Текст книги "Сны. Начало (СИ)"

Автор книги: taramans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Annotation

Ты был усидчив и старательно учился в университете, который закончил с Красным дипломом? Невелико достижение, таких тысячи.

Поступил в аспирантуру, отучился, стал кандидатом юридических наук? Х-м-м… Неудивительно, таких – «пруд пруди»!

Успешный юрист в солидной фирме? Квартира в Москве, хорошая машина, подруга – красавица? Таких – сотни и сотни, нашел чем удивить.

Что? Ты видишь сны? Их видят все люди. И не только люди, животные тоже видят.

Они особенные? А чем? А вот… А это – уже интересно!

Сны. Начало

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Сны. Начало

Пролог

Евгений Николаевич Плехов, молодой человек тридцати двух лет от роду, не выходя из-за руля машины, с брелка открыл автоматические ворота ограды офиса, и аккуратно проехав на свое место на стоянке, педантично припарковался. Именно педантично – пятьдесят сантиметров справа и столько же, ни меньше и не больше, слева. Это он оценил по желтой разметке на асфальте. Привычно кинул взгляд в зеркало заднего вида, потом – на экран парктроника, оценил расстояние от заднего бампера до зеленой изгороди, идущей вдоль кованного забора ограды, удовлетворенно кивнул.

Откинув солнцезащитный козырек, посмотрел на себя в зеркало, поправил галстук, и, прихватив кожаную сумку с ноутбуком, вышел из машины. Здесь, на парковке перед зданием, ставили машины менеджеры среднего звена их «конторы». Руководство оставляло автомобили на стоянке за зданием. Это если по какой-то причине приезжало на работу на личном транспорте. Чаще всего, их привозили и увозили на служебных машинах.

Обычные же служащие предпочитали пользоваться общественным транспортом. Мест на парковке для них не было, а ставить машины где-то поблизости от офиса? М-да… В центре Москвы? Сложновато вообще-то…

Окинув взглядом красивый трехэтажный особняк девятнадцатого века, с умом прикрытый со стороны и так-то не сильно проезжей улицы старыми раскидистыми деревьями, Плехов направился ко входу.

– Евгений Николаевич! Мое почтение! – окликнул его со стоянки Костя Денисов.

Плехов заученно натянул на лицо улыбку:

– Константин Валерьевич! Приветствую вас! – помахал рукой, и уже намеревался следовать дальше, но…

– Евгений… Жень, погоди! Разговор есть! – Денисов не отставал.

«М-да… Денисов Константин Валерьевич, на три года старше меня, в «конторе» – также как и я – около семи лет. То есть – около семи лет здесь, в центральном офисе «конторы». А сколько он проработал в своем «Урюпинске»? Да хрен его знает! Но тоже лет пять, даже, наверное, чуть больше. Рост около ста восьмидесяти, русоволосый, но уже с изрядными залысинами. Две жесткие складки возле рта. Глаза светло-серые, до невзрачной мутности, и, как правило, ничего не выражают!».

У Плехова уже давным-давно выработалась привычка с первой же встречи составлять для себя некий словесный портрет человека. Как досье, которое можно будет дополнять по мере накопления информации. Можно дополнять, а можно и не дополнять, если эта встреча была не то, чтобы случайной, но – единственной. Такое тоже бывает. Хотя, в последнее время – заметно реже. Все же круг его знакомых и сослуживцев довольно ограничен, и даже партнеры и контрагенты, с кем приходится контактировать по работе, все больше из знакомых. Так тоже бывает, когда пул людей, работающих по одному направлению, более или менее постоянен.

«Как там у классика – «Характер жесткий, нордический. Беспощаден к врагам Рейха». Характер у Костика вряд ли жесткий, но вот беспощаден ли он к врагам «конторы»? Скорее – да, чем нет!».

Когда-то, будучи переведенным в центральный офис «конторы» из ее филиала в Екатеринбурге, Плехов проработал вместе с Денисовым в выездной группе три года. Костя показал себя юристом хватким, думающим, но… несколько закрытым. Они и так-то были уже приучены поменьше болтать о работе с кем бы то ни было, даже в своей среде. Но Константин отличался, при внешней общительности, способностью не говорить вообще ничего по сути дела. Вроде бы – поболтали приятно, и даже особо не скрывая ничего, а вот по прошествии времени – а что говорил Костя? А получалось, что ничего тот и не говорил. Это несколько отталкивало от него даже коллег по группе. С ним старались не ездить в командировки – если это было возможно, да и пустой треп в офисе было приятнее вести с кем-нибудь другим, а не с Денисовым.

Поэтому, когда Константин перевелся в управление безопасности, это:

а) никого не удивило;

б) никого не расстроило.

Пожимали лишь плечами, немного рассуждая, что «убэ» – это, скорее всего, конец карьеры юриста, как правоведа. Слишком уж там… специфика другая. И постепенно юрист мельчает, теряет хватку, опыт, наработки, и становится… А вот кем становится юрист, ушедший в безопасность? Да хрен его знает, но точно не юристом. Эдаким «голубым мундиром», непонятно чем занимающимся, но… несколько опасным, неприятным типом, с которым лучше не пересекаться. А то, знаете ли, ты ему про погоду в средней полосе России, а он непонятно что про тебя в голове наматывает! И во что может вылиться невинная фраза про несвоевременное потепление посреди зимы в условной Туле? Не-не-не… лучше мы мимо пройдем!

Но вот уже четыре года Костя Денисов работает там, и вроде бы неплохо себя чувствует.

Плехов дождался бывшего коллегу на крыльце у главного входа, пожал протянутую ему руку, и вопросительно уставился в блеклые глаза бывшего коллеги.

– Ты, я слышал, опять по командировкам, да? Не надоело тебе еще раскатывать по Руси-матушке? Уже вроде бы и старшим группы стал, а все катаешься и катаешься! – доброжелательно улыбаясь, спросил Костя.

Плехов хмыкнул про себя – «Это что, «заход» такой был? Или он полагает, что я вот сейчас сразу и выложу – и куда я ездил, и чем занимался, и в чем суть работы? А может и правда – доброжелательность его неподдельна? Ага-ага… верим!».

И в ответ Плехов пожал плечами, чуть улыбнувшись.

«Понимай, как знаешь!».

– Отойдем, покурим? – кивнул Денисов на стоявшую чуть в стороне в окружении удобных скамеек фигурную урну.

«Х-м-м… тоже вот – показатель Кости! Как будто он не знает, что «начальство» не приветствует перекуры именно здесь, возле главного входа. Лавочки и урна стоят, окруженные красиво подстриженными кустами сирени, а вот курить здесь… Не то, что – чревато, нет! Но где-то, кто-то себе отметочку поставит – «имярек» курил у центрального входа! Или это уже этакие «городские легенды»? А последующие неприятности для игнорирующих эти легенды – просто совпадения? То проверка нежданно нагрянет, то задание какое-нибудь поступит – предельно неудобное. Вроде командировки на два месяца в какие-нибудь… Лабытнанги!».

«Или Денисов тем самым показывает, что ему – можно? И меня приглашает? Мне – тоже уже можно, или это – провокация? Хотя… скорее всего – и правда уже можно, если не часто, и не с каждым! Для провокации – как-то уж совсем мелко!».

Плехов кивнул и первым направился к курилке. Достал из сумки пачку «Дюпона», протянул Денисову. Тот посмотрел на сигареты, усмехнулся, и покачал головой:

– Нет, я что-нибудь попроще, – достал свои и прикурил.

– Просто табак хороший, качественный и пахнет приятно! – пожал плечами Плехов, отметив про себя:

«Попроще, мать твою! А зажигалка в пятьсот баксов – это проще? Позер ты, Костя!».

– Так я говорю, тебе не надоело еще по командировкам кататься? – выпустив дым, продолжил разговор Денисов, – То с сирийским загаром приезжаешь, то вон, с отметинами!

Плехов машинально потер белый, почти невидимый шрам у себя на лбу справа. Там и шрам-то – одно название: длиной сантиметра два, да тоненький, так сразу и не различишь.

«Ну да… та командировка в Донецк как-то не задалась!».

Сопровождая одну «интересную группу товарищей», осуществляя юридическую поддержку от «конторы» на одних… г-х-м-м… переговорах, уже после окончания таковых, Плехов попал «под раздачу». А проще – оказался не в то время, не в том месте. Ну – не повезло, что еще сказать! Поэтому, когда неподалеку что-то оглушительно «ахнуло», а его, как пушинку подняло в воздух и кинуло метров на пять в сторону, Плехов и испугаться-то не успел. Повезло, что влетел спиной в какие-то зеленые насаждения, где и барахтался, откашливаясь от пыли, и едкой вони сгоревшей взрывчатки. Его подхватили ребята из группы охраны и поволокли куда-то за угол, где стояли резервные машины.

Уже сидя внутри бронированного микроавтобуса, Плехов пытался проморгаться, и выколупать что-то застрявшее в ушах, что не давало нормально слышать.

– Сиди ты, не вошкайся! Дай перевяжу! – его кто-то крепко прижал к сиденью и начал забинтовывать ему лоб.

И только здесь Плехов почувствовал резкую боль во лбу.

– На… можешь взять на память! Повезло тебе парень, что это была новомодная ракета от партнеров, а не наш привычный и доморощенный «чугуний»! – в больнице, куда их доставили, хирург протянул ему на ладони, затянутой в медицинскую перчатку, маленький кусочек чего-то похожего на алюминий. Совсем маленький кусочек, с ноготь на мизинце.

– Пару недель и все заживет. А через пару месяцев и шрама-то не останется! – заверил его врач, чем-то похожий на усталого и грустного Николая Сванидзе.

Но повезло тогда далеко не всем…

Надо отдать должное «конторе» – им хорошо платили и за «боюсь-боюсь», и уж тем более хорошо – за ранения, пусть и такие совсем плевые. И за несколько командировок в Сирию – тоже платили хорошо. «Контора», в числе еще нескольких, представляла юридические интересы некоторых наших компаний, там – в Сирии. И командировки эти больше запомнились Плехову не гипотетической опасностью, а жарой, пылью, и постоянным присутствием множества смуглых людей вокруг, среди которых и понять-то нельзя – кто здесь и правда им рад, а кто только и думает, как бы…

Ладно. Все эти приключения где-то накапливались документами в определенных папочках, кем-то отслеживались. Кто-то ставил «плюсики» в неведомом для Плехова досье, прикладывал чьи-то отчеты, справки, выводы и анализы, что и позволяло занимать ему именно то место, которое он сейчас занимает. А оно его – более чем устраивало!

Ну да, не имея ни папы, ни мамы, ни даже дяди в сияющих сверху «ебенях», он, благодаря своей голове, усидчивости, лояльности и не болтливости, занимал сейчас пусть и невысокое, но место, позволяющее без особой оглядки иметь лофт в центре Москвы, новую черную «бэмку», да и не задумываться особо за будущее.

Нет, конечно! Это все было куплено в кредиты и ипотеки, но его доходы позволяли, не только не напрягаясь «отстегивать» банкам ежемесячные платежи, но и иметь средства пару раз в год свозить подружку на солнечные острова. Не самый «писк», конечно: всяк сверчок, знай свой шесток, но – очень неплохо, очень! И «европы» разные – тоже были в списке стран для отдыха. Хотя… тут кто кого возил – он подругу, или она – его! Юлька – сама кого хочешь и куда хочешь свозить может. И тоже – без особого «напряга»!

Не дождавшись ответа Плехова, Денисов пожал плечами, затянулся со вкусом и сказал:

– Есть слушок, что референтную группу новую создавать будут. Так вот… твоя кандидатура на референта практически согласована. Имей в виду! Ты же не против? – Костя посмотрел на него с сомнением, – А может так и будешь кататься во всякие «Ново-Ебунево» и прочие Новые Уренгои, с Васюганами?».

– М-да? Откуда такой ветерок подул – ты же не скажешь, да? – посмотрел он без всякого сомнения на Денисова.

Тот хмыкнул, сдул пепел с сигареты, и протянул Плехову руку:

– Ладно! Увидимся еще! Если что, с тебя «Бурбон», понял? – и выкинув в урну недокуренную сигарету, быстрым шагом поднялся на крыльцо и скрылся за дверью офиса.

«Бурбон» ему! Да не жалко, в общем-то. Но! Как можно пить этот дрянной кукурузный самогон? Ладно бы… «вискарь» хороший запросил, а то – «Бурбон»! Х-м-м… а вот ему, Денисову, это вообще – зачем? Нет, не самогон этот пендосовский, а вот эти «заплывы» по поводу моего назначения?».

Не раз Плехов задумывался – «пасет» его Денисов, чтобы «съесть», или нет? Тут даже дело не в отсутствие или наличие причин тому… И во всей их «конторе», а уж в «убэ» – тем более, были такие хитросплетения интересов, интриг и прочих «многоходовок», что… Лучше вообще не задумываться над этим!

«Я же не Макс Отто фон Штирлиц такие пасьянсы разгадывать!».

Проще просто работать, делать свое дело, не мутить ничего своего и не прислоняться ни к кому, в ком можно было только заподозрить наличие какой-либо интриги. А вот это было – очень не просто, очень! И ведь дурачком не прикинешься, не поверят!

«А может Денисов не «пасет» меня, а кем-то назначен моим куратором?».

Про эту референтную группу Плехов слышал еще до своей… крайней двухнедельной командировки. Шумок такой ходил по «конторе». То тут «шу-шу», то там – «шу-шу». Но, будучи верным себе и ведомой им политике полнейшего невмешательства, не обращал внимания. Внешне, по крайней мере.

Ведь если разобраться – ну что такое эта референтная группа? Старший группы, и пара его помощников. Тянут одно из направлений деятельности – сбор информации, ее анализ, выдача отчетов или справок для руководства. Они, эти группы, были или постоянные – по линии работы; или же – временные, создаваемые для решения вопросов здесь и сейчас – по тому или иному виду деятельности. Временные, они работали от полугода, до… А вот хрен его знает! Сдается, что некоторые постоянные и выросли из таких вот – временных! И с точки зрения карьеры тоже – «темна вода в облацех!». Толи выстрелит результат работы, толи окажется на хрен никому не нужным!

«В этой группе хорошо некоторым сидеть – зарплаты там не сказать, чтобы – «ах!», но – стабильны. Работа – не бей лежачего! До пенсии просидеть можно. Но! Не во всех и не всегда! А потому… дахусим! Как будет, так и будет! Чего гадать, когда столько неизвестных? Одно радует – в «конторе» я уже приработался. В башке у меня уже столько инфы, что просто так на улицу уже точно никто не выпнет! Слишком дорого может обойтись выпнутый на улицу специалист с таким багажом знаний. Такого проще… ага! Но! Времена не те, и «контора» наша все же к людям относится не то, что по-человечески, а просто – соизмеряет доход/расход. Не выгодно! В общем, поживем – увидим!».

Глава 1

Открыв электронным ключом дверь главного входа, Плехов мимо поста охраны прошел к лестнице на второй этаж. Да, в «конторе» с мерами безопасности все было вполне серьезно – и магнитные замки на дверях; и электронные ключи у каждого служащего, причем не абы какие «таблетки», а вполне себе именные ключи с «чипами». И камеры на посту охраны с распознаванием по лицам. Да и вообще этих камер было понатыкано везде и всюду, за исключением, пожалуй, туалетов и кабинетов начальства. Хотя… были сомнения у Плехова по поводу отсутствия камер в туалетах. Шутка! А может и не шутка…

Кроме камер и замков на дверях, имелась и вполне серьезная физическая охрана. И пост охраны, где несли службу не привычные в других местах пенсионеры и бабульки, а бравые и серьезные, немногословные, но вежливые парни. И с улицы просто так в здание постороннему не войти – только по предварительной договоренности с контактным лицом, с выпиской гостевого пропуска, и в сопровождении служащего данного учреждения.

Если разобраться, то было что красть внутри их «конторы». Это, конечно, не «золото-брильянты», а вполне себе информация – как в электронном виде, так и в бумажном. Да-да, к удивлению, многих, в том числе и самого Плехова, когда он только пришел сюда работать, различного рода картотеки, некоторые архивы, и дела были продублированы и на обычной бумаге. Как сказал классик – «Рукописи не горят!».

Так что – было что красть гипотетическим злоумышленникам. Тем более, что во дворе «конторы» располагалось еще одно здание. Двухэтажное, где на первом этаже базировались именно те самые коллеги и сослуживцы Кости Денисова, а на втором – аудиторская контора. И вот Плехов не мог бы сказать определенно – чей архив для «татей» был бы интереснее – их, то есть юридических служб, или же – именно этих бухгалтеров-аудиторов. Тем более, что эта аудиторская служба по аутсорсингу работала практически по всей России.

Плехов, когда только начинал свою карьеру с подработки в одной из многочисленных юридических консультаций города Екатеринбурга и подумать не мог, как может быть все запутанно и подчас не понятно устроено! И первые несколько лет, еще студентом сначала третьего курса, а потом и старше, ему и в голову не приходило задумываться над всеми этими вопросами. Но уже ближе к окончанию юрфака, ему поступило предложение продолжить работу в данной организации, но с условием поступления в аспирантуру университета по специальности.

И вот тогда Евгений, почесав затылок, почему-то пришел к выводу, что та фирма по оказанию юридических услуг, является постоянным партнером у какой-то «дочки» «Газпрома». Но чем дальше он узнавал, получая разные кусочки мозаики, тем больше он сомневался в этом выводе. А к моменту переезда из Екатеринбурга в Москву, и вообще решил – ну их…

«Во многие знания – многие печали!».

Без «Газпрома» здесь точно не обошлось – уж очень много работы шло именно по линии этой естественной монополии. Однако, все явственней и явственней проглядывали и ушки… А вот чьи именно «ушки» проглядывали? Тут Плехов был не уверен. То ли ФСБ, то ли Министерство обороны с его «контрразведкой». А может непонятная «контора» с ни о чем не говорящим названием «Финмониторинг»? По крайней мере, по некоторым старшим коллегам можно было с уверенностью сказать, что еще не так давно эти люди точно носили пиджаки с погонами. Но не армейцы! Похитрее лица; чаще улыбаются, но не искренне; а глаза – те и вообще, похоже, не улыбаются. Не умеют, потому что! И далеко не дураки, очень далеко НЕ! Тут про портупею, с момента надевания которой начинается резкая деградация личности и дегенерация ума, речи не шло совсем. А потому… меньше болтай! Да и слушать можно только то, что тебе нужно по работе, а остальное – чревато!

«Первый этаж – это техслужбы. А что в них входит? Ну – «айтишнеги» – точно. А кто еще? Да хрен их знает! Но уж как-то много тут металлических дверей. Тяжелых таких дверей, закрывающихся со смачным звуком влажного поцелуя! Ладно… нам – выше!».

На третьем этаже располагались кабинеты руководителя, двух его «замов» и некоторых начальников отделов. А еще – конференц-зал, или же – зал для совещаний, кому как больше нравится. Или – «ленкомната», как шутили немногочисленные остряки. Да! И такие тоже были в их коллективе! Немногочисленные, но все же – были! Эти остряки, они тоже были люди грамотные, и знали – куда шутить можно, а где уже – не надо!

Остальные же служащие, отделы, сектора и прочие группы – располагались на втором этаже здания. Именно здесь, в самом конце длинного коридора, почти рядом с теплым переходом в корпус УБ и бухгалтеров-аудиторов, располагался закуток с кабинетом, отведенным группе Плехова. Самому Евгению даже нравилось расположение их кабинета – лишние не ходят. Кстати! Электронные ключи служащих в этом, основном здании, не работали на электронном замке двери в «то» здание! Тоже – интересно, да?

Отделка внутри здания внушала! Коридоры просторные, двери – высокие, массивные, сработанные из какого-то красивого дерева. Освещение – не какие-нибудь копеечные встроенные светильники, а люстры, большие, даже на вид массивные, как бы даже не на бронзовых основаниях! Солидно!

Много зелени, а посредине здания, рядом с лестницей, был расположен отсек рекреации, как положено – с аквариумами, кожаной мягкой мебелью и журнальными столиками, пальмами и прочей флорой. И огромная панель на стене, по которой всегда почти беззвучно шло что-то про природу.

Плехов сначала даже подумал, что их «контора» «отжала» у кого-то вот это все великолепие вместе со зданием. Как-то не укладывалось это в понятие «казенного присутствия». А потом махнул рукой – «Ну «отжали», значит – «отжали»! Значит так было надо! Мало ли он уже видел всех этих рейдерских захватов?».

По работе юристу не раз приходилось разбираться в хитросплетениях подобных «мутных терок и ходов». Это в том случае, если в «контору» поступала команда – «Разобраться!». Тогда к делу подключались они, юристы, а также их соседи – аудиторы. До них не доводили результаты всех этих проверок, но не совсем уж они дураки, и в своем кругу можно было перекинуться парой-тройкой фраз, обсуждая очередную «посадку» какого-нибудь «губера» или его «замов». Или же известных «отличников капиталистического труда» со всей «пристяжью»!

Несмотря на всю кажущуюся индифферентность Плехова, ему подспудно хотелось побольше таких дел. Понятие социальной справедливости ему не было совсем уж чуждо, тем более что примеров «охреневших в атаке» лидеров отечественного бизнеса ему вполне хватало. Но… «Шо маемо, то – маемо!».

Дойдя до двери своего кабинета, Плехов чуть задумался:

«А все-таки… хочу ли я эту референтную группу? Ну-у-у… а почему бы и нет? Там можно будет посвободнее себя чувствовать. Поменьше командировок по городам и весям, более конкретная работа. Только пока непонятно – какая именно работа!».

Понятно, что какая-то аналитика. Это – скорее всего!

«Умею ли я в аналитику? Ну, что-то да умею!».

Здесь Плехову нужно было бы сказать спасибо его преподавателю, а потом и научному руководителю в аспирантуре Костерину Борису Николаевичу. Доцент кафедры гражданского права, а теперь уже и профессор, Борис Николаевич исподволь приучал студентов не только видеть диспозиции той или иной статьи в каждом конкретном случае юридической практики, но и глядеть на перспективу – что будет в том или ином случае? Куда «кривая выведет?».

«Вы должны анализировать любое порученное вам дело на любой стадии процесса! Иначе не юристы вы, а «начетчики», ремесленники. Это вон в милиции, в следствии, такое возможно: сидит какая-нибудь клуша, звезд с неба не хватает. Зазубрила УПК и УК по двум-трем составам преступления, и выдает на-гора дела по кражам, или, к примеру – по грабежам. И настолько у нее алгоритм уже выработался, что даже может считаться ценным специалистом. И ведь досидит до пенсии, исправно получая звания и должности. Про должности – это не дай Бог, конечно! Потому как такой руководитель в следственном отделе – конец всей работе! Ведь, получается, как: чуть только ситуация отличается от стандартной – все! У нее ступор, разрыв шаблона, руки опустились и человек не знает, что делать! Умный зам по следствию никогда не даст такому работнику дело даже несколько сложнее, чем «дважды два». Будет ей подкидывать однотипные дела, и уж тогда она «наколотит» показателей – будь здоров! И вот поставит ее какой-нибудь «тупырь-начальник» на «следствие», и она, понимая, что она тупа как пробка, начинает давить всех, кто хоть чуть умнее ее. Подбирает подчиненных под себя. И все! Кирдык коллективу! Как профессионалам, я имею в виду!

А у нас, цивилистов, все гораздо сложнее! Тут нужно выдавать результат – выигранные процессы, арбитраж в пользу работодателя, иски, компенсации и прочая! Именно от успеха вашей работы будет зависеть ваша карьера, ваш доход, чего уж тут скрывать. Чтобы иметь масло на хлеб, а еще лучше – икорку сверху, нужно работать головой, прежде всего! Го-ло-вой! Доскональное знание права, четкий сбор информации и документов, постоянный анализ сделанного, планирование и контроль получаемых результатов! Корректировка планов, и снова работа, работа, работа!».

Причем, что характерно, по первому образованию, Костерин был как раз-таки милицейский следователь. И его экскурсы в уголовный процесс и организацию деятельности милицейского следствия были взяты из жизни. В том числе – про эту «клушу», «начетничество» и «ремесленничество»! Где-то, когда-то и кто-то изрядно потоптался по молодому следователю Костерину. Но он нашел в себе силы получить второе юридическое – уже цивильное право. И не только получить, но, благодаря светлой голове, поставить себя среди коллег, изначальных гражданских правоведов. Довольно известный факт, что цивилисты не считают работников следствия, прокуратуры и суда в полной мере юристами. Вот такой вот внутрипрофессиональный снобизм! А вот Костерину удалось стать известным и уважаемым среди этих снобов. И консультации он давал вполне себе уверенно. Насколько было известно Плехову, даже негласно сопровождал несколько довольно громких процессов в арбитраже, чем зарабатывал себе и на хлеб, и на масло, и на черную икру поверх них.

Именно Костерин «сосватал» Плехова на третьем курсе на эту «подработку» в юридической консультации, из которой и вылилось все дальнейшее его существование в профессии. Преподаватель научил его многому, давая в числе прочего и некие психологические этюды.

– Если человек приходит к тебе во второй, а то и в третий раз, он уже полагает, что ты его узнаешь и будешь более благосклонен к нему и внимателен к его проблеме. Он же не задумывается о том, что таких как он у тебя каждый день по нескольку! И здесь очень важно правильно себя повести – не показывать, что ты его в упор не помнишь, суметь расположить и в разговоре, наводящими вопросами вытащить информацию, которая позволит вспомнить его прежнее дело. Еще раз! Ты не в государственной конторе работаешь, стабильного, пусть и нищенского заработка у тебя нет. А чтобы человек заплатил тебе, отдал свои деньги, да еще и с лихвой, да с радостью… Есть, знаешь ли, такие адвокаты, которые своими непрофессиональными действиями человека в тюрьму засадят, но тот будет считать, что его адвокат – просто отличный «спец»! И окружающие так же будут считать. Я сейчас не говорю, что это хорошо! Адвокат этот, конечно же – мудак! Но! Психолог хороший! Так вот… ваш с клиентом консенсус, его отношение к тебе, а значит и твой гонорар, зависит уже от первого впечатления у клиента. Поэтому… тренируй зрительную память! Закладывай в голове некий архив – кто, что, когда! Есть масса методик этого развития. Не ленись, почитай, посмотри, потренируйся! Делай себе в голове каталог – по кодовым словам, приметам, особенностям клиентов. Сделаешь такое ключ-слово, вспомнишь все, что надо, а потом как клубочек все остальное размотаешь!

– В шахматы играй! Тренируй память и мышление! Держать два хода в голове – полная херня! Ты попробуй удержать четыре хода, а то и пять-шесть! Зрительная память! Слуховая! Тактильная! Моторика! Понятно, что две последние – не из этой оперы, но! И их тоже нужно тренировать. Почему Штирлиц схемы и графики чертил? Да запоминать так легче. А запоминая, включаешь пусть даже опосредованно и аналитику. Есть у начальников милицейского следствия так называемая «шахматка». Это расчерченный ватман с таблицей, куда внесены его подчиненные и данные – кто какое дело ведет. Но! Ты думаешь, что он это делает, потому как совсем тупой и памяти у него нет, да? Да как бы не так! Это он уже загодя планирует – кто, что, когда. И кому нужно помочь, а кому и еще подвалить дел можно. Ведь в ту же «шахматку» можно включить и какие-то нюансы по уголовным делам. Крючочки, зацепочки. Как те же ключ-слова! И сам начальник забыл, и подчиненный… «тупиздень» не додумался, а вот приходит время, смотрит начальник на эту таблицу и спрашивает: «Ваня! А ты по делу вот то и то сделал? Ах нет? Ну-у-у… тогда – «Избушка, избушка! Повернись к лесу передом, а ко мне задом! И чуть нагнись… для удобства!».

– Так вот, Женя! Делай для себя эти «шахматки» – на листах делай, в голове все раскладывай по полочкам. Это если сможешь натренировать голову, чтобы там не «Вали кулем, потом разберем!», а полочки, ящички, тумбочки! И на каждом ящичке, на каждой крышечке – надписи поясняющие! Кто, где, когда… и кого!

В итоге выбранную тему для кандидатской Плехова они долго «мусолили», обмозговывали. А потом – пришлось им еще и усиленно драться за нее! Ибо почему-то всем стало до одури сомнительно – «А на кой это все?». Анализ арбитража в России за период с… и – по! Тема обширнейшая! И очень страшная во всей своей глобальности. Но вместе с Костериным они нашли алгоритм обработки информации и больших баз данных. Привлекли одного сумасшедшего «программера» для написания нескольких «прог». В результате, еще на стадии подготовки защиты, кандидатскую Плехова «задээспэшили». Взяли подписку и с Костерина, и с Плехова, и с сумасшедшего «программера». Хотя последний вряд ли понял всех тех выводов, которые стали результатом их работы.

Уже после защиты, Костерин, немного отконьячившись, нервно похохатывая, сказал Плехову наедине:

– Женя! А ведь нас с тобой грохнуть вполне могут. Там же, если по нашим данным начать копать… Сталинский ГУЛАГ… мля… и массовые расстрелы! Получается, что… все, что в России чуть крупнее пивного ларька… ну, я утрирую, конечно… но вот все боль-мень крупные бизнесы… Нет! Опять же – если с философской точки зрения! С точки зрения марксизма если! Все понятно – что за каждым крупным частным капиталом скрывается преступление! Это – по-философски… Но вот наполнение этой философии конкретными цифрами. Как-то… страшновато… Это же всю верхушку бизнеса и капитала российского… М-да…

Да и защиты, как таковой, не было. Автореферат, ети его! Почитали автореферат этот четверо «дяденек» в гражданском и одна «тетенька» в не менее в гражданском, переглянулись, задали несколько вопросов, заставили сдать все наработки, флэшки-хренешки. Один дяденька демонстративно форматнул жесткий ноута Плехова и… отчалили в неизвестном направлении. А уже через несколько дней Плехову предложили эту вот работу.

И Евгений был рад этому! Даже не по причине переезда в Москву, и не по причине такой вот «сладкой» зарплаты… Хотя, что греха таить, и поэтому тоже! Но Плехов с содроганием представлял себе сейчас, как бы он работал в адвокатуре по гражданским делам. Или – юристом в какой-либо компании? Это же… Восемьдесят процентов дел в арбитраже разрешается не решением соответствующего суда, а банальными «договорняками» на стадии подготовки к процессу. Здесь не юристы нужны, а грамотные переговорщики с хорошими полномочиями. Этакие «консиглиери», как Том Хейген. А все остальное… ну так – театр, для обоснования наличия соответствующей судебной инстанции. Вроде как – во всем мире это есть, значит и у нас есть! Мы же не «бандерлоги» какие! Хотя… во всем мире – тоже не показатель! Как решаются гражданские дела в тех же Соединенных штатах Пендосии – Мартин Химейер не даст соврать!

«Чего-то я туплю сегодня… Хотя, вот такое несколько задумчиво-дремотное состояние отмечается у меня уже в четвертый раз за прошедшие восемь… нет, почти десять месяцев!».