Текст книги "Мастер (СИ)"

Автор книги: Велимера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

С тихим смехом брюнет откинулся на диван, расслабляясь. А я замерла, боясь спугнуть этот волшебный момент – мой мастер смеется. Я первый раз слышала этот бархатный негромкий звук, такой переливчатый и почти мурлыкающий. Я и улыбку нечасто видела, а тут смех…

– Ох, лисенок… – Выдавил он, заставляя меня лечь и прижимая к себе.

– Ну почему вы так активны? – Без особого возмущения проворчала я, выгибаясь, когда шаловливые пальцы забрались в довольно короткие домашние шорты.

– Год. – Жестко и четко отрезал брюнет.

Ну да. Он же год терпел, мне теперь отрабатывать… Черт меня побери, если я против!

Небрежно кинув на пол ноутбук, мастер ловко подмял меня под себя. Совсем не ценит дорогую технику…

– Не торопись. – Мужчина не позволил обвить его талию ногами, целуя меня в шею. Я как всегда, разозлилась на себя за то, что не научилась еще за год с лишним угадывать его желания, как он угадывает мои. – Не думаешь, что кое-чего не хватает, м?

Я замерла, готовая разреветься. Я настолько неуклюжая и неопытная?..

– Чего же? – Хорошо, что мой голос не дрожал от сдерживаемых слез.

Я ведь так его люблю, так хочу, чтобы ему было со мной хорошо, чтобы эти замечательные темные глаза были подернуты безумной дымкой удовольствия…

– Твоего оргазма, лисенок. – Шепнул брюнет прямо мне в ухо, куснув за мочку.

Я почувствовала, что краснею, а мои шорты уже покидали свое законное место.

– Но, мастер…

– Я хочу, чтобы ты это испытала. – Теплые губы уже оставляли пошлые мокрые поцелуи на животе.

Как всегда. Он хочет. Ну, раз он хочет, я на все готова.

– Ма-ах! – Я вцепилась в темные волосы, пытаясь сдвинуть ноги. – Пожалуйста!..

– Что, не нравится? – Лукаво шепнул этот искуситель.

Я лишь застонала в ответ, бесстыдно, в полный голос. Черт, откуда у него столько опыта?! Мне казалось, что кровь стала слишком горячей, тело само собой прогнулось, давая мужчине ласкать так, как ему заблагорассудится. Я кусала губы, закрывая пылающее лицо левой ладонью. Пальцы правой руки мастер сплел со своими, буквально мучая меня. Каждое касание влажного языка эхом сладкой боли отдавалось в теле, вырывало приглушенные стоны.

– Громче. – Хрипло приказал наставник.

Я подчинилась, убирая ладонь ото рта и позволяя стону сорваться с губ. Одной рукой брюнет крепко обхватывал мое бедро, не давая отстраниться, пальцами другой провел по лону, размазывая влагу. Его плечи напряглись, дыхание стало еще более частым и жарким. Мои собственные развратные стоны заводили меня, я словно парила, выгибаясь, жадно ловя губами глотки воздуха. Все, чего мне хотелось – взвыть. Протяжно, с наслаждением. Но дыхания хватало только на отрывистые вскрики.

– Мас!.. – Сквозь удовольствие я успела на секунду испугаться – судорога скрутила пресс, болезненная, она распространялась по телу, заставляя изгибаться в попытках избавиться от этой боли, доставляющей такое удовольствие.

Горячий сладковатый язык торопливо проник мне в рот, я жадно ответила, обвивая моего мучителя всеми конечностями. Меня еще не отпустило это затуманивающее сознание чувство, поэтому я целовала без стеснения, глубоко, пошло, дерзко пытаясь перехватить инициативу. Мастер не позволял, горячая гладкая головка коснулась моего бедра. Без зазрения совести я хотела обхватить влажный орган пальцами, но лишь наткнулась на руку мужчины. Он покорно уступил, сам положив мою ладонь на свою возбужденную плоть. Я стала на ощупь ласкать, неумело и неуклюже, продолжая неистовый поцелуй. Если мастер прекратит меня целовать, я снова застесняюсь и не смогу довести задуманное до конца. Поэтому я крепко обхватывала загипсованной рукой шею мужчины. Проводя кольцом из ладони и пальцев по увитому венами члену, я чувствовала, как он напрягается в моей руке, словно увеличивается.

– Быс… – Кое-как выдохнул брюнет в коротком промежутке между поцелуями.

Я послушно ускорила движения рукой, размазывая выступающую на головке смазку по всей длине. Большая горячая ладонь легла на мою, помогая, задавая нужный темп, показывая, где нужно касаться. Я снова слепо следовала инструкциям, пусть и молчаливым. Зато мастер коротко постанывал на выдохе, когда я задевала подушечкой пальца маленькую кожную складочку, словно соединяющую головку и ствол. Мысленно отметив данный факт, я вдруг с удивлением ощутила несколько нестерпимо горячих капель на бедре. И еще…

Он уткнулся лбом мне в плечо, конвульсивно передернув плечами, глухо застонал сквозь зубы – я прекрасно знаю, что это значит. Я убрала руку с расслабляющегося органа – мастер сейчас тоже расслабится и придавит меня своей тушей к дивану, потому что откатиться ему некуда. Так и случилось. Уже обеими руками обнимая любимого, я перебирала мягкие волосы и счастливо улыбалась.

– Лисенок… – Хрипло мурлыкнул мужчина, его руки скользнули мне на талию, заставили чуть прогнуться под теплым телом. – Я люблю тебя.

– И я вас. – Мастер приподнял голову и я отвела влажные от пота прядки с его лба.

– Тебе было хорошо? – Поинтересовался брюнет, тут же приникая к моим губам.

Я одобрительно замычала в поцелуй, отвечая нежно и неторопливо.

– Может, вы встанете? – Бедра уже начинали ныть от неудобного положения, тяжесть накачанного тренированного мужчины мешала дышать. – Мне неудобно.

– Плохо я тебя учил. – Я вздрогнула и хотела было уже сказать, что все терпимо, я так еще пару суток могу пролежать, но наставник положил палец мне на губы. – Я дал тебе поблажки. Слишком много. Ты не испытала и трети того, через что должен пройти ученик. Я не могу оставить тебя одну. Поэтому, – его взгляд стал жестким, – когда придет мое время покинуть клан, я заберу тебя с собой.

Умирая, он заберет меня с собой. Это так романтично…

– Не заберете, мастер. – Запустив пальцы в густые волосы, я чуть приподнялась и прошептала ему в губы: – Я сама последую за вами.

– Я так рад это слышать… – Брюнет широко и счастливо улыбнулся. – В душ вместе?

– Мастер, вы хоть представляете, сколько мы воды изведем? – Я лукаво улыбнулась. Ведь просто принятием душа мы не ограничимся… – А в Африке воды недостаток!

– Это самая идиотская отмазка, которую я когда-либо слышал. – Серьезно сказал мужчина. – Но, так и быть, иди первая.

Выскользнув из теплых объятий, я одернула футболку мастера, оставив шорты сиротливо валяться на полу. И правда, она мне здорово велика…

Приехав в торговый центр, мы просто скупили в ближайшем магазине все понравившиеся мне мужские футболки на два размера меньше, чем у мастера. Потом мужчина купил себе новый ноутбук, потому что у старого треснул экран. Решив пообедать в кафешке, мы устроились за столиком в уголке – мастер настоял. У него паранойя в связи с профессией и он всегда хочет контролировать ситуацию. Я пока еще до такого не дожила, но у меня все впереди.

Столик был очень маленьким, наши с мастером колени не то, что соприкасались – они буквально не помещались. Мужчина решил проблему просто – устроил одну мою ногу между своих, соответственно, и его нога оказалась между моих. Что-то у других столиков диаметр побольше… Видимо, это специально для пар место. Делая заказ официантке, мастер сохранял безмятежное выражение лица, а его рука под столом гладила мое колено. Подушечка его пальца вырисовывала странные узоры, несмотря на джинсы, меня словно током било, разряды возбуждения то и дело пробегались вдоль позвоночника.

– Прекратите, – взмолилась я, когда восхищенная официантка ушла, – мастер, прошу…

Ох уж этот мне лукавый взгляд и тоненькие лучики морщинок в уголках глаз…

========== Часть 6 ==========

Уже к первой паре я была измучена – мастер никак не хотел выпускать из нагретой за ночь постели, увещевал мурлыкающим шепотом и всячески соблазнял. В универе меня ждала еще одна проблема – местный ловелас Кирилл. Да, симпатичный, стройный, но куда ж ему с моим наставником тягаться?.. Да и люблю я не только его тело.

– Привет, детка. – Я закатила глаза, закрывая тетрадь с конспектом.

– Чего тебе опять?

– Почему ты такая? – Умостившись рядом, блондин по-хозяйски положил ладонь мне на бедро.

– Слушай, отвянь! – Я стряхнула его руку. – Сколько раз тебе еще надо повторить – у меня есть любимый человек, ты меня не интересуешь.

– Это вызов? – Лукаво прищурился парень.

– Черт побери… – Простонала я, роняя голову на руки. – Просто отстань. Не буду я с тобой спать.

– А если с твоим любимым вдруг что-то случится? – Я не выдержала и расхохоталась.

– Ничего с ним не случится, можешь мне поверить. – Я улыбнулась, а вдоль позвоночника вдруг холодной змейкой скользнул страх.

Мастер ведь не бессмертен… Нет, нет, нельзя так думать! С ним все будет хорошо, это факт. Это же мой мастер, искусный во всем, за что берется.

Схватив с парты коротко звякнувший телефон, я расплылась в идиотической улыбке.

“Хорошо, но не при коллегах.

Матвей”

Я едва не заскулила от восторга – у него такое красивое имя, ему так идет… Гадая, как же зовут моего наставника, я и это имя предполагала. Просто утром у нас состоялся, так сказать, революционный разговор.

– Мур-р, мой лисеночек…

– Мастер, ну не могу же я второй день подряд прогуливать! – Возмущалась я, вяло отпихивая целующего мою шею мужчину.

– Почему? – Резонный вопрос, заданный таким соблазнительно хриплым шепотом…

– Ну, я же примерная… – Тело реагировало на ласки, несмотря на все потуги мозга держать ситуацию под контролем. – Давайте так… – Собрав всю силу воли, я отстранилась, едва не потеряв голову от легкой смешинки в тёмных глазах. – Я прогуляю сегодня, если вы скажете, как вас зовут, и разрешите вам “тыкать”.

Сколько изумления было в его выражении лица… Видимо, мир для него пошатнулся. Я все понимаю, условности там, сохранение дистанции… Но какая, к черту, дистанция между нами?

Мастер так и не ответил ничего внятного.

Какой он у меня милый и забо-отливый… Уткнувшись лбом в парту, я прикрыла покрасневшие от умиления щеки ладонями.

========== Часть 7 ==========

Вечером я заглянул в кабинет – корпишь. Таблицу какую-то составляешь, сверяясь то с учебником, то с экраном ноутбука. Иногда чувствую себя трутнем – ты учишься, а я по полдня слоняюсь по квартире в ожидании моего чуда. Пока гипс не снимут, мы никуда не поедем. Я в который раз ощутил укол вины. Ну, как укол… Один раз меня “укололи” финкой под ребра слева. Вот так же колет моя вина перед тобой. И ревность.

– Включи свет. – Усмехнувшись, я щелкнул выключателем и отлепился от дверного косяка.

– Я с тобой посижу? – Сам иногда удивляюсь своей робости, но мне кажется, что ты меня до сих пор не простила.

Ты молча встала, уступая мне крутящееся кресло, а потом спокойно уселась ко мне на колени по-турецки. Откинувшись для удобства, я принял один наушник, поглаживая твою сгорбленную спинку. Слишком маленькая и хрупкая для нашей работы. И такая любимая. Обожаю тебя. Обожаю твои пальчики, тонкие мягкие губы и светло-карие глаза. Боготворю шелковистые русые волосы, становящиеся чуть светлее на кончиках. Не могу жить без твоего стройного тела и кроткой улыбки, когда ты так мило опускаешь взгляд, словно прячась за ресницами, теребишь в пальчиках подол футболки и чуть розовеешь. Мне в такие моменты хочется затискать тебя, задохнуться, наконец, в своей одуряющей нежности и умереть. Умереть, слыша твой тихий смех и сжимая тебя в объятиях. Я понял, что хочу умереть именно так, когда сволочи-америкосы бросили меня подыхать с двумя пулями в брюхе под пулеметным обстрелом. Тогда, скрючившись в три погибели за камнем, я под визг рикошетов осознал – черта с два я сдохну, не будучи уверенным в твоей безопасности. Лишь бы ты была жива. Лишь бы ты улыбалась.

– Почему вы так мало улыбаетесь? – В твоем голосе была легкая обида.

– Чтобы ты ценила. – Без обиняков признался я. – Чтобы радовалась каждой улыбке. – Прочитав в твоих глазах решимость повторять мое поведение, я запустил пальцы тебе в волосы с улыбкой. – Только ты улыбайся, когда тебе этого хочется. Потому что я помню и люблю каждую твою улыбку, каждый смешок. Я хочу видеть тебя счастливой рядом со мной.

Ради твоей улыбки я готов лбом пробить тоннель сквозь основание Эвереста. И за каждую твою слезинку я готов убивать. Я, осознав, что могу принять смерть чуть ли не в любой момент, хотел, чтобы ты не плакала, не тосковала. Не любила. Это были самые ужасные две недели в моей жизни. Я искренне верил, что ты не сможешь любить садиста и мучителя. И ошибался, черт подери. А теперь не могу угомонить собственную совесть.

– Матвей, – я вздрогнул – так непривычно и приятно слышать свое имя из твоих уст… – ты уснул, что ли?

– Задумался. – Я потер лоб.

– Ужинать будешь? – Решительным твердым жестом прочертив под линейку последнюю линию, ты захлопнула ноутбук и встала.

Вернее, хотела встать. Я ухватил тебя за талию и прижал к себе, целуя в шею.

– Пожалуй, – губы пересохли, в голосе отчетливо слышались хриплые нотки, – я буду тебя.

– Ну Матвей… – Застонала ты, а у меня аж в груди защемило. – У меня же пары завтра.

– Я хочу, – прошептал я тебе в ушко, – чтобы ты стонала мое имя.

Мои руки уже были под твоей футболкой, накрыли небольшие упругие груди и нежно сжали.

– М-м-м… – Ты откинула голову, прогибаясь и сводя с ума. – Хотя бы… – Ты попыталась перевести участившееся дыхание, податливо извиваясь в моих руках. – Пойдем в постель…

– Какой пошлый призыв из столь невинного ротика. – Ухмыльнулся я, стягивая резинку с твоих волос. – А не хочешь здесь?

Ты раскраснелась, то и дело облизывала губы, заставляя меня непроизвольно повторять этот жест.

– Но как? – Я приостановил ласки и усадил тебя верхом на свои бедра. – Ну не на-адо… – Твои пальчики зарылись мне в волосы, а я ласкал уже напряженные и очень милые розовенькие сосочки, постепенно становящиеся темнее от приливающей крови.

– Ну давай. – Я уже чисто символически уговаривал, зная – ты мне доверяешь, моему опыту, так что позволишь все.

Я так давно хочу тебя сверху, хочу, чтобы ты двигалась сама, так, как тебе нравится. А ты считаешь себя неуклюжей и боишься сделать что-то не так.

Ты стеснялась и зажималась, я старался помочь тебе двигаться, но в результате пришлось все брать в свои руки – усаживать тебя на край стола, заставлять лечь на столешницу и задавать свой темп. Ты выстанывала и шептала мое имя, заставляя забыть обо всем, затуманивая сознание, царапая мои плечи и дергая за волосы. Давай, лисенок, совсем чуть-чуть, ты близка… Нет, все же я достиг пика раньше, резко выходя и тихо взрыкивая.

Ты расслабленно замерла, жадно дыша ртом, а я, застегнув джинсы не разгибая спины, уткнулся лбом тебе в плечо. Кажется, тебе и не нужен оргазм – тебе словно хватает моего. А мне совестно оставлять тебя недоудовлетворенной.

– Принеси водички. – Сипло попросила ты.

Пришлось выпрямляться и на нетвердых ногах, натыкаясь на углы, тащиться к холодильнику. Напившись из горлышка “полторашки” по пути, я был встречен гневными воплями.

– Мне переписывать придется из-за тебя! – Ты гневно трясла тетрадью на кольцах.

Присмотревшись, я не сдержал смешок, за что был вынужден уворачиваться от летящего в меня и грозно шелестящего страницами учебника.

– Давай я перепишу. – Мирно предложил я, с улыбкой глядя на задумавшуюся милую мордашку.

– Да у тебя почерк не тот. – Вяло отмахнулась ты, с тяжелым вздохом садясь обратно в кресло.

Разгладила листок с мокрыми пятнами, с отвращением, как таракана, взяла ручку.

– Это у тебя почерк нечитаемый, у меня с каллиграфией проблем нет. – Я устроился на полу и стянул со стола ноут.

– Муштровали тебя, что ли? – Уже беззлобно проворчала ты.

Вздрогнув, я уткнулся в экран. Тебе не обязательно совсем знать, что я рос в детдоме. В начале девяностых нормальных воспитателей не осталось, и меня, тогда еще первоклассника, лупили по пальцам линейкой за некрасивые буквы. Когда меня в восемь лет забрал к себе жить мой мастер, я уже искренне и от всей души ненавидел всех взрослых. И мастера, ведь он тоже меня истязал и не слабо. А почерк до сих пор как в прописях…

========== Часть 8 ==========

Мастер резко вскинул голову, вздрогнув. Я даже глаза открывать не стала, не повернулась к нему. Знаю – виновато отведет взгляд и хрипловато скажет: “Спи, любимая.”

Отдышавшись, мужчина приподнялся на руках и лег с другой стороны, снова прижав меня к груди. Наша кровать стоит у стены, и он всегда поворачивается так, чтобы я оказалась между ним и бетонной перегородкой. Уж не знаю, что ему снится, но он потом целый день меня “пасет”, окружая заботой больше обычного. И он прекрасно знает, что я не сплю – сам научил меня спать чутко.

Разбудило меня шебуршение за спиной. Я сладко потянулась в теплых объятиях, радуясь, что можно еще немного поваляться, будильник еще не звенел…

– Черт побери! – Едва глянув на часы, я вскочила. Уже вторая пара началась… – А будильник?..

– Ты его вчера забыла завести. – Донесся сонный голос из-под подушки, пока я лихорадочно натягивала джинсы. – Да не мельтеши, спокойно иди к следующей.

Мысленно согласившись с этим предложением, я уже спокойно направилась в ванную – приводить себя в порядок.

Отхлебнув горячего крепкого кофе из кружки любимого, я поцеловала его в уголок губ и присела на корточки, завязывая шнурки кед. Полуобнаженный брюнет стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, то и дело делал глоток бодрящего напитка, лукаво прищурившись.

– Удачного дня, лисенок. – Махнув ладонью, я закрыла за собой дверь, на ходу застегивая молнию черной толстовки.

Мой мужчина очень вкусно варит кофе, между прочим. Надо было с собой кружку взять…

Я пришла за пару минут до начала третьей пары. Меня встретили изумленными и ехидными выкриками.

– Это кто? – Ко мне подошел насупленный Кирилл, протягивая свой телефон.

На экране было несколько сообщений. Последним от Кира был вопрос, что проходили на первой паре. А ответом…

– Я его придушу… – Прикрыв глаза ладонью, я тяжело вздохнула. Ответом была фотография, сделанная на фронтальную камеру – я мирно сплю, а уткнувшийся носом мне в макушку мастер улыбается, что видно по морщинкам в уголках глаз. И подпись: “Думаю, она тоже не в курсе.” – Это мой любимый человек, о котором я тебе уже неделю толкую.

Парень хотел ещё что-то сказать, но пришел преподаватель и вся группа шумно ввалилась в аудиторию.

К концу пары пошел дождь, постепенно переросший в ливень. Я надеялась, что он за полтора часа прекратится, но хляби небесные и не думали уменьшать льющийся из них поток воды. А я, как назло, без зонта. Учитывая то, что мастеру опять приснилась какая-то гадость, он мне череп проест нотациями о том, что я не берегу здоровье…

– Тебя подвезти? – Игриво крутя на пальце ключи от машины, предложил Кирилл.

– Нет, спасибо. – Устало отказалась я, притормаживая на крыльце под козырьком и тоскливо глядя на серую пелену.

– Опять ты без зонта. – Укоризненные нотки в родном голосе.

– Ты просто чудо! – Я повисла на шее у мастера, целуя его в щеку.

Он приехал за мной, мне не придется мокнуть, ура! И оделся он как я – черные кеды, темные джинсы, серая футболка и точная копия моей толстовки. Мы их одновременно купили, они только размером различаются.

– Тебе же к врачу еще, как бы ты сама по такой погоде? – Едва ли не проворковал брюнет, заботливо натягивая мне на голову капюшон. – Ноги же промочишь…

Эх, выпендрежник… Это все можно было сделать и в машине, но нет, надо при моих одногруппниках, чтобы все завидовали.

Ну да, конечно, он на этом дорогущем внедорожнике! У него пяток машин разных классов, но надо же повыпендриваться… Похоже, он всем решил доказать, что я его.

Подведя меня за плечи под зонтом к машине, Матвей вежливо открыл мне переднюю дверь. Потом сам запрыгнул в салон, закрыв зонт, тряхнул головой – я засмеялась, когда холодные брызги окропили лицо и шею.

– Как дела, лисенок? – Будничным тоном поинтересовался брюнет после жаркого страстного поцелуя.

– Прекрасно. – Фыркнула я, стягивая капюшон. – Теперь уже вообще все знают, что я отхватила себе мускулистого красавчика.

– Ну ведь так и есть. – Усмехнулся мужчина.

– Какие мы скромные! – Притворно изумилась я.

Гипс сняли, чему мастер был несказанно рад. “Отмечать” сие событие отправились в торговый центр. Гуляли по галереям, держась за руки, я пила клубничный молочный коктейль.

– Хочешь? – Я чуть наклонила высокий пластиковый стакан к наставнику.

– Моему имиджу не соответствует. – Он улыбнулся уголком губ.

– Ну я же вижу, что ты хочешь. – Запротестовала я, заприметив походя двух одногруппниц у обувного магазина. – Попробуй.

– Ну хорошо, хорошо… – Закатил глаза брюнет, сделав маленький глоточек через трубочку. Округлив глаза, он отобрал у меня стакан, а уровень вспененной жидкости в сосуде стал быстро понижаться. – Вкусно.

– Мой коктейль! – Я попыталась вернуть свою вкусняшку.

– Уже мой. – Не переставая пить, мужчина пятился, с легкостью уворачиваясь от моих выпадов. – Куплю тебе другой.

– Этот отдай! – Я грозно подбоченилась.

– На. – Улыбнувшись было, я сделала обиженную мордочку.

Стакан-то пустой!

Мастеру пришлось откупаться от моего гнева коктейлем и пирожными. И их он тоже съел сам. Правда, потом другие купил.

========== Часть 9 ==========

Я мирно сидела на паре, когда пришло сообщение от мастера. У меня даже сердце ёкнуло – это мое первое настоящее задание! И мы через час всего вылетаем в Бразилию! Я наконец смогу кого-нибудь убить! Охваченная радостным возбуждением, я накалякала заявление с просьбой академотпуска на имя ректора – мы с ним еще при поступлении договаривались, что я буду периодически пропадать на неделю-две. Отпросившись в туалет, я бросила рюкзак с учебниками в аудитории, вихрем промчалась мимо обалдевшего охранника. Матвей уже ждал, оседлав спортбайк. Видимо, чтобы в пробках не стоять.

– А вещи? – Поинтересовалась я, застегивая шлем.

– Марат привезет. – Чуть невнятно ответил мужчина, пока я занимала свое место за его широкой спиной.

Я была безумно счастлива, ерзала и едва ли не подпрыгивала, пока мастер мчался по дорогам, выписывая весьма опасные зигзаги. Так здорово обнимать его талию, прижимаясь к широкой спине, касаться коленями его бедер, чувствовать себя полностью зависимой от него. Моя опора, мой танк. С ним ничего не страшно. Даже вот так вот опасно вписываться в узкое пространство между двумя машинами!..

Когда мы приехали, уже объявили регистрацию на наш рейс. Это сообщил Марат. Пожав руку своему адвокату, мой наставник принял из его рук два рюкзака. Один закинул на плечо, другой протянул мне. Я помалкивала – мне болтать не положено в присутствии другого члена клана, я как бы не здесь. Всего лишь ученица опытного и прославленного в определённых кругах мастера своего дела.

И только когда мы устроились в креслах самолета, Матвей сплел наши пальцы, поцеловав в висок. Мы уже это обсуждали, да я и не подумала бы обидеться. Просто не принято в клане выставлять отношения напоказ, что поделать.

Мы почти весь перелет спали, набираясь сил перед предстоящим заданием. Как мне тихо и коротко объяснил помрачневший мастер, нам нужно вытащить с бразильской военной базы одну маленькую, но очень важную флешку, в идеале – еще и ее носителя. Американца. Мастера аж перекосило, но он быстро с этим справился. Осталась лишь лютая ненависть в глазах.

Во время нашего с ним первого задания я имела неосторожность спросить, за что он так не любит граждан США. Ответ меня немного шокировал.

– Как ты знаешь, весьма близкого общения с противоположным полом я себя не лишал. – Я кивнула, поджав губы. Ревновать к бывшим глупо, но как представлю, что эти стервы касались принадлежащего только мне прекрасного тела… – Это было лет шесть назад, я жил в Далласе. С моей работой я вообще не планировал заводить семью, ну вот так вышло. – Ясненько, какая-то шлюха от него залетела. – Она собиралась выступать на Чемпионате мира по художественной гимнастике через два месяца. – Ого, вот это знакомства у моего мастера… – Я ее честно предупредил, – я с изумлением подметила, что голос брюнета еле заметно подрагивал, он закрыл глаза и иногда крепко стискивал зубы, – если она убьет моего ребенка, я убью ее. Меня вызвали на задание, вернулся я через неделю. – Холодная липкая дрожь охватила тело. – Все уже было решено. И она умирала долго. Вот поэтому я их ненавижу. – Темные глаза распахнулись и я едва не отшатнулась – застарелая боль и ярость заставляли его взгляд гореть почти фанатичным огнем. – Они зациклены на карьере, отодвинули семью на второй план. Тупые пиндосы.

Мастер отвернулся.

По многим обрывкам фраз я давно догадалась – у Матвея не было семьи. И он жаждал ее всем своим существом, мечтал о ней, бредил ей. Вся его семья – я. И я никогда его не предам.

Уже в американском военном вертолете мы облачились в серые “рабочие” комбезы, на которых было нашито немерено карманов. Заполнив эти самые карманы, мы высадились в двух километрах к северу от базы. Сразу обмазались репеллентами – а то ещё цапнет кто-нибудь, лечись потом от лихорадки…

Гарнизон был минимальный, мы без единого убийства добрались до камеры, где держали “объект”. Недолго повозившись с отмычками, мастер приоткрыл дверь и знаками “пригласил” задержанного в коридор. Поскольку расположение камер было заранее известно, мы не попали на пленку, хотя “объект” ну очень шумел и хреново выполнял тихие команды ведущего.

Затем – бег от патруля по джунглям в темноте, спотыкания и тихие проклятия. Остановились на полминуты – америкос сунул два пальца в рот, а после – маленький прямоугольничек в руки мастеру. Последний на бегу передал флешку мне, я сунула ее в карман на предплечье.

Вертолет был готов к взлету – завис в двух метрах от земли. Пока бойцы спускали веревку, мастер подсадил меня на борт. Потом ловко обмотал сначала свое, а затем и “объектово” предплечье тонким тросом. Вертолет стал набирать высоту, одновременно американцы втаскивали мужчин в шумные недра – патруль догнал нас и открыл беспорядочный огонь. Моего мастера втащили полубесчувственным.

========== Часть 10 ==========

Мы находились в клинике клана. Мастер ждал операции, я сидела рядом с ним почти неотлучно, не отпуская его руки. У меня что-то с животом творилось не то, меня постоянно тошнило и то и дело рвало. Но моему парализованному ниже пояса мужчине было гораздо хуже.

Врачи собирались подлатать ему нервные волокна, но ничего не обещали. Все зависело от силы воли моего любимого.

Наконец, ожидание прекратилось. Лично мне было тяжко от мрачной мины наставника, я не знала, что сказать. Его увезли на каталке на операцию, а я отправилась на фармсклад с одной интересной просьбой.

Я успела привести себя в порядок до того, как мастер очнулся. Даже стерла с лица счастливую улыбку.

– Ну вот и все. – Преувеличенно бодро сказала я, когда он повернул голову в мою сторону. – Врач сказал, вам нужно заставить мышцы двигаться.

– А такой я тебе не нужен? – С тоской в глазах усмехнулся Матвей.

– Вы мне любой нужны. – Искренне заверила я. – Но вы должны…

– Да кому я что должен? – Вдруг хрипло зарычал брюнет.

Меня таким не напугаешь… Я просто взяла его руку и приложила большую ладонь к своему животу:

– Ему.

Мужчина застыл, а его пульс на мониторе заскакал.

– Он… – Облизнув губы, наставник продолжил: – Он от меня, да?

– Я сейчас обижусь. – Я насупилась.

Это что еще за предположения такие?!

– И что ты… – Его глаза заблестели, дыхание участилось. – Ты ведь его оставишь, да?

– Мастер, вы просто идиот. – Закатив глаза, я пересела на край его постели. – Об этом и речи быть не может. Но если он вам не нужен, я сама… – Да, каюсь, маленькая провокация.

– Глупости. – Шепнул брюнет, с восторгом поглаживая мой живот. – Мой ребёнок… Ох, лисенок, я тебя так люблю…

Вот этих слов мне достаточно.

Спустя два месяца

Мои одногруппники решали, где отпраздновать Новый год. Не тридцать первого декабря, разумеется, а двадцать девятого или первого.

– Эй, Ален! – Я стояла в сторонке, переписываясь с любимым, когда меня окликнули. – Ты же говорила, у твоего парня дача есть?

– Я спрошу. – Вздохнула я, поняв намек.

Несколько сообщений – и я объявляю счастливым студентам, что можно завалиться к нам тридцатого. Через две недели.

Матвей вообще перебрался в тот дом – ноги разрабатывал. Когда я приехала, он вышел меня встречать, опираясь на трость. Ну и как ему сказать? Как?

– Привет, лисенок. – Нежный поверхностный поцелуй – как всегда. – Как дела? У врача была?

– Была. – Я уже стаскивала пуховик. Пожалуй, маленькая ложь не повредит. Ведь все хорошо будет обязательно… – Все хорошо, не переживай.

– Врешь! – Неожиданно резко рявкнул мужчина, разворачивая меня к себе. – Что с моим ребенком?

Я испуганно сжалась, отводя глаза. Врач сказал, сердечко еле бьется, скорее всего, мой малыш никогда не появится на свет.

Это я и сообщила со слезами, давясь всхлипами и прижимаясь к груди мастера.

– Ну, не реви… – Он гладил меня по волосам, его голос подрагивал. – Все же будет хорошо, правда, мой лисенок? – Я с трудом кивнула, утирая слезы его футболкой. – Езжай в больницу. Пусть лучше ты под наблюдением будешь, а я с Маратом завтра приеду, вещей привезу тебе. Все, хватит слезы лить, все с нашим ребёнком будет нормально.

Вот ведь же не умеет утешать…

Ночью, ворочаясь под тонким одеялом в одиночной палате, я ждала дежурного врача, прижимая руки к животу.

– Живи, мое солнышко… – Шептала я, всхлипывая от неимоверной рези. – Живи, пожалуйста…

Меня отвезли в кабинет, вкололи обезболивающее, сделали УЗИ.

– Как ни прискорбно… – Даже не дослушав, я разревелась.

Закрыв лицо руками, я свернулась в комочек на жёсткой кушетке. Слезы все не заканчивались, не прекращалась и боль в животе, несмотря на очередной укол. Ну за что? Почему именно мой малыш? Что я такого сделала? Ну вот что?

Измученная истерикой, я уснула.

А проснулась только вечером. Как показало сурово-мрачное лицо Матвея, сидящего у постели, моего чуда больше нет. Я взвыла, вцепившись пальцами в волосы.

– Тихо, тихо… – Меня прижали к жесткой груди.

– Убей меня. – Взмолилась я, вглядываясь в наполненные болью темные глаза. – Прошу! Ведь я не сохранила твоего ребенка…

Я всхлипнула.

– Глупости. Глупости… – Прошептал мастер. – Это не твоя вина. У нас обязательно будет малыш…

– Если мне сделали а… Аборт, – я шмыгнула носом, – то может и не… Не бы-ыть!

– У тебя был выкидыш. – Ну почему он так спокоен? Почему?! – Все у нас будет, хватит плакать, лисенок.

Нежным поцелуем наставник попытался прекратить мою истерику, но я продолжала всхлипывать.

За пару дней, что мы оба провели в больнице, я успела смириться. Но боль не отпускала. И еще было очень обидно. Но на кого злиться? На себя? На Матвея? Или на судьбу? Глупо это все.