Текст книги "Новогоднее путешествие (СИ)"
Автор книги: Tommy Glub
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Часть 4. Где пришлось философствовать, чтобы немного остудиться
– Вообще, мне дико нравится психология, – признаюсь, когда Блондин, оставив свой вкус на моих губах, отошел к духовке. Опускаю взгляд ниже, к Брюнету и наклоняюсь к ему, чтобы коснуться теперь его губ. Но коротко. – Таким образом можно узнать человека и попробовать его на вкус.
– Уверена, что на вкус? – дьявол своими чарами и запахом окутывает, я прикрываю глаза еще до того, как он целует – нежно, медленно и распробывая, словно впервые и словно ему с каждой секундой все больше и больше нравится это действие. Кажется, что нам троим нравится все, что происходит, ведь мы не хотим, чтобы это заканчивалось. Я так точно.
– Уверена, – отвечаю в мужские губы и поправляю съехавшую рубашку с плеча, заправляю влажные волосы за ухо и не отворачиваюсь, смотрю прямо в темные глаза. – Спасибо, что спас меня. Ты мог не останавливаться.
Действительно, мог. Не заметить, проигнорировать. Просто проехать мимо и потом корить себя морально. Или не переживать о случайной девушке. А он остановился, хоть и в ссоре с женой, зол на нее и я видела, как по началу нашего приключения он был зол, недоволен. Да и то, что смеялся и шутил надо мной – явно только защитная реакция, чтобы немного расслабиться.
– Сколько тебе лет? – сглотнула. Хоть это я имею права услышать, или нет? Мне по факту все равно на имена, но интересно, сколько у нас разница. А она есть, хоть и чувствуется очень отдаленно.
– Лет двадцать назад мы месте закончили школу, – ответил Блондин, отправляя фаршированную курочку в духовку. Выставляет нужные режимы, время и закрывает встроенную духовку. Я отвожу взгляд от темных глаз и смотрю на второго мужчину. Подсчитываю неспешно и хмурюсь:
– Тридцать шесть? Тридцать семь? – спрашиваю, быстро сложив простые цифры и прищуриваясь. А сама удивленно понимаю, что разница в десять лет на этом этапе жизни не чувствуется так, как бы было раньше, в двадцать лет, к примеру. В этом и прелесть жизни, опыта. Чувствуется все иначе, с годами ты учишься на тех или иных ошибках, ситуациях, а постепенно разница в возрасте, как и сама эта циферка, просто все меньше и меньше считается важной и неотьемлимой частью в принятии решений. К тем же тридцати годам ты уже понимаешь, чего хочешь от жизни, если не определился – уже твои проблемы. Ведь каждый человек может признаться самому себе в том, что ему нужно, нравится, чего он хочет и к чему стремится.
– Тридцать семь, Снежка, – ответил Брюнет, встав со стула и за талию прижимает к себе, вставая между моих ног. – Малышке стало страшно?
– Малышке совсем не страшно, – я обхватила одной ногой его бедра и прижала за его попу ближе. – Уже не страшно. Ваш виски очень дурманит голову и затуманивает мысли… Вы с каждой минутой все сексуальнее и сексуальнее.
– И ты хочешь нас? Обоих – прикусывает свою губу Брюнет, словно не помня, что происходило до этого. Хочу ли их? Конечно. Это так порочно и вкусно осознавать, что я теряюсь в мыслях на пару секунд. Закидываю голову назад, чтобы немного передохнуть от его взгляда. Но моментально чувствую его губы на шее, горячий язык и выбивается выдох из груди. Словно он должен был сейчас так прижаться и так поцеловать, слизывая уже мой вкус и запах… М-м-м…
– Тебе же нравится меня дразнить. Вот и я занимаюсь тем же, – ноги вздрогнули, когда он прижал меня сильнее, упираясь своим возбуждением прямо в чувствительное местечко. Вряд ли я сама вся полностью не чувствительное местечко, ведь одних касаний хватает, чтобы я полностью была в его власти.
– Я же долго не протерплю, Снежка, – меня нежно гладят по щеке, он облизывается, когда я вновь смотрю в его глаза. Но я вижу – его ласка дрожащих пальцев – едва получается сдержанной и нежной.
– У тебя давно был секс? – почти с сожалением спрашиваю я, и так понимая, что попала в яблочко. Оба мужчины очень нетерпеливы и жадны…
– Примерно полтора месяца как не было, – Брюнет хмыкнул. Ему словно приятно стало от того, что я спросила правильный вопрос. Облизываю губы, медленно проводя по верхней и он, поддавшись ловит язык губами, втягивает его в рот и ведет своим языком в танец, ловко обводя, ловя и отпуская, так откровенно и медленно, что я на секундочку почувствовала, как от приятных чувств парю и совсем себя не ощущаю…
– Теперь я понимаю, каково это, когда девчонка – сладкая, – мужчина медленно отстранился, да так неспешно, что я не сразу поняла, что он прекратил целовать в самом деле.
– Приятно? – Блондин прижался поясницей к островку. – Могу вас оставить наедине.
– Ты видел меня голым, – хмыкнул Брюнет. – И я – тебя.
– Переживаю, что зайка станет смущаться, если я буду рассматривать.
– Он же рассматривал, пока ты… В ванной…
– Да, и мне очень понравилось, – Брюнет прижимает два пальца к голой промежности и надавливает немного, попутно облизываясь. Чувствует, что я горю. Да я почти превратилась в пепел от возбуждения. Мои мысли и принципы – точно.
Я немного сжимаю ноги, понимая, как никогда – нужно немного подождать, чтобы нормально встретить Новый год и до того не сойти с ума.
Вообще я не понимаю, что со мной. То хочу, то в следующую минутку просто спрыгиваю и молча направляюсь к холодильнику, объясняя замершим мужчинам:
– Если у нас всех троих очень жесткий недотрах, это совсем не означает, что нам нужно пуститься во все тяжкие, – я достаю пару мандаринок и возвращаюсь к мужчинам. Брюнет, поправив возбуждение, дернул головой и сел на стул. – Ты психолог же. Должен понимать, что с места в карьер – не выход.
– Но если мы начнем обсуждать причины и условия наших измен, то это… Можно потерять интерес, – Блондин наклонил голову, принял дольку мандаринки и медленно стал жевать.
– О, если вдруг ты потеряешь интерес, я тебе его верну, не волнуйся, – хмыкаю. – Просто согласись, будет ведь интереснее и приятнее постепенно… Да, мы приняли ванну, были в сауне…
– Проверили, что хотим друг друга до чертиков, – дополнил дьявол, перебил и мои слова, и мои мысли. Опять.
– Да, – я опустила взгляд, задумчиво очищая дольку от белых прожилок. Затем кладу ее в рот и чувствую сладко-кислый, мандариновый сок во рту. Самая сладкая мандаринка за сегодня попалась сейчас.
– Тебе бы хотелось что-то узнать обо мне? – Блондин заинтересованно смотрит на меня. – Кроме имени, конечно.
– Да, анонимность… – смеюсь. – Это важно, наверное. Но вряд ли это очень важно для меня – мне даже все равно, что у нас разница в десять… Даже в одиннадцать лет, – я веду плечами. – Но стало бы здорово, если бы мы не спешили. А то я чувствую себя действительно той, что ты подобрал и обещал оплатить предложенный гонорар.
– Зайка, ты же понимаешь, что это все же на один вечер и ночь? Реальность утром накроет с головой и придется ехать и решать те самые проблемки… У нас с женами, у тебя с женихом. Он, вероятно, все же мог вернуться и теперь ищет тебя…
– Я не хочу выходить за него замуж. Ты был прав, – я встречаюсь с серыми глазами. – Он просто не может быть моим мужем. Поступил некрасиво, все свалил на меня, а теперь из-за своих родственников не может поставить вопрос ребром, – наверное, пришло время выговориться, потому что именно я и начинаю эти душевные, немного пьяные разговоры. У меня очень болит внутри эта несправедливость. – Мне жаль, что я потратила силы на него, время потратила, энергию, деньги… Я надеялась, что он мужчина моей мечты, что его достаток, характер и внешность – то, что я так долго искала. Но разве верно из-за тетки доводить меня до нервного срыва. Оставлять в мороз на трассе? – вполне логичный и очень болючий вопрос для меня. Помотав головой, я вздохнула и неосознанно подняла плечи, словно тело само доказывало, что я не знаю ответа на этот вопрос. Или знаю, но боюсь себе признаться, что ли…
– Эта свадьба не похожа на свадьбу по любви, – хмыкнул Блондин, рассматривая меня и попивая алкоголь, закусывая мандаринками. – Ты говорила, что не любишь его… Но ведь и рожать детей от того, с кем тебе противно даже в постели – такое себе дело…
– Мне не противно с ним. Мне никак, – понимаю плечами. – С вами даже в ванне я ощутила больше, чем с ним за год. Есть разные мужчины, разные характеры и типы, но… Когда со всех сторон кричат, чтобы я рожала, что я старая, что просто не понимаю ничего… Хм, а мне что-то кажется, что все наоборот, – я хмурюсь. – Почему понятие «жить правильно» у всех разное?
Вот дожилась. Тридцать первого декабря, полуголая и в интимно полуосвещенной кухне сижу с двумя незнакомцами и филосовствую о жизни… Да уж! Перспективы какого-то будущего с ними нет, но каким-то образом мне с ними лучше, чем с тем же Лешей.
– Обычно это зависит от воспитания, круга общения, уровня жизни и самого человека, – Брюнет, подумав, не очень полно отвечает. Я качаю головой.
– Еще от чужого мнения, социализации, – киваю задумчиво, съеживаясь. – По крайней мере, в моей ситуации – это так. Благодарность маме, её нежные и аккуратные вкладывания в головушку, что с каждым голодом все сложнее и сложнее рожать, что мужчины не смотрят на тридцатилетних пустышек, что я никому не буду нужна. Такова жизнь, и моя мать делает и думает так, как она бы хотела и как считает правильным… Только я не считаю, что хотя бы один человек знает, что такое «правильно». Правильно ли я сделала, что согласилась выйти замуж? Не знаю. Правильно ли то, что в действительности просто боюсь с вами, незнакомцами, переступить эту самую черту? Не знаю. И никто не знает, что именно верно.
– Если бы мне было лет двадцать, я бы безоговорочно бы влюбился в такую умную красавицу, – Блондин улыбнулся. – Ты все верно говоришь, – его голос тепло и приятно обволакивал теплом и был медом для моих ушей. Мужчина подставил стул и сел рядом с другом, положил ногу на колено и оперся о нее кулаком. – Я за свои годы просто миллион раз слышал о том, что мужчины готовить не могут. Чтобы, что мы должны работать на более «сложных», высокооплачеваемых работах, чтобы содержать семью, быть примером для своих детей и далее по списку. Что в итоге эти разговоры мне дали? Интересно?
– Очень, – не скрываю интереса я, подкармливая мужчин дольками мандаринок. – Как и то, как именно ты перестал обращать на это внимание.
– Самое главное, что мне это дало – утверждение, что главное не количество, а качество друзей. В итоге у меня один настоящий друг – он, – кивает на Брюнета, и тот задумчиво покивал. – Так же я женился на девушке просто затем, что было уже тридцать пять и вроде как было пора… Но это заведомо плохая стратегия. Выбирая деньги, карьеру, да и любые ценности вообще в качестве причины женитьбы, мы всегда упускаем самое главное. Мы, люди, живые, чувствительные и даже ранимые существа. Что женщины, что мужчины. Помимо инстинктов – самосохранения, выведения потомства и прочих – мы еще и отличаемся от обезьян тем, что умеем думать, мыслить и чувствовать. И когда мы выбираем другие, более инстинктивные цели, чтобы вступить в брак – это мероприятие заранее обречено. Душой и сердцем выбирать сложнее, дольше и прежде всего проверять на всех фронтах… Потому и мы втроем оказались на этом этапе, где нам с другом нужно немножко переосмыслить все, что мы уже сделали.
– А я?
– Скорее всего, для того, чтобы вообще предотвратить то, что ты собирается сделать со своей жизнью, – Брюнет удачно вписывается в наш разговор своим негромким хриплым голосом. – Проблема лишь в том, что ты можешь выбрать неправильно.
– Нет, я для себя уже все решила. Даже если он посмеет меня тронуть, просить прощение или что-то еще, я не хочу больше выходить замуж просто потому что «надо». Конкретно мне это не нужно. Я не хочу так.
– И не нужно, – Брюнет улыбнулся. – Ты такая красивая девушка, что влюбиться в тебя не составит большого труда. А тебе лишь стоит влюбиться в ответ, но не потерять голову.
– С любовью приходит страсть – а она сносит крышу, – я пожала плечами. – И это не самое страшное. Мне нравится страсть, мне нравится, как вы оба действуете на меня – это же не плохо.
– Конечно, – кивнул Блондин. – Просто мы – это один вечер. А кто-то должен быть с тобой настолько близким, под кожу чтобы, в мысли, в душу, в сердце. Чтобы ты и не думала ни о ком более. Не могла. Не видела.
– И желательно взаимно, – Брюнет подливает нам виски и касается губами бедра ноги, что стоит на его колене. Невесомо, нежно, но сводит меня с ума. Точнее, возбуждает нервные окончания. Но мне интересно закончить разговор.
– А как на это вообще попасть? Мне кажется, это вообще невозможно. Влюбиться в мужчину – что может быть проще? Но чтобы в ответ и, как ты говоришь, под кожу, в душу – нет, не верю. Я бы хотела, чтобы все было проще, но ты и сам понимаешь, что это сложно.
Блондин и не пытается ответить, кивая задумчиво. Брюнет пару минут думает. И говорит:
– Конечно, учитывая, что мы все еще в одной лодке и все еще за шаг от измены.
* * *
Сори, редактирование вчера завершила, но инет был настолько поганеньким в виду частых выключений света, что не могла нормально прогрузить главу) Потому сегодня их две) Вечером опубликую 5)
Часть 5. Где во всем виноват Мистер Джек Дэниелс
Я рассмеялась. Нет ничего смешнее, чем утопия ситуации, в которой ты находишься, а особенно, когда не можешь ничего поменять. Правда, смех всегда истерический в таких случаях. Безумцем кажется тот, кто честно об этом говорит, об измене, и откровенно показывает, что уже и не против. Он все для себя решил, пока как Блондин, прекрасно понимая, как нужно вообще себя вести в будущем с женой, просто еще не принял своего положения. Но я ему нравлюсь. Это главное в нашей ситуации.
– Я не считаю, что изменю, – как факт, я тоже подтверждаю, что не против, да и не была, откровенно говоря. – Но мы говорили о влюбленности, с ней все хуже.
– Почему же? С любовью все просто, – Блондин улыбнулся. – Окрыляет, отпускает, вдохновляет… Во всяком случае, так я понимаю то, как именно она действует на человека.
О, я почти загораюсь, когда понимаю, что они действительно не считают влюбленность и любовь разными вещами. Набираю воздуха в легкие…
– О, действительно? Действительно, считаешь, что любовь и влюбленность – это одно и то же? – такие разговорчики меня возбуждают сильно, но не в том плане, в котором можно подумать. Сразу появляется столько мыслей, столько всего, что мне хочется еще больше их убедить в обратном.
– Вот, кстати, все вокруг твердят, что это не одно и то же. Но… В чем разница? – прищурился Блондин. Эх, мужчины…
– А что, – я аж растерялась, словно он спросил что-то совсем простое и наивное. – Ты не понимаешь?
– Примерно, – хохотнул Блондин, складывая руки на груди.
– Объясни со своей стороны и для меня. Мне интересно, – прошептал Брюнет. – Тоже.
– Вообще, два определения – не одинаковые. Смысл иначе чувствуешь, даже ощущения другие. Влюбленность – это первичное чувство любви, наверное, вот так я определю, – увлекшись, я залезла с ногами на кухонную столешницу, прикрываясь рубашкой, и сложила ноги по-турецки, даже не выпуская широкий стакан с виски, лимоном и льдом из пальцев. – То есть, вот я, к примеру, увидела парня. С первого взгляда влюбиться, полноценно, нельзя, как я считаю. Этот человек может тебе понравиться внешне – или что-то еще привлечет твое внимание. Запах, цвет или длина тех же волос, фигура, поведение, первые отголоски сложного или легкого характера, и так далее. Обычно человек всегда в незнакомце больше выхватывает приятные детали. Я могу влюбиться уже немного узнав его, так немного проще самому себе объяснить твои чувства и эмоции. Или признаться, что вот да, кажется, что я влюбилась… И тогда ты ищешь все больше и больше положительных сторон в нем, отношения могут начаться, могут не начаться и тут уже ты не можешь контролировать это все, что бурлит внутри. И постепенно, когда первые взрывы рецепторы успокоились, неожиданно ты понимаешь – а ведь у него по-прежнему красивая улыбка, приятный запах, улыбка просто неимоверна… Любовь приходит уже спокойно. Остается надолго, заставляет идти ради нее на все и важно, очень важно, до того, как ты уже будешь готов на все ради любви – просто не утонуть в другом.
– Психолог? Наш городской универ? – Брюнет хохотнул, безошибочно угадывая во мне такого же психолога, как и он сам.
– Ага, – киваю. – Защитила диплом по «Психологии отношений». И-и, так, мои мысли.
– Красотка, – кивает он. – Еще не слышал такой интерпретации. Но именно в ней и есть логика. Не зря же говорят, что влюбленность временна, а любовь живет уже побольше, три года, – мужчина улыбнулся. – А что насчет страсти? Она ведь рядом. При чем и когда влюбляемся, и когда любим. Постоянно сводит с ума и порой ведет не к тем, с кем ты в отношениях… Влечение вызывает.
– Ну, во-первых, кто тебе сказал, что нельзя влюбиться в человека несколько раз и любить его эти мифические три года, потом снова полюбить и так… Например, бесконечно? Даже если это самые лучшие, правильные, сильные и крепкие отношения – в каждых бывают расколы, раздоры и нужно работать обоим, чтобы это не разделяло на куски партнеров. Страсть… Скорее, она складывается из нескольких кусочков – любить человека можно вопреки всему, и выделять в нем то, что тебе нравится больше всего. Возбуждаться от его касания, привычного действия, запаха… Страсть подогревает отношения, но разжечь можно только самим, уже получив помощь по всем фронтам. Везде нужно работать. И если достает бытовуха, то… Необходимо искать компромиссы, выходы из ситуации.
– А как же тогда нежелание партнера работать? Моя жена четко убеждена, что работать не нужно и если друг друга любим, этого достаточно… – Блондин покрутил пальцами стакан с виски.
– Вопрос на вопрос, – пожала плечами. – Зачем тебе партнер, который готов только чтобы менялся ты, а не вы оба? Тем более, если они обе спят с другими, то и мотивации работать над этими отношениями у них как бы и нет. Зачем? У них есть новые эмоции, сброс энергии и сексуального застоя. И проблема только в мужьях, получается. Если меняется только один, он в любом случае меняет и отношение к партнеру. Уверена, что ненавидеть за измену – нельзя, но… Можно просто не видеть больше причин оставаться с человеком вместе. Особенно, строить семью, создавать здоровую ячейку общества. Просто не получится. Потому что между вами уже раздор.
– Об этом можно рассуждать вечно, кажется, – Брюнет покачал головой. – С тобой – интереснее обсуждать это, ведь я впервые вообще вижу девушку, так рационально и открыто разговаривающую об отношениях. Не просто «я люблю тебя, давай жить вместе, заведем котика и родим зайку, заработаешь сам на лужайку», – хохотнул мужчина. – Это, как мне кажется, вообще не здоровое отношение к мужчине.
– О, да, – я кивнула. – Мои подруги вечно недовольны своими мужчинами, тайны строят от них, бурчат, считая что этим она его мотивирует на больше достижения. Но ведь… Мужчины – тоже люди. И они чувствительны. Они не роботы и им требуется поддержка. Такая, чтобы совсем не оставалось сомнений, что он делает что-то не так. Да, у нас разные установки с детства, начиная розовыми и голубыми цветами вещей и игрушек, а заканчивая постоянным поддакиваниям о том, что мы же разные, у нас же между ног все отличается. Нет. Всегда нужно к человеку быть искренним и добрым. Особенно, если он ближе, чем просто друг или знакомый.
– Выйдешь за меня замуж? – Блондин хохотнул. – Ты просто невероятно точно понимаешь это. Мне безумно нравится эта искренность и открытость. И пусть будет в этом виноват мистер Джек Дэниелс, мне все равно нравится.
– Мистер Джек Дэниелс виноват только в том, что я не участвую никакого смущения и страха. Вываливая на вас все свои мысли, – смеюсь. – Сомневаюсь, что в повседневной жизни кто-то из вас вообще бы обратил на меня свое внимание…
– Отчего же? – Брюнет удивился.
– Я не ношу откровенные платья каждый день, даже красивого белья у меня… Немного. Я люблю удобные, практичные вещи, которые легко одеть и снять, иногда игнорирую глажку. Так что в повседневности я что-то вроде бледной, вечно спешащей девушки в спортивном костюме и безразличным взглядом. Порой не вижу, что вокруг. Фокусируюсь на одном.
– Ам, давай вообще подчеркнем то, что мы видим сейчас тебя в одном рубашке и от этого менее сладкой, желанной и сексуальной ты не стала, – Брюнет снова хохотнул, наклонил голову.
– Это все мистер Джек Дэниелс, – рассмеялась я.
– Частично, он, – не спорит дьявол. – Но все же. Мы еще не так уж и пьяны.
– Как хотелось бы? – поднимаю бровь в удивлении.
– Как могли бы быть, – отвечает уже Блондин.
Философия, что на целый час нас не отпускала, сейчас немного расслабила и мы теперь заговорили на более жизненные темы.
Потом мы готовили уже окончательно стол. Я красиво нарезала всяких деликатесов. Брюнет все мешал мне, постоянно зажимая и ловя меня на кухне. Блондин, помогая мне с вкусняшками, шутил, что раз уж он не мастер в готовке и вообще, на кухне, то просто пусть не дает мне расслабиться. Сомневаюсь, что могла бы расслабиться. В каких-то местечках было все напряжено до беспредела.
Потом Блондин включил музыку. Не очень громко, почти всю новогоднюю, но не подтанцовывать на особо прикольных и ритмичных песнях я просто не могла. Потому и забылась, в который раз, танцуя и уже медленнее начиная делать нарезочку. Сначала просто плечами водила в ритм, немного подпевала, но потом начала и попой качать, от чего почувствовала сразу реакцию Брюнета. Зараза сразу меня придавил к столешнице, в другой руке держа вилку с кусочком вяленого мяса. Он не только нам мешал, но и порой тырил кусочки повкуснее, иногда кормил меня или друга, а чаще себя, конечно же. И у меня вообще больше не осталось никаких убеждений, что я их вообще не знаю.
Мне было просто хорошо. По человечески. Приятно внимание мужчин, мы шутили, смеялись, вели себя так, словно всегда жили вместе и вообще знаем друг друга всю жизнь. Приятно, что когда я воровала какой-то кусочек курочки или овощей, или чего-то еще из-под ножа нашего шеф-повара, он кусал меня за плечо и шлепал по попе, хохоча. Приятно, что он танцевал вместе со мной, когда я помогала ему с овощами-гриль и мы вместе и одновременно выставляли стаканчики, в которые уже Брюнет кидал лимон, лед и наливал горючее. В этот момент, находясь в объятиях Блондина, стоя к нему спиной и чувствуя его губы на плече, я из-под опущенных ресниц наблюдала за вторым мужчиной, которому нравилось все, что происходит. Он в тот миг даже встал рядом и впился в мои губы, чуть ли не зажимая меня между двух красивых и крепких тел.
И знаете что?
Это самое правильное, что случалось в моей жизни. Не было ни осуждения в глазах, ни слов упреков и ненависти даже. Было только жарко, вкусно, горько от виски, и сладко от губ мужчин, что скользили по коже и позволяя своим пальцам абсолютно все.
Кажется, духовка пиликнула и мы втроем вздрогнули и отпрянули от друг друга. Началась ритмичная музыка, и пока Блондин занялся грилем, я, положив руки на плечи, заставила Брюнета танцевать. Просто не осталось у него выбора – он лишь секунду постоял истуканом, жадно рассматривая мое извивающееся тело и тоже задвигался, очень классно попадая в ритм и обхватив свободной ладонью за талию.
Никогда не танцевала на кухне.
Никогда не отмечала Новый год в незнакомой компании.
Никогда не было так хорошо просто в руках мужчины, которого я не знаю.
Никогда не изменяла, не думала над этим и считала себя очень даже честной и доброй девушкой.
Но я еще никогда не была настолько счастливой.
Песни сменялись, то медленее, то быстрее, Блондин занял наблюдательный пост, а в ухо Брюнет шепнул, что он не любит танцы. Ведет меня в совершенно возбуждающем ритме, если он медленный, он вжимал меня так сильно, что, кажется, хрустели ребра. Я даже пару раз стонала, то ли от такого дикого напряжения внизу живота, то ли потому, что я чувствовала в ответ его крепкое возбуждение.
Брюнет закружил меня, когда я заметила в его глазах на секунду несколько измененный настрой. Меня резко нагибают на островок, пара секунд, и я чувствую горячий язык прямо там, между ног, от чего все тельце содрогается. Еще секунда… Кажется, что мне нужно было просто прикоснуться, чтоб мой стон заглушил музыку. Еще секунда… И резкое вторжение выбивает из легких весь воздух. Перед глазами темнеет, тело задрожало от переизбытка эмоций и чувств, а сама обстановка, мир покачнулся, ведь я отчетливо не просто чувствую полное и безумно желанное наполнение, но и хриплый рык. Да, самоконтроль не фишка Брюнета…
Я фокусирую зрение и на миг смущаюсь, словно только сейчас понимая, что все это видит Блондин. С другой стороны островка, он смотрит внимательно, ловит мой взгляд и, обойдя немного островок, наклоняется ко мне и впивается в губы, пока его товарищ начал размеренно, до конца и резко таранить мое тельце. Все, больше мозг в этом безумии не участвует.
Сжимая край островка справа, чувствуя костяшками горячую кожу Блондина, который не отрываясь, ласкал мои губы, я только и могу, что стонать и едва иногда удается дышать. Мужчина, что уже не смог более терпеть, впился пальцами в мою талию и, господи, как же мне нравится, что он вот такой – небрежный, несдержанный, жадный и очень желанный. Кажется, распределяя влагу одной рукой спустя пару минут и убедившись, что мне не больно; он точно понял, что я очень даже не против этого. У меня почти по ногам текло – вот так сильно я взорвалась возбуждением. Мой стон снова ловит Блондин… Как и все до этого.
Если бы я была в себе, то непременно бы смутилась, закрылась и убежала на том моменте, когда они поменялись. Не понимая ничего, и почему-то не кончив от довольно смелых и размашистых движений, я затуманенным взором смотрела на то, как совершенно довольно, сыто, словно кот, налакавшийся сметаны, сел на стул Брюнет. А меня переворачивают спиной на островок, и теперь есть возможность видеть опять Блондина. Я на грани, мне так хочется тоже взлететь, закричать, взорваться мощным оргазмом. То, что он будет мощным, я не сомневаюсь. Вот вообще не сомневаюсь.
– Кончишь для меня, зайка? – теперь очередь протаранить меня именно шеф-повару. Его руки более нежны и ласковы, он сжимает слишком чувствительную грудь и я выгибаюсь всем телом, выдыхая через рот, сжимаю его кисти, фиксируя их именно в этом положении. А Блондину это нравится, он усмехается и неожиданно ускоряется, совершенно выбивая меня из моего же тела. Кажется, я закричала, а едва мои ноги оказались у него на плече – я ощутила оргазм во втрой раз, еще дрожа от первого. Потому что именно в этом положении я раньше могла кончить…
А теперь выходит, что в таком положении я просто чувствительнее всего?
Получается, так.
Ох, нам требуется много времени, чтобы прийти в себя. Я лежала голая на островке. Брюнет сидел на стуле, рассматривая меня сквозь опущенные ресницы и немного улыбаясь видом насытившегося хищника. Блондин сел на островок, переводя дыхание и кончив предусмотрительно в раковину. А вот в удовольствии другого была вся моя попка. И это, черт возьми, тоже чувствуется приятно. Я со стоном потягиваюсь, складывая пальцы в замочек.
– Отложили неизбежное настолько, что мне даже стыдно стало… – хмыкнул Брюнет, рассматривая меня в районе шеи и груди. Я хохотнула.
– Он продержался не дольше, – перевернулась на живот и довольно улыбнулась. – Все нормально, учитывая сколько вы ходите без секса вообще.
– То есть, у меня есть возможность доказать, что я не скорострел? – захохотал Брюнет.
– Силы есть, значит и возможность… На чем мы остановились?
– Танцевать снова не пущу, а то рискуем протрахать весь Новый год, – шеф-повар засмеялся. – А вы же этого не хотите?
– Не вижу ничего плохого в этом, – довольно скалится Брюнет. – Да и ты тоже. И Снежка.
– Я столько вкуснятины готовил просто так? – кажется, друг обижается.
– Не волнуйся, – смотрю на Блондина, чтобы немного его расслабить, нежно провожу по его ладони. – Я съем все, что ты мне предложишь.
– Ох, где ж ты взялась на мою голову, – приникая к моим губам, целуя и вызывая в ответ мой смех. – Точно, новогоднее чудо.




























