Текст книги "Косильщик лужаек"

Автор книги: Просветитель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 8

Ровно в одиннадцать часов вечера над территорией завода раздался протяжный гудок. Все работники моментально побросали свои дела и двинулись в сторону железного ангара, того самого, который Андрей успел приметить ещё в самом начале своего пребывания на этом заводе. Новый слуга Вельзевула, по примеру других людей, выключил газонокосилку и поплёлся вслед за остальными.

Ангар был огромных размеров и имел весьма запущенный вид: железные листы, представляющие собой стены этого сооружения, местами проржавели едва ли не насквозь, и, казалось, достаточно было лишь одного лёгкого толчка, чтобы это нагромождение металлолома всей своей массой обрушилось на находящихся внутри людей.

Внутри оказалось ничуть не лучше, чем снаружи: кругом, в полумраке, были навалены тюки с соломой, вперемешку с нехитрым скарбом обитающих здесь людей, кроме того, здесь стоял ничем не перебиваемый запах людских испражнений. Было очень трудно дышать этим смрадом, поэтому все здесь курили дешёвые папиросы, на самом деле делающие местную атмосферу практически непригодной для обоняния простого человека. Следует заметить, что обитающие тут люди, настолько адаптировались к окружающей обстановке, что вели себя, как ни в чём не бывало, как будто находились в Эдеме, а не в этой вонючей клоаке.

Люди стали заходить в помещение и разбредаться по своим местам. Андрей вошёл последним и встал около входа, не зная, куда ему преткнуться. Кроме того, окружающий запах просто валил его с ног.

– Эй, парнишка! – окликнул его из мрачной глубины помещения чей – то старческий дребезжащий голос. – Иди – ка сюда! Здесь как раз вчера местечко освободилось.

Андрей пошёл на голос. Звавший его человек оказался щупленьким маленьким старикашкой, лет семидесяти пяти. Он дружелюбно подмигнул Андрею и указал рукой на куль с соломой, лежавшей в притычку с его собственным тюфяком.

– Теперь, дружок, здесь будет твоё спальное место. Извини, удобств немного не хватает: например, туалет у нас вон в том углу, – старик махнул в сторону, где в данный момент какой – то мужчина, опорожнив свой кишечник, натягивал штаны. – А в душ нас вот уже три месяца как вообще водить перестали. Как говориться, чем богаты, тем и рады. Прошу – располагайся.

Андрей устроился рядом со своим новым соседом. Достал сигарету и закурил.

Вдыхать табачный дым вперемешку с вонью окружающей обстановки оказалось выше его сил.

– Сынок, дай добить, – обратился к Андрею его сосед, видя, что тот собрался выбрасывать практически целую сигарету, – а то тут совсем беда с куревом: пачка «Беломора» в неделю на рыло, и крутись, как хочешь.

– Кури, дедушка, на здоровье, у меня ещё почка в сумке лежит. – Он протянул своему соседу сигарету, которую тот молча закурил, уставившись старческими воспалёнными глазами на тлеющий в полумраке огонёк.

Молчание длилось довольно долго, пока, наконец, тишину не нарушил скрип открывающейся входной двери ангара. Вошли три человека облачённых в длинные чёрные рясы. Они принесли с собою на тележке два объёмных железных бидона и большой целлофановый мешок. В бидонах оказалась еда, а в мешке были куски чёрствого плесневелого хлеба. Люди вставали со своих мест, и подходили к раздатчикам пищи с пластмассовыми тарелками в руках. Дед со словами: «от прошлого жильца досталось» сунул такую же посудину Андрею, и они вдвоем пристроились в хвост успевшей уже собраться очереди.

После сумасшедшего дня проведённого за газонокосилкой, жидкий, напоминающий помои, суп, показался Андрею амброзией, – пищей богов.

Окончив трапезу, и вытерев губы тыльной стороной ладони, Андрей смачно рыгнул от удовольствия. Затем он развалился на своём тюфяке и моментально погрузился в глубокий тяжёлый сон без сновидений, отложив расспросы своего соседа о местном быте на следующий день.

Глава 9

Утром, когда надсмотрщики принялись стучать по стенкам ангара чем – то тяжёлым и орать: «Поднимайтесь, уроды! На работу пора!», Андрей уже не спал и, поэтому, быстро вскочил со своего места и помчался наружу под приветливые лучи яркого летнего солнышка. Некоторые люди уже тоже успели проснуться, и готовились приниматься за работу.

Между тем, трава на лужайках за ночь опять успела вырасти, и работы вновь был непочатый край.

У Андрея сильно болели все мышцы после вчерашней покоски, но он, стиснув зубы, молча завёл свою косилку и принялся за выделенную ему лужайку. На этот раз надсмотрщик не стоял у него постоянно над душой, как в прошлый раз, а лишь изредка приходил наведываться, как у его подчинённого обстоят дела.

Ровно в десять часов утра, согласно Андреевым часам, раздали завтрак: каждому выделили по одной луковице, по одному куску чёрного хлеба, и по стакану спитого тёплого чаю без сахара.

Перекусив на скорую руку, и выкурив первую за день сигарету (Андрею не улыбалась перспектива курить «Беломор», и он решил экономить своё курево), газонокосильщик вновь принялся за работу.

До обеда он трудился непокладая рук, так что у него не было возможности даже снова перекурить, не говоря уж о том, чтобы с кем – нибудь побеседовать из своих товарищей по несчастью. Зато после скудного обеда состоявшего из кислых щей на первое, тарелки пережаренного риса с луком на второе и компота из сухофруктов на третье, у него выкроился целый час отдыха.

Прогуливаясь между уже давно ставшими ему ненавистными лужайками, Андрей неожиданно наткнулся на долговязого паренька в бейсболке козырьком на затылок, который стоял, опершись рукой на свою газонокосилку, и курил, постоянно сплёвывая себе под ноги на свежескошенную траву.

– Привет, – начал первый знакомство Андрей, – тебя как зовут?

– Меня вообще – то не зовут, а я сам прихожу. А если серьёзно, то друзья Серёгой кличут. А ты кем будешь?

– Я – Андрей. «Работаю» здесь со вчерашнего дня, а ты давно на них пашешь?

– Пойдем, отойдём во туда, – Серёга махнул рукой но стоявшую поодаль скамейку. – Нехорошо у всех на проходе стоять.

Когда ребята уселись, Андрей услышал историю своего нового приятеля.

– Попал я сюда совершенно случайно, впрочем, все сюда случайно попадают… – Начал свой рассказ Сергей, – Дело было минувшей зимой. Мы с друзьями пошли пить пиво на набережную Москва – реки. Как известно, пиво без водки – деньги на ветер.

Короче говоря, мы нажрались как свиньи, а тут как раз нам на глаза попался этот драный завод. Нам вдруг преспичело перебраться за заводскую стену, и посмотреть, что здесь такого интересненького производят, раз обнесли всё своё хозяйство таким офигенным забором. Рассказчик на минуту отвлёкся, чтобы достать из рваной пачки мятую «беломорину». Продув воздушный фильтр, он смял его пальцами и закурил папиросу. Андрей последовал его примеру и тоже закурил свою сигарету.

– Так вот, – продолжил свою повесть Сергей, – был, как сейчас помню, тихий зимний денёк. Нам, пьяным в зюзю, пришла идея лезть на этот завод. Я и два моих приятеля, Стас и Лёха, подошли к забору. Лёха был совсем «хорош», поэтому взялся лезть впереди всех. Он вскарапкался по сугробу и схватился руками за проволоку, которой, если ты мог заметить, опоясан весь забор нашего завода. К счастью, ничего не случилось: проволока была не под напряжением, и Лёха благополучно перебрался на ту сторону. Мы со Стасом перебрались следом. Здесь мы раздавили припасённый пузырь и принялись буянить: мы орали во всю глотку, забрасывали друг друга снежками… короче, бесились на всю катушку. Пьяным, как известно, море по колено. Вдруг откуда ни возьмись, появилась охрана. Это были два здоровых амбала под два метра ростом. Лёха, хоть и был пьянее всех, всё – же охрану заметил первый, и опрометью кинулся через забор. Стоило ему только прикоснуться к проводу, как его тело прилипло к оголённой железяке. Видимо, этот урод Вельзевул врубил ток на полную катушку. Бедный Лёха минуты две трясся на оголённой проволоке, как мешок с фекалиями. Мы со Стасом ничем не могли помочь своему другу. Мёртвое тело Лёхи сняли с проводов баграми охранники, разумеется не забыв при этом выключить ток. Я до сих пор с ужасом вспоминаю тот день…

Ребята помолчали немного.

– Ладно, пора идти работать. Остальное расскажу вечером. – Серёга поднялся со скамейки и направился к своей газонокосилке. – Приходи сегодня ко мне после отбоя. Я ночую в левом дальнем углу ангара. Придёшь?

– Конечно, я обязательно приду! – Андрей крепко пожал руку своему новому другу.

Глава 10

Вечером, отужинав, Андрей нашёл Сергея в условленном месте, и тот продолжил свой рассказ с того места, на котором остановился накануне:

– Так вот, охранники сняли Лёху с проводов и бросили лицом на землю. Снег с шипением стал таять под телом моего друга. Затем они схватили меня со Стасом под руки и потащили прямо в кабинет к Вельзевулу. Тот провёл с нами воспитательную беседу, сказав, что такие ублюдки, как мы, теперь должны пахать на него до конца своих дней. Нас заставляли чистить снег, причём если мы его до блеска вычищали к вечеру, то на утро вновь, откуда ни возьмись, возникали сугробы по – пояс.

– А жили вы где зимой? Неужели в ангаре? – Поинтересовался Андрей.

– Вельзевул не настолько тронутый, чтобы оставлять подыхать свою рабочую силу на морозе. Мы жили в подвалах заводских корпусов.

– Как же вам повезло. Сейчас бы туда! Во всяком случае намного лучше, чем в этом дерьме жить. – Сказал Андрей.

– На мой взгляд, в ангаре нам живётся намного лучше, – возразил собеседнику Сергей, – В подвалах разруха страшная: кругом какой – то хлам, грязь, кирпичи, мусор. Спали мы на этих же самых тюфяках, что и здесь. Вместо электричества у нас были старые керосиновые лампы. Повсюду шастали здоровенные жирные крысы.

Видишь там мужика без носа? – Серёга показал Андрею куда нужно смотреть.

– Я его ещё вчера заметил. А что с ним случилось?

– Так вот, нос ему отгрызла крыса. Нам тогда зимой спирт выдавали «для согреву», и мы его каждый день принимали… Внутрь. Можно было пить сколько хочешь, хоть ведро в себя вливай. Этот мужик, значит, нагрузился как следует, то есть до беспамятства, и завалился спать лицом к стене. Просыпается он на утро с похмелья, смотрит: там, где он только что спал – лужа крови. Щупает руками лицо, а носа – то его больше нет. Вот такие у нас происшествия случались.

Андрей ошалело посмотрел на безносого мужика.

– Ночевали мы, значит, в подвалах, – вновь заговорил Сергей, – днём чистили снег, ночью воевали с крысами. Время шло…

– А бежать вы отсюда не пробовали? – перебил говорившего Андрюха.

– Конечно, пробовали. И не один раз. А толку – то что? Кстати, я ведь тебе тогда не рассказал тогда свою историю! Значит так, нас со Стасом заставили перенести тело Лёхи в главный корпус. Мы долго отнекивались, но когда один из охранников применили силу, ударив Стаса тяжёлым сапогом в солнечное сплетение, нам пришлось согласиться. Я взял Лёху за руки, Стас за ноги. До главного корпуса было идти метров двести. Тело нашего товарища было ещё тёплым. Тащить было ужасно тяжело.

Вдруг я почувствовал, как вокруг моей правой руки стали сжиматься чьи – то пальцы. Если бы я повёл себя тогда по – другому, то нашего друга, возможно, удалось бы спасти. Но я был настолько уверен, что Лёша погиб, и что его больше никогда не вернуть, что я его отпустил, и он со вснй дури шмякнулся головой об расчищенный в том месте асфальт. Но не это падение окончательно прикончило его.

Лёха, лёжа на асфальте, стал приходить в себя: конечности его стали судорожно подрагивать, а из груди стал исходить какой – то звук, похожий толи на стон, толи на хрип. Стас бросился на грудь своего ожившего друга, и стал обливаться радостными слезами. Охранники тем временем о чём-то совещались друг с другом.

Затем, тот из них, который был чуть ниже ростом своего напарника, достал из кармана мобильник, и стал кому-то названивать. Я помню этот разговор наизусть:

– Вельзевул! Этот стукнутый током придурок очнулся. Что делать? (пауза) Увечья сильные. Если и выживет, то работать уж точно не сможет. Ваши приказания, шеф? (пауза) Да, он очень сильно контужен. Думаю, что мозги у него поджарились конкретно. (Пауза) Вас понял, шеф. Будет исполнено. – Затем охранник отключил телефон, и обратился к своему сослуживцу, – Приказано мочить.

Далее, тот, который разговаривал по телефону, подошёл к Лёхе, и присел перед ним на корточки:

– Ну что, командир, плохи твои дела? – Лёха на эти слова охранника лишь прохрипел что-то нечленораздельное. Затем убийца встал, взял у напарника лом, и со всего маху шарахнул свою жертву по груди. Послышался хруст ломаемой кости.

Стаса вырвало прямо себе на дублёнку. У Лёши изо рта хлынул целый поток крови.

Его хрипы превратились в какое – то бульканье. Видя, что несчастный всё ещё жив, мучитель нанёс ему повторный удар. Вместо того, что бы сразу испустить дух, обречённый, захлёбываясь собственной кровью, попытался перевернуться на бок, вместо чего пустил струю в свои собственные штаны, кроме того, в воздухе ощущался явный запах кала. Тогда второй охранник решил присоединиться к экзекуции. Он достал из кармана охотничий нож, и, как это делают обычно свиньям, перерезал несчастному горло. Перед тем, как окончательно оставить этот мир, наш друг несколько минут корчился в предсмертной агонии. Наконец всё было кончено.

Пнув для проверки труп Лёхи ногой, охранник с ножом взвалил тело к себе на плечо, так как убийцы не доверили нам более нести эту страшную ношу. А второй человек связал нам руки за спиной, и мы двинулись к месту назначения.

– Вы что, так просто стояли, как столбы, пока эти ублюдки убивали вашего друга? – негодующе спросил Андрей.

– А что мы могли сделать? Каждый из этих двоих был вдвое больше нас со Стасом вместе взятых? Тем более, что мы все были в каком – то оцепенение, и мне лично казалось, что всё то, что с нами тогда происходило, было ужасным ночным кошмаром.

– Я тебя всё равно понять не могу. Ну да ладно, рассказывай, что дальше – то было!

– Давай завтра продолжим, а то мне сейчас тяжело говорить. Да и спать уже давно пора, а то завтра работать не сможем.

Молодые люди попрощались, и Андрей пошёл к своему тюфяку готовиться ко сну.

Глава 11

На следующую ночь ребятам не удалось поговорить, так как Сергей очень устал за день, и после отбоя сразу же завалился спать, как убитый. Разговор состоялся через день, во время обеденного перерыва. Юноши расположились на той же самой скамейке, на которой они сидели пару дней назад во время своего знакомства.

Серёга, закурив папиросу, поведал Андрею заключительную часть своей захватывающей истории:

– Войдя в главный корпус, нас провели в большой, ярко освещённый мощными электрическими лампами, зал. Прямо посреди этого зала находился стол, куда охранники и бросили тело нашего бедного друга. Затем они дали нам со Стасом по топору и приказали расчленить тело Лёхи на части, чтобы затем сжечь его в печи.

Стас не выдержал такого издевательства, и бросился на ближайшего охранника с топором. Дальше я помню всё словно в тумане.

Раздался сильный хлопок, затем ещё и ещё один. На груди у Стаса появилось сразу три аккуратных красных кружка, и он стал медленно оседать на пол. Я кинулся бежать. Не пробежав и десятка метров, я услышал позади себя выстрел, и почувствовал резкую боль у себя в правом плече. Что-то тёплое потекло у меня вниз по руке. Затем прогремел ещё один выстрел, но пуля лишь царапнула мне ухо.

Этого мне показалось довольно, и я решил сдаться на милость победителя.

Сергей замолчал, и стал шарить по карманам в поиске папирос.

– Да, прямо как в боевике, – восхищённо смотрел на него Андрей, – аж дух захватывает.

– По мне, так лучше пусть бы этого вообще никогда не было бы. Ко мне подбежали охранники. Один ударил меня сапогом в грудь, а другой стукнул меня со всего размаху прикладом своего ружья по голове. У меня из глаз посыпались искры, и я рухнул на пол. Сознание меня покинуло.

Серёга затушил «беломорину», глотнул из стоявшей поодаль облупленной жестяной кружки тёплой вонючей воды, а затем продолжил свой рассказ:

– Очнулся я в комнате, которая была выкрашена в белый цвет. Оказалось, что я попал в заведение наподобие лазарета. Моё плечо было туго перевязано снежно – белой повязкой. Пощупав своей здоровой рукой голову, я обнаружил, что мой череп наголо выбрит, а на то место, куда пришёлся удар приклада был наложен пластырь.

Примерно спустя час после того, как я проснулся, ко мне в палату заглянул Вельзевул. Он велел мне «не дурить», и сказал, что впереди меня ждёт большая работа. Я провалялся в лазарете ровно неделю, потом меня перевели ко всем остальным в подвал. Рука моя сильно болела и практически не двигалась, так что меня освободили на время от тяжёлой работы.

Прошёл месяц, после чего ко мне пришли двое амбалов в рясах и велели следовать за собой на задний двор. Там они подвели меня к небольшому возвышению, прикрытому брезентом, на брезенте лежала куча снега. Люди в рясах отогнули край брезента, и я увидел торчащую из под него ногу, обутую в Лёхин ботинок.

– Можно я пропущу дальнейшую часть рассказа? – спросил Сергей Андрея, – а то меня от этих жутких воспоминаний до сих пор на изнанку выворачивает.

– Если тебе трудно, то не рассказывай.

– Спасибо, только больше вроде бы не о чем рассказывать. Рука моя выздоровела, я мог работать наравне со всеми. Далее потянулись обычные трудовые будни. Что ты ещё хотел бы узнать?

– Мне хочется знать, кто эти люди, что нас здесь удерживают? И почему они заставляют нас выполнять сизифов труд, то есть делать бесполезную работу? – Андрей подпёр рукой подбородок и приготовился слушать.

– Да я и сам, честно говоря, мало что успел выяснить, – увидев удивление на лице своего слушателя, – Сергей всё-таки решил выложить Андрею всю свою информацию.

Помолчав немного и почесав пятернёй свой короткостриженный затылок, на котором Андрей уже успел разглядеть шрам от удара пистолета, Серёга начал излагать свою версию происходящего.

– Я полагаю, что мы все попали в какую-то Сатанинскую секту, и этот завод на самом деле вовсе не завод, а Сатанинский монастырь. Сначала нас испытывают, заставляя зачем-то выполнять бесполезную работу. Прошедших это испытание подвергают серьёзной психологической обработке, после чего таких людей трудно узнать. Их поведение меняется до неузнаваемости. Они ставятся начальством надсмотрщиками над такими как мы с тобой новичками. Эти «надсмотрщики», как я предполагаю, являются одновременно послушниками этого монастыря, и готовятся принять какой-то Дьявольский монашеский сан. Это последняя мне известная их иерархическая степень.

После продолжительного молчания Серега продолжил:

– Меня как-то раз приглашал к себе в кабинет Вельзевул… Там он меня спросил, верю ли я в бога. Получив от меня утвердительный ответ, он вынул из ящика своего рабочего стола небольшой обёрнутый в газетную бумагу предмет, и бросил его передо мной на стол. Развернув бумагу, я узнал свой серебряный нательный крестик, который должно – быть сняли с меня, когда я без сознания валялся в лазарете. Вельзевул потребовал, чтобы я тут же растоптал этот крестик и отрёкся от бога. Я наотрез отказался совершить столь богомерзкий поступок. Тогда Вельзевул вырвал из моих рук крестик и опять засунул его в ящик своего стола.

«Когда будешь готов – заходи» – сказал он мне. Когла же я уже переступал порог его кабинета, то он бросил мне вслед: «У тебя есть ровно два месяца на раздумья».

– И когда же эти самые два месяца истекают? – поинтересовался Андрей.

– Сегодня ночью, – просто ответил Серёга.

– Что же ты собираешься делать?

– А как бы ты поступил на моём месте? Что ты мне посоветуешь? – спросил Сергей.

– Подумав хорошенько над вопросом, Андрей сказал:

– Понимаешь, Серёга, у меня родители – закоренелые атеисты. Одна только бабуля набожная. Я и в церкви – то был уж трудно вспомнить когда, а когда последний раз исповедовался и причащался – так это я совсем забыл. Из молитв, кроме «Отче наш» и «Богородицы» я почти ничего не помню. Я вообще не могу понять эту библию: там кругом одни убийства, насилие. Может, конечно, и «неисповедимы пути господни», но зачем богу потребовалось, например, затапливать весь мир? Там же были женщины и невинные дети? Зачем богу потребовалось ожесточать сердце фараона, когда богу вздумалось вывести еврейский народ из Египта? Зачем он умертвил каждого первенца во всех египетских семьях? Примеров можно приводить миллионы. А Иисус – ничем не лучше своего папочки. Пускай людей он не убивал лично, но как он относился, например, к иноверцам: «мерзкие твари, порождения ехидны». С какой стати люди должны были ему поклоняться? Скажи, Серёга, ты бы стал поклоняться какому-нибудь заезжему целителю, например, Кашпировскому или Чумаку? Нет, Сергей, такой бог мне лично не нужен. Это мерзкое, отвратительное и жестокое создание. Прав был известный философ Фридрих Ницше, когда призывал людей одевать перчатки, прежде чем взяться за чтение библии.

– Ах ты сучий потрох, богохульник хренов, прислужник Сатаны!!! Пошёл вон отсюда!!! = Сергей привстал со своего тюфяка, размахнулся, и со всей своей недюжей силы заехал Андрею в правое ухо, затем другой рукою ударил своего бывшего приятеля в нос.

Андрей не стал оставаться в долгу, и, размазав по лицу хлещущую из разбитого носа кровь, стукнул своего обидчика в челюсть, отчего тот перекувырнулся через свой тюфяк и упал навзничь на чьи-то колени. Очухавшись, Сергей вновь пустился в бой. Завязалась драка. Молодые люди основательно бы покалечили друг друга, если бы не вовремя подоспевшие охранники. Они отходили драчунов своими резиновыми дубинками и повели их на приём к Вельзевулу.