сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
— Через полтора часа, — сказала она и пошла вперёд, не дожидаясь моего слова.
У меня был рюкзак и небольшая сумка через плечо. У Полины также был рюкзак чуть больше моего, маленький чемодан, и я даже не понимал, какого он цвета, потому что он весь был усеян различными значками, а ещё у неё имелась небольшая сумка, странной, полукруглой формы, похожей на переноску для животных, но в разы меньше. Я знал, что именно в ней жил Семён, и она очень бережно к ней относилась, словно к хрустальной.
— А сколько твоей крысе лет? — спросил я.
— Два года, он очень старенький.
Я удивился, потому что мне казалось, что крысы долгожители. Но Полина мне рассказала, что домашние крысы живут недолго, и два года — это для них уже глубокая старость. Позже она мне рассказала, что бывают домашние крысы-рекордсмены, которые живут и по четыре года, но ни одна из её крыс столько не жила. Так я узнал, что Семён у неё не первый, и эта обаятельная крысолюбительница снова вызвала у меня улыбку и странные, тёплые чувства, разливающиеся по моим венам.
Мы не дошли до деревни.
Полина остановилась около какого-то обшарпанного зелёного забора, за ним была черешня, и её было так много, что ветки прогибались от тяжести ягод.
— Давай нарвëм? — повернулась она ко мне с каким-то хитроватым прищуром.
— Давай.
Мы поставили все наши вещи недалеко от забора, и я, показывая свою природную ловкость и гибкость, забрался на забор.
Полина дала мне кепку, и я заметил, что она точно так же, как и чемодан, вся усеяна значками. Назойливая мысль, которая поселилась у меня ещё несколько часов назад, снова свирепо закричала: «А может быть, этой девчонки нет даже восемнадцати лет, хоть бы ей было хотя бы семнадцать».
— А если она испачкается ягодами? Это сложные пятна… — но Полина, махнув рукой, перебила меня.
— Ерунда, с изнанки никто не увидит, — весело и беззаботно ответила она.
«Ну точно семнадцать лет», — подумал я и потянулся за тяжёлыми ветками, усеянными крупной и скорее всего сладкой ягодой.
Я нейтрально относился к этой ягоде, и если бы не Полина, то даже не взглянул бы на этот плодоносный сад, прошёл бы мимо в поисках в деревне, магазина и чистой питьевой воды.
Но эта девочка с её весёлым, лёгким взглядом заставила сделать какой-то несвойственный для меня поступок, и вот я уже балансирую на одной ноге, вторая служит опорой, и пытаюсь набрать ей самых крупных и спелых ягод.
Но, как всегда бывает в историях подробного жанра, мы услышали громкий, настойчивый лай пса и, кажется, у этого пса был хор.
Мне показалось, что собаки не две, даже три. Собачий топот, прыжки, фырканье, рычание и нескончаемый лай. Нет, не показалось, их действительно было три.
— Бежим! — громко и весело крикнула Полина.
Спрыгнув с забора, мы пустились наутёк. Полина схватила мой рюкзак, свой чемодан, а я прихватил быстро свою сумку через плечо, сумку с Семёном, и мы побежали. Да так, как я не бегал со времён школы на уроках по физкультуре или когда убегал от соседского мальчишки, который так и хотел меня поколотить. Правда, конфликт с этим мальчишкой скоро был унят, и бегать мне долго не пришлось: папа показал пару приёмов, и мальчик стал обходить меня стороной. Но это чувство, бешеное сердцебиение, учащённое дыхание и азарт, который так долго у меня не просыпался — снова вернулись и вызвал эту картинку из детства.
Я бежал за этой девочкой и думал, что это единственное приключение в моей жизни во взрослом, осознанном возрасте.
Как только я вошёл в поезд, то и подозревать не мог, что с этой минуты стартуют мои приключения, что изменят моё ощущение, пробудят чувства, которые я давно не испытывал.
А испытывал я адреналин, азарт, детскую радость, ощущение, что я сделал какую-то шалость, и сейчас родители узнают об этом. Смесь этих чувств вызывали у меня дикий восторг, и я бежал за этой девушкой, понимая, что это приключение будет единственным в моей жизни.
Оползни, эта захолустная остановка, дорога в деревню через чей-то вишнёвый сад и эта девочка, которая была сущим ребёнком в красивом теле.
Я бежал и думал: «Что чёрт возьми я делаю, мне двадцать семь лет, и моя жизнь вполне устоявшаяся».
Да, я давно не испытывал абсолютно никаких эмоций, и всё, что происходило со мной, не вызывало у меня восторга, моя жизнь была избыточной и перенасыщенной, но сегодня я испытал что-то такое далёкое, знакомое, и в то же время совершенно неизвестное.
Мы слышали, как за нами бежал мужчина, он что-то кричал, бранился, а его собаки бежали за нами, лая и заводя за собой всех собак в этой округе. Мы подняли такой собачий переполох.
Наконец-то, прибежав на станцию, практически задохнувшись, Полина села на обшарпанную лавочку и, коснувшись лица своими ладонями, рассмеялась.
Этот звук проник в меня на долгие годы, и я буду вспоминать этот заливистый, детский, мелодичный, красивый смех.
— Я никогда этого не делал.
— Ты никогда не бегал?
— Нет, я никогда не воровал вишню.
— Это черешня!
— Я потерял её и, кстати, твою кепку тоже, извини.
— Мне не жалко кепку, мне жалко что мы бежали напрасно. Впрочем, это было очень весело.
— Я куплю тебе новую кепку и, что там были за значки?
— Это были значки из моего детства то, что я любила, что мне нравилось, что вызывало у меня приятные эмоции. Неважно теперь всё это. Мне нравится что-то другое, — сказав это, она взглянула на меня, и в её взгляде было что-то такое, что притягивало, словно магнит.
Мне хотелось потянуться к ней ближе и коснуться своим носом её, и это желание меня напугало. Я отпрянул и, вероятно, в моём взгляде было что-то отталкивающие, что она резко отвернулась.
Больше мы не разговаривали, и вскоре пришла электричка.
Мы продолжили молчать, сидя рядом, но не касаясь друг друга и не смотря, отвернувшись каждый в свою сторону.
Когда уже скоро каждому из нас нужно было выходить, я спросил её номер телефона, аргументируя это тем, что мне нужно купить ей новую кепку и значки, потому что воспоминания детства непременно важны, и она может их просто хранить, чтобы они не напоминали о том, что она любила. "И немножко обо мне, нашей встрече", — поправил себя тогда я.
Я приготовил телефон и думал, что она продиктует номер, но Полина вытащила тетрадь, буквально всю обклеенную наклейками и что-то написала детской, смешной ручкой.
Она дала мне листок, и вскоре мы попрощались.
Я сказал ей скромное: "Пока", но она резко поставила свои вещи и обняла меня, слегка поцеловав в щёку. Я ещё долго ощущал её лёгкий поцелуй.
Чуть позже развернув листочек, на котором красиво, с причудливыми завитками и неправильным уклоном, был написан номер телефона и адрес социальных сетей.
Я рада нашему знакомству и первому времени, проведённому вместе.
Полина.
Эту записку я сохраню на долгие годы и иногда, когда мне грустно, в холодные времена года, я смотрю на её неправильный, закорюченный почерк, но для меня всё равно самый красивый.
========== На берегу ==========
Вместо того, чтобы наслаждаться погружением в тёплую морскую воду, ощущая на своих губах согревающую соль, наслаждаться теплом и полным одиночеством, я несколько часов ходил по магазинам в поисках нужны кепки.
Мне хотелось подобрать что-то неповторимое, немного утончённое, чуть-чуть дерзкое, юное, но не детское.
Я смотрел на все эти бейсболки, и, мне казалось, они вообще не подходят. Совершенно случайно я обратил своё внимание на одну шляпу: соломенную, небольшого размера, с ленточкой нежного мятного оттенка.
Я не знал вкуса Полины или то, что я видел — её безразмерная футболка и разноцветные кеды, мало что мне могли о ней рассказать. Если только о том, что она была человеком нестандартным, но мне хотелось купить эту шляпу. Необъяснимо хотелось.
Было что-то в ней нежное, утончённое; мне почему-то вспомнилась история про Пеппи Длинный чулок, и, несмотря на то, что шляпа была маленького размера и очень изящна, всё-таки моя Пеппи была старше, надеюсь, утончённее, красивее и опрятнее.
***
Я позвонил ей в тот же день, как только выбрала эту шляпку, потому что отдых без неё был мне уже не интересен.
Полина вошла как бесплатный бонус и стала главным козырем программы, но для меня это было намного больше, чем просто приятный отдых. Впрочем, на тот момент я не осознавал насколько.
Когда я позвонил, то её голос словно разряд тока был для моих ушей и моего сознания. Я слышал громкую музыку, смех и голоса, женские и мужские вперемешку. Полина продолжала свою жизнь, а моя застыла с того дня, как мы с ней расстались.
Буквально к вечеру она приехала туда, где жил я. Мы встретились с ней у входа городского пляжа.
В этот раз она выглядела по-другому: длинный сарафан тёмно-зелёного цвета на тонких бретелях, лёгкий и немного прозрачный, тонкие босоножки цвета шоколада, но это всё было лишь приложением к её природной красоте.
Её волосы были золотистого оттенка и на солнце, казалось, они ослепительно блестят.
Глаза оказались темнее, и был у них необычный оттенок — зелёный, смешанный с чем-то ещё, эти неравномерные пятна, жёлтые, коричневые, словно крапинки. А ведь сначала мне казалось, что её глаза серые, но сейчас я отчётливо видел зелёный цвет.
— Привет, — также мелодично сказала она.
Полина улыбалась, и её улыбка была для меня подарком. Уже тогда я понял, что пропал. Потому что я не знал, кто передо мной и что будет дальше, я не мог просто взять и забрать её и никуда не отпускать. Я не знал даже, сколько ей лет, в каком именно городе Подмосковья она живёт, чем занимается, и готова ли она вступить в отношения.
Ведь именно тогда я задумался об этом слове — отношения.
Что это такое отношения? До этого в моей жизни был секс, яркий, страстный, бурный, экспериментальный и на данный момент я не мог вспомнить ни одну девушку, которая заставляла меня чувствовать то, что получилось у этой девчонки.
Ведь я даже к ней не прикасался. Эти прикосновения, которые у нас были: осторожные, нежные, робкие, словно мы были детьми. И тогда меня посетила мысль, что, возможно, это то самое, о чём я читал, смотрел фильмы и о чём слышал, то, чего никогда не испытывал. До того самого момента, до момента нашей встречи. Но я побоялся даже себе признаться в этом.
Полина сказала, что городской пляж пугает её и здесь слишком много народу, что ей слишком здесь тесно. И мы пошли по пляжу через толпы, молча двигаясь куда-то вперёд, туда, куда хотела она.
Мы пришли совершенно в малолюдное место, здесь было пару мужчин и одна женщина, которые вскоре ушли. А мы с Полиной так и сидели, смотрели на игривое море, перебирали камни, и изредка она показывала какой-то удивительный, сравнивая с чем-то, на что ей, казалось, он был похож.
Потом она рассказывала какие-то смешные истории из своего детства, связанные с морем, с этим местом и с другим, что находилось рядом. Рассказывала мне про своего кота, который ушёл в восемнадцать лет, так и не вернувшись. И вот тогда я решил спросить:
— Сколько тебе лет?
Полина повернулась и посмотрела на меня, слегка наклонив голову.
— Ты ведь хотел задать этот вопрос с самого начала, ещё тогда, когда мы сидели на той станции после того, как своровали вишню.
— Черешню, — спокойно исправил я. — Да, хотел.
— Это так важно? Возраст, чем человек занимается, кем работает или на кого учится, где он живёт и кто его родители, это всё важно?
— Нет, наверное, это всё неважно, — я помолчал, а потом всё-таки собрался с мыслями. — Знаешь, Полина, раньше это всё было важно. Даже не так, это были стандартные вопросы, которые я задавал. Про образование, для меня всегда было важно образование, потому что я очень рано определился, кем хочу стать. И для этого у меня была цель, и я к ней шёл. Работа для меня не каторга, а то, чем я люблю заниматься. Родителей своих я никогда не обсуждал и этот вопрос задавал редко. Неважно, кто у тебя родители, важно, кто есть ты. Место жительства для меня не имеет никакого значения, но вот возраст… Возраст иногда имеет значение, особенно, если человек несовершеннолетний, а ты взрослый мужчина. Если этот человек начинает что-то испытывать ко второму человеку.
Я сказала эти слова и услышал глухой звон в ушах, такой, что я перестал слышать свои последние слова, но точно знал, кто их произнес. В горле пересохло, и я продолжал смотреть на неё.
Мне хотелось увидеть хоть что-то в её взгляде, что ничего не поменялось, что она не испугалась моих слов, что сейчас она не встанет и не уйдёт. Выражение её лица оставалось таким же.
— Мне девятнадцать, почти. Очень скоро мне исполнится девятнадцать. Осталось совсем чуть-чуть.
Больше она ничего не сказала, встала, сняла свой сарафан, расстегнула босоножки и пошла на волнорез уверено, не оглядываясь.
Она была прекрасна, сохранив какую-то долговязость, удивительную длину ног, стройность и немного неоформленность. Раньше мне казалось, что девушки с красивой пышной грудью и ягодицами привлекают меня больше, чем девушки подростки. Но в Полине была какая-то женственность, изящность и недосягаемость.
Её кожа была слегка тронута солнцем, имея светло-бежевый оттенок.
Находу она собирала волосы в высокий небрежный пучок, неровный, с торчащими холмиками из волос, но это придавало ещё большую очаровательность. Подойдя к волнорезу, она махнула мне рукой. Она звала меня, и я пошёл к ней на встречу.
Когда я к ней подошёл, то она стояла спиной ко мне, смотря на морскую гладь куда-то вдаль. Я подошёл к ней близко и был точно уверен, что она ощущает моё дыхание на своей коже.
Я чувствовал её аромат, и снова он мне показался знакомым, до дрожи, до мурашек на руках и до сильного, жгучего желания.
Я боялся этого, боялся того, что моё мужское начало перекроют те трепетные, новые, незнакомые чувства, которые появлялись у меня, когда я был рядом с этой девушкой.
Я смущался, как подросток, своей физиологии, своего желания, своей страсти.
Мне хотелось прямо сейчас развернуть её и поцеловать так, как я не целовал никого. Потому что сейчас я испытывал не только страсть и острое желание, а нежность. и что-то большее, чем нежность.
Я был уверен, что поцелуй с ней был бы не похож ни на какой другой.
Мне хотелось взять её на руки и не отпускать, мне хотелось её прямо сейчас. Её кожа манила, запах зачаровывал, но я ничего не сделал, даже не коснулся её.
========== Потайные шкафы ==========
Она так и стояла, а я вдыхал её аромат. Внезапно она раскинула руки и упала вниз, в воду, и исчезла в лёгком морском волнении.
Я смотрел вниз и видел, что её нет. Полина не вынырнула. И пришлось резко прыгнул за ней.
Море принимало меня, сначала я почувствовал резкий толчок, ласковый удар, потом погружение и прохладу глубины.
Я открыл глаза под водой, и неприятное жжение — это первое, что почувствовал, но переборол ощущение закрыть глаза. Я должен был её найти.
И только мои глаза привыкли к этой раздирающей соли, как увидел, что ко мне подплывает Полина, словно русалка.
Она приблизилась ко мне и, обхватив меня за талию, оказалось на уровне моего лица, я чувствовал прикосновение её носа и мне показалось на тот момент, что даже её губы коснулись моих.
Её глаза были открыты так же, как мои, и она смотрела на меня.
Я почувствовала, как она тянет меня вверх, и, обхватив её точно так же, мы поплыли к воздуху.
Вынырнув, я почувствовал сильную резь в глазах и знал, что мои глаза покраснели, соль вызвала раздражение, но это было последнее, про что я должен был думать.
— Ты напугала меня, зачем ты это сделала? Ты молча прыгнула и не вынырнула, и я думал, что что-то случилось.
Она закрыла своей ладошкой мой рот и продолжила смотреть на меня своим странным взглядом, слегка склонив голову.
— Я хотела, чтобы ты нырнул за мной, чтобы ты меня спас.
Я хотел сказать, что она прекрасно плавает и я это видел, подобно русалке, и в воде себя ведёт свободно. Но возможности у меня выговориться не было, так как она продолжала зажимать своей ладонью мой рот, и мне нравилось ощущать её прикосновения.
— Я ни с кем никогда не плавала вот так, и мне понравилось.
— «И мне понравилось», — подумал тогда, но это было неожиданно.
Я испытывал страх, когда нырнул и думал, что с ней что-то произошло. Да, мне понравилось, что произошло потом, понравилось это чувство оказаться с ней рядом, вместе всплывать, ощущение её близости.
Но если бы мы нырнули вместе, то это было бы одно, а неожиданное решение, которое она приняла молча — вызвало у меня страх и противоречивое чувство, но я ей этого не сказал.
— Мне нравится, что ты молчишь. Я знаю, ты бы сейчас меня ругал. И не предупредила тебя, просто прыгнула. Но я просто захотела, понимаешь? Захотела прыгнуть, и ты бы прыгнул за мной, чтобы меня спасти. Мне хотелось почувствовать тебя в воде.
И вот, когда она это сказала, то я почувствовал резкий прилив по всему телу и лёгкую внутреннюю дрожь. После он чувствовал, что эти слова вызвали у меня жгучее желание.
