Текст книги "Хищные сны (СИ)"

Автор книги: Rauco

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Тогда иди, – он подтолкнул ее вперед, к выходу из зала. – Мне нужно зачистить остатки улья, ты – не мешаешь мне. И желательно не даешь себя сожрать.

Ковыляющая на два шага впереди уманка изрядно задерживала его, но Зелень не спешил. Он обследовал коридоры, закоулки, всякие загашники, потихоньку уничтожая жесткачей, и приглядывал за новой напастью. Шатающаяся уманка оказалась отличной приманкой, иногда Зелень подумывал подставить ее на выходе какой-то твари и распрощаться навсегда. Ну не уберег так не уберег, чай не телохранителем нанимался. Но стойкость самки его поражала. Голодная, дрожащая, не имеющая никакой подготовки, она упрямо шла вперед, пошатываясь и хватаясь за стены. Бояться она уже не могла, только еще больше вздрагивала и дергалась при виде выскакивающих жесткачей. Зелень подумал, что подставлять ее будет как-то нечестно. Перед самим собой. Никто никогда не узнает, что здесь произойдет, записи он сотрет, будет молчать… Но…

Момент для избавления от обузы выдался идеальный. С разных сторон коридора выскочило два жесткача – не иначе один прятался за трубами. Зелень еще подозрительно приглядывался к тому участку, как оказалось, не зря. Жаль, что не выстрелил тогда. Но что теперь… Прыгнувшего ему на спину яутжа сбил точным ударом копья, а вот летящая спереди туша шмякнулась как раз напротив уманки. Секунда – и обузы не будет. Но что-то не дало ему промедлить эту секунду, выстрел снес жесткачу башку раньше, чем совесть гаденько укусила душу.

Уманка свалилась на пол от ударной волны, вся заляпанная слюнями. Повезло, что не кровью, очень сильно повезло. Буквально в полуметре от ее ноги расплывалась зловонная зеленая лужа, разъедающая пол и переборки.

– Вставай, пошли, – Зелень снова поднял свою кошмарную спутницу за воротник. Та только чуточку охнула, когда наступила на чуть вывернутую ногу, и молча похромала вперед, оглядываясь на воина. Яутжа грустно посмотрел ей вслед, отчекрыжил ногу жесткача, догнал в два шага и сунул уманке в руки. – Опирайся. Но не берись за верх.

Та снова кивнула, теперь уже осознанно, и потащилась вперед.

Сканирование станции показало, что жесткачей больше нет. Как и выживших уманов, яутжа и кого бы то ни было. Зелень печально вздохнул – мысль сбагрить обузу ее сородичам была очень привлекательной. Увы, больше уманов на планете не было, придется ее куда-то отвезти. Но куда?

До корабля тащились уже совсем медленно, продвигаясь с огромным трудом. Каменистая равнина, на краю которой располагалось поселение с озером, сильно затруднила передвижение уманки, она хромала все сильнее, и под конец Зелень не выдержал. Ухватил ее за тощее тельце и перекинул через плечо. Самка не сопротивлялась, ему показалось – вообще отключилась, радостно использовав перерыв для сна. Вот ведь… самая пронырливая раса. На чем они вообще выезжают? Ни силы особой, ни скорости, ни выносливости…

На корабле их уже ждал Бодрый, погрузивший Тройку в глубокий сон для успешного лечения.

– Что это ты притащил? – старший напарник удивленно принюхался и развел жвала, глядя на грязное тело на плече Зелени.

– Уманка из поселения. Ума не приложу как, но она выжила. Не заражена, я проверил, – воин стащил свою ношу с плеча и усадил прямо на пол. Нести ее в каюту было выше его моральных сил, ведь Бодрый заставит потом вылизывать весь корабль по самый двигатель.

– С ума сошел? Куда ее? Выкинь здесь же или убей, чтоб не заразилась, – решительно рыкнул Бодрый, хмурясь. Новая приблуда здорово выбила его из колеи.

– Выкинуть? Как ты себе это представляешь? Там ничего нет, ни еды, ни лекарств. Что не разбили жесткачи, то засрали. Станция без персонала взорвется. Один человек все равно не сможет обеспечить работу этой станции и сам долго не протянет. А убить… я ее не для того сюда тащил, чтобы убить на корабле. Как дичь она ценности не имеет, – отрезал Зелень, надуваясь.

Вот так всегда. Как только они покидают клановый корабль, начинаются разборки между ним и Бодрым. Вожак все знает, но почему-то закрывает глаза. Правильно, Зелень не тот воин, за которого будет драть глотку вожак.

– Ну если ты не выкинешь, ее выкину я, – спокойно ответил Бодрый и потянулся к плечу уманки. Та открыла глаза и в ужасе всхлипнула, глаз задергался еще больше, к нему присоединился уголок губ.

– Она не опасна. Не заразна. Чем тебе мешает? – фыркнул Зелень, вклиниваясь между Бодрым и спасенной.

– Она может быть заразна. Если ее трахнул жесткач…

– Что ты мелешь? – вскинулся Зелень и пораженно рыкнул.

– Только не говори, что не слышал. Иногда жесткачи могут и не такое. Сначала тащи ее в сканер и проверь всю до самых пяток, – приказал Бодрый. – Если в ней есть хоть намек, я ее сам лично разорву.

– Сначала лучше бы помыть, – примирительно развел руками Зелень и потащил находку в душевую.

Раздевание заняло много времени. Сначала уманка не поняла, чего от нее хотят, и пробовала отбиваться. Потом встал вопрос как стащить с нее заскорузлую одежду. Уставший за день Зелень, желающий побыстрее обработать свои царапины и ожоги, просто срезал ее грязное барахло и впихнул самку под душ, включил прохладную воду для бодрости и вышел, оставив дверь открытой на случай диверсии. Чем только ему не доводилось заниматься, но купать уманов… это уже был перебор.

Быстренько выкупавшаяся самка выбралась из душа через несколько минут, попросила какое-то полотенце и замерла на пороге, зачем-то прикрывая грудь. В голом виде выглядела она еще непригляднее – худая, аж ребра торчат, вся в синяках, царапинах и ожогах от кислоты жесткачей. Зато теперь стало видно ее настоящий цвет волос – светлые, желтоватые, хоть и еще мокрые.

Бодрый буркнул что-то о зажравшихся уманах и велел:

– Дай ей какую-нибудь тряпку, чтобы пол не загадила, и тащи в сканер.

Взгляд его при этом был таким грозным, что Зелень не решился спорить. Молча отыскал небольшую простыню, которой самке хватило, чтоб замотаться по уши, и потащил хнычущую жертву обстоятельств в медотсек. Запихнул в сканер, а сам взялся обрабатывать свои раны. Сканер выдал кучу всего интересного об уманке, но ничего о заражении.

Зелень довольно уркнул. Значит, хотя бы сейчас Бодрый ее не убьет. Тогда и покормить надо бы… и самому поесть. Он сначала сбросил результаты сканирования Бодрому, чтобы тот не орал почем зря, а потом потащился в пищеблок. С сомнением посмотрел на брикет и надгрыз его сам. Уманке годилось разве что питание для сильно раненых или стариков. Жидкость в тюбиках… Не густо, но ничего другого не попрет.

– На, ешь, – вернувшись в медотсек он плюхнул самке на колени тюбик и отвернулся. По-хорошему они ей ничего не должны. А по-плохому… уманы же потом такой хай поднимут, если эта тощая голодранка окажется каким-нибудь их мэром первого поселения или как они там именуются.

Самка поковыряла тюбик, нашла как открыть и взялась глотать белую безвкусную пасту.

– Спасибо, – прошамкала она, зачем-то пытаясь пережевывать и так почти жидкость. – Я… очень благодарна…

– Ешь себе, – вот только благодарностей от дичи ему не хватало. Зелень поморщился, благо под маской этого видно не было, вспомнил о маске, стащил ее и сбросил на столик. Довольно почесал голову, блаженствуя от такого простого действа.

Потом вспомнил, что они не договорились и со вздохом натянул маску.

– Куда тебя отвезти?

– М? – уманка оторвалась от пасты. Испачкав лицо и особенно рот белой субстанцией, выглядела она очень своеобразно. – На Маланту, если можно… у меня там отец…

– Маланта… Это где вообще? – задумался Зелень. Их названия и названия уманов сильно отличались. Поди пойми, какую планету она имеет в виду.

– Сейчас… я покажу координаты, – уманка с трудом отстегнула битые часы от запястья. Зелень не был уверен, что они пережили ее пребывание на станции и купание, ну да ее право.

На удивление, часы пережили все, еще и оказались чем-то вроде портативного компьютера. Эх, уманы… додумались уже. Зелень спокойно следил за ее движениями, потом взглянул на спроецированную карту звездного неба. Знакомое место. Это же Днище! Ну правда, с тех времен, как к этой планете пристало такое название, все очень сильно изменилось. И теперь Днище была довольно развитой планетой.

– Хорошо, отвезем тебя на твою Маланту…

Спор с Бодрым был долгий. Оба яутжа чуть не подрались. Высокий и более массивный Бодрый с легкостью мог отметелить Зелень, но почему-то ограничился предупреждением. Правда, по окончании полета назначил поединок. Зелень не сомневался, что отхватит по полной. И даже признавал, что заслужил это публичное побоище. Но все равно чувствовал себя правым.

А через неделю корабль яутжа совершил посадку на Маланте. Его экипаж потребовал в ближайшее время прибыть в космопорт Эрика Райне. С трудом найденный ученый сначала сильно удивился вызову от таких гостей, но все же отправился на встречу. И с еще большим удивлением увидел, как два здоровенных воина – один зеленый, а второй буро-коричневый – выводят его дочь чуть ли не под руки.

– Возвращаем в целости и сохранности, – прогудел Зелень, чувствуя себя дураком. Старый седой уман смотрелся настолько нелепым в обнимку с дочерью, что воин поспешил отвернуться.

Бодрый только недовольно фыркнул, мол, зря время потратили. Им еще назад вернуться надо, отчитаться, трофеи обработать… Но Зелень чувствовал, что все не зря. Он смог спасти хоть одну жизнь из нескольких тысяч поселенцев. А недовольство свое Бодрый все равно спустил бы на него в любом случае. Что так, что эдак – какая разница.

Он отвернулся и пошел обратно на корабль, уже не вслушиваясь в слова благодарности уманов. Пустое.

========== История шестая ==========

Комментарий к История шестая

На всякий случай предупрежу, чтобы не возникало странных вопросов и непоняток. Я описываю пейзажи и местность так, как видит человек, поскольку понятия не имею, как канонный яутжа может видеть воду, под водой, рыбу, скалы, кораллы и все такое, учитывая, что это все примерно одной температуры. Тем более, что рыба холоднокровная и тут ничего не поделаешь. Также я не знаю, сможет ли работать лучевое оружие в воде и под водой, а потому не лезу в такие дебри, и мой хищник таким оружием в воде не пользуется.

Жало задумчиво потарабанил пальцами протеза по приборной панели, рассматривая серебрящуюся на экране нежилую планету, выбранную для последней охоты. Он примерно представлял, что ждет его впереди, но отказывался в это верить. Изгой, калека, слишком старый, чтобы поддерживать имидж клана. Слишком неудачливый, чтобы мирно доживать свой век, слишком неуживчивый, чтобы стать чьим-то наставником или помощником. Одиночка. Такие, как он, долго и не живут… Удивительно, что он вообще протянул столько лет.

Жало на жизнь никогда не жаловался. И дело было не в том, что все яутжа с детства приучались к терпению и выносливости, а скорее в его паршивом упертом характере. Вот и сейчас он поставил себе цель. И теперь все зависело от обстоятельств, его воинских умений и от проклятого протеза. Пару раз этот кусок металла уже подвел его, едва не угробив. Теперь оставалось лишь надеяться на удачу. Жало не привык сдаваться просто так. Ему не хотелось залезать в какую-нибудь нору и жалеть себя до смерти. Это удел слабаков и хлюпиков – жалость к себе. Он же воин, пусть воин странный и понимающий Кодекс по-своему. В некоторой интерпретации, не противоречащей правилам.

Выбранная им планета была почти сплошь покрыта океаном, лишь редкие островки суши кое-где попадались, выделяясь скалистыми уступами над серебристо-синей гладью воды. Здесь царил водный мир, и Жало хотел добыть себе в качестве трофея одного из самых опасных обитателей глубин – хищную рыбу майну. Майны водились только на этой планете, чей номер он не утруждал себя запомнить, а называл про себя просто – Вода. Вода и Вода, какая уже ей разница. Все равно особой фантазии на названия у него не было и быть не могло.

Майна представляла собой гигантскую рыбину с длинным вытянутым, будто сплюснутым хвостом и шикарной пастью, полной острых, как иглы клыков. Питалась она преимущественно рыбой поменьше, но не брезговала сожрать и охочих до ее поимки яутжа. Этих рыбин ловили только редкостные счастливчики – больно уж дичь была необычной, да и не настолько престижной, как те же жесткачи с их матками. Здесь основным препятствием была водная стихия, глубина, давление и множество технических вопросов, от которых в большей мере зависела жизнь яутжа, нежели сама рыбина. Хотя эти твари отличались таким же упорством, как и Жало. Если они начинали преследовать добычу, то не отступались до конца. Так что еще не известно, кто на кого будет охотится.

Майну он выбрал не случайно. Во-первых, это довольно сложная дичь, которую не так-то легко добыть. Во-вторых, за ним не потащится толпа восторженных юнцов, готовых сложить голову ради трофея. Не их это битва. Не тот престиж, не те трофеи. В-третьих, никто не посмел его останавливать. Все в клане Рассветной Зари знали, что Жало единоличник, а потому не стали бы нарываться с помощью. Да и не было тех, кто желал бы ему помочь.

Яутжа отправился экипироваться в последний бой. В целом, он все рассчитал верно. Если он добудет майну, то от него ненадолго отстанут со своим презрением и перестанут вспоминать две прошлые неудачи. Если погибнет – невелика беда, таких как он тут много. И новые наплодятся скоро. И всяко лучше будет погибнуть в бою, чем быть не в удел в клане и постоянно чувствовать себя лишним. Ненужным. Не способным на нормальный бой, не то, чтобы на подвиг. Юнцы жаждут подвигов, славы, трофеев, женщин и денег. А он жаждет… сам не знает чего. Наверное, покоя и наконец-то определенности в жизни.

Жало почесал свою поредевшую гриву с парой жалких значков отличия и достал акваланг. Нырять так нырять. Баллоны с воздухом, сделанные из специального металла, должны были выдержать мощный удар хвостом, а специальная маска для подводного боя и плавания помогала как дышать без проблем, так и ориентироваться под водой. Из-за того, что в воде невозможно использовать маскировку, яутжа решил просто – или он убьет майну или она его. Иного не дано. Тут не до долгих игр в прятки и не до расшаркиваний с дичью.

Закончив экипироваться, он в который раз с сомнением посмотрел на свой протез. Проверил подвижность искусственной кисти и тяжко вздохнул. Подобрал копье и пошел в капсулу, надеясь, что все закончится быстро. Жало терпеть не мог всех этих многочасовых подготовок, долгих расчетов и всяких премудростей. Может потому-то он никак и не продвинулся по службе, раз был такой прямой, несгибаемый и упертый.

Капсула мягко опустилась на скалистое плато, находящееся на одном из островков. Жало проверил состав воздуха – дышать без маски не рекомендовалось, так что ему пришлось сначала надеть обычную, с фильтрами, а подводную прикрепить к поясу. До воды следовало еще добраться, а топить капсулу было не в привычках яутжа. Вдруг кому-то другому она или ее содержимое поможет, если он уже не вернется. А если вернется, то надо же как-то попасть на свой челнок…

Он запер капсулу на случай, если на суше уже появилась какая-то живность (что вряд ли, но вдруг?) и стал медленно спускаться к воде, на ходу еще раз проверяя и перепроверяя свое имущество. Жало активировал нательную сеть под защитным костюмом, чтобы не замерзнуть. Вода не отличалась теплым климатом, а уж океаны ее были чересчур холодны для яутжа. Может еще и это было причиной редкой охоты здесь. Кому захочется мерзнуть в море или в океане, когда множество дичи есть на суше да еще и в теплом климате?

На скале не росло ничего, кроме редких островков мха. Жало спускался осторожно – не хватало еще позорно свалиться и сломать ноги. Вот уж действительно тогда это будет последняя охота и самая постыдная смерть – от голода и боли с переломами и без возможности вернуться на свой челнок. Пусть плохонький, пусть выделенный, как говорится, какой не жалко было, но все же его собственный.

Когда он приблизился к воде, то на мгновение задумался, сканируя местность на предмет угроз. Но ничего живого вокруг не было. Скалы, море, мелкие заросли коричневатого мха и пустота. Именно здесь Жало ощутил, что такое одиночество. Настоящее, полное и всецело поглощающее душу. И ему оно понравилось. Здесь никто ни с кем его не сравнивал. Не указывал ему, что делать. Не требовал выполнять приказы. Он волен выбрать сам свою судьбу, а не плыть по течению. Он сам решит, когда сделать первый шаг.

Жало не был трусом. Уж в чем-чем, а в трусости его никто никогда не мог упрекнуть. Яутжа окинул задумчивым взглядом окрестности, еще раз просчитал все варианты исходной битвы, сменил маску, подсоединил ее к аквалангу и шагнул в прохладную воду.

Плавать он умел и любил. Вот только не в ледяной воде, кажущейся прохладной благодаря подогреву, а в теплых термальных источниках и озерах. А еще лучше бы в большом бассейне… но увы, приходилось пользоваться тем, что есть. Океан был глубок и спокоен. На Воде редко бывали шторма благодаря отдаленному расположению ее маленького спутника. Так, огрызок какого-то астероида, схваченный гравитационным полем планеты. Даже на спутник не тянул…

Жало нырнул, как только позволила глубина. Вот под толщей воды уже появилась жизнь. Плавали стайки рыбок причудливой формы, какие-то длинные, вытянутые водоросли, интересной формы камни, кораллы, высокие тонкие губки, ловящие проплывающих рыб… и хищные создания. Впрочем, всем им далеко было до майны. Майна – хорошая дичь, но ее нужно еще найти. И нужно знать, где искать.

Жало взглянул на индикатор количества воздуха, удовлетворенно хмыкнул в сжатые жвала и поплыл вперед, разыскивая место обитания майны.

Искомая майна нашлась довольно быстро, стоило недалеко от одного провала вылить в воду небольшое количество чрезвычайно привлекательной для нее приманки – перемолотой рыбы с кровью. Хищная тварь решила, что в море кто-то ранен и появилась буквально через несколько минут, как только Жало спрятал флакончик.

Эта майна была великолепной – длинная, крупная, в меру толстая, сразу видно, что взрослая особь. Жало не смог на первый взгляд определить, самка это или самец, для этого такую рыбину потрошить нужно. Но в данный момент это было совершенно не важно, поскольку рыба почуяла добычу и устремилась к нему, развевая широкую синюю пасть, усеянную острыми игольчатыми зубами.

Жало увернулся и активировал копье, удлинив его до максимума. Нужно попробовать убить ее на расстоянии. Гибкий хвост едва не сбил его и заставил перевернуться в воде вверх тормашками. Яутжа мысленно ухмыльнулся и сам атаковал. Копье скользнуло по бронированной шкуре и нацелилось на самое уязвимое место майны – жабры. Но рыба тоже была не промах и уклонилась, получив лишь царапину. Синяя густая кровь наполнила воду, изрядно ухудшая видимость. Майна обошла вокруг Жала, демонстрируя ему внушительный набор зубов, а после попыталась поднырнуть снизу, вызвав восхищение своего противника. Да, эта рыбина была достойным трофеем и не менее достойным охотником.

Привлеченные кровью майны показались хищные рыбки поменьше. Они пока не спешили вмешиваться в чужую схватку, лишь ожидали, кем из двух бойцов можно будет подзакусить, когда все закончится. Жало развернул копье, пытаясь поразить майну прямо в открытую пасть. И это ему почти удалось…

Проклятый протез заел в самый ответственный момент. Жало хотел было перехватить копье левой рукой, которой так и не смог переучиться владеть в свои годы, но майна расценила его попытку по своему и толкнула яутжа боком, от чего протез разжался и копье стало медленно падать в неведомую глубину. Никто и никогда еще не измерял глубины океанов Воды.

Жало увернулся от очередного укуса майны и горько подумал о том, что это его действительно последняя охота. Не смотря на достаточный запас кислорода без копья он не сможет одолеть такую тушу – рыбина была длиной с три роста яутжа, если не больше. Примерно семь метров, если считать с хвостом. Лезвия в наручах вряд ли смогут достать до ее жизненно важных органов. Но попытаться стоило.

Левой рукой Жало владел хуже, хотя и старался переучиться после потери правой. Впрочем, он не оставался беспомощным, что и продемонстрировал, вогнав лезвие рыбине прямо в желтый глаз с круглым, будто застывшим зрачком. Майна взбесилась, задергалась, пытаясь избавиться от ранившей ее железки, Жало едва сумел не вывихнуть руку, вовремя выдернув лезвие и отплыв подальше. Синеватая кровь еще больше заполнила воду. Впрочем, вскоре к ней примешалась и зеленая – грубая чешуя майны, похожая на наждачку, пропорола защитный костюм и содрала кожу на руке и на боку.

Яутжа поджал жвала, стараясь экономить воздух. Рука болела и теперь поразить ею взбешенную рыбину нечего было и думать. Наверное все же немного вывихнул – отдаленно подумал он, стараясь подняться поближе к поверхности – быть может удастся выкроить несколько минут на перерыв. Годы уже не те, чтобы долго драться. Хоть с рыбой, хоть с каким другим противником.

Но майна решила иначе. Наполовину ослепленная и взбешенная рыба нырнула на глубину, а после резким толчком выпрыгнула на поверхность, выбивая дух у Жала. Тот чуть не задохнулся от ее прыжка и удара об воду – сила удара была такова, что его самого едва не расплющило. Будь он чуть ближе к майне и мог бы уже быть контужен. Синеватая зубастая пасть неслась прямо на него.

Последним, что увидел Жало, пытающийся поразить майну, была окровавленная рыбья морда, с разгону заглатывающая его уставшее тело. Яутжа успел отщелкнуть наруч, чтобы тот застрял в глотке у рыбы. Ничья, решил было он, поскольку вырваться из частокола острых клыков уже не смог.

Охота на майну действительно стала последней.

========== История седьмая ==========

На огромное алое солнце набегала темная тень. Сегодня – день черного солнца, день, когда великие воины и охотники собираются, чтобы устроить игрища и бои на арене в мире Ар-Сатаух. День, когда ей, принцессе Тамиро, придется вести одного из воинов в последний путь.

Это был ее первый ритуал. Впервые она предстала не в качестве восторженной зрительницы, по праву рождения допущенной поглядеть на бои, а уже в качестве полноправной участницы этого ритуала. Тамиро подготовилась с помощью служанок: надела ритуальные одежды – искусно вышитый тонкий халат и изящные сандалии на босую ногу; стянула волосы длинной золотой лентой, как знак того, что она достигла подходящего возраста; раскрасила знаками лицо, оставив чистую зеленоватую кожу лишь под глазами и в уголках рта.

Из-за приготовлений она не смогла наблюдать за боями, как в прошлом году, когда еще считалась маленькой для ритуала. Потому, когда ее вывели на арену, другие девушки из знатных родов уже разводили смертельно раненных охотников по Путям – тайным тоннелям, которые они должны пройти в глубине пещеры и выйти на небольшие балкончики наверху скалы, чтобы увидеть черное солнце. Тот, кто выживет после этого, станет считаться воистину великим воином. Ну, а кто умрет – значит, черное солнце избрало его.

Сама Тамиро не знала, зачем вообще нужны все эти бои на арене, построенной на высокой скале, зачем этот дурацкий ритуал и зачем уводить куда-то умирающих воинов. Их собственные воины расы тойдо умирали вполне обыденно на войне или же в драках, и никто никогда не проводил их сквозь скалу. Да и не выдержали бы они такого похода…

Принцесса согласно ритуалу опустилась на одно колено. К ее несчастью под колено попал маленький камушек, вызвав боль и дискомфорт, но двигаться уже было нельзя. Следовало так стоять и ждать, пока жрецы назначат ей воина. Тамиро слегка поморщилась от боли, стараясь сдерживаться. Сейчас ей дадут раненого воина, который должен доказать свою доблесть и выносливость и пройти достаточно длинный для раненого путь. А она тут ноет из-за какого-то камня!

Жрец взмахнул жезлом – и свет алого еще пока солнца упал на одного из великих охотников. Сами себя они звали яутжа, но для тойдо их слова оказались непроизносимыми, потому эту великую расу они называли просто воинами или охотниками. Это было правильно и понятно. Охотники никогда не ловили тойдо и причин этому было несколько. Во-первых, маленькие, похожие на юрких ящериц тойдо не выказывали агрессии перед столь крупным противником. Во-вторых, убить такую мелочь для охотников не представляло никакого интереса. А уж когда тойдо стали почитать яутжа как божественных посланцев, то и вовсе все попытки наладить охоту прекратились. Как можно убить того, кто стоит перед тобой на коленях и преподносит дары?

Арену охотники построили сами, тойдо им не мешали и не помогали, считая зазорным вмешиваться в дела божественных посланцев. Но когда их королю с большим трудом объяснили суть ритуала, то он согласился выделять девушек из знатных родов для столь странных целей. Девушек выбирали потому, что пожертвовать уже взрослыми матерями с потомством и осиротить детей было глупо. Юноши и мужчины могли раздражать воинов и частенько их находили мертвыми в скале в компании воинов. Потому после двух-трех неудачных ритуалов тогдашний король, прапрадед отца Тамиро, повелел отправлять только бездетных девушек и только по личному желанию. Девушки соглашались – участие в ритуале означало престиж, быстрое замужество и уважение остальных семей королевства.

Тамиро с замиранием сердца следила за жезлом жреца – как тот светит на голову одного из воинов, а потом – на нее. Касаться жезлом раненого воина не стоило – он мог впасть в буйство и из последних сил убить жреца. Такое тоже сначала случалось. Потом тойдо нашли выход – воины подарили им красивый жезл с красным безвредным лучом.

Принцесса поднялась и подошла к воину. Она едва достигала ему до пояса, но вежливо протянула руку, указывая, куда идти. Странный ритуал, непонятный, непостижимый разумом тойдо. Что такого в том, чтобы перед смертью куда-то идти? Что такого важного в черном солнце, появляющимся каждый год в строго установленный день? И что же видят эти великие воины там, перед лицом смерти? Почему они не помогают друг другу? Почему не обратятся к жрецу – он закроет их раны… Столько вопросов и никакого ответа…

Принцесса коснулась жесткой чешуи на руке воина и повела его в сторону одного из свободных ходов. Другие девушки тоже вели своих воинов каждая в отдельный проход. Тамиро не знала, зачем это было нужно. Чтобы воины не поубивали друг друга в проходах, или чтобы каждый смог увидеть только то, что предназначено ему?

Для тойдо в этих гротах и переходах не было ничего примечательного. Серые скалы, изредка подсвеченные красноватыми светильниками воинов. Ничего того, что могло бы быть ценным или же нужным. Тамиро смотрела на этот проход который уже раз – ее заставили хорошенько изучить дорогу, чтобы она не завела воина незнамо куда. Некоторые ходы зачем-то оканчивались тупиками. Впрочем, для воинов в этом всем был какой-то свой тайный смысл, не доступный простой девушке.

Проход петлял туда-сюда, воин тяжело хромал, с ран на его теле капала зеленоватая, странно пахнущая кровь. Принцесса надеялась, что он доживет до балкона и увидит черное солнце. Она не торопила раненого, старалась идти ровно, без прыжков и не дергать хвостом, чтобы не сбить ведомого с ног. Запнуться об ее хвост можно было запросто… Тамиро волновалась, нервно прикусывала кончик языка и все же старалась не выказывать своего волнения. Пусть только они дойдут! Пусть закончится этот странный ритуал на арене. Пусть этот воин получит то, что завещали его боги.

До балкона они добрались с трудом. Воин истекал кровью все сильнее, Тамиро уже почти тащила его. Для нее эти последние шаги так и вовсе стали невыносимыми. Тойдо сдерживала слезы, но все равно предательские капельки сочились по щекам. Она не так себе все это представляла. Там, с трибун, эти зрелищные и кровавые бои казались красивыми. А теперь… вместо того, чтобы помочь, она ведет сильного воина на смерть. Она просто посадит его на специальную лежанку, установленную так, чтобы видеть солнце, и оставит умирать. Это нечестно, несправедливо!

Воин грузно осел на лежанку и уставился невидящим взглядом на темнеющее от затмения светило. Тьма все больше и больше поглощала солнце, закрывая его лик точнехонько по центру, оставляя лишь алые росчерки, вспыхивающие без всякой периодичности. Тамиро смотрела на затмение, прикрыв глаза ладошкой и третьим веком. У воина на лице имелась маска, тоже позволяющая смотреть на солнце без вреда для глаз. Хотя какая уже разница, он так ранен и слаб, что вот-вот умрет…

Принцессе вдруг подумалось, что у этого воина наверняка есть где-то дом, жена, дети, точно такая же семья, как у них. А он, вместо того, чтобы быть с ними, сражается на арене за какой-то дурацкий приз. И, ничего не получая, идет умирать под чужим черным солнцем.

Затмение на несколько минут закрыло солнечный диск полностью, оставив яркой лишь корону. Тамиро опустила взгляд, не желая ослепнуть. А после тьма стала отступать, солнце разгоралось все ярче и ярче, смотреть на него стало и вовсе невозможно. Тойдо приподнялась на своем месте и взглянула на застывшего воина – конечно же он умер от ран и потери крови. Как глупо и бессмысленно… Или же в этом всем есть какой-то смысл, недоступный глупым тойдо?

Этого она не знала, да и откуда ей было знать? Подняв с пола специальный острый камушек, Тамиро вывела на небольшой плите знаки, которые были выгравированы на грудной пластинке на броне воина, и добавила ритуальную фразу. Она не умела читать на чужом языке, но скопировала все полностью, как ее и учили.

Получилось у нее нечто такое: «Здесь закончил свою бренную жизнь Пепел Гроз, великий воин и великий учитель». Тойдо закончила ритуал и смогла выйти уже через другой переход, открывшийся благодаря надписи. Трое воинов забрали своего павшего бойца и отправились по своим делам.

А Тамиро теперь станет весьма знаменитой. Еще бы, принцесса – и не побрезговала участвовать в ритуале. Теперь она сможет найти достойного мужа, а ее дети получат хорошие имена и счастливую судьбу.

Комментарий к История седьмая

Отчасти мне это напоминает фильм Чужой против хищника, где с целью странного ритуала и охоты использовалась пирамида. Вот только тут чужиков не было. Короче, не знаю, что это, но раз оно пришло, то пусть уже будет здесь.

========== История восьмая ==========

Рош недовольно щелкнул жвалами, глядя на экран бортового компьютера. Итак, у него есть сигнал бедствия уманов, резвившихся в этом забытом богами участке, судя по всему, пришедший со стороны заброшенного астероида; на астероиде обнаружена база уманов, на которой нет никаких признаков жизни, что уже не добавляло ему оптимизма; а еще в оборвавшемся сигнале говорилось что-то о «чужих» – так уманы именовали Жесткое мясо… И подумать только, все это выгребать ему в одиночку, поскольку больше дураков не нашлось… Все умные пошли завоевывать трофеи, а он должен заниматься разведкой, поскольку он более ответственный! По крайней мере, так сказал вожак клана, а не верить вожаку – себя не уважать.