Текст книги "Жизнь в Древнем Египте"

Автор книги: Адольф Эрман

 
Старость бога шевельнулась у него во рту
И заставила его плюнуть на землю,
И то, что он выплюнул, упало на поверхность земли.
Тогда Исида перемешала это своей рукой
С землей, которая там была,
Из этого она вылепила благородного червя
И сделала его похожим на копье.
Она не поместила его живого около своего лица [201]201
  Намек на змею-урея, которая возвышается над лицом бога солнца.


[Закрыть],
А бросила его, свернувшегося (?), на тропу,
По которой великий бог имел обыкновение ходить
По своему желанию через свои две страны.
 
 
Благородный бог шел вперед в своем блеске,
Его сопровождали боги, те, которые служат фараону,
И он шел так, как делал это каждый день.
Тут благородный червь ужалил его…
Святой бог открыл свой рот,
И голос его величества достиг небес.
Его круг богов закричал: «Что это? Что это такое?»
И боги закричали: «Смотри! Смотри!»
Он не мог ответить им,
Его челюсти стучали,
Все члены его тела дрожали,
И яд растекался по его телу,
Как Нил затопляет свою землю (?).
 
 
Когда великий бог успокоил свое сердце,
Он крикнул тем, кто следовал за ним:
«Подойдите ко мне, отпрыски моего тела,
Боги, созданные из меня,
 
 
Чтобы Хафра мог вам сказать:
«Что-то вредоносное напало на меня,
Мое сердце знает его, мои глаза его не видят,
Моя рука его не делала.
Я не знаю, кто (?) сделал это.
Я никогда не чувствовал боли, даже близкой к этой.
Нет болезни хуже, чем эта.
 
 
Я властитель и сын властителя,
Божественное порождение бога.
Я – великий и сын великого,
Мой отец составил мое имя.
 
 
Я – тот, у кого много имен и форм,
И моя форма есть в каждом боге…
Мой отец и моя мать сказали мне мое имя,
И оно оставалось скрытым в моем сердце со времени моего рождения,
Чтобы никакой чародей не получил магическую силу, вредную для меня.
Я вышел поглядеть на то, что я создал,
Я шел по двум странам, которые я создал,
И тут меня укололо что-то, чего я не знаю.
Это не огонь,
Это не вода,
Мое сердце полно жара,
Мое тело дрожит,
И все его члены трепещут.
 
 
А теперь приведите ко мне божественных детей —
Тех, которые говорят мудро
Языком понимания,
Чья власть (?) достигает небес».
Тогда божественные дети пришли к нему,
И каждый из них был полон печали.
Тогда пришла также со своей мудростью Исида,
Чьи уста полны дыхания жизни,
Чей приказ изгоняет боль
И чье слово дает жизнь тем, кто больше не дышит.
Она сказала: «Что это? Что это такое, божественный отец?
Смотри, червь нанес тебе этот вред.
Один из твоих детей поднял голову против тебя.
Поэтому он погибнет от искусного колдовства,
Когда станут видны лучи, я заставлю его отступить».
 
 
Блистательный бог разомкнул свои уста: «Я шел по своей дороге,
Проходил через две страны и через чужие земли,
Потому что мое сердце пожелало взглянуть на то, что я создал.
И тогда меня укусил червь, которого я не видел.
Это не огонь,
Это не вода,
А я холоднее, чем вода,
А я горячее, чем огонь.
Я дрожу, мой взгляд нетверд,
И я не вижу неба.
Влага течет по моему лицу, как в летнюю пору».
Тогда Исида сказала Ра:
«Скажи мне свое имя, божественный отец,
Ведь тот человек, которого называют по имени, живет».
«Я тот, кто сотворил небо и землю и нагромоздил горы,
Кто создал всех живых существ,
Кто создал воду и сотворил великую реку,
Кто создал Быка его матери,
Кто порождает все.
Я тот, кто сотворил небеса и тайну горизонта,
И я поместил там души богов.
Я тот, от кого, когда он открывает глаза, становится светло,
Когда он закрывает глаза, становится темно.
Воды Нила разливаются, когда он приказывает,
Но боги не знают его имя.
Я тот, кто создает часы и творит дни,
Я тот, кто начинает год и создает разлив,
Я тот, кто создал живой огонь…
Я Хафра утром, и Ра в полдень,
И Атум в вечернюю пору».
Яд не отступил, он проникал дальше,
Здоровье великого бога стало слабеть.
 
 
Тогда Исида сказала Ра:
«То, что ты говоришь мне, – это не твое имя.
Скажи мне его, чтобы яд мог выйти.
Ведь тот человек, которого называют по имени, живет».
Однако яд горел как печь,
Он был сильней, чем пламя или огонь.
 

Ра уже не мог терпеть эту муку, он назвал Исиде свое имя и с помощью ее магической силы опять стал здоров. Но после исцеления старого бога-солнца его сильная прежде власть правителя потеряла былую мощь, и даже люди стали враждовать с ним – разгневались и подняли мятеж. О мерах, которые Ра принял против этой опасности, рассказано в другой очень древней книге.

«Его величество сказал тем, кто был на его стороне: «Позовите ко мне Мое Око (то есть богиню Хатхор), Шу (бог воздуха, супруг Тефнут, богини влаги. – Ред.) и Тефнут, Геба (Геб – бог земли в гелиопольской космологии. От его союза с богиней неба Нут были рождены Осирис, Исида, Сет и Нефтида. – Ред.) и Мут, и вместе с ними – божественных отцов и матерей, которые были со мной, когда я еще был в океане, а также позовите ко мне Нуна (то есть бога этого первоначального первородного океана). Пусть он приведет с собой своих придворных, пусть он приведет их тихо (?), чтобы люди не увидели и не скрылись (?); он должен прийти с ними в мой большой дворец, чтобы они смогли дать мне свой прекрасный совет»…

Тогда этих богов привели туда, и они пали ниц с обеих сторон от его величества и коснулись земли своими лицами, чтобы он смог сообщить им свое желание перед отцом самых древних богов, который создал человека и сотворил мудрость.

Затем они заговорили перед его величеством: «Говори нам, чтобы мы могли услышать». Тогда Ра сказал Нуну: «О древнейший из богов, который породил меня, и вы, предки богов! Смотрите: люди, рожденные из моего собственного глаза, замышляют [зло] против меня. Скажите мне, что вы бы сделали против них, потому что я не стану убивать их, пока не услышу, что вы скажете об этом деле».

Тогда заговорил его величество Нун: «О мой сын Ра, бог, более великий, чем тот, кто создал его, и чем те, кто сотворил его! Оставайся сидеть на своем троне, ибо страх перед тобой будет велик, [даже] если ты [всего лишь] обратишь свой взгляд на тех, кто устроил заговор против тебя». Тогда его величество Ра ответил: «Смотри, они бежали в горы, ибо их сердца полны страха из-за того, что я им сказал». Тогда они сказали перед его величеством: «Метни вперед свое Око, чтобы оно смогло убить злых заговорщиков… Позволь богине Хатор спуститься вниз, и, когда эта богиня прибудет туда, она уничтожит людей в горах». Тогда этот бог, его величество, сказал: «Иди с миром, Хатор». Затем эта богиня сказала: «Клянусь твоей жизнью! Для меня будет хорошо, если я покорю человечество». Но его величество Ра сказал: «Я покорю их [и] убью их».

Эта последняя речь бога занимала особенно важное место в египетском богословии, потому что, как сообщает нам священная книга, оттого, что Ра говорил с богиней о покорении (сехм) людей, она с того времени стала носить дополнительное имя Сехмет. Богиня Сехмет хорошо знакома нам: это та богиня с головой львицы, богиня войны и палящего зноя, которую так часто изображали разгневанной и облитой кровью.

Итак, в ту ночь Хатор (Хатхор) спустилась на землю и начала ужасное истребление этих грешных людей – даже те, кто бежал вверх по течению реки в горы, оказались в числе убитых. В своей ярости она была так ужасна, что по всему городу Хенсу (Гераклеополю) текла кровь. Тогда Ра решил остановить истребление и любой ценой спасти хотя бы часть человечества. Однако средство, которое он употребил, чтобы остановить свою ужасную посланницу и прекратить непрерывную резню, было довольно странным. «Теперь позовите ко мне быстрых гонцов, – сказал он, – чтобы я мог послать их вперед, [как] тень впереди тела». К нему немедленно привели этих гонцов, и его величество бог сказал: «Поспешите на остров Элефантину и принесите мне много плодов дада». Они принесли ему эти плоды дада , и он отдал их богу Сектету из Гелиополя, чтобы тот смолол их. Когда рабы растерли ячмень, чтобы приготовить пиво, они положили в чан, где готовили смесь, эти плоды дада вместе с кровью людей, и так приготовили 7000 кувшинов пива.

Богиня Сехмет. Перед ней стоит Рамсес II, который подносит ей в дар цветы

Когда после этого его величество Ра, царь Верхнего и Нижнего Египта, на рассвете пришел вместе с теми богами посмотреть, что за пиво получилось, эта богиня уже убила людей, направлявшихся вверх по течению реки. Тогда его величество Ра сказал: «Как это хорошо. Я защищу людей от нее». Затем Ра сказал: «Принесите это пиво сюда – на то место, где она убивает людей». Так и было сделано; в сумерках пиво вылили из кувшинов, и оно затопило поля. Результат этого был странный: «Когда эта богиня пришла туда утром, она увидела, что эти поля были затоплены, и ее лицо красиво [отражалось] в них. Тогда она выпила оттуда и стала довольна; она ходила вокруг пьяная и уже не узнавала людей» [202]202
  Согласно другой версии этой легенды, вместо пива было сделано вино из «крови тех, кто раньше сражался против богов». Ср.: Plutarch. De Iside (ed. Parthey), 6.


[Закрыть].

Изображение небесной коровы, которую несет бог Шу и поддерживают другие духи. По ее телу, которое украшено звездами, два раза проделывает свой путь небесная ладья. На этом рисунке-иллюстрации точно показано, как он дополняет ту священную книгу, о которой шла речь выше. Кроме того, по краям рисунка сделаны пояснительные надписи, причем даже с указанием того, надо их повернуть направо или налево (м шат)

Так Ра спас остаток человечества от кровожадной ужасной Хатор, но ему самому эта победа не доставила удовольствия: «его сердце устало быть вместе с ними», и он удалился отдыхать на спину небесной коровы, назначив бога мудрости Тота своим наместником на земле. Однако перед тем, как покинуть этот мир, Ра позвал к себе бога земли Геба и взял с того обязательство быть крайне осторожным со змеями и червями, поскольку не мог забыть, как много вреда причинил ему червь.

Но популярнее даже этих рассказов о боге солнца был миф об Осирисе и его брате-злодее Сете [203]203
  Все, что приведено дальше, дано, если нет иных указаний, по: Plutarch.De Iside, 13 и след. с.


[Закрыть]. Бог земли Геб и богиня неба Нут имели четырех детей, богов Осириса и Сета и богинь Исиду и Нефтиду.

Осирис был мужем Исиды, а Сет – Нефтиды; и Осирису было поручено управлять землей. Его правление было благословенным, потому что он научил жителей Египта возделывать землю и дал им законы. Но злобный Сет ждал случая, чтобы погубить Осириса, и придумал хитрый план: «Он тайно определил размеры тела Осириса, по этой мерке изготовил прекрасный, богато украшенный сундук и принес его на праздник. Когда все радовались виду этого сундука, Сет шутя пообещал, что подарит этот сундук тому, кому он будет впору, если тот ляжет в сундук. Все пытались это сделать, но сундук никому не подходил, пока Осирис не вошел в него и не лег. Тогда заговорщики поспешили накрыть сундук крышкой, прибили ее снаружи гвоздями, залили сундук расплавленным свинцом, принесли его к реке и отправили в море через Танитское устье». Так Осирис умер; но его супруга Исида послушалась совета бога мудрости и бежала в болота дельты. Семь скорпионов сопровождали ее во время бегства. Однажды вечером она, усталая, пришла в дом женщин, но хозяйка испугалась спутников богини и закрыла свою дверь перед бездомной странницей. Тогда скорпион Тефен заполз под дверь и укусил сына хозяйки, который умер. Но когда Исида услышала, как горюет мать, ее гнев прошел, она положила руку на ребенка и воскресила его. Позднее, уже в болотах, Исида сама родила сына Гора, которого богиня Севера Буто (Удот) успешно укрывала от мести Сета. Однако Буто не могла охранить его от всех несчастий, и однажды Исида, придя в убежище сына, увидела, что он лежит на земле без признаков жизни: его укусил скорпион. Тогда Исида попросила о помощи бога солнца Ра, он остановил солнечную ладью и послал вниз бога мудрости Тота, который воскресил ребенка [204]204
  Эти два эпизода взяты не из сочинения Плутарха, а из египетского источника, процитированного Бругшем. Ä. Z., 1879, 1 и след. с.


[Закрыть].

Пока Гор рос, таким образом, в болотах, Исида странствовала по миру, разыскивая сундук с телом Осириса. Ее спровождал Анубис, бог с головой шакала (по одной из версий Анубис – плод тайной любви Осириса и Нефтиды). Наконец она нашла то, что искала. Морские волны вынесли сундук на финикийское побережье возле города Библа, и дерево, между ветвей которого сундук застрял, выросло так быстро, что полностью скрыло его. Но царь той страны восхитился этим огромным деревом, приказал его срубить и поставил его, вместе со скрытым внутри гробом, под свой дом в качестве столба. Там его нашла Исида, которая поступила к этому царю на службу кормилицей; она открыла, что на самом деле она богиня, и вынула гроб из столба. На корабле она привезла гроб в Египет и там в одиночестве оплакала тело своего мужа. Затем она спрятала гроб и отправилась в священный город Буто, чтобы заботиться о своем сыне. Но Сет, охотясь при свете луны, нашел спрятанный гроб и обрушил свой гнев на мертвое тело своего соперника: он разорвал это тело на куски и разбросал их по всему Египту. Тогда Исида проплыла по болотам в лодке, отыскивая различные части тела своего мужа.

Каждую из них она хоронила там, где нашла, и люди почитали каждое из этих мест как могилу своего благодетеля Осириса – например, город Бусирис в дельте, где был погребен позвоночник этого бога, и Абидос, где в маленьком ларце покоилась его голова (по другой версии, Исида собрала части тела мужа, а Анубис забальзамировал тело Осириса. – Ред.). Когда Гор достиг возраста молодого мужчины, он покинул свое убежище в городе Буто, чтобы отомстить за смерть своего отца. Ему пришлось выдержать ужасную битву с Сетом, в которой у Гора был вырван один глаз, а Сет был искалечен еще сильнее (Гор отсек Сету гениталии. – Ред.). Наконец Тот разнял противников и исцелил их раны [205]205
  Упоминание об этом есть, например, в Книге мертвых, 17, 30 и след. с.


[Закрыть]. Однако Сет был побежден и признал Гора новым монархом. После этого Гор короновался священным венцом Атеф и вступил на престол своего предка бога Геба. Так Гор стал царем людей, а его отец с этих пор стал править умершими в загробном царстве в качестве «царя вечности». Осирис умер подлинной смертью, и остальные члены этой божественной семьи тоже умерли с тех пор. Только их души до сих пор живут в небе в виде звезд; душа Исиды – Сириус, душа Гора – Орион [206]206
  Плутарх.De Iside, 21. Об этом также сказано в текстах пирамид, где душа человечества изображена как третья звезда, которая движется по небу вместе с Сириусом и Орионом.


[Закрыть]. Душа же Осириса обитает в птице Бену – у греков феникс, – которую на иллюстрации мы видим сидящей на ветвях священного дерева над гробом Осириса.

В других легендах также говорится о битве между Гором и Сетом, и эти легенды первоначально могли не иметь ничего общего с той, которая изложена выше. В одной мы читаем, что Сет и Гор были два брата, которые в прошлом делили между собой Египет. В другой говорится, что Гор принял вид огромного солнечного диска с яркими крыльями и после долгой борьбы с Сетом и его сторонниками одержал победу возле города Идфу (Эдфу). Поэтому в храмах над всеми дверями помещали изображение крылатого солнечного диска – образ Гора, чтобы оно изгоняло всех нечистых духов из священного здания. Это украшение, которое так часто вырезали над входами в храмы, можно увидеть в начале этой главы.

Царь Сети I подносит вино Осирису, «главному богу запада (т. е. царства мертвых), великому богу, господину Абидоса, Уеннофре, господину вечности, правителю вечности». Позади Осириса стоят «великая Исида, божественная мать» и «Гор, сын Исиды и Осириса»

Это почти все, что нам известно из египетской мифологии. Боги, упомянутые в этих легендах, – Осирис, Исида, Гор, Сет – стали для нас почти такими же реальными, как обитатели греческого Олимпа. Но бесчисленные египетские боги, известные нам только по богословским сочинениям или изображениям в храмах, остаются для нас, как я уже сказал, совершенно бесплотными тенями. Если бы, например, мы собрали вместе все, что сказано в текстах о Птахе и Амоне, великих богах Фив и Мемфиса, то обнаружили бы, что в этих текстах нет ничего, имеющего отношение к каким-либо легендам (которые должны иметь боги такого ранга). И последнее: было бы глубочайшим заблуждением утверждать, что египетские божества были просто абстрактными призраками, какими они кажутся нам. Мы просто слишком мало знаем о них. Много веков великий бог солнца Ра казался точно таким же безликим, как все остальные божества, пока, благодаря счастливому случаю, не были обнаружены два длинных отрывка из мифа о нем, и он стал тем одушевленным образом, который мы знаем теперь.

По W., iii. 349 – рисунок из гробницы Хау. Дерево, вероятно, именно то дерево Абатон, которое растет у могилы Осириса, о котором Плутарх говорит в De Iside, 20. Над птицей надпись: «душа Осириса»

Почитатели этих богов всегда были им верны, и каждый человек старался угодить если не всем богам, то по меньшей мере богу своих родных мест. Он приносил первые плоды своего урожая служителям этого бога [207]207
  Так было в Сиуте (Асьюте) в эпоху Среднего царства. Ср.: Ä. Z., 1882, 169, 180.


[Закрыть], избегал того, что ненавидел этот бог, и заботился о любимом животном своего божества. А чтобы «бог не разгневался на него, он торжественно отмечал праздник своего бога и повторял свои праздники много раз, он превращал самую дальнюю комнату своего дома в небольшую часовню и помещал в ней маленькое изображение этого бога; он клал свои дары на каменный стол для жертвоприношений и каждый день читал перед образом бога свои молитвы. Во дворе своего амбара или возле пресса для выжимания винограда [208]208
  См. иллюстрацию на с. 84.


[Закрыть]египтянин строил маленькое святилище в честь богини Рененутет («владычица плодородия», хранительница урожая») и ставил в нем стол для приношений с вином и цветами. Это было не просто показное благочестие, по крайней мере у людей серьезных, поскольку один из их мудрецов учил: «В святилище бога шум отвратителен для него. Молись о себе с любовью в сердце, а слова оставляй в нем скрытыми; проси, чтобы бог смог исполнить твою нужду и принял твой дар». Но эти и другие личные благочестивые дела отступали далеко на задний план перед благочестивыми пожертвованиями государства.

Государство делало – или, если говорить в египетском стиле, царь делал для богов, особенно в эпоху Нового царства, так много, что можно считать, что государство по-настоящему поддерживало религию страны. Только государство и жреческое сословие отвечали за ее процветание, а народ при таком положении дел был «пятым колесом в телеге». Царь строит храм, царь дарит сокровища, существуют длинные списки пожертвований, о которых сказано, что это царские дары; и почти ничего достойного упоминания не поступает от частных лиц. Точно так же именно изображения царя были в любом храме, и именно за царя в храме возносились молитвы. Нет ни одного упоминания о благочестивых прихожанах. Очевидно, богослужения в храмах были чисто официальными, и в таком случае вполне можно понять, почему они так и не достигли более высокого уровня.

Повседневные богослужебные обряды исполнял дежурный жрец [209]209
  Об этом определении титулов и ритуала Амона: Pap. Berlin, 55.


[Закрыть], и по нескольким источникам того времени известно, что они были в основном одинаковыми для разных богов. Кому бы ни воздавали божеские почести – Амону или Исиде, Птаху или умершему человеку, мы всегда видим, что статую божества украшали новыми румянами и новыми одеждами, а в священной часовне, где она хранилась, наводили чистоту и наполняли часовню запахом благовоний. Считалось, что бог такой же, как люди, и в его доме надо убираться, а его слуги должны помогать ему нарядиться.

Несомненно, подробности этих церемоний были разными в разных святилищах: например, в Фивах жрец должен был исполнять около шестидесяти обрядов, а в Абидосе считали, что достаточно тридцати шести. Однако формы и объекты культа, несмотря на различия в его деталях, были одинаковыми. Кроме того, жрец должен был, как правило, при каждом обряде читать предписанную для этого случая формулу.

В Абидосе [210]210
  Здесь я цитирую Mar. Cat. d' Ab., i. с. 34–56. Тексты так сильно повреждены, что многое из сказанного выше – лишь предположения.


[Закрыть]жрец вначале приносил в жертву благовония в гипостильном зале и при этом говорил: «Я прихожу к тебе, о великий, очистив себя. Когда я проходил мимо богини Тефнут, она очистила меня… Я пророк и сын пророка этого храма. Я прихожу делать то, что должно быть сделано, но не прихожу делать то, что не должно быть сделано»…

Затем он подходил к алтарю бога и снимал глиняную печать, произнося такие слова: «Глина сломана и печать ослаблена, чтобы эта дверь могла открыться; и все злое во мне я бросаю (таким образом) на землю». После того как дверь была открыта, жрец вначале кадил благовониями перед священной змеей-уреем, хранительницей бога, приветствуя ее и называя все ее имена, а затем входил в святая святых со словами: «Позволь украсить место, где ты обитаешь, и улучшить твой наряд. Князья богини неба пришли к тебе, они спускаются с неба и от горизонта, чтобы услышать похвалу перед тобой…»

После этого жрец приближался к «великому месту обитания», то есть к той части алтаря, где стояла статуя бога, и говорил: «Мир богу, мир богу, живой душе, которая покоряет своих врагов. Твоя душа со мной, твой образ возле меня. Царь принес тебе твою статую, которая живет после подношения царских даров. Я чист». Затем начинался туалет бога: «жрец клал на него свои руки». Жрец снимал с бога старые румяна и прежнюю одежду, разумеется, сопровождая все действия необходимыми формулами. Затем он одевал бога в одежду, которая называлась Немс, и говорил при этом: «Приди, белая одежда! Приди, белая одежда! Приди, белый глаз Гора из города Нехебт. Боги одеваются с тобой в твоем имени Наряд и украшают себя с тобой в твоем имени Украшением». Затем жрец надевал на бога великий наряд, румянил бога и вручал ему его регалии – скипетр, жезл правителя и плеть, браслеты для рук и для ног и два пера, которые бог носил на голове потому, что «он восторжествовал над своими врагами и более великолепен, чем боги или духи». Затем богу были необходимы еще ожерелье и амулет, две красные, две зеленые и две белые ленты; подав их, жрец мог покинуть часовню. Закрывая дверь, он четыре раза произносил слова: «Приди, Тот, освободивший глаз Гора от врагов; не позволь никакому злому мужчине и никакой злой женщине войти в этот храм. Птах закрывает дверь, и Тот запирает ее; она закрыта и заперта на засов».

Таковы были церемонии одевания бога; столь же точными были предписания относительно ритуального очищения комнаты и окуривания ее благовониями и относительно поведения жреца, когда тот открывал алтарь и «видел бога». Например, согласно фиванскому обряду, как только жрец видел образ бога, он должен был «поцеловать землю, пасть на свое лицо, полностью пасть на свое лицо, поцеловать землю, обратив свое лицо вниз, поднести благовония», а затем приветствовать бога коротким псалмом.

Часовня с изображением Птаха из Мемфиса в том виде, как ему поклонялись в Карнаке при Рамсесе II. Часовня и балдахин над ней украшены уреями (согласно L. D., iii. 147 b)

Образ бога, про который было сказано выше, должен был во всех случаях иметь очень малый размер. В святая святых был алтарь, так называемый наос , внутри которого стояла маленькая, богато украшенная ладья (см. иллюстрацию рядом), в которой находилась статуя бога. Таким образом, эта статуя могла иметь высоту лишь около двух футов (60 см); вероятно, она была похожа на те бронзовые статуэтки, которых мы имеем так много. Это все, что нам известно, поскольку этот священный образ бога так строго скрывали от взгляда людей непосвященных, что, насколько нам известно, он ни разу не был изображен на рельефах в храмах [211]211
  Исключением, возможно, являются очень поздние по времени рисунки в тайных проходах в Дандаре (Дендере).


[Закрыть]. Даже если рисовали святая святых, то показывали на рисунке только божью ладью, украшенную спереди и сзади головами животных, священных для соответствующего бога, и управляемую командой из маленьких бронзовых фигурок богов и царей; в центре на палубе стояла маленькая деревянная надстройка, имевшая форму храма и для дополнительной защиты укрытая навесом из какой-то жесткой ткани [212]212
  Мы ясно видим на некоторых рисунках, что навес был из ткани, потому что там видны шнуры, которыми он завязан внизу.


[Закрыть]. Эту ладью носили по кругу в торжественной процессии во время больших праздников, и для внешнего мира она сама была образом бога. В этом, по сути дела, нет ничего особенного: у других народов в их культах алтарь или парадная колесница бога, которые только и видел народ, в конце концов заменяли для людей само изображение бога. Для Египта характерно, что эту роль играла ладья. Египтяне всегда представляли себе путешествие только как плавание на лодке по Нилу, и поэтому с их точки зрения богу, чтобы переезжать из одного места в другое, тоже была нужна нильская ладья.

Жрец должен был не только одевать и обслуживать, но и кормить своего бога: каждый день на стол для жертвоприношений необходимо было ставить еду и питье, а в дни праздников полагалось класть еще и подарки. В других странах эти дары в большинстве случаев приносили набожные люди, первоначально так, вероятно, было и в Египте. Но, как уже было сказано, государство, особенно в эпоху Нового царства, заменило в этом случае свой народ, и если частные лица и приносили дары, то совершенно незначительные по сравнению с огромными пожертвованиями царей.

У нас есть много данных о размере и составе таких даров. На внешней стене большого храма в Мединет-Абу до сих пор сохранились отрывки из списка пожертвований, поднесенных Рамсесом II и Рамсесом III этому святилищу, которое они воздвигли.

Священный корабль Амона-Ра во времена Тутмоса II в Карнаке. Когда этот храм позже был перестроен, Сети I велел изобразить на нем свое имя (согласно L. D., iii. 14)

Эти дары могли быть богаче, чем те, которые получали храмы более ранних времен, хотя, конечно, не могли сравниться с пожертвованиями, которые получали Карнак и Луксор. Если мы не будем принимать в расчет наименее важные предметы – мед, цветы, благовония и т. д. – и будем учитывать только различные виды мяса, напитки и караваи хлеба, отмеченные в таблице пожертвований, то обнаружим, что этот храм каждый день получал примерно 3220 караваев хлеба, 24 пирога, 144 кувшина пива, 32 гуся и несколько кувшинов вина. Кроме этого дохода, который шел главным образом на содержание жрецов и прислужников храма, в особые дни ему полагались особые дары. Дополнительные жертвоприношения делались по случаю восьми праздников, которые повторялись каждый месяц. Второго, четвертого, десятого, пятнадцатого, двадцать девятого и тридцатого числа каждого месяца в храм приносили 83 каравая хлеба, 15 кувшинов пива, 6 птиц и 1 кувшин вина; а в день новолуния и в шестой день месяца делались пожертвования в размере 356 караваев хлеба, 14 пирогов, 34 кувшинов пива, 1 быка, 16 птиц, 23 кувшинов вина. По большим праздникам, которыми церковный год Древнего Египта был весьма богат, дары были еще больше. Например, в течение последних десяти дней месяца хоях торжественно отмечался праздник в честь мемфисского бога Птаха-Сокара-Осириса, и храм в Мединет-Абу участвовал в нем. Если мы снова оставим без внимания неглавные дары, то этот список жертвоприношений покажет нам, что царь преподносил храму для этих праздничных дней:

А ведь Птах-Сокар-Осирис был в Мединет-Абу только второстепенным богом. Дары по случаю больших праздников в честь Амона были, несомненно, гораздо большими.

У читателя невольно должен возникнуть вопрос: что происходило с этими излишками пищи после того, как она исполнила свое назначение, полежав на алтаре перед богом? Мы можем предположить, что ее относили в «дом продовольствия» и постепенно расходовали на прокорм служителей и жрецов храма. В таком случае разное количество жертвоприношений указывает лишь на большее или меньшее значение праздника. Однако, посмотрев внимательно на такие списки, как приведенный выше, мы начинаем понимать, что дело обстоит не так просто; если в разные дни праздника количество хлебов меняется от 50 до 3694, кувшинов пива от 15 до 905 и птиц от 4 до 206, то такие большие различия нельзя объяснить одной лишь разницей в святости отдельных дней. Конечно, 26 хояха, праздник Сокара, был главным днем всего празднества, но он не мог быть в двадцать раз святее, чем 30 хояха, день воздвижения столба Дед. Гораздо вероятнее, что причина для выбора именно этих цифр была ближе к практике жизни: возможно, еда должна была насыщать разное число людей, и эти люди были не изображениями бога, а жрецами и мирянами, участвовавшими в празднестве. Численность второй группы, вероятно, бывала очень разной в разные дни празднества, и в зависимости от того, был праздник закрытым или открытым, толпа тех, кто ел и пил жертвенные дары на пиру, была, соответственно, больше или меньше. Это объяснило бы и разницу качества пищи: в одном случае собирались люди из верхов общества, которым были нужны жареное мясо и пироги, в другом преобладали люди из низов, которым было достаточно подать караваи хлеба.

Большие празднества, о которых я рассказывал, были, насколько нам известно, очень похожи. Главным было изображение какого-нибудь важного события из жизни того бога, чей день отмечали. Например, в эпоху Среднего царства на празднике Осириса в Абидосе исполнялось представление, изображавшее прежние сражения этого бога: «враги Осириса оказывались разбиты», а затем торжественная процессия несла этого бога к его могиле на абидосском кладбище Пекер и хоронила там. За этим следовало представление, изображавшее «тот день великой битвы», когда «все его враги были побеждены» в месте под названием Недит [213]213
  Стела 1204 из Берлина, текст опубликован с погрешностями в L. D., ii. 135.


[Закрыть]. Праздник в честь бога мертвых Эпуата (Анубиса? – Ред.) в Сиуте должен был иметь много сходства с предыдущим: Эпуата тоже «процессия провожала к его могиле», которая находилась в тамошнем некрополе [214]214
  Ä. Z., 1882, 164.


[Закрыть]. Сведения такого рода встречаются часто, особенно в более поздних текстах; но мы, не зная мифов, служивших основой для этих праздников, редко можем понять смысл происходившего на них. Мы знаем, что в такой-то день такой-то бог является людям (то есть его проносят вокруг в процессии) и останавливается в храме другого бога, своего друга; но мы ничего не знаем о легенде, объясняющей причину этого посещения.

Я уже дал описание публичных торжеств по случаю подобного большого праздника. Здесь я добавлю к этому описание еще одного праздника, которое я обнаружил в одной фиванской гробнице [215]215
  Гробница Херуфа в Ассасифе, время царствования Аменхотепа III.


[Закрыть]. Это праздник «воздвижения столба Дед», завершавший уже упомянутое празднество в честь Птаха-Сокара-Осириса в месяце хоях. Изображенный праздник имел особенно большое значение потому, что отмечался утром в юбилейный день царя. Торжества начались с того, что царь принес жертву «господину вечности» Осирису – мумии в головном уборе, изображающем столб Дед .

Затем фараон со своей свитой направлялся туда, где лежал на земле «благородный столб», поднять который и было целью праздника. Столб обвязывали канатами, и монарх с помощью царских родственников и одного жреца тянул за них и поднимал столб. Царица, «наполняющая дворец любовью», смотрела на этот священный обряд, а ее шестнадцать дочерей сопровождали его музыкой, играя на трещотках и звенящих систрах – музыкальных инструментах, на которых обычно играли женщины на торжествах по религиозным поводам. Шесть певиц соединяли свои голоса в песне, прославляя бога, а четыре жреца вносили обычные столы для жертвоприношений и устанавливали их перед столбом, который теперь стоял.

До этого момента праздник нам понятен: он изображает тот радостный момент, когда Осирис просыпается для новой жизни, когда его позвоночник, символом которого в позднем египетском богословии стал Дед, снова поднимается вертикально. Но последующие церемонии этого праздника напоминают о мифологических событиях, которые нам неизвестны. Четыре жреца, подняв сжатые в кулак руки, бросаются на четырех других, которые для вида отступают перед ними, другие два ударяют друг друга, а еще один, стоящий рядом, говорит о них: «Я схватываю Гора, сияющего в истине» [216]216
  «Гор, сияющий в истине» – одно из имен Аменхотепа III.


[Закрыть]. Затем следует большая сцена бичевания, во время которого пятнадцать человек безжалостно бьют один другого палками и кулаками. Они разделены на несколько групп, две из которых, согласно надписи, изображают жителей города Пе и города Деп. Это явно представление, изображающее великую мифологическую битву, в которую были вовлечены жители Пе и Депа, то есть древнего города Буто на севере дельты. Церемонии, которыми завершался священный обряд, тоже вызывают у нас много вопросов: пастухи пригоняют четыре стада быков и ослов, и в сопровождающем рисунок тексте сказано, что «они четыре раза обходят вокруг стен в тот день, когда воздвигается благородный столб Дед».