подъезда со спрятанными в карманах руками. Даже в темноте ночи, при слабом свете фонаря, я видела, что он улыбался, склонив голову к плечу. А мне хотелось провалиться сквозь пол машины, пробить асфальт и нырнуть в клоаку канализационных тоннелей.

Стоило только выйти из подземного перехода метро, я не просто шла по направлению к общежитию быстрым шагом, понимая, что опаздываю. Нет, я неслась, словно укушенный в мягкое место сайгак, разрывая легкие от неконтролируемого объема кислорода, попадающего во внутрь.

В перерывах между вдохами молилась, чтобы на вахте общежития дежурила любимая Мариночка Ивановна, но только не Стервелла Викторовна. Так ее называла Ксеня, с чем я, по правде говоря, была согласна. Времени взглянуть на наручные часы и уж тем более достать из сумочки телефон не было. Я надеялась лишь на то, что кто-то там сверху сжалится, наконец, надо мной, и сегодняшний день завершится без происшествий. Но, видимо, я очень сильно нагрешила в прошлых жизнях, потому что, подбежав к общежитию, по ту сторону стеклянной двери, я увидела улыбающуюся Стервеллу Викторовну. Медленно выдохнув, собрала все оставшиеся силы и улыбнулась ей в ответ. Постучала аккуратно в дверь, и та открылась.

– Добрый вечер, – улыбка стала шире.

– Уже ночь.

– Верно и я прошу прощения за опоздание. Могли бы вы впустить меня в общежитие?

– С какой стати, дорогая? Правила ты знаешь, а еще то, что вот эти самые двери закрываются ровно в полночь.

Все также сохраняя на лице улыбку, я отодвинула край куртки и взглянула на часы. Только удержать на месте глаза не удалось. Они расширились, а из груди вырвался вздох. Цифры на часах показывали «00.03». И если учесть, что на улыбки и разговор у нас ушла минимум минута, мое опоздание составило всего две минуты. Две!

– Простите еще раз. Я не специально. И очень жаль, что так получилось. Я впервые в такой ситуации и… мне не где ночевать, Светлана Викторовна. У меня же в городе никого. Пустите, пожалуйста.

Вторым в списке, что я больше всего ненавидела в жизни после лицемерия, было рассказывать о своих проблемах для получения выгоды. Но, стоя у стеклянной двери, я четко понимала – это последний шанс.

Стервелла Викторовна мазнула по мне презрительным взглядом, ощупав с головы до ног, усмехнулась и прищурилась.

– Предлагаю, вернуться туда, где ты задержалась, дорогая. Приличные девушки до полуночи, не шля… кхм, не гуляют, а учатся или готовятся ко сну. А то и вовсе спят. Поэтому всего хорошего.

Двери захлопнулись перед самым носом, и я даже моргнуть не успела. Не поверив, нажала на ручку, но та не поддалась. И в тот самым момент суровая реальность опустилась на плечи.

Мне не где было ночевать. Буквально. Единственный доступный вариант – зал ожидания на вокзале. Достаточной суммы денег для того, чтобы снять хостел с собой тоже не было. Идея позвонить Ксене и попросить одолжить немного, отпала сразу, как только мелькнула в мозгу. Она так же, как и я, жила на стипендию, которая будет лишь через два дня.

Я спустилась с крыльца и села на скамейку у общежития. Откинулась на спинку и, запрокинув голову, закрыла глаза.

Ну как же так? Сперва бабушка с полицейскими, затем сумасшедшая контролерша с теми же полицейскими, а теперь маячившая перед носом возможность заночевать на улице. Я спрятала руки в карманах куртки, нос в воротнике и глубоко вздохнула. А ведь свидание могло закончиться совсем по-другому.

Свидание… Женька… телефон…

Мы обменялись номерами, и он упомянул, что живет один. В квартире. В своей собственной квартире.

Нет, нет, нет. Выход из ситуации ровным пазлом уже сложился в голове, но я упорно качала головой. Ну нет, ну пожалуйста! Не может все быть именно так.

Подул ветер, я сильнее зарылась носом в воротник куртки. Через секунду услышала недовольное урчание полуголодного желудка. А из-за угла вышла компания весело и громко разговаривающих парней. Кроме голода и холода тело окутала липкая паутина страха. Вот черт…

Я достала телефон, открыла вкладку с контактами и, сглотнув, нажала на вызов.

– Да, – приятный, чуть охрипший голос раздразнил барабанные перепонки.

– Можешь называть меня, как хочешь. Даже горем луковым… – я запнулась и густо краснея, шепнула. – Но я опоздала в общежитие, Жень.

Машина такси остановилась, я забрала сумочку и на негнущихся ногах подошла к подъезду. Женька спрятал в карман толстовки телефон, по которому отслеживал мой путь – как только я села в машину, он буквально приказал назвать ему номера такси и сбросить геолокацию – и подняв руку, нежно щелкнул меня по носу. Тепло улыбнулся и взлохматил волосы на макушке.

– У тебя и правда кончики ушей краснеют, – я зарделась еще сильнее, а он открыл дверь и подтолкнул меня в спину. – Пойдем домой, горе мое луковое.

5

Кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.

Женька стояла в небольшой прихожей и комкала в руках кончики шарфа. Рассматривала носы своих ботинок и молчала. В абсолютной тишине мы поднялись на лифте на нужный этаж, я открыл дверь и пустил Кроху в темную квартиру. Правда здесь, как и у подъезда, пришлось ее слегка подтолкнуть, чтоб придать смелости и ускорения. Но, видимо, и одно, и второе мирно спали, а двигалась Женька лишь по инерции. Переступила порог и застыла в нерешимости. На звук провернувшегося замка вздрогнула и скосила взгляд.

Молчание затянулось.

– Мы ночевать здесь будем? – я склонился и шепнул ей на ухо. Только после этого Принцесса Несмеяна ожила: фыркнула и засопела, как раздраженный хомяк.

– Не хотелось бы.

– Правильно. У меня тоже нет желания ютиться вдвоем на коврике, когда в комнате есть просторный диван, – девичьи щеки мгновенно вспыхнули и я улыбнулся. Чуть качнул головой и указал рукой в сторону ванной. – Справа туалет, рядом дверь в ванную. Кухня прямо, комната по коридору налево. Квартира у меня небольшая, думаю, не заблудишься.

– Спасибо, – Женька стянула с плеч куртку и вложила ее в протянутую руку.

– Чистые полотенца на полке. Бери все, что потребуется, не стесняйся, – я нахмурился, вспоминая, где лежит запасное одеяло, и почесал затылок. – Ой, прости, ты, скорее всего, голодная?

На вопрос Женька отреагировала мгновенно. Вскинула голову и отчаянно ею закачала.

– Нет. Нет, все в порядке. Я вовсе не голодна, – но громче ее голоса был желудок, который протяжно заурчал. Голубые глаза стали просто огромными, а кончики ушей запылали алым.

Я усмехнулся.

– Понял. Сейчас что-нибудь придумаю. А ты располагайся пока.

– Жень, – я уже шагнул в сторону кухни, когда Кроха меня позвала. – А можно одолжить твою зарядку? У меня телефон разрядился совсем.

– Конечно. В комнате на комоде. Рядом розетка. Справишься? – она кивнула, а я улыбнулся. – Вот и отлично. Встретимся на кухне.

Большим плюсом, который перекрывал мои минусы, было то, что я любил, а главное, умел готовить. И холодильник я открывал смело, потому что знал: типичная холостяцкая квартира, где на кухонных полках мышь повесилась, точно отличается от моей. Девчонку накормить я сумею, тем более такого воробья, как Женька.

Итак, лазанью отодвинул в сторону: слишком плотно и калорийно для первого часа ночи. Творог тоже мимо: лучше на завтрак сырники сделаю. А вот бутерброды, пусть и выглядят они слишком банально, идея отличная.

Вынул ветчину, сыр, немного зелени и помидоры. Из хлебницы – свежую чиабату. Разрезал, смазал половинки соусом, сверху уложил начинку и закрыл. Сковороду с грилем решил не доставать – времени нет, а Женька голодная. Потянулся к ножу, чтобы разрезать чиабату и застыл, непонимающе хлопая глазами.

За доли секунды произошло несколько вещей. Из комнаты послышался девичий визг, что-то треснуло, щелкнуло и бахнуло, а затем в квартире выключился свет. Я отложил нож подальше к стене, чтоб тот не упал, в темноте обернулся, шаря руками вокруг себя и понял, что ошибся. Света не было во всем доме.

– Же-е-ень… – тишина пугала. Я аккуратно шагнул к двери и прислушался. – Женька, ты в порядке? – сделал еще один шаг и споткнулся.

Кроха сидела на полу у стены, возле той самой розетки, в которую, видимо, и хотела подключить телефон. Обняв себя за колени, она спрятала в них лицо, молчала и не шевелилась.

– Женька, – я присел рядом, провел рукой по темной макушке и потянул ее за подбородок. По бледным щекам катились слезы. – Током ударило? – она качнула головой. – Испугалась? – снова качнула. – А что тогда?

– Я не специально…

– Я знаю, – резко выдохнув, притянул ее к себе, прижал и уткнулся щекой в макушку. Отстранил, когда она немного успокоилась. – Все в порядке, не волнуйся. Главное, скажи, тебя не ударило током?

Она вытерла щеки и посмотрела на стену.

– Нет. Немного в запястье кольнуло, но я успела руку отдернуть. Что я наделала?

– То, в чем уверен на сто процентов – вынесла свет во всем доме. А остальное сейчас проверим, – я достал из кармана телефон и включил фонарик. – Так, по черному обгоревшему пятну на стене могу точно сказать, что что-то ты все же сделала. Не страшно, разберемся.

– Я вилку пыталась в розетку вставить, но она почему-то не влезала. Я чуть надавила и… теперь вот это.

– А переходник зачем сняла? – было вовсе не до смеха, но я отчего-то улыбнулся. Эта мелкая ходячая катастрофа действительно была катастрофой. – Ладно, поднимайся. Перекусить и в темноте можно.

Женька шмыгнула носом и медленно двинулась на кухню. Мы уже успели привыкнуть к темноте и смогли беспроблемно добраться к цели: Кроха опуститься на стул, я – к кухонной столешнице.

– Знаешь, у меня идея есть. Подожди минуту и желательно не дергайся, ладно?

Аккуратно двигаясь вдоль стен, я снова вернулся в комнату. На книжной полке нащупал несколько свеч. Откуда они появились в моей квартире, уже и не вспомнить, да и не пользовался я ими. Но, видимо, сегодня настал их звездный час. На обратном пути выскочил в коридор и проверил рубильники.

Вернулся, зажег свечи, и от теплого рассеянного танцующего огня на кухне мгновенно стало уютнее.

– Прости, чаем угостить не могу. Чайник у меня электрический. Но накормить сумею, – я поставил перед Женькой тарелку с чиабатой и опустился на стул рядом. – Не бойся, еда вполне съедобная, – усмехнулся, а Женька снова покраснела. Даже в плохом освещении были видны яркие пятна румянца на ее шее.

– Я ничего такого не думала. Просто… – она замялась на секунду и громко выдохнула. – Стыдно мне одной кушать.

– Тоже мне, проблему нашла, – улыбка растянула мои губы. Какая же она забавная все-таки. – Эта половина твоя, вот это моя.

Я достал еще одну тарелку, переложил на нее кусок чиабаты и, схватив двумя руками, откусил хлеб. Начинки было много, прошлось перехватить поудобнее. Пока я успокаивал Женьку, соус успел пропитать мягкий хлеб и проникнуть сквозь все слои начинки. Получилось действительно вкусно.

Кроха взглянула на меня из-под опущенных ресниц, поднесла чиабату ближе, как показалось ей, незаметно понюхала, чем вызвала очередную улыбку на моих губах, и откусила большой кусок. Прожевала и блаженно закрыла глаза. В тишине кухни я услышал ее тихое протяжное мычание.

– Извини. Просто это очень вкусно.

– Спасибо. Не скрою, мне приятно.

Мы ели молча, но это не напрягало. Наоборот, мне было комфортно сидеть рядом с Женькой. Смотреть на нее и слушать размеренное дыхание. Любоваться пышными ресницами, которые отбрасывали забавные тени на бледное лицо, подсвеченные огнем свеч. Улыбаться, глядя на то, как смешно она дергает носом после каждого нового укуса. Женька была красивой и до приторности на губах милой.

Я вспомнил наш поцелуй, взгляд непроизвольно скользнул вниз на ее губы, и Кроха заметила. Сглотнула и облизала кончиком языка измазанный соусом рот. Вот черт! Сделала только хуже. Я аж закашлялся.

– Короткое замыкание не просто пробки выбило, я проверил. В домовом чате такие же совы, как и мы с тобой, уже написали, что вызвали «аварийку», но, когда они приедут – большой вопрос.

Женька отложила оставшийся кусок чиабаты, промокнула рот салфеткой, руки уложила на стол, сцепив пальцы замком. На них опустила взгляд.

И именно в тот самый момент мне и показалось, что кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.

Та Женька, что набросилась на меня в парке, что так искренне радовалась колесу обозрения и смело отвечала на вопросы, исчезла. В подъезд зашла уже совсем другая девушка, а я только сейчас это понял. Ее милую дерзость смыло волной, и теперь Кроха смиренно сидела на берегу, опустив плечи и сдерживая набежавшие на глаза слезы.

– Жень… – я позвал, но она не дернулась. На пальцы упала первая капля. – Ты что, плакать вздумала?

Она по-детски шмыгнула носом и кивнула. По щекам снова скользнула слеза. Я подорвался, шагнул ближе и опустился перед ней на корточки. Заставил развернуться и поймал ее взгляд. Протянул руки, тыльной стороной ладони вытер влагу. Пробежался глазами по опухшим прикушенным губам и красному носу, убрал упавшие на лицо волосы и тихо вздохнул.

– И куда делась моя смелая похитительница поцелуев?

– Я его не похищала. Я спросила разрешения, – она шепнула.

– Уверена? Я помню только сильный удар о грудь и теплое тело под плащом. Вопроса не помню.

– Жень… – она смутилась, сложив брови домиком. Я рассмеялся.

– Нет, правда. Ты чего плачешь?

– Я тебе чуть квартиру не сожгла. А в парке нас в участок забрать хотели. Вчера так вообще… ты меня голой видел.

Я понимал, почему Женьке было тяжело говорить. Скорее всего, еще и стыдно, жар горящих щек я ощущал своей ладонью. Но мне, глядя на слезы, хотелось не отругать, а наоборот, придвинуть хрупкое тело к себе и сжать так сильно, чтобы глупые мысли не волновали хорошенькую голову.

– Во-первых, – я вытер еще мокрые щеки, – не сожгла, а предоставила возможность угостить тебя ужином со свечами. Во-вторых, в парке ты мне подарила массу новых впечатлений. Признаюсь, такого приключения у меня в жизни еще не было, – Женька снова нахмурилась, но я обнял ладонями ее лицо и приподнял. Коснулся кончика носа и улыбнулся. – А в-третьих, я тебя чувствовал, но не видел голой. Хотя не буду скрывать, что хотелось бы.

И снова эти миленькие аккуратные ушки покраснели. Я сдержал улыбку, но себя сдержать не смог. Придвинулся ближе, боднул женский нос своим и втянул в легкие вылетевший из ее рта воздух.

– Т-ты меня поцеловать хочешь? – Женька шепнула, заикаясь.

– Нет, что ты. Как можно… – шепнул в ответ и, наконец, коснулся горячих губ.

У вас когда-нибудь сносило напрочь крышу? У меня да, даже дважды. Вчера и сегодня, прямо здесь на кухне. Сердце заухало где-то в горле, уши заложило, а пальцы словно онемели. Я боялся сорваться и выпустить наружу лаву вмиг сформировавшего внутри грудины вулкана. Женька было для меня нектаром, который хотелось пить не переставая.

Но остановиться пришлось. Она чуть отстранилась, а я настаивать не мог. Выдохнул громко и прижался лбом о ее лоб, чтоб перевести дыхание.

– Извини. Не нужно было, – поднялся и, забросив руки за голову, взлохматил затылок.

– Не понравилось?

– А? – сперва даже не понял, что она имела ввиду. Нахмурился и посмотрел на Женьку.

– Ну, я плохо целуюсь, вот и не нужно было, да?

Она меня когда-нибудь убьет.

– Я надеюсь, это, наконец, оживает твоя внутренняя дерзость, Кроха. Потому что более нелепого бреда, сказанного всерьез, я давно не слышал.

Женька пожала плечами и устало откинулась на спинку стула. Вот чертовка! Я усмехнулся и снова вернулся к ее ногам. Опустился, сжал пальцами колени и нашел взгляд.

– Извини, что извинился. Выразился не правильно, но задеть тебя не хотел. Чего я действительно хочу – это, во-первых, спать, а во-вторых, испытать удачу и украсть у тебя еще парочку поцелуев.

– С-спать? – она аж икнула. – А где ты спать будешь?

– Ммм, имея собственную квартиру, в которой стоит довольно мягкий диван, планировал на нем.

– А я?

Я нахмурился.

– Судя по твоим вопросам, ты спать намереваешься на том самом коврике в коридоре? – не выдержав, чуть слышно рассмеялся. Женька ударила меня в грудь и прищурилась.

– Вот уж нет. Вы ведь джентльмен, Евгений. А джентльмены уступают даме. Как например сейчас, – ее глаза загорелись азартом. – Кто первый добежит до дивана, тот на нем и спит.

И Женька рванула со стула. Рассмеялась, когда я поднялся следом и ойкнула, споткнувшись. В полете на пол развернулась в моих подставленных руках и, падая, потянула за собой. Совсем не ожидая этого, я рухнул словно мешок с картошкой на хрупкое тело, а мой лоб врезался в ее. В темноте квартиры показалось, что между нашими телами даже звездочки закружились.

Женька тихонько дернулась и откуда-то из-под меня шепнула.

– Я согласна на коврик, Жень.

6

Женька лежала рядом на диване и не шевелилась.

Пришлось постараться и потратить пятнадцать минут долгой ночи, чтобы уговорить Кроху ночевать на мягком диване, а не на вездесущем коврике у двери. Нет, конечно, такого развития событий я бы не допустил, но и спать на полу не хотелось. Женька сопротивлялась, упиралась своими худыми руками и вздернутым вверх носом. Я мог уступить и без особых проблем разместиться на неудобном ламинате, но отчего-то глубоко спрятанный внутри меня чертенок показал свой характер.

– Женька, ты там хотя бы дышишь?

Тело рядом, упакованное в объемное одеяло, не шелохнулось. В тишине глубокой ночи послышался лишь негромкий вздох.

– Слушай, если бы я был маньяком или задумал что-то, ты уже давно бы поняла, так? – из вороха послышалось неуверенное: «мг». Я кивнул, препарируя взглядом потолок. – Ты завернута в кокон из одеяла. Мне кажется, внутрь даже комар не просочится, так? – очередное: «мг» и мой кивок. – Между нами стена из четырех подушек, а на тебе мой спортивный костюм с завязанной под грудью шнуровкой, так? – я повернул голову и взглянул на застывшую Женьку. – Я даю слово, что даже не коснусь тебя. Но без шуток тревожусь, что ты можешь задохнуться или вспотеть.

– Ты храпишь? – из-под одеяла показался нос.

– Интересный поворот разговора, – несдержанный смешок разбавил молчаливое ожидание. – Не слышал такого о себе.

– Ясно, – Женька стянула одеяло чуть ниже, открыв подбородок, и глубоко вздохнула. Ей реально было мало воздуха. Вот дуреха. – Но ты учти, у меня очень чуткий сон. Будешь храпеть, я тебя ударю.

– Господи, женщина. Ты в моей квартире, в моей постели и даже в моих штанах! И после всего добра, что я для тебя сделал, ты еще и биться будешь? – театрально гиперболизированное возмущение совсем не смутило Кроху. Она метнула взгляд из-под пышных ресниц и кивнула. Я вздохнул и зажал пальцами переносицу. – Давай тогда поменяемся местами. Не хочу сломать нос о стену. Уж лучше на пол свалиться.

– Нет. Определенно нет.

Женька схватилась за одеяло, словно за спасительную соломинку, и снова натянула его выше носа.

– Что спала в детстве у стенки и с тех пор не любишь?

– Нет. В угол часто ставили. И нужно было обязательно развернуться спиной к комнате, – она на мгновение замолчала. – Ты прав, с тех пор и не люблю.

Женька говорила очень спокойно, но я заметил, как потускнел взгляд и чуть нахмурились брови. Чем больше ее узнавал, тем острее хотелось прижать худое тело к груди и напитать своей силой, теплом и нежностью. Не спрашивая у мозга, рука сама поднялась, и я почти успел коснуться нежной кожи щек, как Женька вдруг прищурилась, подтянула одеяло к носу и… понюхала ткань!

Она понюхала одеяло! Боже, дай мне сил.

– Я… даже боюсь спросить, что ты делаешь…

– Пытаюсь по запаху угадать, сколько девушек спали под этим одеялом.

Я хмыкнул.

– И как успехи?

Кончик забавного носа снова подергался из стороны в сторону, и она вздохнула.

– Пока не поняла, кто ты.

С каждой минутой становилось все интереснее. Я лег на бок, рукой, удерживающей голову, уперся в подушку.

– А варианты какие?

Эта мелкая вредина пожала плечами.

– Там свежесть, – указана на одеяло. – Так пахнет чистота. И из-за этого мне еще больше страшно. Потому что, либо ты все-таки маньяк и очень тщательно скрываешь следы. Правда, в ванной я не заметила огромного количества чистящих средств и отбеливателей, – она на мгновение замолчала и прищурилась, видимо вспоминая, что точно видела в ванной. – Либо в этой постели ночевало слишком много девушек. Яркие запахи их духов мешают тебе спать, ну и приходится следить за свежим бельем. И если правдой окажется вариант номер два, то у меня для тебя плохие новости.

Пытаясь сдержать улыбку, я сглотнул, но все же спросил.

– Почему?

– В таком случае ты обычный среднестатистический, кх-кх-шлю-кх-кх-х-х.

Она намерено закашлялась, скрыв в звуках именно то слово, что я расслышал. Следующие потуги удержать внутри тела смех провалились на этапе задумки. Тишину глубокой ночи разорвал мой совсем невоспитанный, несдержанный хохот. Я отсмеялся, с пары тройки секунд массировал переносицу и, успокоившись, развернулся к покрасневшей Женьке.

– Жень, скажи, а тебе за острый язык в жизни часто прилетало?

Она кивнула, сделала глубокий вдох и на выдохе шепнула, развернувшись ко мне.

– Прости, пожалуйста, – свет луны, пробравшийся в комнату, осветил ее лицо. Оно буквально горело румянцем. Кончики ушей, шея, щеки и нос. Губы Кроха безостановочно кусала, а в глазах я смог распознать испуг.

– Я когда нервничаю несу всякую чушь. Но вообще я нормальная, честно-честно.

– А сейчас ты чего нервничаешь? – я протянул руку и убрал за ухо длинную прядь. Костяшками мазнул по жарким скулам.

– Я никогда раньше не оставалась на ночь у парня, – она сглотнула и продолжила. – Никогда в принципе не оставалась у парня. И я не целовалась еще. Вернее, – вот черт, казалось краснеть еще больше просто невозможно. Но Женькина кожа горела огнем, а вместе с ней и я, – до вчерашнего нашего поцелуя я еще ни разу не касалась своими губами мужских губ. Теперь понимаешь, почему нервничаю сейчас?

– Понимаю. Только и я нервничаю, Крох.

– Ты? Но почему?

Ее глаза округлились, а чертовое одеяло сползло к груди. Такие манящие пышные губы были так близко, что я чувствовал ее дыхание на своей коже. Рука снова потянулась к острым скулам, а пересохшее горло сделало вырвавшиеся наружу слова скрипучими.

– Я тебя поцеловать хочу. Безумно хочу, Жень. Можно?

* * *

Она втянула носом воздух, и в тишине ночи этот звук буквально разорвал барабанные перепонки и заглушил удары взбесившегося сердца. А затем Женька перестала дышать. Только смотрела на меня своими огромными глазами, затянутыми любопытством, страхом и желанием одновременно.

Терпеть больше не было сил. Я потянулся к манящим губам, боднул кончиком носа ее покрасневший и, слегка улыбнувшись, поцеловал.

Да что б тебя!..

Лучше бы и дальше лежал на диване, сцепив пальцы в замок, и слушал ее размеренное дыхание рядом, а еще забавную чушь, которую она безостановочно выдавала автоматной очередью. Ведь стоило только коснуться теплых, мягких, пышных губ, мои ограничители сорвало к чертям. На доли секунды я отстранился, сглотнул и заглянул в женские глаза. А затем с головой нырнул в океан, утягивая Кроху за собой.

Она не оттолкнула. Наоборот, прильнула с такой отдачей, что у меня потемнело в глазах и сжало виски. Я обхватил ее лицо ладонями, чтобы большим пальцами, не переставая, ласкать скулы, пока губы касались всего, до чего могли дотянуться.

Среди тихих звуков сбившегося дыхания, неровного стука сердец и шелеста одеял, я услышал Женькин слабый вздох и с вымученным рыком отстранился. Еще секунда и я бы ее испугал. Откинулся на подушку, сильно зажмурился и зажал пальцами переносицу. Как же чертовски сложно было держать себя в руках…

– Минимум раз.

– М? – я даже не расслышал ее слов. Пришлось сосредоточиться, собрать свои шальные мысли в кучу и переспросить.

– Я загадала, чтобы ты меня поцеловал. Еще как минимум один раз.

Услышав, хмыкнул и покачал головой, взглядом сверля дырку в потолке. Какая же она у меня забавная.

Я шумно выдохнул, развернулся лицом к Женьке и прищурился, улыбаясь. Заметив смешно ерзающий из стороны в сторону кончик носа, не удержался и легонько ударил по нему пальцем.

– Почему только раз?

Она вдруг резко начала краснеть. Закусила нижнюю губу и робко вскинула взгляд. Шепнула застенчиво.

– Ну, это же только минимум. А минимум – это не передел, а только начало.

Когда я рассмеялся, Женька словно расслабилась. Разжала сцепленные на краю одеяла пальцы, указательным провела по нижней губе, снова подбрасывая уровень адреналина в моей крови до максимальной отметки. Чтоб не взвыть, я прокашлялся.

– Так почему ты оказалась голой в общественном месте, Кроха?

Вместо ожидаемого мной смущения между стен комнаты пронеслось недовольное фырканье. Становилось все интереснее. Женька помолчала недолго, а затем грустно вздохнула и шагнула в пропасть правды.

– На моем факультете учится один студент. Царь и Бог всего университета, разрушитель покоя и женских сердец. Мажор в обертке качка. Не могу сказать, что он тупой, воспитание не позволяет. Но глупый, не менее подходящий комплимент для Щеглова, – Женька нашла крохотную нитку в пододеяльнике и потянула за нее. Замолчав ненадолго, прокрутила между пальцами. – Он считает, что о его внимании должны мечтать все девушки в радиусе десяти километров, а затем падать в обмороки от счастья, если он порадует их минутой в своем обществе. А еще он любит играть…

На этом моменте в моей груди что-то заныло, а слух стал острее.

– У его друзей есть развлечение. Они записываются волонтерами на время заселения в общежитие перед началом учебного года. И там, сидя за столами и принимая документы, они делаю ставки. На девушек… Кого они «завалят» в первую очередь, а кого оставят на сладкое. «Мясо», так они первокурсниц называют, – Женька горько усмехнулась, когда вытянула из воспоминаний: – «Прибыло новое мясо»…

– Крох…

– А к концу года весь список должен быть отмечен галочками с оценками рядом. Те, кто поумнее, не ведутся на деньги, модные шмотки и крутую машину. А за это их потом буллят оставшиеся три года.

– И ты из тех, кто поумнее? – вопрос вырвался сам собой чуть охрипшим голосом от внезапно возникшего волнения. Женька стрельнула в меня задумчивым взглядом слегка приподняв одну бровь. – Прости, продолжай.

– Мне было плевать на чужое мнение и перешептывания за спиной. Пока Стас не перешел черту. Я была в его списке, и как бы он не пытался меня добиться, а говоря простым языком: завалить в койку, не поддавалась. Были и комплименты, и цветы и подарки. Затем угрозы и шантаж. Когда все это не помогло, он придумал кое-что получше на его тупой взгляд, – она сжала губы, кончик носа взмыл вверх. Женька разозлилась. – Ставки росли, его друзья наседали, и он сказал всем, что мы переспали. Не просто сказал, а придумал столько грязных подробностей, о которых, не стесняясь, кричал на каждом углу университета. Пока я не узнала…

Женька снова дернула за нитку. Мне хотелось накрыть ее руку своей ладонью, но отчего-то я чувствовал, что сейчас не время.

– Ты уже знаешь, когда я нервничаю, говорю ерунду всякую. Не могу ничего с собой поделать… Я случайно встретила его в коридоре учебного корпуса во время занятий. Мы стали ругаться. Он выстреливал пошлыми шутками, а я злилась все больше. Когда начал наступать, испугалась и думала спрятаться в аудитории, – Кроха подняла глаза и свела брови у переносицы. Выглядела такой хрупкой и беззащитной, что я почувствовал острый укол в сердце. – Я спиной шла. Я не знала, не видела, что аудитория полна студентов. Он наступал, я защищалась как могла… дерзила, – Женька вздохнула. – Получилось, как в самом глупом низкобюджетном фильме. Я крикнула о том, что спать с ним – значит не уважать и не любить себя. Потому что такой корнишончик, как у него, не может доставить девушке удовольствие. Разве что рассмешить до икоты…

Тихий смешок вырвался из моего рта, и на мгновение я прикрыл глаза, покачивая головой. Женька снова потянула за нитку.

– Последние фразы были вырваны из контекста. Ведь никто не слышал нашего спора в коридоре. Но получилось так, словно я, действительно, со Щегловым спала и максимально низко оценила его способности… Унижения он, конечно, простить не мог.

– И мы приближаемся к моменту, где главные герои в истории: голая ты и плащ? – у меня не было догадок, но сказанного было достаточно, чтобы понять – этот Щеглов мог пойти на все, чтобы обелить себя. Женька кивнула, а я сжал челюсти.

– Через два дня он подкараулил меня в раздевалке после тренировки. Пока была в душе, выбросил одежду и выгнал девчонок. Его «группа поддержки» караулила у дверей, а Щеглов стоял у моего шкафчика, ухмыляясь и сально облизываясь. А еще держал в руках телефон с включенной камерой.

Так сильно мои ладони еще не чесались. Я буквально ощущал, как сотни мелких иголок вонзились в кожу и качнулись от движения руки, когда вскинул ее, чтоб сжать и разжать кулаки. Хотелось прямо сейчас найти придурка и научить хорошим манерам.

– В общем, он сказал, что раз уже все считают, что мы переспали, так тому и быть. Но в качестве наказания и урока на будущее, он решил снять изнасилование на телефон, чтобы манипулировать мной дальше, – Женька глубоко вздохнула, отпустила, наконец, одеяло и развернулась ко мне лицом. – Я до сих пор не понимаю, как мне удалось убежать. Сначала мы спорили. Я говорила, что у меня парень есть, он мстить будет. Стас смеялся только. Тогда я поняла, что он действительно готов пойти на что угодно. А дальше все случилось очень быстро. Мозг в состоянии паники сумел заметить плащ в одном из шкафчиков: кто-то из девчонок видимо забыл, когда уходил, кроссовки в другом. А Щеглова я ударила в пах. Он не ожидал, а я воспользовалась, – Женька впервые за несколько последних минут улыбнулась, и я улыбнулся в ответ. – Выиграла немного времени, но он побежал следом. В кармане была карточка в метро, я рванула туда. Он за мной… Потом парк, ты и поцелуй. Вот и все, Жень.

Кроха замолчала, заглянула своими огромными глазами в мои и застыла в нерешительности. Беззащитная, ранимая и полностью открытая. Я скользнул взглядом по шее, сместился чуть выше к губам и носу, дальше пробежался по щекам и высокому лбу, чтобы снова вернуться к глазам.

– Так значит… у тебя парень есть, – сказал задумчиво, растягивая слова и впитывая живую реакцию. А Женька не подвела, заметила мою улыбку и толкнула в бок. Я рассмеялся и потер ушиб. – Передай ему, что я не намерен отпускать тебя, Крох.