Текст книги "Рассказ первый. Старшина Тарасов Против Снежной Бабы (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Рассказ первый. Старшина Тарасов Против Снежной Бабы

Глава 1

Февраль 2001 года.

Старшина Второй Роты Прапорщик Тарасов Василий Иванович готовился к заступлению в патруль по гарнизону. Патруль зимой – дело такое. Неприятное. Вот летом – совсем другое дело. Птички поют, зайчики скачут, ежики в траве фыркают. И ты, посреди этого, как диснеевская принцесса при погонах, отдыхаешь душой и телом. А в феврале шарахаться всю ночь по морозу, по колено в сугробах… Но он, когда-то, имел неосторожность принести присягу, и там че-то было про «трудности и лишения воинской службы». Так что надо – значит надо.

Вздохнув, Тарасов допил чай, и принялся утепляться. «Матрешка» вышла что надо – «белуха», дефицитная теплая «нателка», ватные штаны, поддевка от бушлата и тулуп из овчины. Валенки, шапка, рукавицы и, вроде, жить можно. Документы! Сегодня дежурит Начштаба. Он мужик, по военным меркам, старый, пенсионный, так что и сам не напрягается и остальных лишний раз не напрягает. Но за документы порвет кого угодно.

Порывшись в кармане кителя, Старшина достал удостоверение в самодельной обложке из толстого дермантина. Клеёнчатые обложки стандартного образца, которые продавались в военторге, приходили в негодность за год. Эта же уже сколько живет и хоть бы хны. «Трынкнув» ногтем по ребристой поверхности кокарды советского образца, украшавшей обложку, Тарасов убрал документы в внутренний карман, посмотрел на часы и отправился на развод.

***

Маршрут патрулирования был давно отработан. До отбоя навернули пару кружков вокруг казарм и по офицерскому городку, зашли погреться на КПП и, после, вышли на «большой круг». Погода не радовала – сильный ветер лупил прямо в лицо, так что приходилось делать остановку на каждой из промежуточных точек, чтобы отдохнуть и согреться.

В кочегарке все было путем. Истопники из гражданских, судя по блестящим глазам, хряпнули, но на ногах держались твердо, так что, оттаяв у пышуших жаром котлов, подающих тепло в казармы и ДОС, Тарасов повел патруль дальше, сделав крюк, чтобы проверить продсклад и баню. Здесь их от ветра прикрыли боксы автопарка, сплошной темной стеной стоявшие по правую руку, позволив дойти до подсобного хозяйства относительно спокойно. А вот за ним начинался самый длинный и неприятный участок по продуваемой всеми ветрами дороге вокруг складов ДХ, которую, скорее всего, замело нахрен. Вдобавок, ветер превратился в натуральную метель, сделавшей и так не особо приятную прогулку сущим мучением.

Кое-как добредя до «бетонки», ведущей от КПП через склады к стрельбищу, Тарасов огляделся. По правую руку находились действующие склады с вышками, на которых мерзли часовые. А напротив них, мрачным напоминанием о былом величии, раскинулись склады заброшенные. Часть, как и страна, переживала не лучшие времена и батальон испытывал лютый некомплект личного состава. Говорят, доходило до того, что в караул, на вышки, заступали офицеры, а комбат ходил начкаром. Сам Тарасов этого не видел – он в части был меньше года, но охотно верил.

Понимая, что обескровленная часть просто не сможет уберечь вверенное имущество, было принято решение радикально сократить охраняемую территорию, перетащив всё на ближние склады, а остальные оставить. Оставленное немедленно взяли на заметку жители из близлежащих деревень. Разобрать капитальные бетонные ангары незаметно было сложно, но весь металл и все, что могло пригодится в хозяйстве, вымели подчистую, так что здания зияли черными провалами на месте окон и дверей, а кое-где начали обдирать шифер с крыш.

-Товарищ прапорщик… Следы…

Один из патрульных указал на колею пробитую в свежем снегу. Причем начиналась она недалеко от того места, где они стояли. Это было в высшей степени странно – другим концом «бетонка» упиралась в неиспользуемое зимой стрельбище окруженное лесом и оттуда машина точно приехать не могла, тем более, судя по следам, легковая. Там даже танк зимой застрянет. Да и, судя по следам, машина ехала отсюда туда, а не наоборот…

Достав фонарь, Тарасов посветил на девственно чистый и ровный снег – версия, что следы просто замело, отпадала. Колея была свежей и даже такая метель её бы стереть не успела. Да и началась она недавно, то есть машина не могла доехать до сюда, постоять, пока следы не заметет, и поехать дальше. И дальше – куда? Дорогу вдоль заброшенных складов никто не чистил, так что чудо, что она вообще смогла так далеко заехать.

– Пойдем – глянем, куда ведут…

Это предложение у патрульных энтузиазма не вызвало, но они дисциплинированно поплелись следом. Снега на дороге было по колено, однако машина каким-то чудом, пробилась через него и свернула в проезд между складскими территориями. Тарасову показалось, что он видит впереди габариты. Он обернулся, чтобы приказать бойцам быть на чеку, как вдруг, через дорогу, метнулся размытый силуэт и один из патрульных, Бухарметов, вскрикнув, исчез в снежной пелене.

– Ебать! Это что было? – инстинктивно присев в снег, Тарасов скинул рукавицы и принялся выцарапывать из кобуры пистолет, – Парамонов!

– Я!

– Головка от хуя! Ты куда смотрел, дембель херов!?

– Да я это… – патрульный заметался, – Что делать!?

– Бегом в караулку за подмогой! Мухой! Я за Бухарметовым. Я вас под роспись принял, под роспись должен и сдать! Чего встал – бегом давай!

Стараясь не оглядываться, Парамонов поскакал по сугробам в сторону караульного помещения. Проводив его взглядом, Тарасов снял пистолет с предохранителя, дослал патрон в патронник и двинулся по следу волочения, который вел к одному из складов. Жуткий вопль, эхом рикошетивший от пустых стен, потряс здание.

– Бухарметов!!!

– Товарищ прапорщик..!

– Ты там как?

– Я его ножом пырнул!

– Понял! Я сейчас!

Прыгая через снежные намёты у входа, Тарасов нырнул внутрь и упал влево понимая, что его силуэт в проходе представляет из себя отличную мишень, после чего огляделся, привыкая к темноте. Впереди белело пятно скинутого тулупа. Чуть дальше, в углу, шевельнулось темное пятно и блеснуло лезвие штык-ножа.

– Где он?

– Я не знаю…

– Он один?

– Вроде…

– Ты ранен?

– Нет…

– Хорошо… – поднявшись, Тарасов, пригибаясь, медленно двинулся вперед, – Что это за хрень такая..?

Сзади послышался мягкий шлепок и тихое, похожее на смех, шипение. Ужастики, которые продавали на автовокзале с лотка, подсказывали, что в таком случае надо медленно обернуться и сделать тупое лицо. Если ты – главный герой, тебе все равно ничего не будет. Если не главный – тебя все равно ничего не спасет. Но Тарасов был невысокого мнения о данных шедеврах кинематографа, поэтому оборачиваться не стал, а, под запоздалые крики Бухарметова, прыгнул вперед, чувствуя и слыша треск раздираемой овчины.

Перекатившись на бок, он всадил в тварь, похожую на тощего человека, три пули и только потом начал разглядывать странное существо, которое напоминало ему что-то, что он уже видел. Иссушенный труп одетый в обрывки одежды, через которое проглядывала пергаментная кожа, из под которой просвечивали мышцы цвета вяленого мяса. Тарасов много их встречал после боев в горах, оттаявших по весне. Но этот шевелился и, что самое странное, разговаривал.

– Это было щекотно… – тварь ощупала места, куда угодили пули, – Давай – повесели меня еще...

– Я клоун не смешной… – медленно поднявшись, Тарасов начал отходить к стене, чтобы прикрыть себе спину, – И шутки у меня обидные…

Тварь растянула широкий безгубый рот в подобие улыбки.

– Мне нужна только виновная кровь. Уйди с дороги и будешь жить...

– Русские не сдаются… – Бухарметов был татарином, но тоже кивнул, – Сейчас с караулки парни прибегут – тут недалеко… И тебе пиздец приснится.

– Тогда придется поспешить...

Тварь пригнулась, принюхалась и выстрелила вперед с нечеловеческой скоростью, пытаясь обойти Старшину, мешавшего ей добраться до Бухарметова. Тарасов ожидал этого и, шагнув, преградил путь, получив удар когтями, от которого его снова спас толстый слой одежды. Получив, в ответ, выстрел в череп, тварь закружилась и отскочила, мотая головой.

– Я же предупреждал – юмор у меня на любителя. Тебе не понравится.

– Ты не можешь меня остановить... – подняв голову, существо снова улыбнулось тем, что осталось от лица, – Я все равно заберу то, что мне нужно…

– Доктор тебе нужен. Патологоанатом…

Из распоротого когтями кармана выпало удостоверение. Машинально подхватив его свободной рукой, Тарасов чуть не пропустил новый бросок твари, которая, широко распахнув усеянную острыми зубами пасть, целила ему прямо в лицо. Выстрелив от бедра, он машинально закрылся левой рукой и тварь, воя и корчась, отскочила, злобно шипя на удостоверение, которое все еще было зажато в кулаке. Старшина убрал его и тварь, немедленно сфокусировавшись, с утробным рычанием приготовившись к прыжку.

– Серьезно? Ты вот этого боишься? – шагнув вперед, Тарасов замахнулся удостоверением на существо, удивленно глядя как оно отползает назад, – Да не – реально ссыт…

– Так точно… – кивнул не менее удивленный этим фактом Бухарметов, – Ссыт…

– И это, что характерно, даже не «фсбшные» корочки… Странно...

Снаружи послышались голоса. Тварь обернулась в их сторону, потом злобно сверкнула глазами на Старшину и, одним прыжком, исчезла в метели.

***

Комбат еще раз посмотрел на объяснительную, потом на Тарасова и, тяжело вздохнув, встал и запер дверь на ключ.

– Давай по простому и начистоту. Ты уверен, что и правда все это видел? – Комбат покрутил рукой у виска, – Что это не последствия твоей контузии? Тебя же в дурдом упакуют сразу.

– Не уверен, – честно ответил Тарасов, – С другой стороны – бойцы тоже это видели. Они подтвердят.

– И их упакуют. Ты вот, сам, во что больше поверишь? В то, что ты написал, или в то, что контуженный прапор словил «приход», устроив, на этом фоне, стрельбу боевыми?

– А тулупы? Следы?

– Тулупы… Уверен, что это был не медведь?– Комбат задумчиво расправил вспоротую овчину и приложил ладонь к порезам, – Хотя, для медведя маловато, да и откуда? У нас он один остался, напополам с Татарстаном…

– Там еще машина была? Куда она делась? Через КПП выехать не могла, дальше, на стрельбище? Там тупик.

– Прошли мы по следам… – откинув тулуп, Комбат снова тяжело вздохнул, – Не знаю, что сказать… Тут начинаются и там заканчиваются. Дичь какая-то… Что за машина-то хоть была?

– Судя по фонарям – «Волга» двадцать четвертая.

– Ну да. Зампотех тоже так говорит.

– Так куда же она деться могла? Может в складах где-то?

– Там снегу по пояс. Не проехала бы. Да и следы.. Не знаю я..!

Сев за стол, Комбат взял пару стоявших около графина с водой стакана и, достав из стола бутылку «Столичной», налил в них на два пальца, один пододвинув Тарасову.

– Ты меня правильно пойми. Я верю, что ты не поехавший… Война, кровь, грязь – сам через это прошел, но ты же знаешь, какая тут часть… В курсе, как нас в штабе называют?

– «Зоопарк Министерства Обороны».

– Вот именно. Сюда всех ссылают, от кого избавится не могут или жалко. Контуженных, диких, кому надо до пенсии досидеть. Никто не будет разбираться…

– И что делать? – опустившись на стул Тарасов взял стакан и опрокинул в себя, без закуски, следом за Комбатом, – Что писать?

– То, во что в штабе поверят. Увидели машину, пошли по следам, там местные металл тырили. Случилась драка, ты сделал предупредительный выстрел в воздух, они прыгнули в машину и уехали.

– На «Волге» по снегу?

– Почему нет? Деревенские всякую дичь мастерят. Поставили на шасси «шишиги» кузов от «Волги» и вперед…

– С патронами как быть? Я же не один выстрел сделал, а пять.

Открыв сейф, Комбат извлек со дна картонную коробку и, пошарив в ней, выставил на стол четыре «макаровских» патрона.

– Один. Тулупы порванные и форму в печь.

– Меня Дубко за них с говном съест.

– Прикажу – заменит. У него неучтенки – полсклада. Два тулупа как-то переживет. С Бухарметовым и Парамоновым я сам побеседую. Парни молодые – зачем им клеймо дурака со справкой?

– Комиссоваться?

– Я им комиссуюсь… – Комбат налил еще, достал бумагу и ручку, – За то, что бы все благополучно разрешилось. Садись к столу – сейчас будем сочинять…

***

Пока начальник вещевого склада, со стоном и качанием головой, искал новые тулупы взамен тех, что сгорели в топке кочегарки, Тарасов размышлял над тайнами раздачи армейских прозвищ. Казалось бы, имея фамилию «Дубко», можно долго не гадать, как тебя, за глаза, будут называть подчиненные. «Чем дольше в армии Дубко, тем крепче наша оборона» – само на язык просится. Но армейские острословы проигнорировали звучную фамилию и оттолкнулись от должности, получив, на выходе, «Начвошь».

Мужиком Начвошь был прижимистым. Поговаривали, что в начале своей карьеры он попал под проверку и чуть не заехал на нары по причине масштабной недостачи имущества. Спасло его только то, что на должности он был без году неделя и проверяющие прекрасно понимали, что ушлый предшественник спихнул на молодого, «зеленого дубко», еще не знавшего всех приколов, свои проблемы, а тот не удосужился проверить все как следует.

За невнимательность «Начвошь» получил выговор и жуткий страх перед нехватками и недостачами. Обуявшую его, после, рачительность, можно было бы назвать похвальной, однако, на любую выдачу имущества Дубко теперь смотрел как на личную трагедию и провожал оставлявшие его склад материальные ценности словно родственника в последний путь. Вот и сейчас, получив от Комбата приказ выдать тулупы и форму взамен утерянной, Дубко устроил из этого такой спектакль, что Тарасова не оставляло впечатление, будто он забирает последнее у нищего.

А еще он любил всячески хитрить, подсовывая на выдачу бывшее в употреблении рванье и траченное молью и крысами, с маниакальным упорством копя выкроенные излишки, «на всякий случай». Эти излишки в закромах, опять таки, грызла моль, крысы и плесень, после чего огорченный «Начвошь» искал, кому бы это всучить, а новое и годное убрать в запасы. И так по кругу. Лучше бы уж воровал, ей богу.

Будучи предупрежденным о повадках Дубко, Тарасов внимательно осмотрел все выданное и сразу обнаружил, что оба тулупа буквально рассыпаются в руках. «Начвошь», с неудовольствием наблюдавший за провалом своей затеи, недовольно ворча, опять полез куда-то наверх.

– Толя… Если ты думаешь, что мне надоест и я возьму первое попавшееся, то предупреждаю – у меня тоже хохлятские корни, – буркнул Тарасов, который со злости, сходу перешел с «Начвошем» на «ты», – Я за рупь зайца в поле насмерть загоняю. Не еби мозг – давай нормальное.

– Что бы ты и это сжег?

– Комбат приказал. Со всеми претензиями – туда.

– Так там, все таки, что-то было?

– Со всеми вопросами – тоже туда.

– Значит было…

– Было и было. Я не хочу эту тему обсуждать.

– Почему?

– По кочану.

– Ты же как «Маклауд» – не предупредительный делал? – Дубко доверительно подмигнул.

– Толик – ты заебал…

– Да я все понимаю – когда на тебя с ножом кидаются, то тут не до предупредительного. Мне просто рассказали уже, что вы порезанные были, как будто кошки драли. А теперь боитесь, что их дружки мстить придут. Сейчас бандитов много развелось. Ничего, суки, не боятся...

– Я, Толя, бандитов не боюсь и начинать не планирую. Не так воспитан.

– За солдатиков переживаешь?

– Бля… Что тебе в словах: «Я не хочу эту тему обсуждать» непонятно было?

– Понял, вопросов больше не имею. Но дам один маленький совет. «Солдата куда не целуй – везде жопа». Ты, лучше, себя побереги.

– Сам разберусь...

Придирчиво проверив выданное, Тарасов брезгливо выдрал несколько коконов моли, но, в целом, состояние было удовлетворительное, так что свернув все обратно, он поставил роспись о получении, и вышел. В промежутке между ангарами были видны заброшенные склады, и ему показалось, что он чувствует на себе чей-то взгляд. Мрачно засопев и показав туда кулак, Тарасов взвалил тюк с вещами на плечо и потопал в казарму.

***

Если Начштаба был, по военным меркам, человеком пожилым, то заведующий подсобным хозяйством прапорщик Митрофанов – вообще ископаемым. Поговаривали, что он то ли строил эту часть, то ли вообще – часть вокруг него построили. Но, так или иначе, он был здесь старожилом поэтому, кому как не ему знать, что тут творится. Дома Митрофанова не оказалось, так что пришлось прогуляться до «подсобки».

– Кому не спится в ночь глухую? – поинтересовался Митрофанов высунувшись из двери, откуда густо пахло хлевом, – Ты чего? Опять в патруле?

– Нет. Поговорить надо.

– Ну чего-ж не поговорить? «Генеральша» – ставь чайник!

«Генеральша» был еще одной жертвой тех самых армейски прозвищ, над которыми Тарасов размышлял накануне. Прибыв в часть он решил, что пугать сослуживцев мифическим папой-генералом, будет отличной стратегией. К его удивлению, это никого не впечатлило. Все прекрасно понимали, что заехать служить в «Зоопарк» генеральский сынок мог в одном случае – если папу он окончательно достал. Зато это дало местным острякам идею для унизительного, но, в чем-то, верного прозвища – характер у новобранца был как у истеричной барышни.

Вдобавок, «Генеральша», на первых же стрельбах продемонстрировал столь виртуозное владение оружием, что организовал всем ответственным по новому клоку седых волос, после чего Комбат лично распорядился, чтобы ничего опаснее вил для кидания навоза это тело в руках не держало до конца службы. Митрофанов-же пополнением был полностью удовлетворен. Отчасти из-за того, что здешние задачи не требовали высокого интеллекта, силы духа и самоконтроля. Отчасти потому, что в отличие от других солдат, «Генеральша» хозяйство практически не покидал, ибо того небольшого опыта общения с сослуживцами, который он получил во время «карантина», ему хватило, чтобы понять, что «подсобка» – его тихая гавань посреди этого безумного мира. Так что он сидел тут безвылазно и всегда был под рукой выполняя мелкие поручения, перекидывая навоз, попутно, мужая духовно и физически на простом крестьянском труде. Приняв у него кружку с чаем, Тарасов прошел следом за Митрофановым в свинарник.

– Вы чего не дома?

– Опороса жду, – присев на табуреточку, Митрофанов указал на толстую свиноматку, похрюкивающую в отдельном загоне, – А ты с чем пожаловал?

– Слышали, что произошло?

– Так… Краем уха.

– Что думаете?

– Что я думаю? Манька-воровка это – точно те говорю.

– Что еще за Манька?

– Была тут одна. Поварихой работала. Говорили про неё, что мясо в столовой воровала. Когда оно еще там было. И в кафешке, у дороги, на водку меняла. Сейчас время такое – воровское… Вот и она – туда же.

– Была?

– Была. Ушла с работы перед праздниками, то ли новогодними, то ли этими… Февральскими… А после праздников не вышла. Сперва решили, что загуляла. Бывает такое. Потом милицию подключили, начали искать, но так и не сыскали.

– Почему вы думаете, что это имеет отношение к тому, что со мной приключилось?

– Когда-то продсклад там был. Его годом позже за автопарк перенесли. Говорят, что Манька, когда ходила мясо получать, по дороге куски в заброшке прятала, а потом, после работы, забирала. Колодцев да ям там тьма, а крышки все в металоприемку укатили. Провались и всё – никто не услышит, никто не найдет, зима, мороз, околеешь, снегом заметет и поминай, как звали.

– Вы же сказали, что её искали?

– Искали. По хахалям в селе, да по трассе. Про здешние-то дела никто им не сказал.

– Почему?

– А ты думаешь другие поварихи – святые? Время же говорю – воровское. Все что-то тянули. Скажешь про Маньку – твои дела всплывут. Это уже потом, меж собой, судачить начали, куда она деться могла...

Допив чай, Митрофанов стряхнул кружку и, посмотрев на свиноматку, кивнул на дверь.

– Ладно – хорошо поболтали, но ты лучше иди. Алла Борисовна чужих не любит. Беспокоится…

– Вы свинью в честь Пугачевой назвали?

– Какой театр, такие и примадонны… А слова мои запомни. И по ночам, лучше, к тем складам не ходи.

***

В скудной библиотеке части ничего по поводу оживших мертвых поварих с нездоровой тягой к мясу, ожидаемо, не оказалось. Поразмыслив над этой проблемой, Тарасов вернулся в расположение роты и позвал Бухарметова. После случившегося, он, вроде, оклемался, но все равно старался не отходить далеко от казармы после наступления темноты и вздрагивал от резких звуков. Старшина кивнул в сторону каптерки и, закрыв дверь, поставил чайник, что служило знаком особого расположения.

– Ты как?

– Хорошо, товарищ прапорщик. Че мне сделается?

– Не болтаешь?

– Никак нет.

– Правильно… – Тарасов помолчал, не зная, с чего начать, – Но и оставлять все так, как есть, тоже не дело. Как считаешь?

– Так точно. Не дело.

– Но, прежде чем действовать, надо понять, с чем дело имеем… Не в курсе, где про это почитать можно?

– Никак нет… – Бухарметов задумался, – Может Киселев знает?

– Киселев? Он разбирается в чертовщине?

– Нет. Но у него, в городе, библиотекарша.

– В смысле «библиотекарша»? Зазноба что ли?

– Ну да. Он у нее в увольнении тусуется и книги притаскивает почитать.

– Интересно… – Тарасов задумчиво пригубил чай, – А про наш случай какие слухи ходят? Что говорят?

– Всякое…

– Это плохо… Молод я еще для дурдома. Но, с другой стороны, не придется перед Киселевым объясняться, что за книги мне нужны.

Старшина выглянул из каптерки и рявкнул: «Киселев – к барьеру!». Ему нравилось это выражение. «К ноге!» звучало унизительно и он использовал его только когда кто-то круто накосячил. Чтобы виновный заранее знал, что его сейчас будут дрессировать, раз сам башкой думать не умеет. А «К барьеру!» – отдавало дуэльным кодексом, мушкетерами и звоном шпаг, и намекало – разговор пойдет почти на равных. Из комнаты отдыха бодрой рысцой прискакал младший сержант Киселев. Тарасов пригласил в каптерку и его, после чего достал третью кружку и предложил по чаю. Киселев чуял какой-то подвох, но отказаться не рискнул.

– Вы, товарищ младший сержант, в нашей библиотеке были? – начал издалека Старшина.

– Так точно. Один раз.

– Херовый там выбор, да?

– Так точно.

– Да что ты так официально? Расслабься. Я, просто, смотрю, тут народ книжки всякие интересные читает. Хотел сам что-то почитать, а в библиотеке голяк. Начал спрашивать, где берут и вышел на тебя.

Открыв стол, Тарасов достал две увольнительных записки, которые служили чем-то вроде неофициальной валюты, которой офицеры и прапорщики расплачивались с бойцами за мелкие услуги, выходящие за рамки служебных обязанностей. Киселев, увидев «увольняшки», немедленно взбодрился.

– Вас что-то конкретное интересует, товарищ прапорщик? Жанры, авторы, серии?

– Вот как бы тебе объяснить? Ты слухи про случившееся со мной и Бухарметовым слышал?

– Конечно!

– Знаешь, что там было?

– Никак нет?

– Вот и я не знаю. Но очень хочу узнать. Намек ясен?

– Так точно! Посмотрю, что можно найти по данной теме.

– Посмотри. Только это… Тихо. Без палева. И узнаю, что ты кому-то разболтал про мой интерес – сделаю бледный вид и тонкую шею. Понятно?

– Предельно…

– Молодец. Допивайте и, чтобы вопросов не было, зачем я вас звал, пойдем, нижнюю каптерку разберем.

***

Киселев реализовал обе увольнительных разом свалив в город с ночевой и придя отмечаться после увольнения, протянул Старшине пакет.

– Вот. Как просили. Книг, вообще, много, так что если надо, еще принесу.

– Эх какой хитрый… – хмыкнул Тарасов, понимая, к чему тот клонит, – А что сразу не взял?

– Только три за раз дает.

– На большее не «наработал»? Ладно – прочитаю, там посмотрим, – Старшина полез в пакет, и достал самую толстую книгу, – «Волшебник Изумрудного Города»?

– Это – суперобложка. Я сверху натянул, какая подошла. Вы же сами сказали, чтоб без палева.

– А! Ну это ты толково придумал. Свободен…

Оставшись один, Старшина приступил к самообразованию. Больше всего доверия внушал «Справочник оккультных символов». По тону и оборотам было сразу видно, что автор – серьезный историк, взявшийся за работу только потому, что это, в отличие от настоящей науки, находящейся в глубокой заднице, приносило доход. Однако, к вопросу он подошел с академической основательностью и Справочник пестрел ссылками, цитатами и был снабжен добротными иллюстрациями. Идея с маскировкой Тарасову понравилась поэтому, он одел суперобложку на Справочник, дабы скрыть от любопытных глаз свой интерес к неизведанному и погрузился в мир оккультизма.

Интересное обнаружились практически сразу – еще во вводной статье, автор рассказывая о значении символов, проиллюстрировал свою мысль звездой, которая, как символ, была хорошо известна всем жителям постсоветского пространства. Достав удостоверение, Старшина посмотрел на украшавшую его кокарду и сразу перелистнул на «Пентаграмму».

– «Звезда Псоглавого Анубиса»… Символ Венеры, утренней и вечерней, она же… Люцифер? Ого… – он нашел по оглавлению Люцифера, который ассоциировался у него только с демоном, которому поклонялись всякие нехорошие культисты из боевичков, – В славянской мифологии аналогом Люцифера является Денница – персонифицированный образ утренней звезды, возвещающей начало дня… Ишь ты!

Дальнейшее чтение обрушило на неподготовленный мозг Тарасова столько откровений, что он решил передохнуть и выйти проветрится. Дневальный спал стоя как конь оперевшись на тумбочку. Такая наглость Старшину удивила и первым порывом было показательно покарать наглеца на месте. Однако, растревоженный чтением армейский мозг требовал более сложных решений так что, быстро созрел новый план.

В бытовке, ожидаемо, обнаружилась стайка нарушителей распорядка дня. Будучи в шоке от столь внезапного появления Старшины они, не сговариваясь, исполнили «Морская фигура замри», застыв в нелепых позах. Тарасов приложил палец к губам показав лицом пантомиму: «Один звук и вы все трупы...», и скомандовал следовать за ним. Шутка, в принципе, была нехитрой. Приказав нарушителям растянуть над головой спящего дневального простыню, Тарасов рявкнул ему на ухо: «Потолок падает!». Тот, открыв глаза и увидев, спросонья, белую плоскость в сантиметре над свой макушкой, рыбкой нырнул вперед, к спасительной двери и, громыхнув засовом, вывалился на лестницу под сдавленный хохот всех свидетелей.

– Отставить ржачь – люди спят… – скомандовал Тарасов сам, еще, улыбаясь в усы, – Вы что, товарищ дневальный, инстинкт самосохранения в «чепке» на пирожок променяли?

– Никак нет, товарищ Старшина…

– Почему спим в наряде?

– А я не спал…

– Серьезно? А что ты делал?

– Задумался просто…

– О чем? – видя замешательство в глазах Старшина решил дать подсказку, – Небось стихи сочинял? В твоем возрасте бывает. Или нет – музыку. Хотя, был бы музыкантом, служил бы в городе. Роман! Как «Мертвые Души» только лучше. Угадал?

Боец, еще не до конца проснувшийся, бестолково кивал в ответ на каждое предположение.

– Вам, рядовой, думать ни про званию, ни по сроку службы не положено. Снять с наряда, чи шо? – задумавшись, Тарасов прошелся по взлетке, чтобы убедится, что их представление не перебудило всю роту, – Ладно. Я ныне, милостив, так что, как тот царь, дам тебе задание. Чтоб к утру написал мне рассказ. На три страницы. С вот этими моими сообщниками на главных ролях. И, непременно, смешной. Любишь думать – думай. А вы, раз спать не хотите, будете ему помогать. Это в ваших же интересах. Не буду ржать аки конь – состав нового наряда на ближайшую неделю, считай, определился. Вперед.

***

Ржал аки конь, в итоге, Ротный, которому Старшина, мучившийся сомнениями, показал получившееся произведение.

– А что – неплохо получилось… Можешь простить распиздяев.

– Неплохо, но как то уж очень знакомо.

– Да. Тоже есть такое ощущение. А че ты хотел? Чтобы они тебе «Руслана и Людмилу» за ночь сочинили? Ясно же, что взяли что-то и переиначили.

– Так вот что? Все утро мучаюсь, понять не могу.

– Не знаю. Я от литературы далек.

– Ладно – будем вспоминать…

Дел на сегодня еще было много. Вновь обрушилась метель и солдаты, орудуя лопатами и скребками, материли зиму, утрамбовывая это все ровными параллелепипедами. Тарасов руководил процессом, изредка поднимаясь к себе, чтобы глотнуть чайку. Закончив, до обеда, с плацем и дорожками перед штабом, после приема пищи, взялись за бетонку вокруг складов.

При дневном свете, заброшенные ангары выглядели не так зловеще поэтому, убедившись, что подчиненные плотно заняты борьбой со стихией, Старшина рискнул и дошел до того злосчастного поворота. Следы машины, как и их собственные, само собой, давно запорошило снегом, но здание, где все произошло, он нашел сразу. Появился соблазн дойти до него и посмотреть, но Тарасов решил не рисковать. Тем более, его больше интересовало, где тварь пряталась, прежде чем напасть. Оглянувшись, он посмотрел на такие же разоренные здания на другой стороне. Снег вокруг был девственно чист, однако, с учетом прошедшего снегопада, это ничего не значило. Хотя, пять пуль в упор – может сдохла от ран ? Но это вряд-ли. Такой подарок – не с его везением.

Тарасову снова показалось, что он чувствует на себе чей-то взгляд. Как раз оттуда. С той стороны дороги. Стараясь не поворачиваться спиной и сжимая в кармане удостоверение, он вернулся к бойцам которые, заметив, что его нет, устроили перекур. Судя по тому, что все собрались вокруг Парамонова и Бухарметова, близость к «местам боевой славы» дала повод снова поднять тему, которую всем участникам хотелось замять. Старая армейская мудрость гласила: «Не можешь пресечь – возглавь», поэтому Старшина, вместо того, чтобы разогнать это сборище, размял сигарету и, прикурив, махнул в сторону складов.

– Следов не видно. Сдох, наверное нарик этот придурошный...

– Вы думаете, это наркоман был?– Старшина считался более осведомленным источником поэтому, поняв что он хочет поговорить на данную тему, все солдаты немедленно повернулись к нему.

– Определенно. Внешность характерная, как у трупа ходячего. Сто процентов на «дезоморфине», или, как его называют, «крокодиле» сидел. От неё человек заживо разлагается и боли не чувствует нихрена, хоть режь, хоть стреляй. Хотя, что я вам рассказываю? Наверняка сами таких видели.

Несколько бойцов, покивав, принялись шепотом расписывать сослуживцам все прелести последствий употребления данного препарата.

– И, что характерно, хрен его знает, что от него подцепить можно. Там букет от гриппа до СПИДа. Хожу вот, переживаю за здоровье. Форму, после него, опять таки, пришлось сжечь. Дубко мне это до пенсии вспоминать не устанет.

– А «Волга», откуда, товарищ прапорщик, которая исчезла?

– Я эту «Волгу» в селе видел. У цыган. Собственно, после этого ребус и сложился. «Волга», цыгане, наркота. Видать ихний клиент. «Вставился» и убежал не заплатив. Они за ним. Наркот, наверняка, поэтому на нас и кинулся, что за них принял. Цыгане, ясное дело, как стрельбу услышали, «исчезли». Нахер им такие проблемы?