Текст книги "Антидот (СИ)"
Автор книги: Topsyatina
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
– Я влюбился. Я действительно люблю его, – спокойно ответил брюнет, опуская руки и поджав губу.
Нависла пауза. Друг сидел, ошалевши смотря на парня. Он готов был разбить чашку, которую держал в руках. Новость его потрясла.
– Тогда, – он сглотнул, прочистив горло, – признайся ему.
– Нет, – обречённо, – ты не понимаешь всей ситуации. Я для него лишь секс-машина. Он не видит во мне человека, с душой, с чувством к нему. Как пустое место, Сирше. Может, для девушек я был крутым, и они видели во мне что-то. Но сейчас я изменился. Нет моей наглости, напора, уверенности. Чувствую себя ущемлённым уродом.
– Ты, правда, любишь его?
– Да.
– Боже, это же так здорово. Том, ты никогда до этого...
– И вряд ли позже тоже.
Они замолчали.
Глаза искрились, как блёстки в банке. Теперь их стало больше. Они плясали под немую музыку, разрастались, размножались. В душе у Тома теплился комок счастья и добра, который расширялся вместе со свечением.
– Это он, – сказала Кира, положив руку на плечо мальчика, сев рядом.
– Билл, а ты часто любил?
Том посмотрел на парня, который сидел за лэптопом. Голый, при свете луны его тело казалось туманным, как у приведения.
– Да нет. Пару раз, и все провальны. А ты?
– Два. Первый в глубоком детстве.
– А второй? – юноша повернулся на стуле.
– Не будем об этом.
– Ок, – он улыбнулся, вернувшись к компьютеру.
«Идиот и трус»
Сомелье стукнулся головой об подушку, зажмурив глаза. Как и говорила Кира: собственная ничтожность его убивает.
Том томным взглядом следил за парнишкой. Томным и любовным взглядом. Перед другом ему хватило смелости признаться в этом. Ещё раньше – себе. А ему? Сможет ли он? Брюнет наблюдал за его фигурой в зале, прислонившись к стене. Это слишком сложно. Он не поймёт. Он возненавидит!
– Может, ты просто будешь мужчиной и предложишь ему свидание? – сзади зашептала Нелли, коварно улыбаясь.
– Оно ему не нужно. Всё куда хуже, чем может показаться.
– Неужели? Я иногда замечаю, когда он проходит мимо твоей двери и смотрит на неё, вот прямо как ты сейчас на него.
– Как?
– С отчаянием. Вы обманываете друг друга.
– Нет. Его отчаяние совершенно не такое, как у меня. И, я думаю, вовсе это не отчаяние.
– Уверен?
В тот же день Том пришёл домой и встал у календаря.
– Три месяца.
Равнодушно зачеркнув цифры и буквы, он мрачно посмотрел на новый месяц, поднеся руки к лицу.
– Это безнадёжно.
– Тебя что-то тревожит? – спросил Билл, переводя дыхание.
– С чего ты взял?
– Порой ты не отвечаешь на мои вопросы, находясь будто не здесь. Тебе надоели наши встречи?
– Нет, что ты, – Том нервно хохотнул.
– Ты сегодня был другим. Господи, Том, – Билл вытянулся и удовлетворённо провёл пальцами по своему телу, – это было шикарно. Меня так никто не трахал.
– Мне приятно, что ты оценил.
Во время всего полового акта он повторял в голове слова любви, смотря на юношу иначе. Он любил его, а не трахал; наслаждался каждым движением, каждым вздохом. Ловил все проявления блаженства, наслаждался сладостью тела, любимого тела.
– Я встретил тут кое-кого, – будто невзначай начал Билл.
Сомелье приподнялся на локтях.
– Расскажешь?
– Особо нечего. Он мне просто нравится.
– Наверное, ты хотел бы подумать, да?
– Не знаю.
– Возможно, нам больше не стоит спать вместе, раз ты увлечён кем-то.
– Знаешь, – юноша будто просиял, – а это хорошая мысль. В смысле, я могу с ним попробовать, да?
– Конечно, если ты находишь его стоящим себя, то почему бы и нет.
Том выжимал из себя слова, пытался как можно не напряжнее говорить и даже улыбнуться, но у него не получилось.
– Ты понимающий. Мне повезло, что у меня есть такой друг, как ты, – и стандартно чмокнул в щёку.
– Какого чёрта ты дома сидишь? – гневно спросил Алекс.
– Он сейчас с кем-то другим, – упавшим голосом прогундосил Том.
– И что? – Сирше упёр руки в бока.
– Вы зачем приехали?
Парни посмотрели друг на друга, а потом на белый ком из одеяла и идиота, что завернулся в него.
– Придурок!
– Впервые с тобой солидарен, – ответил Алекс, смотря на мулата. – Ты, чмо трусливое, вылезай из кровати и вали к нему.
– Незачем.
– Нет, ну вы посмотрите на него, – друг подошёл и начал тянуть одеяло. – Кому говорят, приди в себя, тряпка!
Том резко подорвался, прошлёпал по паркету, схватил маркер и заорал на парней:
– Сюда посмотрите, – указал на календарь, – 75 дней! Всего 75 дней. Нечего тут обсуждать, всё! Я ему не нужен!
– Ты у него спрашивал? – Алекс философски протянул фразу, ставя три чашки на стол. – Давай мы с Сирше ему позвоним и уточним.
– Я тебе руки оторву! – зловеще.
– Сядь! – мулат притащил парня к столу и посадил на стул, надавив на плечи. – Не унывай. За 75 дней можно раз пятьсот вокруг света пролететь, а влюбить в себя парня и подавно.
– Откуда ты знаешь, пробовал?
– Сирше, отстань от этого унылого говна, – Алекс поставил всем чашки. – Выпей, успокоишься.
Прошло десять минут. Никто не говорил. Мулат всё-таки решил высказаться.
– Надо экспериментировать.
– О чём ты?
– Вы теперь не спите вместе?
– Нет. Он хотел попробовать замутить с каким-то там хмырём.
– Но вы до сих пор друзья?
– Да.
– Вот и выход, – сказал Алекс, улыбаясь. – Всё же понятно.
– Ничего не понятно, – Том засунул в рот конфету.
– Просто приди к нему. Не важно, какая будет причина. Просто появись на пороге его квартиры.
– И что?
– И ничего, – Сирше нахмурился, – ты не понимаешь?
– Нет.
– Импровизируй, – выдал брат.
Алекс и Сирше посмотрели друг на друга, а Том не понимал смысла их заговора.
– Давай, вставай, одевайся и вали.
– Нет, ну это глупо!
– Все влюблённые совершают глупости, вот и тебе пора.
– Что я скажу?
– Не важно.
Они уже подняли парня и потащили одеваться. Спустя несколько минут Том стоял перед зеркалом.
– Как я выгляжу?
– Как, – начал Сирше.
– Принц, – договорил младший. – А теперь иди.
Сомелье всю дорогу в такси думал, что скажет, как оправдается. Уже стоя перед подъездом, он подумал, что совершает ошибку, что помешает Биллу и его другу, который может стать его потенциальным парнем. Но внезапно понял, что если уйдёт, то так и не узнает, лишний он будет или нет.
– Том?
– Билл, я...
Начался дождь. Парень прислонился к двери лбом.
«Идиот»
– Нет, ничего...
И уже хотел отжать кнопку.
– Заходи.
Жужжащий звук открывающейся двери.
– Что случилось?
Юноша впустил гостя в квартиру, закрыв за ним дверь.
– Эм, мой лучший друг привёл ко мне девушку, ну ты понимаешь, зачем. Я оказался лишним, а выгонять их...
– Да, понимаю, – Билл осмотрел брюнета. – А у твоего друга нет своей квартиры?
– Есть, конечно, – сомелье улыбнулся, – её затопило. Да, трубы прорвало, представляешь? Не каждая девушка, даже самая отважная, решится ужинать, когда вокруг дерьмо плавает.
– Ужас. Ты чай будешь?
– Можно. Ой, я спросить забыл: не помешал тебе?
– Нет, что ты, я один.
Том подошёл к юноше и обнял, мазнув своим холодным носом его тёплую щёку.
– Спасибо.
Они уже переместились в комнату. Билл сидел за лэптопом, а парень смотрел на капли дождя.
– Наверное, мне пора, они закончили, вероятно.
– Думаешь? – Билл хмыкнул. – Там дождь. Оставайся.
– Ну, это очень любезно с твоей стороны, но я могу быть лишним, вдруг ты... – но он не договорил.
– Если ты имеешь в виду мастурбацию, то я могу это сделать при тебе, – юноша хохотнул.
– А как у тебя дела с тем парнем, ну, про которого ты мне говорил? Я всё хотел спросить, но на работе времени не было.
– Нормально. Мы сходили на пару свиданий. Он довольно мил. А у тебя как?
– А, никак, – собеседник махнул рукой.
– Том, – укоризненно, – я вот говорю тебе про свою личную жизнь, а ты мне нет. Это нечестно, ты не находишь?
– Ты хочешь знать?
– Да, ты мой друг, я за тебя переживаю. Вижу, что что-то происходит, но ты всё молчишь, не делишься.
– Справедливо, – грустно улыбнулся тот. – Помнишь, я как-то сказал тебе про свою вторую влюблённость?
– Конечно.
– Это произошло не очень давно. Этот человек очень хороший. Я влюбился достаточно резко, наверное, даже сперва не поняв.
– Вы общаетесь?
– Да, мы даже дружим.
– И, что же не так у вас?
– Я люблю его, а он ко мне равнодушен.
– О, Том, – Билл встал и сел рядом с ним, обнимая, – мне так жаль, Том, ты... ты достоин быть любимым, может, тебе стоит подождать, и он ответит взаимностью.
– Возможно, – сомелье отсел, нежно смотря на юношу, – в любом случае, он прекрасный человек, и меня устраивает его отношение ко мне.
– Но ведь так неправильно!
– Ты предлагаешь прийти и сказать ему о своей любви?
– А почему бы и нет? – парнишка взял из рук Тома чашку и отпил немного напитка. – Можно же рискнуть.
– Я подумаю.
– Красиво, да?
Кира наблюдала за светлячками в банке, как и Том.
– Да.
– Это всё ты.
– В каком смысле?
– Это твоя любовь заполняет её, понимаешь? – девочка повернулась и расхохоталась.
– Здесь уже больше половины! – мальчик удивился.
– Твоя любовь крепнет. Антидот предотвращает действие яда. Внутри тебя не так грязно, как было.
Том сидел за столом в своём кабинете и думал. Он должен сказать Биллу. Осталось всего 50 дней. Они общаются, их дружба упрочивается, но с каждый днём вместе с этой дружбой внутри Тома крепнет и отчаяние. Оно как паразит всё заражает, травит, гнобит светлые эмоции. Может, Биллу надо сделать подарок какой-нибудь, чтобы расположить. Но ведь это бред! Этот парень совсем другой породы.
В конце рабочего дня Том предложил Биллу пройтись в парке, где он часто бывает с Алексом, чтобы покормить уток. Парнишка согласился. Они доехали до дома Билла, а потом пошли пешком. Взяли немного хлеба и прямиком направились к пруду.
– У тебя всё хорошо? Ты в последнее время какой-то грустный.
– Наверное, утомился, – соврал Том. – А у тебя как?
– Неплохо. Мама звонила, рассказала про улучшения. Не зря я посылаю ей деньги. Лечение идёт на пользу.
– Это хорошо.
Они сели на лавочку, треплясь обо всём на свете. Билл иногда посматривал на часы, что раздражало сомелье.
– Извини меня, пожалуйста, – в итоге сказал он, – у меня свидание. Я побегу, ладно?
– Конечно.
– Спасибо за прогулку.
Юноша дотянулся и чмокнул друга в висок, встал и ушёл из парка, на прощание помахав рукой.
– Иди, правильно, зачем тебе я...
Том безучастно зачеркнул месяц, смотря апатично на календарь.
– Умоляю тебя.
– 30 дней, Сирше. Ровно месяц до моего дня рождения. Всё кончено.
– Не говори так.
– А как мне говорить? – парень повернулся к другу и зашипел. – Хочешь, я расскажу тебе, как он счастлив? Хочешь? О, я думаю, тебя это позабавит...
– Зачем ты так?!
– Я могу сказать тебе, как его улыбка растравляет мне душу, ведь улыбается он не мне. Смотря на него, я понимаю, что не могу дотронуться как раньше до его спины, что не услышу стона... Или, о, это просто потрясающе, – Том зло посмотрел на друга, – как он торопится с работы на свидание. Весь сияющий, такой счастливый, довольный, а я смотрю ему вслед, проглатывая горький ком. Когда слышу в ответ на своё предложение попить кофе одну и ту же фразу: «Том, давай в другой раз, я сегодня занят». Ты это хотел слышать? Или, может, тебе рассказать, что у меня тут происходит? – он положил кулак на грудь. – Рассказать?!
– Не стоит.
– А я могу! Ведь ты и так знаешь, что я умираю, чёрт бы всё это побрал! – он крикнул, а потом со всей силы швырнул маркер в другую сторону комнаты и уткнулся лицом в ладони. – Я потерял его, потерял последний шанс, ведь... я люблю его, Боже.
Он осел на пол, весь сжавшись.
– Том, умоляю тебя, ты травишь мою душу своим поведением.
– Я истощаюсь, Сирше. Я действительно гнию изнутри, понимаешь? Скоро, видимо, зловонно завоняю.
– Перестань.
– Через 30 дней тебе придётся похоронить меня...
– Замолчи немедленно! – Мулат подошёл, поднял друга и ударил кулаком ему по челюсти. – Приди в себя, нытик!
Кости затрещали. Образовалась ссадина, выпустив пару капель крови.
– Извини, – пробубнил Том.
– Я принесу лёд.
Часть пятая
– О чём ты хотел поговорить? – Том поставил две чашки на стол, садясь напротив брата.
– Я хотел сказать... – Алекс замялся. – Я женюсь.
Старший опешил, смотря на родное лицо очень внимательно. Алекс не шутил. Он выглядел взволнованным.
– Тогда, я рад за тебя. На Слэйни?
– Да. Она уже сообщила родителям.
– Что ж, это отважный поступок, знаешь ли, – он улыбнулся. – И когда?
– В октябре. Я хочу, чтобы ты был моим свидетелем.
– Я не доживу, Алекс.
– Томас, прекрати! Прошёл практически год, а ты всё ещё веришь.
– Мои ощущения меня не обманывают, – пожал тот плечами. – Но я всё равно рад, жаль, что не увижу.
– Заткнись немедленно! – Алекс стукнул по столу чашкой, и она разбилась.
– Отлично.
– Зачем ты портишь мне настроение, зачем настраиваешь себя на какое-то мутное проклятие, которого НЕТ?! Понимаешь, его нет, Кира всё выдумала. Не может быть этого в реальном мире, только в сказке, а мы, как я понимаю, не в сказке, так что, прекрати морочить себе и другим голову.
– Твоя импульсивность мне льстит.
– Идиот!
Они помолчали. Том встал, чтобы долить себе кипятка. Алекс поднялся следом, обошёл его и взял за плечи, смотря решительным взглядом.
– Ты должен поклясться, что будешь моим свидетелем.
– Зачем обманываться? Не вижу смысла.
– Том, ты обязан!
– Прости, Алекс, нет.
Младший подался вперёд и обнял парня, сильно прижавшись, а потом всхлипнул.
– Ты чего?
– Том, я тебя так люблю, ты же мой родной брат, ты же всё для меня, Томми, – уже завывание. – Если ты умрёшь, если тебя не станет...
Футболка старшего увлажнилась.
– Алекс, прошу.
– Я с ума сойду, понимаешь? Как я буду без тебя, а?
– У тебя будет жена.
– Когда погибли родители, только ты впитывал мою боль, понимал её и успокаивал, хотя тебе самому было хреново. Ты тянул нас обоих на свою грошовую зарплату. Ты поступился принципами, из-за меня не поступил в университет. Ты воспитал меня, ты дал мне всё, Том, как это я тебя скоро лишусь? Ну как? Родители стали для нас обоих ударом, а теперь и ты? Я не согласен!
Сомелье гладил его по голове.
– Давай доживём до конца сентября, до моего дня рождения. Скоро осень уже.
– Том, – и всхлип ещё громче. – Я люблю тебя, братик.
– И я тебя. – Он отстранил младшего от себя, посмотрел в ясные глаза и поцеловал в лоб. – Женись, Алекс, будь счастлив со мной или без меня. Я тебя поддержу в любом случае.
И тут раздался звонок домофона.
– Ты кого-то ждёшь? – Настороженно спросил собеседник, отходя, расцепляя объятия и утирая слёзы.
– Вообще-то нет. Да? – Он поднял трубку и стал вслушиваться в уличные звуки.
– Том, это я.
– Билл?
– Впустишь меня? Пожалуйста.
– Конечно.
Парень нажал на кнопку и повесил трубку, недоумённо на неё смотря, как будто она была раскалена и обожгла его.
– Это он?
– Да. Я не знаю, зачем он пришёл. Вероятно, что-то случилось.
– Вам надо поговорить, я тогда пойду.
– Спасибо за понимание.
Официант появился на пороге квартиры, во все глаза смотря на Алекса.
– Билл, это мой младший брат. Алекс, это Билл, мой друг.
Они пожали друг другу руки. На лице юноши проскочила радость, и был слышан выдох облегчения.
– Приятно познакомиться, – с улыбкой.
– И мне. Том, я позвоню, – сказал Алекс, закрывая дверь.
Они посмотрели друг на друга. Брюнет указал в комнату.
– Что-то случилось?
Сомелье заметил слегка припухшее лицо. Парнишка плакал.
– Это не важно, – протараторил Билл, выключая свет.
Тома это удивило.
– Ну, что ж. Мы будем играть в прятки?
– Не совсем, – прошептал любовник, обнимая его сзади. – Я хочу, чтобы ты полежал со мной.
– Полежал?
– Да, именно, желательно обняв.
– Хорошо.
Билл кинул на пол ветровку, взяв друга за руку, потянул к кровати. Они легли, смотря друг на друга. Юноша головой лежал на руке Тома, а вторая рука сомелье была на боку партнёра.
– Я чувствую, что-то случилось. Расскажешь?
– Не хочу.
– Тебе плохо?
– Да.
– Позвони Нелли, попроси завтра выходной.
– Она не даст.
– Даст. Или, хочешь я позвоню?
– Дай телефон.
Парнишка попросил выходной, и менеджер разрешила ему не приходить на работу, упрекнув лишь в том, что он звонит слишком поздно.
– Я завтра тоже свободен. Проведём день вместе?
– Замечательная идея, – Билл улыбнулся, натянув на них одеяло. – Давай спать.
– Давай.
Всю ночь Том обнимал его. Он даже во сне не выпускал его из своих рук, будто защищая. И проснулся первым. Раньше такого не было. Безмятежное лицо юноши всего в нескольких сантиметрах. У Тома затекла рука, на которой лежал гость, и адски щипала.
– Доброе утро, – протянул официант.
– Доброе.
Эти губы умоляли о поцелуе.
– М-м-м, знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? – Он придвинулся теснее.
– Не представляю.
– Тебя.
Открыв глаза, Билл улыбнулся, обняв Тома, лизнув его шею. Повернув обоих, юноша припал губами к кадыку, руками уже шаря под футболкой.
– Ты всё ещё меня возбуждаешь.
– Рад слышать.
Сомелье осознавал, что теперь готов на всё, лишь бы только задержать этого темноволосого мальчика, оставить рядом.
– Знаешь, я бы хотел иначе, – сказал он Биллу, придержав за плечи.
– Как?
– Ляг на живот, пожалуйста.
Приятель не стал перечить. Том опустился на него, но не придавил. Упёрся пахом в мягкий зад, двинувшись. Билл сладко улыбнулся, заурчав.
– Да, хорошо.
Брюнет стал целовать его. Одежда мешала, нужно было её содрать. Тело юноши слегка двигалось, руки шарили по подушкам, потом дотянулись до бёдер Тома и вцепились, казалось, намертво.
– Сильнее! – Повелительно.
Сомелье стал имитировать половой акт, вжимаясь в сочные половинки, трясь об них нещадно. У самого голова кружилась от опьяняющего чувства власти. Он целовал бледную шею, гладил руки, соприкасаясь грудью к спине, повторяя каждый изгиб.
– Хватит, я больше не могу, хочу тебя, – прошептал Билл, поворачивая голову. – Давай смазку и презерватив.
Том сперва будто очнулся ото сна, потом потупил взгляд, сосредоточенно соображая, затем сел, отстранившись от партнёра. Тот подполз и начал ласкать его, целовать то в ухо, то в щёку.
– Что такое?
– Нет у меня смазки.
Официант ошарашено посмотрел на любовника, будто не понял сказанных слов.
– Серьёзно?
– Абсолютно.
– У меня тоже нет, я без сумки пришёл.
И напало тут же какое-то уныние. Том прикусил губу. Боже, ведь он даже не предполагал... Позор!
– Ложись, я сделаю тебе расслабляющий массаж, может, поспишь.
– Уверен?
– Да, ложись, – брюнет мягко улыбнулся.
Единственное, перед этим парень начал раздевать гостя.
– Одежда слишком будет мешать?
– Безусловно. Мои руки не должны натыкаться на барьеры.
Когда Билл был полностью обнажённым, он лёг на живот, положив голову на руки, и прикрыл глаза. Том осознавал, что это будет не массаж, а интимные ласки... и он готов доставить любого рода удовольствие человеку, который стал ему небезразличен. Присев на ноги юноше, сомелье сглотнул. Почему-то его охватило волнение. Уверенные ладони заскользили по млечному пути, переходя на бока, поглаживая, иногда слегка сминая. Пальцы надавливали, принося только наслаждение. Том смотрел на попу, маленькую, упругую, такую сладкую... Да, он хочет Билла, хочет просто быть рядом, хочет иметь его, просыпаться вот так, пить кофе или просто молчать, чувствовать тепло, видеть белоснежную улыбку, знать, что и партнёр всего этого хочет. Голова повернулась к календарю машинально. 25 дней. Сможет ли он? И в эту минуту, смотря на стройное тело, на блаженное лицо любимого человека, Том понял, что завтра же выкинет календарь. Незачем. Он не будет что-то делать, как-то пытаться расположить юношу к себе. Глупо. Он просто доживёт эти дни, рядом с ним, не считая часы. Ведь Том никогда не был по-настоящему счастлив. Никогда не жил для своей души, лишь для тела. Но тело скоро умрёт, значит, следовало бы порадовать душу перед уходом. Открыть своё сердце, посмотреть на мир иначе. И почему-то довольная улыбка появилась на лице. Он не будет гнаться за призраком. Он смирился. Окончательно смирился.
– Ты там очень увлечён? – Билл хохотнул.
– Мне обязательно отвечать?
Ладони переместились на ягодицы и сжали. Юноша шикнул. Том нагнулся и поцеловал одну половинку. Тело под ним замерло, ожидая дальнейших его действий. Язык прошёлся по коже, дойдя до ложбинки. Официант охнул. Парень лёг рядом, раздвинув ноги гостя. Да, он хотел этого. Удовольствие любой ценой, чтобы только любимому было хорошо. И не важно, что такого он никогда не делал. Пальцы раздвинули мягкие половинки, а язык скользнул глубже, облизывая туго сжатые мышцы. Билл лёг удобнее, «задушив» подушку. Сомелье уткнул нос в ложбинку, прикрыл глаза, чтобы не видеть млечного пути, от которого кружилась голова. Язык двигался сам, интуитивно. Он ласкал, тыкался внутрь, облизывал, кружил вокруг, соблазняя. Ощущения были странными, но сейчас было самым верным об этом не думать. Стоит просто отдаться на милость ситуации.
– Встань на колени, пожалуйста, – шепот.
Билл с удовольствием выполнил просьбу. Том сам приподнялся, сильнее раздвинув ягодицы, «ныряя» туда лицом.
– О-о-ох, То-ом!
Тонкое тело выгнулось. Послышался шипящий стон, недовольный, нетерпеливый. Сомелье улыбался. Биллу нравится. Он расставил ноги, уткнувшись в подушку, предоставляя себя любовнику, жаждя большего внимания. Брюнет одной рукой опустился ниже, поглаживая яички, обхватил член, начав слегка ласкать. Язык продолжал ублажать сфинктер. Партнёр завыл тихо, уже изнемогая от жажды. Том скользнул к мошонке. Каждое яичко было бережно взято в рот мягкими губами, обласкано языком, обсосано, обильно обслюнявлено. Было в этом что-то дико развратное, неправильное... даже смешное и глупое (ведь это его первый опыт), но томный голос юноши возвращал Тома в романтическое настроение. Пальцы проходились по стволу, возбуждая. Резко брюнет перехватил парнишку поперёк талии и повалил на спину. У Билла были невероятные глаза. Ярко-карие, с вспышками довольства на радужке, полуслепые. Взгляд в никуда, томный, дезориентированный. А ниже – эти губы. Пухлые, красивые, сочные...
«Нельзя, Том. Нельзя»
Он стал целовать кожу, спускаясь ниже, сильно раздвинув ноги партнёра, что тот заскулил. Неуверенно дотронувшись губами до головки, сомелье подумал, что это сон, что он не смог бы никогда в реальной жизни пойти на такой шаг. Билл стал тереть свои соски, выгибаясь. Сомнений не осталось. Парень вобрал в рот плоть, начав двигать головой, так, как делал сам юноша, как делали всего его девки. Было противно. Его воротило с каждым движением всё больше, потом и вовсе затошнило от запаха, но какое-то странное чувство не давало остановиться. Упрямство. Том начал петь про себя, чтобы было хоть немного полегче. Стоны Билла, такие прекрасные и живые, не могли отвлечь. Понимание того, что он во рту держит член, чужой член, а ведь это ему вовсе не свойственно, просто убивало. Здесь надо было отключить мозги и делать минет через нежелание и брезгливость.
– Том, Господи, иди сюда, я никогда так сильно не хотел взять у кого-то в рот! Немедленно сними штаны!
Билл обезумевши навалился на него, сдирая одежду. Сомелье лишь наблюдал за его быстрыми движениями. Джинсы улетели к окну, а его длинные пальцы обхватили пенис, принося боль.
– Ты садист?
– Молчать!
Горячий рот опустился на ствол. Брюнет застонал, раздвигая шире ноги. Это удовольствие ни с чем не сравнится. И тут ему пришло в голову, что Билл тоже терпит этот запах, переступает через себя (или делает это уже на автоматизме). В любом случае, юноша проходил сквозь те же неудобства. Сейчас он остервенело сосал, втягивая щёки. Том решил, что пора прекращать быть эгоистом, раньше он мог позволить себе это, но не сейчас, не с ним. Требовательная рука остановила Билла, заставив того посмотреть на любовника. Он понял всё без слов, лишь улыбнувшись. Перекинув через тело партнёра ногу, подтянулся. Теперь Том мог ласкать его орган, при этом Билл бы не отрывался от его. Брюнет не мог понять, на что это было похоже. Любовник отвлекал его своими движениями от отвращения, при этом, он сам сосал, пытаясь сделать как можно лучше. Очень странные чувства его охватили. Такого не было в сексе, даже когда они практически одновременно кончали. А вот сейчас... Билл двигал бёдрами, будто трахая рот парня. Тот не сопротивлялся. При этом официант стонал, и эти вибрации отражались на любовнике. Сомелье закатывал глаза от такого удовольствия. Они слаженно действовали, доводя друг друга до ослепительных ощущений, как будто так было всегда, и это правильно, то, что происходило сейчас. Билл затрясся, застонал и в пару движений кончил. Тому пришлось себе подрочить, чтобы последовать за другом.
– У меня давно не было такого утра. И мы ведь не перепихнулись.
– Видишь, как важен оральный секс.
– Ты был великолепен, спасибо, – парнишка подтянулся и чмокнул собеседника в висок. – Можно я в душ схожу?
– Разумеется. Я тогда нам кофе сделаю.
– Отличное предложение.
Он спрыгнул с кровати, обворожительно улыбнулся Тому и ушёл мыться. Тот лежал, заложив руки за голову, и думал, что это бледное тельце идеально вписывается в интерьер его квартиры.
Они провели весь день вместе. Дома Билл попросил у друга чистые боксеры и по возможности нормальную футболку. Выпив по чашке кофе, парни вышли на улицу, улыбаясь такому солнечному дню. Первый день осени был идеальным. Не было ни ветра, ни дождя. Том всегда бережно обнимал юношу. В кафе они смеялись и трепались о чём-то очень смешном, но не запомнили темы разговора. В парке молчали, сидя рядом. Сомелье поглаживал ладонь партнёра, а тот слабо улыбался, а потом положил голову на плечо любовника. Когда они шли по улицам, то смотрели на людей, перекидываясь лишь короткими репликами.
– Я завтра улечу... к маме, – сказал Билл, когда они стояли у его подъезда. Он смотрел на асфальт.
– Надолго? – В голосе слышалась тревога.
– Нет. Пара дней. Том, – юноша поднял глаза на приятеля, – скажи, сегодня было всё по-настоящему?
– Да.
– Спасибо тебе за этот день, – он подался и обнял друга, утыкаясь ему в шею. – Я тебе благодарен за то, что ты не оставил меня.
– Я чувствую, что тебе больно, Билл. Мне бы не позволила совесть тебя бросить.
– Спасибо ещё раз, ты очень хороший.
Юноша юркнул в подъезд, а сомелье остался стоять, улыбаясь, хотя глаза выдавали его животный страх.
– Я всё ещё просто друг. Что ж...
– Смотри, она практически полная! – радостно сообщил мальчик Кире.
– Да, я вижу.
– Почему?
– Ты любишь, твой антидот очень сильный. Он освободит тебя.
Мальчик нахмурился.
– Что будет, когда она заполнится?
Девочка повернулась, загадочно улыбнувшись.
– Ты будешь счастлив.
Билла не было пять дней. А когда он прилетел, то держался отрешённо, впрочем, как и всегда. Тома это обижало, потому что он считал себя для этого юноши особенным, но выходило, он обманулся. Брюнет продолжал наблюдать за ним, но уже реже. Нелли видела его взгляды и порывалась поговорить, но понимала, что не должна лезть не в свои дела. Сомелье выкинул календарь и больше не считал дни. Ему было хуже. Сердце порой скакало и кровоточило, готовясь вырваться из его умирающей груди. Он понял, что Билл продолжил ходить на свидания, иногда даже избегая друга.
– Признайся себе, что ты это заслужил. Ты не достоин его, потому что он прекрасен, а ты ничтожество.
Сирше смотрел на друга, измельчая салфетку в руках.
– Осталось...
– Не говори, – затравленный выдох.
– Что с тобой?
– Всё хорошо, – неуверенная улыбка.
– Ты говорил с Биллом? Как у вас?
– Мы друзья.
Нависла пауза. Мулат вскочил и начал ходить из угла в угол, пока Томас апатично смотрел на свой чай.
– Ты должен признаться ему.
– Нет, он счастлив без меня. Я не хочу мешать ему жить...
– Что ты такое говоришь? – Парень остановился и уставился на друга.
– Это бремя, Сирше, понимаешь? Я приду, признаюсь, а он... он ничего не скажет, лишь прощения попросит, потому что воспитанный и вежливый. И он будет изводиться, зная, что я люблю его, а он не может ответить мне взаимностью. И вот я умру, тогда он просто взорвётся от эмоций... подумает, что мог бы скрасить мои последние дни. Короче, будет страдать. Я этого ему не желаю.
– Но надо что-то делать!
– Не нужно ничего, – Том встал. – Я хочу, чтобы ты мне пообещал кое-что.
– Не говори так, будто поставил на себе крест. Том, время ещё есть...
– Серьёзно, ты в это веришь? – испытующий взгляд.
– Нет, – Сирше изменился в лице, расстроившись и помрачнев. – Не верю.
– И я. Он уже многое сделал, – сомелье улыбнулся нежно, – заставил меня полюбить. Я не зря прожил эту жизнь. Он мой антидот, Сирше, он излечил мою душу от дерьма. Билл помог мне стать человеком. Уже одно это многого стоит.
Мулат сглотнул, садясь за стол. Он спрятал глаза.
– Что ты хотел попросить?
– Я хочу, чтобы ты был свидетелем Алекса.
– Том!
– Дослушай меня, – спокойно сказал собеседник, кладя руку на локоть друга, подбадривая. – Хочу, чтобы ты видел это, как увидел бы я, понимаешь? Мне это важно, Сирше.
– Ладно, – сдавленно, – что ещё?
– Когда-нибудь, не важно, сразу или через год после моей смерти... – он запнулся, сглатывая. – Я хочу, чтобы ты сказал Биллу, что я любил его.
– Том, перестань, – мулат поднял лицо. Глаза полные слёз. – Ты мне душу травишь!
– Скажи ему, Сирше, ты должен, – брюнет вцепился в плечи друга, тряханув. – Он должен знать, что я любил, когда уже будет нечего терять, когда меня не будет.
– Прекрати! – Парень встал. – Остановись. Я не хочу этого слушать.
– Но это правда. Умоляю, Сирше, сделай, как я прошу.
Мулат уткнул лицо в ладони и затрясся. Его будто били, издевались.
– Прости, – Томас подошёл и обнял друга. – Прости меня за эти слова, за всё, что я сделал тебе плохого, прости, если виноват.
– Ты самый лучший. Ты самый... Том, – собеседник вцепился в него, пустив скупую мужскую слезу.
– Мне тебя тоже будет не хватать, Сирше.
Томас в свой день рождения взял выходной. Он решил встретиться до этого дня со всеми, кто был когда-то дорог и важен. С Кирой они провели прекрасный вечер перед телевизором. Дома у Алекса и Слэйни состоялся важный разговор. Том ужинал у них, а потом они играли, как дети, не заботясь, что давно выросли. Алекс понимал, зачем сомелье это делает, но пытался отвергнуть правду. С Сирше они ходили в клуб и встретились со всей тусовкой, проведя изумительную ночь, полную смеха, алкоголя, старых историй и дружеских объятий. Томас пригласил Нелли на прогулку, где они поговорили по душам. Единственным оставался Билл. Брюнет не мог его выловить, потому что тот постоянно уходил чуть раньше или был занят. Их выходные не совпадали, поэтому они виделись лишь в ресторане. В один вечер Том всё-таки застал Билла, который шёл по коридору на выход.
– Пока, Том, – мягко улыбнулся официант, чуть сощурившись.
– Прощай, Билл.
Сирше сидел, печально смотря в окно. Зазвонил телефон. Том поднял трубку.
