Текст книги "Будни Таракана (СИ)"

Автор книги: Rosario D.Volor Cry

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

А Харгривз, будь он стар или млад, всегда оставался тем редким индивидуумом, который ещё спасибо скажет за то, что ложбинку меж ключиц протыкает острая шпилька лакированных туфель. Потому продолжал сиять во всей своей странной красе, вставая на крепкие руки и демонстрируя сложное плетение на бёдрах и ступнях.

– Однозначно стоит, – усмехнулся парень, замечая восхищение и желание в голубых глазах, и плавно опустился. – Я могу связать и вас…

Но не успел договорить, как с разворота “поцеловался” челюстью с кураторской ногой в довольно, как оказалось, тяжелой обуви. Разозлилась. Дышала тяжело, утирая лицо рукавом блузки. Нет, просто представила себя на его месте, оттого и не знала, как выплеснуть неожиданную фантазию.

– Аксель! – Выкрикнула имя мужчины, вернувшегося из пелены сна и непонимания. – Перевяжи его и накачай красными. И да, – провела по полу носком, стирая кровь. – Вправь ему челюсть.

Мужчина устало поднялся с пола и приблизился к парню, что тихо смеялся, когда девушка покинула зал. Перетащил к стене и осмотрел травму, не сильно-то и мешавшую Харгривзу. Подумаешь, небольшое смещение.

– Держи язык за зубами, – на ломанном английском дал совет швед, после чего резко вправил челюсть.

Пятый взглянул на собеседника. Не понимал, что именно злило в правой руке Куратора. То, что его любезно отпустили и пожалели. Или то, что Аксель был не просто помощником, но и любимчиком, которому Трафэл с приторной, но фальшивой любовью прощала все огрехи. Да, второе злило значительно сильнее. И поэтому совет не звучал как предостережение, больше походило на угрозу, особенно когда мужчина достал красные таблетки и затолкал их в рот. Когда-нибудь, зуд в руках возьмет своё, и тогда Пятый с удовольствием пристрелит морщинистую шведскую морду. Просто ещё не вскипел до нужной кондиции. Пока что.

***

– Мадам Куратор, у меня…

Пятый всегда стучался – благо воспитание никуда не делось – но в этот раз его мозг был так занят неожиданно нагрянувшей проблемой с новичками в отделе, что привычный жест вежливости напрочь забылся. Но стоило сделать шаг в кабинет Куратора, тут же почувствовал, каким горячим стал воздух в помещении. К позвоночнику словно примотали канат, за который кто-то сверху насильно тянул. Бумаги впились в почерневшую ладонь, выпуская крошечные капли испорченной крови.

– Чего тебе, Харгривз?

Брюнету редко, но выпадал в прошлом шанс лицезреть разгоряченную Ингрид, чаще, конечно, от дружеского спарринга или на пьяную голову – тогда девушка лезла с поцелуями с большой охотой. Это всегда было приятным и интригующим зрелищем. И даже сейчас отмечал про себя, что какой бы она не была, ласковой скромницей или жестокой стервой, Трафэл умудрялась пробуждать в нём что-то пугающе звериное.

Но не в момент, когда под бордовой юбкой-карандаш скрывалась голова грёбаного шведа, что пытался языком ублажить начальницу. Ей, конечно же, приятно. Бесит. Лицо её красное от ласк, в глазах озорной дьявольский блеск. Стройные ноги в тёмных чулках нервно вздрагивали на широких мужских плечах. Водила бедрами по стене в движения партнера, сжимая пальцами волосы под тканью. Опухшие губы были приоткрыты из-за сбившегося дыхания. Вздыхала. И ни единого стона. Ей мало, поэтому и смотрела на посетителя выжидающие.

– Номер Пять!

Хлопнув ладонью по стене, окликнула неожиданно громко, отчего тут же негромко всхлипнула, так как мужчина резко среагировал на голос. Но продолжала смотреть на киллера, явно стискивающего зубы и держащего молчание. Внимательно следила за дергающими уголками губ и глазом, за свободной рукой, медленно тянувшейся за пистолетом.

– Аксель, стоп.

Как только Ингрид ослабила хватку, сладко промурлыкала, когда мужчина покорно остановился и вылез из-под юбки, облизывая губы и опуская дрожащие ноги на пол. Поравнявшись с Куратором, ласково провел носом по шее к подбородку, вдыхая запах чуть вспотевшей от их игры кожи. И ждал, когда же она одобрительно улыбнется или посмотрит на него, но получил лишь беглый взгляд и взмах пальцев, указывающих на выход. Что-то прошептал на ухо и, услышав лёгкий смешок, всё же покинул кабинет.

– Так что ты хотел? – Вновь спросила девушка, поправляя наряд и облокачиваясь на стол.

Молчал. Раздувал ноздри, вбирая побольше воздуха. Чего-то ждал. Возможно, когда спадет вонь шведского одеколона, бьющая в нос. Или же когда она, сведя ноги, перестанет так заметно ерзать от недавних ощущений. А может и чего-то ещё, однако вид у него был такой, будто сказать он хотел многое, но ему однозначно что-то мешало.

– И долго мы будем играть в молчанку?

Пожал плечами, натянуто улыбнувшись. Засранец. Когда дрожь в коленях сошла на нет, девушка подошла ближе к незваному посетителю и выдернула из руки бумаги, замечая, как сильно те были измяты и запачканы тёмными каплями. После чего услышала, что парень очень шумного сглотнул и явно не слюну – губы заметно окрасились.

– Открой рот, Харгривз.

Противясь приказу, он смотрел в неоновые глаза Куратора. Но настроение Трафэл быстро ухудшилось, отчего она повторила приказ громче и злее, пробуждая излюбленный Шепардом эффект от таблеток. Киллер послушно открыл рот, из которого тут же потекла кровь – пока следил за мерзкими ласками, прокусил собственный язык.

– Зачем же портить новое тело? – Поинтересовалась Ингрид, но вскоре услышала ответ в приглушенном гортанном рычании, стоило лишь провести языком по колючему подбородку и слизать бордовые полосы. – Мог бы и сказать, что хочешь присоединиться.

– Не хотел, вот и молчал, – покрепче сжимая руки за спиной, сухо ответил Пятый, прожевывая таблетку, которую любезно положили в рот.

– Неужели я тебе так не нравлюсь? – Поджав опухшие губки, с наигранной детской обидой спросила девушка.

– Ты – не моя Ингрид. Не тот нежный цветок, который я когда-то полюбил, – неожиданно признался, не скрывая горечи в интонации. Нездоровый блеск в малахитах говорил же о вранье.

– А кто же я?

– Падаль. Шваль.

Он сыпал оскорблениями, пока Куратор тихо смеялась. Говорил и говорил, а она уходила в глубь кабинета, приманивая пальцем. Злился, но шёл к ней, сбрасывая пиджак и ослабляя галстук. А как соприкоснулась с подлокотником дивана, поняла, насколько близко к ней стоял Харгривз и с каким вожделением он смотрел на чуть распахнутые тёмные губы.

– Кусок мяса, – утробно прохрипел он у самого лица, протягивая руки, которыми так хотел сдавить тонкую шею.

– Тогда почему ты весь горишь? – Спросила Ингрид, чувствуя жар даже на расстоянии.

– Потому что я сам – жалкий таракан, что хочет это мясо.

От его слов перехватывает дыхание. Вот оно – признание. Не в любви, не в нежных чувствах. А в низменных желаниях, которые парень постоянно от себя отгонял и старался держать в секрете. Да, флиртует. Да, издевается. Сам постоянно находится в возбуждении. И всегда молчит. Терпит. Но не сейчас.

“Зелёный свет” загорается для них обоих. Оттого Трафэл и прижимается грудью, пока он специально отводит руки в стороны – ему нельзя прикасаться, пока не разрешат. Девушка же специально ластится, трется, водит пальцами по напряженному прессу, заставляя задыхаться и чуть ли не дрожать от перевозбуждения.

– Молодец, – видит, как ему тяжело сдерживаться, поэтому, чувствуя плавящую негу внизу, не столько отдает приказ, сколько дарит ему такой редкий, но желаемый шанс. – Прикоснись ко мне.

Слышит первое слово и позволяет себе ногтем провести по её позвоночнику, чтобы она выгнула спину и откинула назад голову от удовольствия. Прижимает к себе, зарываясь носом в мягкие волосы, и тихо стучит зубами, желая прикусить нежную кожу. Облизывается, пока другой рукой поднимается к покрасневшему лицу, чтобы потом провести подушечкой по бархатной помаде.

Понимает, чего он хочет. По поплывшему в тумане взгляду. По искусанным в кровь устам. По дрожащему кадыку. По выпирающей ширинке, что так приятно упирается. Но хочется распалить Харгривза сильнее, чтобы её внутренний пожар перешёл и на него, поэтому ловит ртом его палец и пошло посасывает, играя языком. Юбка стесняет движение, но она специально задирает её перед тем, как развести ноги, чтобы потом скрестить на его бёдрах.

– Я разрешаю тебе поцелуй, – выпустив палец из ласкового влажного плена, шепчет Ингрид, начиная тереться о пах.

Хочет поставить условие, но Пятый валит на диван и прижимается к ней всем телом. Он не целует, а пробует на вкус, потому и начинает кусать шею. Жарко. Невыносимо жарко. Сильные руки стискивают округлившуюся под одеждой грудь, заставляя девушку крепче сжать ноги.

– Харгривз… Это не…

Накрывает губы властным поцелуем и хочет услышать сдавленный стон, что так и жаждет сорваться, ведь, ухватившись обеими руками, двигает её бёдрами себе в такт. Резко. Грубо. Это сводит с ума. И при этом смотрят друг другу в глаза выжидая, кто же сдастся первым. Жаль только мысли о том, что чужой слюны меж ног в разы меньше, чем естественной смазки, заставляют девушку сгорать от стыда и жалобно заскулить. А Харгривзу в жуткую радость, что от таких несложных действий она готова издавать приятные звуки. Что в вечно строгом взгляде расплывается смущение. И что она до такой степени мокрая – сам может прочувствовать это через несколько слоёв ткани.

– Пятый… – Вторит его имя, пока он разрывает чересчур влажный поцелуй и возвращается к шее, ловко расправляясь с пуговицами на блузке. Правда на последних не выдерживает и просто отрывает их.

Тихо и упоительно стонет. Зараза. Крыша машет ручкой, а он всё ещё пытается сдержаться. Но толку от этого нет, потому что сам еле слышно стонет, когда закрывает ей рот рукой и спускается всё ниже, оставляя яркие следы от зубов на бледной коже. Она извивается под ним, выгибает спину, зовёт, а потом кусает ладонь в ответ и зализывает укусы, когда он, задрав лиловый бюстгальтер, грубо лижет набухшие вишнёвые соски. Сладкая. До жути сладкая, что аж хочется попробовать её всю.

– Остановись, – молит она за ладонью, однако тело приятно сводит и выгибается, требуя больше грубых ласк.

Послушно останавливается. Поправляет бельё, несвоевременно извиняясь за испорченную одежду, хоть и продолжает возвышается над ней. А как чуть отсаживается, забирает свои извинения, так как на собственных брюках замечает блестящее пятно.

– Ты же хочешь, чтобы я тебе подчинялся, – сглатывая нервный ком, отвечает парень, замечая в голубых глазах замешательство.

– Bastard…

– Ублюдок, который сводит тебя с ума, – парирует своими познаниями в норвежском, подмигивая.

Её щеки, и без того красные, чуть ли не светятся от прилившей крови, а он улыбается в свои тридцать два, по которым так и хочется заехать кулаком. А потом похвалить за дерзкую смелость, повалить на диван и целовать. Целовать. Целовать каждый миллиметр на его прекрасном теле. Оставлять метки, чтобы все знали, кому он принадлежит. Чтобы сам понял – он её собственность, пусть и пытается доказать обратное. Но вместо того, чтобы воплотить в реальность свои похотливые желания, она лишь смотрит. А Пятый специально склоняется к лицу, когда Ингрид скалится и прищуривается, сжимая руку в кулак. И, с постыдным влажным шлепком, толкается меж ног, заставляя ее выгнуться дугой, впиться ногтями в диванную обивку и неожиданно громко и приятно застонать.

– Если хочешь, что бы я тебя трахнул, – шепчет на ухо с придыханием горячим, иступляющим, манящим. – Тогда скажи это сама. Отдай приказ. И не “займись со мной этим”, “займись со мной сексом” или, что ещё нелепей, “займись со мной любовью”.

Видит в голубых глазах стыд, а сам в голове плывет. Ему непривычно говорить такие пошлости, да и наивно пытается удержать при себе облик нежной малышки Гри. Но перед ним сейчас Ингрид, с которой можно и нужно говорить в такой манере. Пятый хочет с ней так говорить, а она, как бы не прикрывалась, хочет это слышать.

– Ты должна сказать именно так, – произносит чуть громче, тягуче, и с дикой похотью, пока рукой заползает в насквозь промокшее кружево. —”Харгривз, оттрахай меня. Это приказ”.

А потом игриво облизывает её раскрытые губы, пока пальцами, чуть задевая ногтями, аккуратно касается нежной и тёплой плоти. Ждёт, когда же Трафэл переборет себя и, почти плача от желания, озвучит приказ. Когда же кинется на него, отдавшись греху. Ведь хочет. Очень сильно хочет. Но давится словами, так как понимает, что проигрывает ему.

– Скажи это, – становится страшно, когда Пятый улыбается так, что можно заметить дёсны, ведь ещё сильнее походит на какого-то маньяка. Но Ингрид это заводит, оттого закрывает глаза руками и вбирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы отдать приказ. – Скажи.

Она издает писк, потому что в дверь кто-то настойчиво стучит. А парень, захватив с пола пиджак, тут же телепортируется прочь, оставляя Ингрид наедине со своим стыдливым состоянием и видом. Нервно поправляет юбку и хочет встать, но чувствует, как влага растекается по ватным ногам, поэтому падает обратно. Чёртов Харгривз. Чёртов менеджер, что барабанит в дверь.

– Войдите! – Дрогнувшим голосом командует Куратор и тут же готова завыть, когда дверь открывается.

За серой спиной безликого гостя, которого Ингрид даже не слышит, видит Пятого, что всё так же жутко улыбается и облизывает губы, на которых осталась помада. А потом показывает руку и двигает поблескивающими пальцами, на которых растягиваются вязкие прозрачные нити. Игриво вскидывает брови и позволяет напоследок заметить, как заползает этой самой рукой себе в брюки, приоткрывает рот, имитируя стон, и тут же исчезает.

– Bastard! – Орёт Ингрид во всю глотку и пробивает черепушку менеджера метательным ножом, ведь и без того поплывший разум в красках показал ей возможную картину, где Харгривз ублажает сам себя.

***

Трафэл понимала, что почти всухую проигрывала киллеру в этой странной пошляцкой войне. Увы, но признания в желании тела было мало, чтобы самоутвердиться по-настоящему, а склонить голову Харгривза к своим ногам, заставляя вылизывать туфли, ей оказалось не под силу – была готова в любую минуту встать перед ним на колени и послушно открыть рот. Уже сама не понимала, чего хотела на самом деле. Возвышаться над ним, будто он всего-навсего букашка, недостойная её внимания. Нет, с большим удовольствием лежала бы под ним и выкрикивала его имя. Нельзя.

Ингрид отгоняла назойливое желание прям на собрании Совета Директоров залезть к нему в штаны, пока сам Пятый, сидя в соседнем кресле, задумчиво прикусывал губу и, слушая в пол уха, что-то записывал в блокноте. Tispe. Всё в нём распаляло её воображение. Улыбка, взгляд, губы, запах, волосы. Даже чёртова щетина возбуждала так, что ей приходилось выть от безысходности.

Но она держалась, и спасибо за это Акселю. Неожиданно стал жутко ей необходим. Просто грустно смотрела, а швед быстро хватал за руку и затягивал в кабинет. Вот только он не Харгривз. Холодный телом и разумом, но в то же время слишком нежный. Его ласки упоительны, но не срывают голову. Целовал властно, но без той страсти, что присутствовала в брюнете. Чёрт бы его побрал. Не то. Что уж говорить, если она не могла испытать возбуждение, которым её накрыло тогда на диване. Зато хватало одного томного взгляда от брюнета – в голове сразу всё расплывалось, и Трафэл тут же запрыгивала на шведа и, прямо на столе, утоляла им свой интимный голод.

А Пятый всегда был этому свидетелем, будто она специально выискивала места, чтобы парень, якобы случайно, становился зрителем утех. До тошноты отвратительно было лицезреть чужую довольную улыбку, с акцентом слышать её имя, видеть грубые руки на теле, которое должно принадлежать ему одному. Так и хотелось выбить ногой дверь, всадить весь магазин в морщинистую харю, и, наконец, сделать то, чего не мог сделать этот придурок – заставить Трафэл стонать. Да, единственная сомнительная отрада, что не слышал девичьих стонов.

Как итог – оба ходили озлобленными. Во время тренировок Пятый не щадил никого – одного жесткого удара хватало, чтобы соперника мигом уводили в медпункт. А временами делал и так, что бедолаге мог едва ли помочь хирург. Проще было отправить к патологоанатомам. Ингрид же запиралась в лаборатории и закидывалась новыми лекарствами, надеясь заглушить свои чувства и желания. Но были готовы тут же срывать друг с друга одежду, если лишнюю секунду оставались наедине. Нет. Так легко проигрывать никто не хотел. Правда вскоре их игре пришёл чересчур неожиданный конец.

***

После выслушивания не самого многообещающего отчета и убийства одного из сидевших за столом менеджеров, Куратор отпила из чашки остывший чай и, спустя буквально минуту, тяжело закашляла. А стоило ей отнять от губ ладонь, то захотела засмеяться, разглядывая смазанные алые пятна.

– Мышьяк? Интересно, – улыбаясь, констатировала Трафэл, отставляя фарфоровую чашку, но снова зашлась кровавым кашлем.

Аксель, конечно же, был рядом, потому достал платок и аккуратно прикрыл им девичьи губы, правда скромный кусочек серой ткани тут же побагровел. Швед смотрел обеспокоенно, но девушка тут же успокоила его.

– Подобным меня не отравить и не убить. Я напичкана средствами куда смертоноснее, чем мышьяк. Но мне всё же интересно, кто до этого додумался.

Она подняла покрасневшие глаза на Харгривза, что полчаса назад принёс этот самый чай. Могла бы рассмеяться ему в лицо, да только внутренний червь пожирал изнутри. Сначала от разочарования – он стал тем, кто решил свергнуть её с поста Куратора. А потом пригляделась. Пятый всегда смотрел ей в глаза, в независимости от ситуации, но сейчас он следил за другим человеком. За тем, кто любезно стирал кровь с побледневшего подбородка и на шведском просил вызвать медиков.

– Ушли. Оба, – наконец расслабившись, скомандовала Ингрид, указывая на дверь. – Живо!

После недолгой молчаливой перепалки взглядами с Акселем, киллеры всё же покинули кабинет, оставляя Куратора наедине. Им нельзя было видеть, как она в панике принялась искать в ящиках стола лекарство, чтобы утихомирить резко наступившие судороги. Но как бы она не выворачивала полки, нигде не могла найти маленькую склянку с серебристым содержимым.

– Твою ж…

Мысленно ругаясь, Ингрид всё же вызвала к себе одного из медиков. Как и ожидалось, отравить ее пытались чем-то другим, оттого и побочный эффект вышел довольно резким и болезненным. Но о боли пришлось вскоре позабыть и не из-за лекарства, которое она так и не выпила, а из-за двух идиотов, что решили устроить мордобой. Буквально за десять минут, как они покинули кабинет. Да ещё с внушительными травмами. Шведу в мясо смяли нос, а Пятому в ответ сломали руку.

– Немедленно прекратили! – Рявкнула Трафэл, встревая между мужчинами и отвешивая обоим по звонкой пощечине. – Что вы тут устроили?!

Никто не хотел отвечать, однако послушно отошли друг от друга и от Куратора на пару шагов. По состоянию несложно было догадаться, кто был инициатором драки и кому так сильно ударила кровь в голову. Хотя так и не могла понять, что именно вызвало у парня такую реакцию. Да и другой киллер всегда старался обходиться меньшей кровью, а тут будто с цепи сорвался.

– За мной.

Судить пришлось обоих, хоть и сложно было назвать её наказание справедливым и равноценным. Пусть их страхи по-своему схожи, но действие над ними разное.

Приведя провинившихся в лабораторию, перед ними вывели капсулы с копиями братьев мужчины. Они развивались медленно, но уже были похожи на Отто и Оскара, пусть и в теле детей. Аксель тихо взвыл сквозь зубы, так как понимал, какой будет для него пытка.

– Харгривз, ты уже три месяца практикуешь изменение времени предметов. – глаза Пятого округлились. – Продемонстрируй навыки перемотки времени на них. Это приказ.

Нехотя, парень протянул здоровую руку к одной из капсул, но замешкался. Как бы не ненавидел шведа и как бы не мечтал его убить, подобных издевательств не смел желать и заклятому врагу. Но приказ есть приказ, поэтому, ощущая спиной пристальный взгляд Куратора, коснулся прозрачного стекла и, глубоко вздохнув, пропустил через пальцы голубое свечение. Перемотка выматывала и требовала огромной концентрации, поэтому старался сделать всё куда медленнее, чтобы изменения были не столь критичны. Но резкий скачок времени деформировал копию, превратив в мерзкую тушу из криво слепленных частей, ведь рядом с ухом услышал выстрел, который Ингрид произвела в потолок.

– Отлично, – отчеканила девушка, возвращая оружие в кобуру Харгривза. Кивнув в сторону, шведа быстро схватили за руки и увели прочь из отдела, благо мужчина даже не мог и не думал сопротивляться. А потом она прижалась к спине грудью, уткнувшись подбородком в шею, и тихо прошептала слова, заставившие Пятого покрыться ледяным потом. – Настала пора умирать.

Думал сбежать, но стоило попытаться переместиться, как тут же завалился на пол от сковавшей грудь боли – забыл о капсулах в теле. Пока не мог пошевелить даже пальцем, метафизики в противогазах быстро перенесли его на койку и затянули на руках и ногах ремни, так как действие веществ могло вскоре сойти на нет.

– Приготовьте инъекцию, – скомандовала Ингрид, натягивая белые перчатки. – И увеличьте дозу.

– Прошу тебя… – Пятого заметно трясло. Впервые за всё время, что они работали вместе, она увидела в его глазах настоящий, неподдельных страх. – Не делай этого… Умоляю!

– Прости, мой свет, – с наигранной жалостью ответила на мольбу. – Но так надо.

Как принесли шприц, Куратор тут же ввела иглу в набухшую вену на руке. Парень истошно закричал, но быстро затих и, позволяя слезам оставить за собой дорожки на висках, отключился. Тридцати секунд достаточно, чтобы окончательно сломать разум. Чтобы увидеть свои леденящие кошмары. И в этот раз она решила остаться и самостоятельно вернуть его к жизни мощным ударом тока, чтобы затем лицезреть результат.

– Восстань и сияй, – радостно пропела Ингрид, замечая, как подопытный открывает глаза.

Видела в малахитах пелену дурного сна, но никак не ожидала, что лицо Харгривза исказится от жалости и тоски. По отношению к её персоне. Что он видел? Почему он так смотрел на неё? Почему тянул скованную руку? Что-то невнятно бормотал, а потом зарыдал.

– Отведите его в мед корпус, – всё её злорадство и строгость сошли на нет, оттого голос звучал надломлено и взволнованно. Правда волнение накрыло ещё сильнее, когда Пятый, пока его увозили из лаборатории, слезно взмолился.

– Прости меня, Гри… Я не знал…

Как же она хотела спросить, за что именно просил прощения, но меньше, чем через час он вновь стал язвительным самим собой. Да и после наказания старался обходить девушку стороной и постоянно отводил взгляд. Поэтому, чтобы отогнать неприятное любопытство, сводила всё к тому, что парень заслужил своё наказание и должен был стать покорнее.

А потом его жалость сменилась нездоровым интересом и желанием. Чересчур странно улыбался, даже когда отчитывали за проваленные задания. Тихо смеялся, когда прижимала его голову ногой к полу. Пятый медленно, но верно начинал сходить с ума, хотя временами в его глазах проявлялась ясность. А потом снова обнажал зубы в кривой улыбке.

Он пугал. Особенно когда сидел среди трупов в прозрачном кубе и отказывался перемещаться во времени, чтобы вернуть новичков-агентов к жизни. Зато настойчиво просил пустить к нему шведа, а ещё лучше, если бы в эту клетку зашла она сама.

– Давай, – на выдохе пропел Харгривз, царапая стеклянную поверхность. – Не переживай, больно будет, но буквально тридцать секунд.

Ждал, когда запустят очередную жертву. Но Трафэл не повелась на провокацию, поэтому подошла к кубу и посмотрела на жуткое лицо, покрытое чужой кровью. Тяжело дышал, от чего стекло быстро запотело. Улыбался и медленно опускался, желая смотреть девушке прямо в глаза. Тихо что-то шептал, а Ингрид прекрасно понимала всё по губам.

Иди ко мне

Позволь сдавить тебе шею

Хочу

Разреши

Провёл по стеклу языком представляя, что лижет её встревоженное лицо. А потом громкий удар и истеричный крик. Смотрел ей за спину. Скалился и бился о стену, будто пытался кого-то напугать. Но Ингрид обернулась и никого не встретила, а как вновь взглянула на Харгривза, то заметила, что парень быстро затих – послушно сидел на коленях, прижимался лбом к холодной поверхности и беззвучно повторял одну фразу.

Беги от него

***

Если об отравлении легко можно было забыть и не переживать, то выстрелы из винтовки заставили серьёзно обеспокоиться. Трафэл пряталась за шкафом и зажимала щекой кусок пиджака на простреленном плече, пока дрожащим в руке ножом старалась вытащить раскрытый цветок экспансивной пули из бедра. И, как назло, не было возможности кого-либо позвать. Рядом не было даже вечно снующего Акселя, а ведь его сейчас так не хватало.

Голова закружилась. В глазах замелькали точки. Боль растекалась по телу слишком быстро. Из последних сил поползла к выходу, надеясь, что стрелок не решит палить ниже. Но Ингрид не была в состоянии даже оттолкнуть дверь, которая, к счастью, открылась по воле другого человека. И ведь стоило ему появиться, обстрел прекратился.

– П… Пятый… – с трудом в плавающих картинках смогла разглядеть лицо, когда парень подхватил её на руки. – Что ты…

Хотела узнать, какого чёрта он делал у кабинета, если должен был сидеть в лаборатории и послушно ждать, когда выпустят, но более не могла даже губами пошевелить. Потеряла сознание.

– Мисс Трафэл? – Послышался противный звонкий голос за маской. – Мисс Трафэл!

Она открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света лампы. Хотела прикрыть лицо рукой, но с тихими проклятиями зашипела от боли.

– Нужно время, чтобы тело восстановилось, – констатировал медик, аккуратно укладывая бледную конечность на койку.

– Я тебя поняла, Карл, – недовольно ответила Ингрид, склонив голову на подушке в сторону, но тут же встрепенулась и подскочила, путаясь в трубках и проводах. – Что ты здесь делаешь!?

Неподалеку у стенки сидел Харгривз, дернувшийся от неожиданного возгласа, который пугающе вырвал из дрёмы. Нахмурился, не понимая кураторского недовольства.

– Он принёс вас, – уточнил Карл, но тут же вжал голову к плечам, ощущая тяжесть злобного взгляда. – В… В общем полежите ещё часок, и тело придет в норму!

Мужчина в халате спешно покинул палату, оставляя Куратора и его спасителя наедине. Пятый лениво встал со стула и сделал лишь шаг, а девушка быстро вытащила иглу от капельницы, и наставила как оружие.

– Подойдёшь, и я выколю тебе глаз!

– Успокойся, – парень остановился, выставляя вперед раскрытые ладони. Придвинув стул чуть ближе к постели, вновь сел. – Я не собираюсь тебя трогать.

– С чего бы мне тебе верить?

Харгривз понимал, почему девушка так на него реагировала. Прекрасно понимал. А ещё мог спокойно сложить в голове цепочку событий, которую прокручивали в рыжей голове. Она верила, что раз он решился тогда, в более или менее здравом уме, отравить её, то в нынешнем состоянии был способен и застрелить. Он мог спокойно устроить обстрел с крыши соседнего здания, а потом, переместившись, добить. Но Пятый спас её.

– Мне нет смысла тебя убивать.

– Да что ты! – Ингрид усмехнулась, возвращая иглу и укладываясь на койке удобнее. – А так и не скажешь, что ты полон благородства.

– А почему бы тебе не подумать, что это твой драгоценный белобрысый крысёныш приложил руку? – Поинтересовался киллер, не желая слышать насмешки.

– Я ему доверяю. И, в отличии от тебя, у него не так много мотивов к убийству.

– Да что ты! – Передразнил Харгривз. – Наивная! Врешь сама себе и закрываешь глаза на правду.

– Да что ты понимаешь!

– Поверь мне, я не ещё и со стороны вижу! – Он сорвался с места, надеясь схватить, но сам перехватил свою руку и шумно вобрал воздух сквозь зубы.

– И глядя на это, ты предлагаешь довериться тебе?

– Да!

– И не мечтай.

– Прекрати, – устало вздохнул Пятый. – Мы не чужие друг другу люди. Зачем ты скрываешься за высокомерием и ненавистью?

– О чём ты? – Неуверенно спросила Ингрид, замечая в зелёных глазах тоску.

– О ком, – поправил парень. – Моя милая Гри.

Без усмешки, издевки или намерения задеть. С непривычной нежностью в голосе. Неуверенно погладил подушечками пальцев всё ещё мягкую ладонь, но одернулся, когда девушка вновь вытащила иглу и была готова замахнуться ею, показывая всем своим видом, что не потерпит к себе жалости.

– Про субординацию не забывай! – Смерив взглядом и спрятав за спиной руки, подошёл вплотную к койке. – Харгривз, стой!

– Хоть ухаргривьзя. Я вижу, кто ты на самом деле. Запуганная, затравленная девочка.

– Ни черта ты не видишь.

– Я знаю о тебе всё.

– Заткнись!

– Да чтоб тебя! Я читал все твои дела с того самого дня, как сбежал! – Выпалил парень, сдерживая собственные руки от желания схватить за плечи и тряхнуть со всей силы. – Об экспериментах, о годах в другом веке, о Шепарде. Я всё это знаю.

– Зачем?

– Меня ничто и никогда так не пугало, как то, что я видел под действием твоих веществ, – Его лицо исказилось от сожаления. – Я видел тебя.

– Это я уже поняла.

– Я видел, как тебя пытали, – еле слышно признался Пятый. – Как пичкали таблетками. Как различные уроды касались твоего тела, пока ты не могла пошевелиться. Плакала и просила о помощи.

Он смотрел на девушку и наблюдал, как её трясло. Поджимала губы, отводила взгляд. Пыталась сдержаться. Капнул слишком глубоко и вытащил наружу то, от чего Ингрид так долго бежала. А стоило закрыть глаза, воспоминания накрывали холодной волной. Под кожей ощущала сотни мерзких рук, в ушах жутким эхом отдавались мужские голоса, нашептывающие что-то невыносимо отвратительное и грязное. Благо звон упавшей на пол иглы вывел из пучины забытых болезненных картин, и тёплые руки, покоившиеся на щеках.

– Что за резкая смена настроений? – Тихо спросила Ингрид, не желая поднимать покрасневших глаз. – Неужели на тебя так действует типичная дама в беде?

– На меня так действуешь ты, – Пятый потянулся к её губам с утешающим поцелуем. – Ведь я причина многих твоих страданий. А ты стала моим кошмаром.

Трафэл хотела, чтобы он поцеловал. Не по приказу, не на зло, а с трепетом. И будь всё так легко, она бы с огромным удовольствием растворилась в нежности, которую так мечтала получить от Харгривза. Но это было тогда, двадцать два года назад. Сейчас её штормило, а мерзкое ощущение жалости буквально липло к ней гадкой слизью. От того не просто влепила пощечину, а со всей дури ударилась о его лоб своим, заставляя, пошатываясь, отстраниться.

– Дрянь!

– Сказал лицемер, что сначала пытался отыметь, а теперь распевает слёзно о сострадании, – потирая лоб, парировала Ингрид. – Определись уже.

– Смешно. Я хотел сказать тебе тоже самое!

– Катись отсюда.

– А ты катись к икеевскому работнику месяца! Пусть он утешает тебя, – Харгривз рассмеялся и направился к выходу, но решил съязвить напоследок. – Только не забудь представить мое лицо, когда он будет пыхтеть сверху и пытаться сначала кончить, а потом убить тебя.