Текст книги "Призванная с Земли. Меняю судьбы. Воспитываю мужей (СИ)"

Автор книги: Tais Xarper

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Я хочу проводить с ней каждый свой день! Хочу быть с ней вместе! С моей рассудительной, доброй и такой прекрасной рьяной.

Они не выпустили из беседки Ардона, когда ушли гости рьяны. Они долго его убеждали или уговаривали. Не знаю что пошло в ход во время того разговора. Младший побратим вернулся в дом угрюмый и сидел на кухне подперев голову до поздней ночи.

Шайд завернулся в плащ и ушел из дома перед рассветом. Сарган и Мард что-то затеяли так и не вняв моему совету. Я лежал в своей постели не в силах уснуть. Перед глазами все еще было лицо моей рьяны, спокойное, с улыбкой. «Только бы их план не сделал еще хуже» – мысленно взмолился я.

Повернувшись на другой бок, я понял. Не так нужно просить богов. «Только бы рьяна позволила мне быть с ней всегда таким счастливым и делать счастливой ее. До того, как эти упрямцы опять все испортят».

13. Вот оно что

Утром я долго храбрилась и пыталась представить свой выход в свет как можно эффектней. И не важно, что это свет кухни. Одеждой я их поразить не могу. Из одежды у меня только платье и туфли. Пойти голышом! Мысль интересная, но не свежая. Голой меня уже видели.

Зайти с гордым холодным видом? Мороженка меня переплюнет. Поразить их дружелюбием? Неее, скулы не выдержат бесконечно улыбаться.

Создать видимость что я ужасно занята. И потому все эти мужья мне вовсе не нужны. План есть. Сейчас мы его применим.

Спустившись вниз я поняла, что мысли у нас с мужьями одинаковые. Они шагнули еще дальше. Создавать видимость они не стали. Просто разошлись по своим делам, оставив меня в гордом одиночестве. Лааааадно.

Я слегка шмыгнула носом и попыталась приготовить завтрак из того что есть.

Ничего не вышло. Волшебная печка без магии готовить отказывалась. Все мои потуги она даже не рассматривала и упорно отказывалась зажигаться. Я нашла остатки вчерашнего хлеба. Пожевала его, запила водой и пошла изучать дом без свидетелей.

Комнаты Саргана и Шайда были закрыты. Кто бы сомневался. А вот у остальных я осмотрела все! В комнате Ардона были модели домиков на столе. Такие маленькие из кучи деталей и очень красивые. Наш домик кстати был тоже. Я в нем все окошки пересчитала. На полу в комнате ковер с узором осенних листьев. Немного книг. А вот покрывало на кровати… мммм, я даже полежала и потрогала. Такое мягкое нежное чем-то напомнило мне самого Ардона. Надо напроситься к нему в гости с «ночевкой», когда злиться перестану. Дурачок конечно, но мой.

У Лисниэля впечатлила огромная полка с книгами. Куча бутылочек, баночек, пакетиков все в каком-то ему известном порядке. Я боялась найти сушеную кожу жабы или глаз тритона на столе. Но если подобная гадость здесь и была, то высушенная и измельчённая.

Множество камушков, артефактов, непонятных штук, которые трогать я опасалась. А чтобы унять свое любопытство, завела руки за спину, сцепила в замок и только окидывала все взглядом. И запахи какие-то въедливые, лекарственные. Я расчихалась и покинула его комнату.

У рыжика комната была выверена по миллиметрам. И цель была одна – расположить как можно больше предметов по поверхности. Любая пядь и сантиметр поверхности была занята чем – то, напоминающим мусор или сувенирчиками, которые ты везешь из отпуска домой, зная, что они абсолютно не нужны. Камушки, ракушка, оружие, кинжалы, ножи, сабля, платки видно повязывать голову. Бусы, кружева… стоп вернулась взглядом к кружевам. Кажись женские трусы. Бееее. Надеюсь не ношенные. Взгляд пошел гулять дальше. Пуговицы перламутровые, шляпы, железные пуговицы. Связка ржавых шпаг на полу. Узорчатые ключи. Письмо открытое. Раз открыто значит неважно что там. Раз не убрал – читать можно. Вдруг я упала и письмо сверху на меня упало, и я после обморока лежала и читала его.

«Дорогой сын – я мысленно откашляюсь для солидности – надеюсь ты используешь шанс с призывом души и сможешь обрести жену в течении двух недель. Дольше ожидать они не намерены. Адмиралтейство как ты знаешь, не питает к тебе дружеских чувств. Берегись Гарлиса».

Карьерист значит, хмыкнула я. После письма ничего интересного мне не встретилось.

Казалось весь дом дышал скукой. Я вышла в сад. Потыкалась с нужными камушками и скоро у меня горел костер, на котором я снова пекла картофель, измазав чайник сажей вскипятила чай и приготовила пресные лепешки из продуктов в шкафу на кухне. Не пирожное, но есть можно. Рядом с другим забором я нашла горшки из глины. Есть тара – найдем что положить в нее. Положила землю и цветы что не попали на грядки. Занесла в дом цветы. В комнату Лисниэля – лекарственные три горшка, к себе розовые. В прихожую белые и лиловые цветочные шары. Потом горшки кончились.

Я перекусила лепешкой на улице. В дом идти не хотелось. Там ощущение одиночества и отчуждения были слишком яркими. Потом мысль оформилась в голове. Бросили. Остался один день, и они меня бросили. Чтобы показать, что одна я как букашка на стекле жизни. Что в одиночестве сразу отупею и с радостью исполню все что они скажут. Что на первом месте всегда будет их связь побратимов, а на последнем я и мои желания.

Вот уж нет! И плакать не буду и занятие себе найду. Была мысль написать Сеилю. «Скучаю. Дуй ко мне». Потом подумала про очередное побоище и отложила эту мысль в темный чуланчик, еще и дверь прикрыла. Не заслужили Сеиль и его побратимы новой встряски, тем более я еще не решила принимать их или нет. Да и мои нервные клеточки стоит поберечь.

Я там в саду видела лестницу и окошко на чердак. Может найду там что-то нужное для своей кельи. Топая как стадо носорогов. Я обошла дом и поднялась в странную коморку под крышей. Ничего интересного кроме дымохода и голосов моих муженьков.

Сарган

Все шло по плану. Со связями зарганца и квинтой которую я быстро собрал мы отправились в храм через неделю. С призванной душой повезло.

Шестой и седьмой типаж сразу! Даже Знающий был удивлен.

Душа легко шла на контакт… к Ардону. Которого я взял ради дома и его бесконфликтного характера. Правила которые я озвучил его устроили. Он то младший сын, который стал младшим мужем. Для него все осталось по – прежнему. А вот я к прежнему никогда не вернусь.

Кажется, что Мард, что Ардон выросли в семьях, где власть матери была без перегибов. Марда не устроило только то, что любимым делом не дают заниматься, а Ардон хочет детей. Лисниэль единственный кто меня понимает, но и он не знает всей правды.

Стоило кому-то из мужчин стать в нашей семье неугодным и наказания сыпались на него как из рога изобилия. Физические наказания были не самым страшным для меня. К наказаниям я привык, к побоям, к лишению еды на несколько дней, к ночи в холодном подвале. Страшнее этого были договоренности матери, когда она решила выгодно сбыть меня с рук.

Меня давали «попробовать» невестам. На мои возмущения мать лишь нахмурилась и мне прилетела оплеуха от фаворита, а вот отец объяснил в чем дело, когда вел меня первый раз в дом к невесте.

Женитьба станет договором между двумя домами и мать не хочет ударить лицом в грязь, если я стану не угоден. Для выгодной сделки невеста должна быть довольна.

Я жил по несколько дней в доме невесты. Мне задавали любые вопросы. Посмеивались надо мной, относились как к вещи. Потом велели вернуться домой и отказали.

Мать меня наказывала неделю. Прошло несколько месяцев и меня опять отдали на пробу невесте. В этот раз было еще хуже. Немолодая невеста занялась у меня на глазах сексом с другим мужчиной. Что, по ее мнению, я должен был сделать? Визжать от восторга? Я отвернулся. Даже член не отреагировал на ее стоны и шлепки двух голых тел. Меня вернули.

Магия клана моей матери прежде была со стороны отца боевой, со стороны матери ментальной. Только я их надежд не оправдал. Магически слабый, физически красивый. Для клана матери бесполезный. Сейчас больше воздушников из – за слабой крови таких как мой отец.

И так повелось пока я вызвал неудовольствие матери отказом на очередной попроб моей тушки невестой. Она стеганула меня тонким магическим хлыстом, который висел на шнурке ее платья. Потом схватив за горло процедила сквозь зубы. Что кормить обучать и терпеть еще одного ненужного мальчишку в доме она не намерена. В моих интересах понравиться невесте и наконец уйти из этого дома.

Следующая невеста была хуже всех. Лучшая подруга моей матери. Вдвое старше меня. Сначала оглаживала при мне своих младших мужей, потом стегала их при мне хлыстом, а после добралась до меня. К счастью только била. И ждала что я попрошу пощады. Били меня с детства и о боли я знал все. К невестам посылали последние пять лет. Я видел много извращенных и властолюбивых женщин, желавших стать моей хозяйкой. Все они были одинаковые. Мерзкие и похотливые. Чаще намного старше меня по возрасту.

Эта последняя била с оттяжкой. Ждала моей реакции, видимо по указке моей матери. Исполосовав мою спину и ягодицы, подвесила за руки к потолку. Я выживал там двое суток без воды и еды, подвешенный на крюк. Когда меня вытолкали взашей из дома невесты не вернув одежды, я даже не пошел за помощью к Лисниэлю, хотя и его мать тоже частенько колачивала своих детей и мужей. Он бы не удивился.

Я знал, что со мной будет после магического хлыста и принял решение.

Полз по улице голый избитый, чувствовал себя больным, слабым физически, но сильным. Послал к Лисниэлю за деньгами одного висельника, которому дал хороший совет и обещал помогать. Неделю жил и боролся с горячкой в ночлежке. Потом послал за моими вещами Лисниэля к отцу. Вдвоем они умудрились принести мои вещи, и я отрекся от клана, а мать от меня.

Но и сейчас я был уязвим. Для защиты мне нужен был новый клан или хотя бы семья. Вот только желания выслуживаться перед такой как моя мать не желал. Я набирал клиентов, изучал законы. Другого выхода не было. Только создать свою семью.

Я подошел к этому вопросу со всей серьезностью. Чего я хочу? Что я могу? Не хочу оказаться на своем старом месте. Хочу сам управлять своей судьбой.

Когда денег стало достаточно для жизни. Пошел впервые к дахью. С дахью я хотел попробовать, а примет ли мое тело после того что я видел и знал женщин? Сначала было и правда противно. А потом я понял, что положение поменялось. Это дахью смотрели мне в рот. Они ползали передо мной на коленях в надежде получить больше денег. Такое место для этих корыстных сучек меня устраивало. Я больше не подчинялся. Это они подчинялись мне. Ждали моего слова и знака. Я доплачивал и делал так как мне нравилось. Чтобы не распространяли слухи, брал с них магическую клятву.

Призванная душа не ждала моих знаков. И ко мне она не тянулась. А мне было интересно с ней общаться про ее мир. Слышать, как она рассуждает, как морщит лобик, когда думает, что все поняла.

Я дал ей книгу с законами, чтобы посмотреть на сколько она умна. Рьяна была сообразительной и могла анализировать. Дожидаясь в ее комнате с книгой, я убедился, что она имеет чувство собственного достоинства. Она не прогибалась под чужие правила.

Я столько наблюдал, за женщинами в доме моей матери, за ее подругами, невестами, теми кто вел с ней дела. Они были опасными наигранно утонченными и грязными хуже, чем портовые шлюхи.

Рьяна ставшая нам женой была иной. Она могла защищаться, но нападала только в ответ. Она с лёгкостью принимала новые условия реальности. Выход из ситуации? «Только дайте задачу» – говорил взгляд ее серо голубых глаз. На ее месте в чужом мире я бы затаился и наблюдал. Рьяна боролась и не сдавалась с первого дня.

Я чувствовал к ней все больше уважения и интереса.

Прочитав справочник по законам она сама поняла, как обезопасить себя от нас физически. А у моей матери для таких вопросов был законник. Он подавал ей идеи, а она выбирала.

Зарганца она не боялась. Марду указывала на его ошибки.

Кроме уважения появился страх. Что если она станет такой как моя мать? Вести себя как дахью со мной она точно не станет. Не в ее характере. А вот если превратиться в еще одну женщину без угрызений совести и морали… тогда мне не зачем оставаться в этой семье.

Хотя, глядя на нее и Ардона я остро ощущал, что хочу этого. Ее влюбленных взглядов, прикосновений и искреннего влечения. Вдруг и мои желания после проведенного в доме матери детства пройдут от такой привязанности. Ардон не платил ей денег, не принуждал, а она хотела быть с ним. С младшим, бесправным мужем.

Она защищала его от нас! Я завидовал. Да хотел такой семьи, которую она показала нам с Ардоном.

Рьяна сопротивлялась. И день ото дня становилась все желанней. Скоро я как Мард, тяжело сглатывал только от намека как она ласкала ночью Ардона. Жаждал оказаться на его месте.

Когда пришли побратимы нам на замену, я чуть не придушил Шайда. Они как огонь и масло. Стоит им оказаться рядом и все начинает полыхать. К чему он начал спрашивать, как рьяна получила это платье? Да в душе жгло, от мысли об измене потемнело в глазах. Ведь я уже чувствовал ее своей. Идеально подходящей хоть и потенциально опасной. Если бы он промолчал. Она не стала бы писать письмо этому Сеилю, а мы нашли бы выход не выпускать ее в город с Ардоном.

И вот мы уже в беседке. Противостоим этим побратимам, что с таким восторгом смотрят на нашу красавицу. Ту что, смеясь пачкает руки и готовит нам что удивительно вкусное блюдо из своего мира. Ту что превратила беседку и сад в уголок красоты и уюта. Даже руки зарганца не в силах ее остановить. Секунда и она по другую сторону стола под руку с Сеилем.

– Рьяна, что бы ты не решила. Я согласен быть даже седьмым мужем – Лисниэль поцеловал центр свободной ладошки рьяны и спокойно удалился сквозь торнадо в дом.

Он был прав. Ее нельзя заставить. Она должна захотеть сама.

Если рьяна проводив гостей сразу ушла в дом, помахав своему Ардону рукой, то младшего мужа мы не отпустили.

– Ардон – положив руки на стол, начал я – нам нужна твоя помощь. Мы хотим с ней сблизиться, хотим все исправить, но в своей обиде она нас не слышит.

Все что я говорил имело целью показать только две истины, которые Ардон принял. Мы хотим с ней быть. И ждем от него помощи.

– Думаешь только ты хочешь любить ее и быть рядом? – стиснув зубы спрашивает Шайд.

Он сжимает пальцы, смотрит каждому в лицо, и я знаю, что его сдерживает. Не клятва, а то что она может не простить то, о чем мы просим. Не выдержав нашего взгляда, он кивает.

В комнату рьяны отправляемся мы с Мардом.

Уже поздняя ночь. На ней лишь полотенце, но мы решили дождаться утра. Позволили себе ее только обнять. Утро было эпичным. Сначала мы начали ласкать ее прекрасное тело, а потом послышался крик от которого зазвенело в ушах. Она не приняла нас и не простила Ардона. А вот Лисниэля уже приняла. Сама целует и обнимает. Я намекнул этому глупцу что это только игра. И знал, что нет… рьяна искренна.

Но у меня больше не было идей. На седьмой день мы все ушли решить свои вопросы, чтобы потом вернуться в дом и решить наш вопрос с рьяной.

Мать мной бы гордилась. Для достижения цели я сделал все. Грязь, подлость, навет, предательство. Я отравил откровенное сообщение отцу Ардона и того вызвали домой, откуда он пришел с новостями, которые его тревожили. Просмотрел письма Марда и усмехнулся его простенькому плану. Подивился верности Лисниэля который все равно хотел остаться со мной. А для зарганца приготовил артефакт правды. Взял у знакомого следователя при советнике короля.

Чтобы рьяна все услышала, приставил лестницу к чердаку. Оставил там магический зов благодаря артефакту вызова и проследил, как она туда поднимается. Все были на местах.

14. Ты меня уважаешь?

Вернулись сволочи! Вот сейчас спущусь и тогда… но я никогда не узнаю, что тогда. Они говорили обо мне. Кричали, спорили и даже не представляли, что сейчас чувствовала я. Закусив губу, глотала и размазывала по щекам слезы от того что эти бездушные твари решали все за меня. Каждый из них хотел заполнить дыру в своей жизни с помощью меня. Они собачились, они рвали мое тельце из рук друг у друга словно я вещь. Все было просто. Рьяна не хотела видеть их всех своими мужьями и тогда каждый решил прибрать меня к рукам лично.

А отвратительней всех были Ардон и Шайд. Один хотел пристроить меня под бочок к своим трем братьям. Ведь если ему со мной хорошо, то и им будет здорово. И эту идею преподнёс ему его отец сегодня днем. Одна большая любящая семья из братьев и меня, которая еще об этом не знает, а вот братья уже согласны.

Мард хотел тихо выкрасть меня из комнаты для чего оторвал задвижку на окне. Усыпить и доставить на свой корабль. А посреди океана не будет другой возможности у глупой меня уйти, только полюбить и приласкать его. Буду, не отходя от его рабочего места с магией помогать.

Планы Шайда были еще масштабней. Такой как я не составит труда принять в семью еще зарганцев. Я же их не боюсь. К тому же я им подхожу по какому-то признаку чтобы детей рожать. И не важно, что мне даже с одним зарганцем общаться сложно. Главное, что инкубатор из меня выйдет идеальный.

Потом произошла потасовка. Они что-то сделали с Сарганом, он захрипел, а потом заговорил. У него был простой план, не попасть в руки такой жестокой твари как его мать. Я не жестокая. Но и к нему не испытываю симпатий. Поэтому он решил настроить меня против всех, остаться белым и пушистым. Дождаться чтобы я от безисходности осталась с ним.

Лисниэлю велили взять что-то в руки. Потом задали вопрос обо мне. Лисниэль оказался самым чистым. Он тихо поведал что, согласившись стать седьмым мужем не особо пережевал кто останется. Главным для него было что он мне не противен.

Кажется, Мард и Сарган сцепились. В доме раздавались крики и шум чего-то падающего.

Семейная коммуна или инкубатор? Поездка по морям? Тихо жить в лечебнице с Лисниэлем? Ммм, что же выбрать? Может мой вариант? Послать всех на веселые жизнерадостные буквы и начать сначала. Они не изменятся. Будут думать только о себе.

Меня скручивала боль. Давно не чувствовала такого. И не хотела такое чувствовать. Отсутствие уважения и взаимопонимания – это тупик, это место, в котором у одного будут множиться комплексы и проплешины в нервной системе, а у другого растет корона с надписью «царек этого дома». И держаться все это будет на терпении и хребте моего организма. Знаю я лекарство от таких сложностей. Если жить вместе невозможно, значит жить нужно врозь.

Даже алкаши в подворотне дома напившись в хламину пытают друг друга вопросом: «Ты меня уважаешь?». Мне пытать никого не нужно. Все прояснилось, само собой. Они никогда меня не уважали. Только пытались пристроить половчее под собой.

Мою ногу задела белая лапа и в глаза что пытались больше не плакать взглянули зеленые огоньки моей кошки.

– Я хочу от них уйти – пожаловалась я единственному существу, что думало обо мне не как об инкубаторе или ступеньке в карьере.

Мы были на равных. Одинокие и ищущие любви. Когда моя рука коснулась ее головы, перед глазами промелькнули картинки. Каменная арка, символы, которые нужно нажать и моя кошка, которая придет за мной. Я обняла ее, возможно самую опасную в этом мире. Но такую понимающую и любимую для меня. Картинка сказала идти быстрей. В сад спустились сумерки. В доме зажглись огни. Они думали, что я в доме. Прячусь в комнате. Значит нет времени на прятки, нужно бежать.

Я бежала по дорожке к каменной арке. Мои глаза застилали слезы. В груди начало жечь. Неужели приступ сейчас? Ну почему?

Сзади послышался шум. Голоса недомужей, рычание моей кошки. Грозные крики. Только арка уже рядом. Ощущаю тихий толчок в спину. Оборачиваться некогда. Нажимаю символы из картинок и ныряю в темноту арки. Потом оборачиваюсь и нажимаю все подряд пока картинка с моими бегущими мужьями не пропадает из вида сменившись на берег реки, шагаю туда и скатываюсь вместе с песком вниз. Берег довольно высокий, я кручусь, пытаюсь схватить что-то руками и задержать падение, но вместо этого руки покрылись ссадинами, а я плюхнулась в воду и чуть не задохнулась.

Вылезти из воды мешало жжение в груди. Голова кружилась и тянула полежать.

– Я от Шайда ушла и от Ардона ушла. И от тебя приступ уйду – упрямо шептала я и ползла к камням на берегу.

Там я упала на влажные камни и прикрыла глаза. Здесь было холодней чем в саду. Я открывала глаза, когда боль слегка отступала и обводила местность глазами. А потом снова терпела боль ожидая затишья. В очередную секунду без боли я поняла, что от холода не чувствую на руках и ногах пальцы, а на высоком берегу нет никакой арки. Я не знаю, как я сюда попала. И не представляю, как попасть в другое место.

Кажется, тарзанка лопнула, и я свернула себе шею об этих мужей.

Огонь, жжение. Как же больно и рядом нет Ардона. Больно. Открываю глаза и чуть дергаю плечом, на большее нет сил. Глаза как летнее небо, а волосы как мятное мороженое. Мое сознание совсем меня не щадит. Скрестило Ардона и Мороженку чтобы добить меня. Губы гибрида сжались в ниточку, брови нахмурились.

– Осталось недолго – сообщила я этим поджатым губам.

Неожиданно захотелось погладить этот упрямый подбородок. Я даже рукой дотянулась, а потом упала в темноту.

Зайлас

У меня было затишье как я говорю себе. Между парой дел беру себе на неделю отдых и отсиживаюсь в домике у реки. Знаю, что от этого моя проблема никуда не денется. Но думать о том, что мне осталось недолго еще хуже. Постоянная щемящее сердце тоска надоела мне самому. Когда занят делом тоска отступает.

Этот проклятье всех зарганцев. После рубежа в сто лет применяя свою магию я все чаще чувствую тоску от того, как мной завладевает эта сила и годам к ста пятидесяти меня повлечет неимоверно сильного, но бесчувственного к Синему Клыку. Там живут такие как я – испившие силу магии до дна и потерявшие возможность чувствовать.

Всего-то сорок – пятьдесят лет, горько усмехнулся я, подхватывая свое немудреное копье из палки. Все что было в этом домике я либо изготовил сам, либо сюда притащил. Питался рыбой, что ловил на стремнине как наши предки. Любовался на звезды. Искал приары.

Это было смешно. В моем возрасте и тем опытом что был у меня за спиной. Я собирал приары, что так редко встречаются в здешних лесах чтобы высушить и втирать в кожу моей невесты. Это были инстинкты зарганца. Мой разум сдавал. Я даже догадываюсь почему зарганцев поражает это проклятье. Нет больше истинных пар, нет семей и детей. Мы выгораем физически и магически. Мы исчезаем.

Я собрался на ночную рыбалку, когда толстые после лета рыбины плещутся у камней позабыв осторожность. Кинжал на поясе, заостренное копье на плече. В спину светят звезды. Я двигался по валунам бесшумно и быстро. Дорога была знакомая. Здесь никто не беспокоит. Когда почувствую, что тоска отступила, вернусь в город. А пока нужно добыть рыбы.

У первой стремнины я чуть не упал в воду. На камнях лежит тело. Женщина. Светлые волосы в воде у камней. Тело едва подергивается, видимо от боли. Как она сюда попала? Она ранена? Больна?

Чем ближе я подходил, тем настырней становился самый главный вопрос. Чья она? У нас не бывает просто женщин. Они всегда принадлежат кому – то. Дочь, жена, временная дахью. Даже несовершеннолетние дочери могут быть заранее помолвлены. Чья она? Задергалось от новой тоски мое сердце.

Она смотрела в небо. Потом перевела взгляд на меня. Как-то грустно улыбнулась. Пыталась поднять руку и потрогать мое лицо.

– Осталось недолго – шепнула она, потеряв сознание от боли.

Я еще раз осмотрел ее. Ран на теле видно не было. Когда я взял ее на руки, я понял в чем дело. Она переполнена силой. Ее мужья пренебрегали ею? Она слишком сильна для женщин этой страны.

В свой дом я шел медленно. Теперь все камни мне казались скользкими и опасными, в траве прятались змеи, а ночная темнота была слишком привлекательной для хищников этих гор.

Я опасался, что ее отнимут у меня пока я слаб и увлечен мыслями только ею.

Положив незнакомку на кровать, я внимательно осмотрел ее. Ссадины на руках и лице. Прекрасном и бледном. Она бежала? Спасалась? Ее пытались украсть? Я не слышал о таком заказе. С собой у меня было заживляющее зелье. Я осторожно смазал ее кожу и устроил на кровати. Платье лучше не трогать, за этим сокровищем могут прийти в любой момент.

Ее холодные ручки и стопы я размял и согрел в своих руках. Потом накрыл ее одеялом. Едва смог уйти назад к реке. Незнакомку нужно кормить. Без рыбы не обойтись.

В мыслях появилась какая-то суетливость. Руки подрагивали.

«Она чужая!» – зашипел я на себя. Кто-то уже ищет ее. Кто-то свернет мою шею только за то, что она здесь и я касался ее руками.

Вернулся назад с уловом, но вместо того чтобы готовить. Сел рядом с ней. Выглядит очень молодо. Сейчас она повернула голову набок. На затылке была шишка. Неужели кто-то мог обидеть эту красавицу?

Я перебирал пальцами ее волосы, поглаживал пальцами скулы, линию шеи. В ней проглядывали неожиданно нежность и сила. И я знал, что случится, когда она проснется.

На все мои тревоги и мысли, богами мне было отпущено только время до полудня. Когда в окна проникли солнечные лучи ее волосы начали отливать золотом. Лицо все еще было бледным. Бровки мило дернулись, ресницы затрепетали. Я заставил себя застыть и остаться на месте. Все же нужно узнать кто будет ее искать.

Серые глаза взглянули на меня с изумлением, потом прищурились и прошлись изучающим взглядом. Кажется, я криво усмехнулся прекрасно понимая, что последует за этим осмотром.

– Я думала ты мне снишься – хрипло шепнула она, потом закашлялась.

Стараясь не выдавать обуревавших меня чувств медленно встал и принес ей воды в глиняной кружке. Она спокойно приняла ее. Не замечаний по поводу посуды ни вопросов. Красавица молча отпила пару глотков воды не больше и обессиленно откинулась на подушки.

– Голова кружится – пояснила она. Потом снова оглядела меня и с укором произнесла. – Это он послал тебя?

«Вот теперь мы узнаем кто он» – нахмурился я.

Эль

– Кто он? – нахмурился гибрид Ардона и Шайда в одном флаконе.

– Ну, он. Вы сразу договорились, и ты следил за мной? – упорствовала красавица. – Тогда скажи. Что у него ничего не выйдет! Я не стану делать как он хочет – твердо произнесла она. – Я не вещь!

– Кто ты птичка? – чуть хрипло произнес незнакомец.

Нет я точно могу сказать, что он зарганец, цвет волос, оттенок кожи. Такое не спутать. Главное сейчас понять послал его Шайд или он сам по себе? Может это один из тех, кто договорился с Шайдом присвоить меня себе.

– Что даже не рьяна? – удивилась я.

– Ты мне не госпожа – выдавил из себя зарганец и встал с постели. – Обычно за спасение благодарят.

– Куда я попала? – сердце екнуло.

Домик был бедноват. Одна единственная комната. Лежанка, на которую меня положили. Два окна, лавка, стол и ниша со шкафом.

На мой вопрос зарганец вскинул бровь и занялся рыбой на столе.

– Где я? – уже начиная паниковать спросила я.

– Интересный вопрос – протянул незнакомец. – Это место куда ты бежала. Вопрос в том, как ты сюда попала?

Я пожала плечами. Такой же холодный как Мороженка. Но красивый не удержалась я, разглядывая этот новый персонаж. Страха не было. Пока меня не трогали, не пытали имя, а он мое не знает. Уродов моих здесь нет. Значит я в относительной безопасности.

– Аркой.

– Чем? – шевельнулся зарганец.

– Вы это так называете? Точка переноса. Портал – попыталась я переиначить забытое слово.

– Призванная – шепнул он. – Сколько дней?

Кажется, его передернуло от отвращения. Вот только не надо скривилась я.

– Что тоже неровно дышишь к куклам из Митраса? Ну извини вашим планам не сбыться.

В моем голосе была злость и сарказм. Кому я вру? Мне хотелось разреветься. Хотелось посуду расколошматить. Хотелось сделать что-то такое чтобы комок возле сердца упал вниз или покинул мое тело. А лучше вернулся к моим обидчикам, от которых мне стало так нестерпимо больно и надавать им оплеух.

Я отвернулась и стиснула одеяло в руках пока пальцы не заболели.

– Завтрак будет скоро готов – без тени эмоций произнес зарганец.

У меня драма в моей новой жизни. Я горюю. Мне плохо и страшно от того что произошло. А он мне про завтрак говорит. Я пытаюсь не затопить эту комнату слезами и соплями, а мне говорят про завтрак. Словно жизнь продолжается и все идет по – прежнему.

Словно мой плюшевый мишка меня не предал. И не планировали меня держать безвольную на корабле в океане, или свести с другой кучей зарганских побратимов.

– Сосулька – шепнула я.

– Что? – удивленно переспросил он.

– Снеговик – продолжила через секунду. – Полярный ледник. Полярный пласт толщиной в десять километров.

– Это что-то новенькое – просипел хозяин домика – но можешь переходить к обычным эпитетам. Где… зарганская шваль, падаль, ублюдок? Можешь не стесняться в моем доме – шипел он так, как будто я наступила ему на горло.

– Эй, – резко окрикнула я его подпрыгивая на лежанке. – Это я головой стукнулась, а не ты! Что за чушь ты несешь?

– Хочешь сказать, что я ослышался? – застыл он с кинжалом и овощем в руке.

Вот теперь до меня дошло. Мороженка говорил мне об этом. Сейчас этого красавца трясет потому что я обозвала его сосулькой. Только не от того что мне плохо, а от пренебрежения к зарганцам как таковым.

Я сделала жест рука лицо и накрылась одеялом.

– Дело не в твоей расе, а в твоих эмоциях. Ты не понимаешь, что я чувствую.

Мой бубнеж под одеялом его не успокоил.

– Что ты сказала? – с такой яростью спросил он что мне даже поплохело.

Я сейчас не в том состоянии чтобы убеждать его в том, что расовых предрассудков у меня нет. Мне нужна тишина и возможность погоревать. Может даже напиться и забыться дня на три. Чтобы потом моя дурная голова отошла от всех этих новостей.

Моя решимость вернулась ко мне. Меня теперь никто не удержит. И делать я буду все что захочу. И сейчас я не хочу споров, не хочу с пеной у рта доказывать ему то, что остальные демонстрируют ему постоянно. Я хочу хотя бы покоя. А раз спас… пусть терпит.

Я откинула одеяло, резко встала с лежанки босыми ногами и подошла к нему. Красавчик, теперь уже злобно подумала я. Злобный холодный и красивый. Орлиный нос, синие глаза сверкают, густые брови. Брови сейчас с друг другом встретятся. Губы как ниточка. Но мне это не помешает. Мне вообще больше никто не мешает. Ни правила их идиотские, не ослиное упрямство.

В отличии от Шайда волосы у него длинные, нереально красивые и сейчас растрепанные. Вот за них я его потянула вниз и чмокнула в плотно сжатые губы.

Хозяин домика оторопел. Он смотрел на мои губы потом на руку, державшую его волосы. В синих глазах вопросы. И пока они не посыпались на мою голову я прикрыла его рот рукой и сказала сама.

– Я не знаю послал тебя кто – нибудь или ты сам по себе. Мне плевать какой ты расы и на ваши законы. Я понимаю, что я в твоем доме. Вежливость и все такое. Но у меня сейчас горе. Могу я часик побыть в этом гадостном отстойнике, который у меня в душе, а потом уже ответить на твои вопросы? – закончив свою речь я убрала ладошку с его лица, отпустила прядь его волос слегка погладив на прощанье.