Текст книги "Симулятор судьбы 3 (СИ)"
Автор книги: Поток Нейтрино
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Опять к другу? – спросила Катя, торопливо переводя разговор в безопасное русло. В ее голосе послышалось облегчение.
– Да, – кивнул Саня, понимая ее желание сменить тему. – В этот раз точно не заблужусь.
Так, за разговором, они дошли до ее подъезда. Серая пятиэтажка встретила их облупившейся краской и запахом сырости.
– Ну что, увидимся в школе? – Катя помедлила у входа, переминаясь с ноги на ногу, и добавила, слегка краснея: – А если задержишься допоздна, заходи поужинать.
– Спасибо за приглашение, – улыбнулся Саня, стараясь, чтобы улыбка вышла как можно теплее.
Попрощавшись с Катей, он проводил взглядом ее худенькую фигуру, пока та не скрылась в темноте подъезда. Затем решительно направился к своей цели. В прошлый раз он уже определил примерное местоположение тайной комнаты убийцы, но тогда у него не было нужных инструментов, да и Катя была рядом.
Убедившись, что двор пуст, Саня достал из рюкзака белые перчатки, натянул их на дрожащие от напряжения пальцы и вытащил отмычки. Этому способу не оставлять отпечатков он, кстати, научился у Милы в симуляции – та всегда была помешана на конспирации.
После недолгой возни с замком раздался тихий, но отчетливый щелчок. Саня осторожно толкнул дверь. Старая петля издала пронзительный скрип, от которого у него мурашки побежали по спине.
Он замер на несколько секунд, прислушиваясь к гнетущей тишине, затем проскользнул внутрь и бесшумно прикрыл за собой дверь. Лучше не привлекать внимание любопытных соседей – в таких районах они часто становятся глазами и ушами участкового.
На одной из стен висела черная ткань, сквозь прорехи в которой проглядывали какие-то развешанные фотографии. Сердце гулко забилось. Саня подошел к окну, дрожащими руками задернул выцветшие шторы. Комната моментально погрузилась в густую, почти осязаемую тьму.
Включив фонарик, он направился к стене и медленно, словно снимая бинты с раны, отодвинул черную ткань. Его глазам предстала кровавая картина, от которой к горлу подступила тошнота. Преодолевая отвращение, он продолжил открывать остальные части ткани… как и ожидалось, везде были кровавые фотографии, одна страшнее другой.
– Какой же он извращенец, – пробормотал Саня, чувствуя, как желчь подступает к горлу.
У дальней стены обнаружился необычный старинный шкафчик, покрытый резьбой. Взломав его трясущимися руками, Саня нашел внутри коробку с серьгами, ожерельями, кольцами и брелоками для телефонов. Некоторые украшения были все еще испачканы бурыми пятнами.
Все эти вещи он видел в материалах дела – они принадлежали жертвам, но не были найдены на местах преступлений. Полиция предполагала, что убийца забрал их как трофеи. Саня провел пальцем в перчатке по одному из колец – простенькому, явно недорогому, но кому-то очень дорогому. «По крайней мере в этом полиция оказалась права…» – мысленно отметил он, пытаясь сохранять отстраненность.
Рядом с «трофеями» лежала портативная видеокамера и около десятка карт памяти, аккуратно разложенных по датам. В камере уже стояла карта и был полный заряд. Видимо, Владимир Андреевич смотрел записи незадолго до смерти. От этой мысли по спине пробежал холодок.
Саня дрожащими пальцами включил воспроизведение на встроенном экране. Из динамика раздались душераздирающие крики, от которых волосы встали дыбом. Он поспешно убавил звук до минимума, озираясь на дверь – казалось, эти крики могли разбудить весь дом.
Но даже без звука содержимое записей потрясло его до глубины души. Из обрывков диалогов становилось ясно – Владимир Андреевич убивал без причины, просто ради удовольствия от мучений невинных людей. На его лице, мелькавшем в кадре, читалось извращенное наслаждение.
– Точно псих… – прошептал Саня, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Он выключил камеру трясущимися руками. Внутри все кипело от ярости и отвращения. Хотя его альтер-эго в симуляциях тоже совершало ужасные поступки, но всегда с конкретной целью, например, ради денег. И даже если убивало, то делало это быстро, без пыток, без этого садистского упоения чужой болью.
Владимир Андреевич же пытал ради самих пыток. Он был настоящим психопатом, получавшим удовольствие от страданий других. Саня сжал кулаки так, что ногти впились в ладони даже через перчатки.
Продолжая осмотр, он заметил фотографию на двери самой дальней комнаты. Сердце пропустило удар – на ней была Юля Тихомирова. Ее детское лицо смотрело прямо в камеру, и от этого взгляда у Сани перехватило дыхание.
Он толкнул дверь, которая открылась с тихим зловещим скрипом. Все стены были увешаны фотографиями Юли. Но в отличие от жутких снимков других жертв, здесь Юля просто выглядела грустной, потерянной, словно птица с подрезанными крыльями. В ее глазах больше не было той детской радости, которую он помнил. Очевидно, все снимки были сделаны тайком после смерти ее родителей.
На покрытом пылью столе лежали папка с документами и потрепанная черная записная книжка. В папке Саня обнаружил материалы расследования убийства родителей Юли, пожелтевшие газетные вырезки, ее табели успеваемости и выцветшие грамоты. Каждый документ был аккуратно подшит, словно часть извращенного дневника.
С каждой новой страницей, с каждой фотографией становилось все более очевидно – Юля должна была стать последним шедевром Владимира Андреевича, его главным «произведением искусства».
Записная книжка оказалась дневником, раскрывающим его истинное лицо:
[1986 год, 3 марта] Сегодня я впервые убил…
[2000 год, 15 августа] Сегодня я убил супружескую пару. Я запер их в разных комнатах и сказал жене, что если она отдастся мне, я отпущу ее мужа. Она поверила… Ха-ха-ха!
[2002 год, 12 мая] Сегодня снова убил супружескую пару. Они так любили друг друга, жена даже сама отдалась мне ради мужа, но я все равно на ее глазах вырезал из него куски плоти…
[2003 год, 3 сентября] Сегодня я притворился, что у меня сердечный приступ, одна девушка остановилась помочь. Я попросил ее проводить меня домой. Какие же наивные нынче девушки… хе-хе-хе…
Саня не стал читать все описания убийств и перелистнул в конец, ища записи о Юле:
[2004 год, 2 июля] Я проник в один дом и убил супружескую пару. Когда я собирался уходить, заметил, что под кроватью прячется ребенок. Я хотел убить ее, но слушая ее плач, испытал невероятное наслаждение, поэтому изменил свои планы…
[2004 год, 3 июля] Я встретился с Юлей. Благодаря моему статусу она даже не заподозрила моих истинных намерений…
[2005 год, 15 апреля] Сегодня Юля сказала, что считает меня самым надежным человеком в ее жизни. Мой план сработал. Я смотрел на нее, слушал ее рассказы о счастливых моментах с родителями, о том, что она не верит, что они были такими людьми. Я наслаждался ее болью. Она станет моим финальным шедевром – я подожду ее 18-летия и убью ее с величайшей церемонией…
Я не могу дождаться момента, когда она узнает правду. Ее лицо, искаженное болью и страданием, доставит мне невероятное удовольствие. Это будет величайшее произведение всей моей жизни.
На этом дневник обрывался. Последняя запись была сделана неровным, дрожащим почерком – видимо, Владимир Андреевич не успел осуществить свой жуткий план перед смертью.
В воздухе висел тяжелый запах пыли и чего-то еще, неуловимо тревожного. Саня погрузился в размышления, машинально поглаживая корешок дневника. Этот психопат-убийца уже мертв, его тело давно истлело в земле, но почему Юля все равно не может избежать смерти? В этом крылась какая-то мрачная загадка.
Каждый раз примерно через две недели после обнаружения тайного убежища убийцы появлялись новости о смерти Юли… Какая здесь связь? Словно какой-то зловещий механизм запускался после того, как кто-то находил это место.
Кто же на самом деле убивает Юлю? От этой мысли по спине пробежал холодок. Что-то важное ускользало от его внимания, какая-то деталь, способная связать все воедино.
Саня осветил фонариком темную комнату, луч света заметался по стенам, выхватывая из мрака то одну, то другую фотографию Юли. Где-то здесь должна быть разгадка. Он стиснул зубы и продолжил поиски, чувствуя, как время неумолимо утекает сквозь пальцы.
Глава 34
Подмена улик
Луч фонарика медленно скользил по комнате, словно щуп хирурга, исследующий больной организм. Саня методично осматривал каждый сантиметр пространства – облупленные стены, растрескавшийся потолок, истертый пол. Внезапно свет выхватил из душной темноты какую-то бесформенную груду в дальнем углу.
– Что это там? – пробормотал он севшим голосом, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Подойдя ближе и направив дрожащий луч фонаря на предметы, Саня разглядел аккуратно сложенную постель в выцветшем защитном чехле. Он присел на корточки и осторожно развернул чехол – ткань была сильно потрепана, края истерлись от долгого использования. Постельное белье, хоть и выглядело чистым, носило следы бесчисленных стирок, словно кто-то маниакально заботился о его чистоте.
Опустив взгляд, Саня заметил, что цвет пола под чехлом заметно отличался от окружающего покрытия – более темный прямоугольник четко выделялся на общем фоне. Очевидно, Владимир Андреевич часто ночевал здесь, превратив это место в свое логово.
«Что в этом месте такого особенного?» – подумал Саня, медленно опускаясь на чехол. Осветив пространство вокруг, он похолодел от внезапного озарения – с этой позиции были видны абсолютно все фотографии в комнате, словно зрительный зал извращенного театра.
В воображении возникла жуткая картина: глубокая ночь, тусклый свет пробивается сквозь щели в шторах, Владимир Андреевич лежит в углу, его воспаленный взгляд медленно скользит по фотографиям на стенах. На тонких губах играет довольная улыбка: он любуется своими «шедеврами» и предвкушает новые, словно коллекционер, планирующий пополнение коллекции.
– Какой же псих… – Саня осекся, чувствуя внезапный приступ тошноты. – Стоп, а почему мне так легко представляются мысли серийного убийцы?
Он резко помотал головой, пытаясь отогнать жуткие мысли, впившиеся в сознание, как ядовитые осы. Нужно сосредоточиться на поиске улик.
Саня тщательно ощупал постель, но ничего не нашел. Взяв подушку, он заметил, как из нее выпала фотография. На пожелтевшем от времени снимке был запечатлен молодой Владимир Андреевич с ребенком на руках у входа в парк развлечений. Мужчина радостно улыбался, а лицо ребенка оставалось безэмоциональным, словно происходящее его совершенно не интересовало.
Потрепанные края выдавали, что фотографию часто брали в руки. «Его сын? Или может „ученик“?» – промелькнула мысль. Некоторые маньяки любили находить последователей для продолжения своего «дела».
Сфотографировав снимок на телефон, Саня заметил у стены стопку писем. Их содержимое оказалось более чем тревожным:
[…Я видел Ваш шедевр по телевизору, это потрясающая работа, сломанные конечности, заново составленные вместе, в этом есть что-то божественное…]
[…После нашей последней совместной работы я неделю не мог уснуть от возбуждения, с нетерпением жду следующего сотрудничества…]
[…Я следил за ходом расследования по внутренней сети полиции, следователи полностью сбиты с толку оставленными Вами уликами…]
Письма раскрывали пугающую правду – у Владимира Андреевича был сообщник в полиции. Теперь становилось понятно, почему в предыдущих симуляциях Юля погибала даже после того, как полиция скрывала информацию об убежище. Этот человек был очень осторожен – никаких личных данных в письмах не было, только факт его службы в полиции.
Единственной зацепкой оставалась старая фотография. Тщательно осмотрев комнату и не найдя новых улик, Саня встал перед стеной с фотографиями жертв.
Нужно было решить, как поступить с убежищем. Заявить в полицию казалось правильным – это помогло бы очистить имя родителей Юли. Но тогда информация о ней тоже всплывет, и тот извращенец из полиции может начать действовать раньше времени.
По опыту симуляций Юля погибала только после обнаружения убежища маньяка. Значит, сообщник пока не знал о ее значимости для Владимира Андреевича. Иначе убил бы ее сразу после его смерти.
Глядя на фотографию Юли на двери дальней комнаты, Саня повернулся к старому снимку. У него появилась идея.
Он методично собрал все фотографии Юли в рюкзак, затем достал из папки ее табели, грамоты и документы о зачислении, оставив нетронутыми материалы об убийстве родителей. Черную тетрадь с дневниковыми записями тоже забрал – там были прямые указания на нее.
Сняв последнюю фотографию Юли с двери, Саня заменил ее старым снимком Владимира Андреевича с ребенком. После недолгих раздумий прихватил и переписку с сообщником – там могли быть скрытые зацепки.
Оставшихся улик хватало для доказательства вины Владимира Андреевича. Еще раз проверив, что ничего не упустил, Саня спрятал собранное в укромном месте и достал телефон.
– Я хочу сообщить о преступлении. Только что видел, как вор выбежал из квартиры. Я заглянул внутрь, а там везде кровавые фотографии! – голос его звучал взволнованно. – Да-да, не распечатки из интернета, а настоящие фотографии с убийств. Адрес…
…Визг тормозов нарушил тишину двора – подъехала патрульная машина. Дверцы распахнулись, и из салона показались двое: грузный полицейский в годах и его молодой напарник – тощий, как жердь.
– Ты звонил? – недружелюбно бросил старший, оглядывая Саню сверху вниз.
– Да! – Саня подался вперед. – В квартире… там везде фотографии с кровью. Это точно связано с убийствами!
Полный полицейский скривил губы в снисходительной усмешке:
– Насмотрелись ужастиков? Небось косплееры развлекаются. Топай домой, пацан, нечего паниковать на пустом месте.
Он небрежно махнул напарнику, разворачиваясь к машине. Саня мысленно застонал – не первый раз он сталкивался с таким наплевательским отношением.
Но тут, словно по заказу, из подъезда вышла группа жильцов. Они с любопытством уставились на полицейскую машину.
– Что происходит? – поинтересовалась женщина лет сорока.
– Да так, ничего серь… – начал полицейский.
– В квартире фотографии с мест убийств! – выпалил Саня, перебивая его. – Похоже, хозяин – серийный убийца!
– Серийный убийца⁈ – ахнула женщина. – Его задержали?
– Я вызвал полицию, но они даже проверять отказываются…
Жильцы загудели встревоженным ульем:
– Как это понимать? А если он до наших детей доберется?
– На что мы налоги платим? Кто, если не полиция⁈
Полный полицейский заметно занервничал, капли пота выступили на его лбу.
– Не волнуйтесь, граждане, сейчас во всем разберемся! – Он резко обернулся к напарнику. – Проверь квартиру. Если ничего – сразу обратно.
Худой кивнул и скрылся в подъезде. Прошло не больше минуты, как он выскочил обратно, лицо белее мела:
– Там… там все правда! Это какое-то логово маньяка! Что будем делать?
– Держи вход! – рявкнул старший, хватаясь за рацию и вызывая подкрепление.
Вскоре двор наполнился воем сирен. Машины прибывали одна за другой. Часть полицейских ринулась в подъезд, остальные оцепили территорию, растягивая желтую ленту.
Один из оперативников – молодой, но с цепким взглядом – отвел Саню в сторону:
– Расскажи подробно, как ты обнаружил эту квартиру?
– Возвращался после встречи с одноклассницей, – ровным голосом начал Саня. – Из квартиры кто-то выскочил в маске, врезался в меня и убежал. Я забеспокоился, заглянул внутрь… Увидел весь этот кошмар и сразу позвонил вам.
Его усадили в патрульную машину как важного свидетеля. Через тонированное стекло Саня наблюдал за слаженной работой оперативников. Краем глаза он заметил, как один из криминалистов бережно упаковывает в прозрачный пакет ту самую фотографию, которую он незаметно прикрепил к двери.
На душе потеплело – теперь расследование точно пойдет по верному следу.
После изнурительного допроса в отделении его доставили домой. Вопреки привычке, Саня даже не стал умываться. Рухнув на кровать, он прокручивал в голове события дня, тщательно проверяя, не оставил ли где-нибудь следов своего участия.
– Теперь убежище маньяка раскрыто, родителей Юли оправдают. И при этом она в безопасности… Да, это действительно идеальная операция, – повторил он с удовлетворением.
Время было еще раннее, спать не хотелось. До следующего уровня системы оставалась всего одна симуляция. Сане не терпелось узнать, какие новые функции появятся после обновления до третьего уровня, поэтому он сразу приступил к очередному погружению.
Глава 35
Делай что хочешь
[Пожалуйста, выберите вариант личности для этой симуляции:]
[Вариант 1: Целеустремленность – отвергните все искушения, сосредоточьтесь на одной цели.]
[Вариант 2: Альтруизм – будьте добры и помогайте другим.]
[Вариант 3: Делай что хочешь – никаких ограничений.]
[Вариант 4: Трудолюбие – усердно работайте, не боясь трудностей.]
Взгляд Сани сразу остановился на третьем варианте.
«Делай что хочешь!» – этот забавный вариант снова появился.
Как раз сегодня остальные варианты не вызывали особого интереса, так почему бы не стать королем преступного мира? Конечно, одно дело – повеселиться, но что важнее – Саня хотел накопить криминальный опыт, который мог пригодиться позже. «Делай что хочешь» звучало как личность преступника.
Когда выбор был сделан, началась симуляция.
[Вы выбрали «Делай что хочешь» и начнете симуляцию с этой личностью.]
[Утреннее солнце светит вам в лицо, вы просыпаетесь. Во время утренних процедур вы слушаете новости по телевизору – кого-то посадили в тюрьму, кого-то приговорили к нескольким десяткам лет без права на условно-досрочное освобождение, кто-то погиб в автокатастрофе…]
[Послушав немного, вы размышляете о том, как опасен этот мир – одно неверное движение, и можно провести всю жизнь в тюрьме, навсегда потеряв свободу.]
[Чистя зубы и глядя новости, вы вдруг понимаете простую истину. Любовь и деньги, конечно, ценны, но в этом мире по-настоящему бесценна только свобода. Без свободы даже огромные деньги бесполезны.]
[Осознав эту истину, вы чувствуете, как что-то переворачивается в душе, словно открывается дверь в новый мир. Стоя у окна и глядя на восходящее солнце, вы чувствуете себя заново рожденным.]
[Чтобы отметить начало новой главы в жизни, вы решаете подстричься и начать с чистого листа.]
[Что касается школы, то свободная жизнь означает ходить на занятия, только если хочется – вы сами управляете своей жизнью.]
[Вы идете по улице и замечаете приличную на вид парикмахерскую с яркой вывеской «Модный стиль». Уверенно открываете дверь и, усевшись в кресло, просите мастера сделать вам прическу свободной птицы.]
– Здравствуйте, – говорите вы мастеру. – Мне нужна особенная стрижка. Я уже не тот, что раньше! Теперь я свободен как ветер, поэтому и прическа должна быть такой же – легкой, естественной, как крылья в полете!
Мастер с недоумением чешет затылок.
– Не совсем понимаю, что значит «свободная», но сделаю все в лучшем виде, – он самоуверенно улыбается. – За моими плечами тысячи стрижек.
[Начинается стрижка. Вы сидите с закрытыми глазами, тихонько напевая и не обращая внимания на косые взгляды других клиентов.]
[Через полчаса мастер торжественно объявляет: «Готово!» Вы открываете глаза и застываете перед зеркалом в немом ужасе.]
[Прическа выглядит как типичная офисная стрижка – скучная, правильная, без единого намека на свободу. Вы в ярости вскакиваете с кресла.]
– Это что за убожество⁈ – кричите вы. – Я просил прическу свободной птицы, а не канцелярской крысы!
– Но позвольте, – оправдывается мастер, – это же классическая мужская стрижка…
– К черту вашу классику! – вы опрокидываете стойку с расческами.
[После получаса взаимных оскорблений и опрокинутых флаконов с шампунем вы в ярости вылетаете из парикмахерской.]
[В плохом настроении вы бредете по улицам и замечаете толпу журналистов у здания полицейского управления. Любопытство берет верх, и вы протискиваетесь поближе.]
[Высокопоставленные полицейские чины дают пресс-конференцию. Начальник полиции, солидный мужчина в парадном мундире, вещает в микрофоны.]
– А теперь я передаю слово нашему эксперту, – объявляет он, – который подробно расскажет о найденных уликах…
[Прислушавшись, вы понимаете – речь идет о сенсационных новостях по делу серийного убийцы. Полицейское начальство торжественно объявляет, что у них появились неопровержимые доказательства: убитый недавно Владимир Андреевич Петров и был тем самым серийным убийцей и насильником.]
[В вашей голове рождается озорная идея. Протолкнувшись к самому начальнику полиции, вы начинаете энергично размахивать руками, имитируя сурдоперевод. Пока эксперт монотонно перечисляет детали расследования, вы рассказываете совершенно другую историю – про страстную любовь маньяка к белым медведям.]
Журналисты переглядываются, некоторые едва сдерживают смех, глядя на ваши выразительные жесты. Оператор первого канала даже протирает линзу камеры, думая, что ему показалось.
[Вы входите в раж и начинаете показывать, как именно маньяк ухаживал за медведицей – приносил ей рыбу, пел серенады и танцевал вальс на льдине.]
Молодая журналистка из местной газеты, знающая язык жестов, давится водой и заходится в приступе кашля. Ее коллеги участливо хлопают ее по спине, не подозревая истинной причины.
– Все улики указывают на системный характер преступлений, – гремит голос начальника полиции.
[Вы согласно киваете и «переводите»: «Каждое полнолуние маньяк выходил на охоту в костюме белого медведя, который сшил своими руками из старых простыней…»]
[После пресс-конференции к вам подходит администратор с конвертом.]
– Спасибо за работу. Простите, а вы из какого агентства? – интересуется он.
– Из специального, – солидно отвечаете вы, пряча конверт во внутренний карман. – Сами понимаете, такие дела требуют особой квалификации.
[Этот спонтанный розыгрыш поднимает вам настроение. После обеда вы включаете телевизор – и точно, в новостях крутят утреннюю пресс-конференцию.]
[На экране вы стоите рядом с грозным начальником полиции, который вещает о поимке преступника, а вы с серьезным видом выдаете какую-то чушь на языке жестов.]
[Открыв местный форум на телефоне, вы с удовольствием погружаетесь в бурное обсуждение.]
[Глухонемые пользователи в шоке обсуждают странный перевод. Один из них, хорошо знающий язык жестов, недоумевает в популярном посте.]
«Что за бред несет переводчик⁈ – пишет он. – По его словам, маньяк был помешан на белых медведях, вступил в связь с медведицей, и та родила ему сына – непобедимого воина-медвежонка! Что это за дикий бред⁈»
[Глухонемое сообщество в ступоре. В комментариях люди пишут, что даже маньяк не может быть настолько безумным.]
[История разлетается по другим форумам. Из-за присутствия в кадре самого начальника полиции инцидент набирает обороты.]
[Вы хохочете, читая комментарии. Настроение взлетает до небес, и вы с удовольствием погружаетесь в компьютерные игры.]
[Когда за окном темнеет, вы выключаете компьютер. Прихватив с кухни острый нож, отправляетесь к дому парикмахера.]
[Благодаря предварительной разведке вы знаете – мастер живет прямо над своей парикмахерской. Проникнуть на второй этаж оказывается несложно.]
[Ворвавшись в квартиру, вы быстро связываете мастера и его жену.]
– Это ты⁈ – парикмахер таращит глаза. – Что тебе нужно⁈
– А сам как думаешь? – вы мрачно указываете на свою стрижку. – Посмотри, что ты сделал! Я должен был парить как свободная птица, а теперь похож на офисного клерка!
Парикмахер бледнеет. Неужели из-за неудачной стрижки кто-то способен вломиться ночью в дом⁈
– Пожалуйста… я сделаю все, что скажете… только не убивайте… – дрожащим голосом произносит его связанная жена.
– Все, что скажу? – задумчиво произносите вы.
Женщина, встретившись с вашим недобрым взглядом, обреченно кивает. Ради спасения мужа она готова на все…
– Тогда… – вы поигрываете ножом, – раздевайся.
[По щекам женщины катятся слезы, муж отчаянно мычит сквозь кляп.]
[Полчаса спустя вы отряхиваете руки от волос, разглядывая дело рук своих.]
[Оба связанных теперь лысые как колено – вы побрили их кухонным ножом. А жене парикмахера, помня ее обещание, сделали внизу такую же «прическу», какую ненавидите сами. Око за око, зуб за зуб.]
[Удовлетворенно осмотрев результат своей мести, особенно уродливую «стрижку» мастера, вы покидаете квартиру.]
[Ошеломленные парикмахер с женой не могут поверить, что отделались всего лишь бритьем головы. Впрочем, глядя на себя в зеркало, мастер впервые по-настоящему понимает ваши чувства.]
[На следующее утро, любуясь ясной погодой за окном, вы решаете прогуляться по городу. После недолгих раздумий спускаетесь в метро.]
[В вагоне вы листаете местный форум на телефоне, как вдруг некрасивая женщина впереди хватает вас за руку.]
– Ты что, меня фотографировал⁈ – визжит она на весь вагон. – А ну удаляй фотки! И деньги гони за моральный ущерб!
– Мадам, – спокойно отвечаете вы, поднимаясь, – я листал новости про белых медведей.
– Каких еще мед… – договорить она не успевает.
[Ваш удар ставит точку в дискуссии. Пассажиры вагона делают вид, что увлечены своими телефонами.]
– Давно пора было проучить эту скандалистку! – удовлетворенно произносит старушка в углу.
[Не раздумывая ни секунды, вы вскакиваете и начинаете методично избивать женщину. Закончив, спокойно достаете телефон и вызываете полицию.]
[В отделении полиции вас обоих допрашивают, но поскольку вы действовали расчетливо, на теле женщины нет явных следов побоев – только ноющая боль во всем теле.]
– Итак, вы утверждаете, что гражданин… э-э… вас избил? – уточняет он.
– Да! Зверски! Посмотрите, я вся в синяках!
– Где именно? Я не вижу никаких следов насилия.
– Но мне больно! Везде больно!
– Боль – это субъективное ощущение, – философски замечаете вы. – Вот вы когда-нибудь задумывались о страданиях белых медведей в зоопарке?
[Следователь смотрит на вас с подозрением, но ваша офисная стрижка и деловой вид рассеивают все сомнения.]
[В итоге вас отпускают без предъявления обвинений.]
[Глубоко вдыхая свежий воздух, вы наконец ощущаете его – настоящий вкус свободы. Теперь вы понимаете, почему птицы так любят парить в небесах.]
[Бросив последний презрительный взгляд на рыдающую женщину, вы смачно плюете на пол и, насвистывая, гордо удаляетесь в закат'.]
Глава 36
Настоящий GTA!
«Вот это действительно „делай что хочешь“!» – усмехнулся Саня. Такое поведение полностью соответствовало концепции абсолютной свободы – действовать без раздумий, по первому порыву.
В прошлых симуляциях его альтер-эго хотя бы на секунду задумывалось перед тем, как ответить на провокацию в метро. А этот вариант личности не размышлял вовсе: не понравилось – получи. И не просто бил, а делал это так изящно, что жертва даже возразить не могла. Очень… специфическое удовольствие.
Похоже, вариант «делай что хочешь» сильно отличался от его первоначальных представлений. И оказался куда занятнее. Саня с интересом ждал продолжения симуляции.
[После выхода из полицейского участка вы, ничуть не смутившись произошедшим, продолжили свое путешествие по городу.]
[Через несколько дней праздного существования вас вернул в школу звонок Рады Сергеевны.]
[Едва войдя в школу, вы столкнулись с ней. Она отвела вас в учительскую.]
– Почему ты пропускаешь занятия без предупреждения? – спросила она.
[Вы небрежно ответили, что просто не хотели приходить.]
[Рада Сергеевна замерла в недоумении. Помолчав, она осторожно спросила, не связано ли это с тем инцидентом на математической олимпиаде.]
[Вы не сразу поняли, о чем она, но быстро сообразили и подтвердили эту версию. Хотя пропуски никак не были связаны с олимпиадой, вам было лень объяснять настоящую причину. К тому же, видя, как смягчился тон учительницы, вы решили, что это отличное оправдание.]
[После некоторых колебаний Рада Сергеевна виновато произнесла, что готова взять на себя ответственность, и попросила больше не причинять себе вред.]
[Вы задумчиво окинули ее взглядом и предложили обсудить это подробнее.]
[Рада Сергеевна растерянно попыталась перенести разговор на вечер, но вы настояли на немедленном обсуждении прямо в учительской.]
[Некоторое время спустя вы с Радой Сергеевной освоили несколько новых навыков. Что-то вроде «секс стоя, плавно переходящий в секс на полу».]
[Хотя общение с ней стало приятным дополнением к жизни, это не могло вас удержать – вы продолжали делать все, что вздумается.]
[Однажды, бродя по улицам, вы случайно набрели на тюрьму. Из любопытства вы просто перелезли через забор.]
[Вам захотелось попробовать тюремную еду.]
[Благодаря ловкости и отличным навыкам слежки, никто не заметил появления лишнего человека.]
[В комнате отдыха охраны вы нашли подходящую форму и электронный пропуск.]
[Переодевшись в форму охранника, вы с уверенным видом общались даже с настоящими надзирателями.]
– Как жена? – непринужденно интересовались вы. – Ночь прошла хорошо?
[Благодаря невероятной уверенности и актерскому мастерству, вы свободно передвигались по тюрьме. Вы даже, как настоящий надзиратель, покрикивали на заключенных.]
– Шевелись живее! – командовали вы. – Работать усерднее!
[Никто не заподозрил подмены. Один заключенный даже попытался дать вам взятку, за что был жестоко избит – вы объяснили, что неподкупны.]
[Поиграв в охранника весь день, вы заскучали и решили сменить роль. Переодевшись в гражданское, вы направились в медчасть.]
[Войдя туда, вы сообщили дежурному врачу, что пришли на смену.]
– Странно, – удивился врач. – Сейчас не время пересменки, и я вас не знаю.
[Ничуть не смутившись, вы серьезно объяснили, что сменщик заболел и прислал вас на замену. А пришли вы пораньше, чтобы освоиться.]
[Дежурный врач обрадовался возможности уйти пораньше, передал вам смену и даже поблагодарил.]
[Надев оставленный врачом халат, вы покопались в документах. Просмотрев медкарты заключенных женщин, вас осенило. Вы позвонили начальнику тюрьмы.]
– У нас подозрение на ВИЧ среди женщин-заключенных, – сообщили вы. – Нужно срочно провести индивидуальные обследования.
[Услышав про ВИЧ, начальник тюрьмы немедленно дал разрешение.]
[Так, по распоряжению начальника, заключенные женщины по одной приходили в медчасть на осмотр.]
[Под предлогом медосмотра вы провели «углубленное обследование» нескольких привлекательных заключенных. Все это время вы были в маске, чтобы они не видели вашего лица.]
[Заключенные, понимая свою беспомощность перед системой, были вынуждены подчиниться.]
«Вот это поворот!» – опешил Саня. Ничего себе, что творит этот вариант личности – забраться в тюрьму и устроить такое! Настоящий безумец, действительно делает все, что взбредет в голову, абсолютно не боясь закона. Впрочем, такая слабая система охраны тюрьмы тоже сыграла свою роль!
