сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
========== Перенасыщение ==========
Вы когда-нибудь испытывали чувство перенасыщения? Лично я испытывал это чувство, начиная с раннего детства.
Всё началось в деревне, когда меня привозили на несколько летних месяцев к бабушке. Вот тогда я и открыл для себя самый вкусный десерт, который, как мне казалось на тот момент, существует в мире — малиновое варенье.
Я ел его каждый день и не по одной чайной ложечке, а по пять шесть больших столовых ложек. Ел я его и на завтрак, и на обед, и на полдник, и даже перед сном.
А в конце лета, когда родители приехали за мной, бабушка сказала:
— Не забудьте взять несколько баночек варенья Маркуше: он его шибко полюбил.
В тот момент ко мне и пришло впервые перенасыщение. При виде банки у меня появилась кислая оскома на зубах, неприятная до скрежета, а на лице застыло выражение ужаса.
Малиновое варенье я больше не любил.
Позже перенасыщение появлялось чаще: теперь я стал знаком с ним лично.
Ничего сделать с этим я не мог. Постоянно мне хотелось ещё, ещё, а потом наступало перенасыщение.
Я становился старше, и у меня менялись интересы, многое стал осознавать, во многом уже разочаровался, но чувство перенасыщения не прошло.
Так было и в старших классах, когда я познал вкус любви и не смог остановиться, мне всегда хотелось ещё. Я не мог остановиться и, казалось, что я уже не различаю лиц, имена слились в одно единое — «девушка».
Девушки становились старше, как и я, но ничего не менялось. Сначала я замечал разницу, чувствовал по-другому, воспринимал. Любое движение было другое, имело отличие от предыдущего.
Мне даже казалось, что у меня есть предпочтения и брюнетки мне нравились чуть больше, чем обладательницы светлых волос. Но я взрослел и на последнем году института понял, что уже не различаю разницу: брюнетки, рыжие, светлые — все они были единой женской массой.
Казалось, каждая из них говорит на одном языке, понятным только им самим. Духи едва различались, а предпочтения были и вовсе похожи.
И снова это перенасыщение.
Я начал экспериментировать, заводя знакомства с необычными девушками. Экстремальная байкерша с короткой стрижкой или экспрессивная художница с ярко-красными волосами и с татуировкой Девы Марии на руке и даже гадалка на картах таро, с завораживающим прищуром глаз — они по-прежнему ничего не вызывали. Совершенно никаких эмоций.
И я тогда поймал себя на мысли, что это ненормально, и со мной что-то не так. Во мне явно что-то сломалось, раз представительницы прекрасного пола перестали производить на меня впечатление.
Нет, не подумайте, со мной было всё в порядке и я оставался мужчиной. Я мог провести ночь с любою из них, но совершенно ничего не испытывал, никаких эмоций не было.
Я никогда не испытывал того, про что писали в книгах и того, что показывали в фильмах и даже то, о чём говорили мои однокурсники — ничего этого не было. Во мне внутри была пустота, и каждый раз я вспоминал про банку малинового варенья и то яркое ощущение.
Перенасыщение — вот, что я ощущал сегодня, прямо сейчас.
Я окончил университет и получил профессию, которую любил. Пожалуй, это было единственное в моей жизни, что мне никогда не надоедало — моя работа.
Это мой выбор, профессия, которая была для меня отдушиной. Но, как только работа заканчивалась и рабочие часы подходили к концу, в моей жизни было лишь перенасыщение и ничего больше, абсолютно ничего.
***
Одним утром я проснулся и понял, что нахожусь в совершенно незнакомой мне квартире. Это был не первый раз, когда я оказывался там, где не должен был оказаться.
Огромное количество знакомых, приятелей и людей, с которыми я когда-то встречался, в каких-то определённых, многолюдных местах. И эти люди приглашали меня в другие места, такие же многолюдные. Всё свободное время я перетекал из одной компании в другую.
И вот это утро я отчётливо помню. Как я вдохнул щекотливый запах никотина, вызывающий першение в горле, смешанный с потом и навязчивыми сладкими женскими духами, перегаром и подгоревшими сосисками.
И я понял, что мне всё это надоело.
Я сел на диване и, оглянувшись, понял, что в этой комнате было столько людей, сколько не должно было быть в таком небольшом помещении. Это были сплошные тела: сонные, пьяные и ничего не помнящие, но всё ещё молодые.
Молодость это то, что у меня ещё было. И я понял, что хочу испытать иные чувства, другие ощущения, и больше не хочу чувствовать звенящую пустоту и это надоедливое перенасыщение.
Я вышел из этой квартиры, из этого дома, шёл прочь из этого района, и ноги сами принесли меня к вокзалу.
Это то, что мне нужно, именно то.
Мне нужно было вернуться домой и взять документы, нужно было собрать сумку необходимых вещей.
Так как это был четвёртый день моего отпуска, потраченный впустую, я чётко решил, что поеду туда, куда смогу купить билет.
Мне было неважно куда, я хотел оказаться где-то у моря, чтобы просто подумать и хоть что-то наконец почувствовать.
Я решил, что поездка за границу мне не подходит, и полёт на самолёте не вызывал бы у меня никаких эмоций. А вот на поезде я не передвигался с детства. Это было далёкое воспоминание и приятное предвкушение, которое вызвало у меня удивление, подарило мне надежду. Я поехал домой за документами и вещами.
По дороге домой я дал себе слово, что до конца лета ни в какие отношения с противоположным полом не вступлю. Что я буду много гулять, плавать, смотреть достопримечательности, а когда вернусь домой, буду работать, читать, ходить на выставки, в театр, но только не общение с противоположным полом, которое не имело никакого смысла.
Секс был механическим, удовлетворение было привычным, а девушки были проходным билетом, куда-то, куда мне не надо было проходить.
Так не должно было быть, и я не хотел, чтобы так было.
И на следующий день я отправился в один из русских курортов давно забытым способом: под стук колёс.
========== Незнакомка в купе ==========
Я проснулся от странного шороха. Звук колёс по-прежнему убаюкивал и, открыв глаза, я вспомнил, что еду в поезде.
Моё решение было таким быстрым, что я не сразу смог понять, куда я еду и почему меня трясёт.
Повернув голову набок, я увидел, что что-то зашевелилось и, кажется, пискнуло.
Поезд мчался, а в окно периодически попадал проблеск света. И вот такой очередной проблеск осветил столик, на котором я увидел крупную крысу, приподнявшуюся на задних лапах и не сводящую с меня глаз бусин.
Я резко вскочил, не успев подумать правильно ли поступаю, и стукнулся макушкой о верхнюю полку.
На нижней полке, напротив меня, началось шевеление, и только сейчас я понял, что моё пустое купе было занято.
Вероятно, ночью, во время моего крепкого сна, ко мне подсел неизвестный сосед.
Женский голос разлился по купе:
— Что случилось? — мелодичным, но сонным голосом спросила незнакомка.
Оказалось, неизвестный сосед был женского пола и по голосу, и по моему богатому опыту достаточно юного возраста.
— Кажется, крыса, — хриплым после сна голосом сказал я.
Девушка хихикнула и, повернувшись снова на бок, тихим голосом прошептала:
— Это Семён, он домашний и не беспокойтесь об этом. Завтра утром я вас познакомлю. Спокойной ночи, — сказала она и снова погрузилась в сон, потому что шевеление и звуки исчезли.
Того, кого она назвала Семёном — тоже исчез, юркнув в её сторону.
«Дурдом», — подумал тогда я и лёг досматривать свой прерванный сон.
***
Утро наступило для меня намного позже, чем это принято считать.
Открыв свои глаза, я осмотрелся и сразу вспомнил ночное происшествие, голос незнакомки и глаза бусинки Семёна. Никого из вышеупомянутых в купе не было, а поезд не трясся, движение не было, значит, была остановка.
Сев, я посмотрел на столик — там лежала книга. Подвинув её указательным пальцем я прочитал: "Пауло Коэльо Вероника решает умереть". Я не читал подобное произведение, но автор был наслуху. Часто я видел его имя в книгах-бестселлерах месяца.
Я слишком консервативный —читаю исключительно классику, на которой вырос. Позже это занятие и вовсе отошло на задний план, а пролистывал я исключительно профессиональные книги, связанные с моей деятельностью.
Я услышал движение за дверью купе и одёрнул руку, повернувшись в сторону дверей, и замер в ожидании. Я угадал, и дверь раздвинулась именно в моём купе. В проёме стояла вчерашняя незнакомка.
Теперь я мог её разглядеть. Девушка была ненамного выше меня, чуть выше среднего роста. Стройная. Несмотря на это, одета она была весьма странно: на ней была огромного размера и лимонного цвета футболка, которая доходила ей чуть выше колен. И казалось, что под футболкой у неё ничего нет, я имею в виду шорты.
Быстро пройдясь по нижним частям тела девушки глазами, я обратил внимание на её коленки, и знаете, я никогда таких не видел. Да и вообще, разве я интересовался коленками противоположного пола или какого-либо другого пола? Я даже не мог подумать, что они могут понравиться, но были не острыми, не круглыми, а идеальными. У неё были длинные, стройные ноги с идеальными коленками, тонкими щиколотками и, кажется, не очень маленькой стопой, обутой совершенно в несуразные разноцветные кеды, причём левый кед был с жёлтым шнурком, а правый — с зелёным.
«Сколько ей лет, что она так нелепо выглядит?» — подумал я.
— Привет, — весело сказала она мне и резко, громко захлопнула дверь купе.
Девушка в прямом смысле плюхнулась на своё место. Она села по-турецки, идеально ровно выпрямив спину и посмотрев мне прямо в глаза, несколько минут не нарушая зрительного контакта. Потом взяла свою книгу и, открыв её на заведомо помеченной странице закладкой, начала читать.
Наверное, я должен был пойти и привести себя в порядок, например, почистить зубы или сделать необходимые дела, которые делают утром, когда проснулись. А я как идиот сидел и смотрел на неё, на её позу по-турецки, на красивые коленки и её выражение лица, сосредоточенное, острое и увлечённое.
— В этом вагоне биотуалет, и можно им воспользоваться в любое время, даже на стоянке, — тихо сказала она, не прерываясь от чтения.
Я встал и вышел, ничего не отвечая. А что я мог ответить? Я это и так знал, просто смотрел на неё всё это время и совершенно не хотел никуда выходить.
Вернувшись, я увидел необычную сцену: девушка уже не читала, а жадно поедала бутерброд с сыром. А на столе, расположив свой хвост на моём телефоне, спокойно лакомился своим кусочком сыра Семён.
— Закрой, пожалуйста, дверь, я не распространялась, что еду не одна и Семён безбилетник, — спокойно сказала она и указала пальцем на дверь.
Я послушно выполнил её просьбу и сел на своё место, не переставая смотреть то на хвост Семёна, то на её зверский аппетит.
— Хочешь? — спросила она и указала мне на небольшую кучку бутербродов.
— Нет, спасибо.
Я лёг и уставился на верхнюю полку.
Я всё ещё был человеком, который перенасытился всем, что только было в моей жизни. И в этот день я был крайне удивлён тому, что испытал странные эмоции, не понимал, какие и откуда им было взяться, ведь человеком я себя считал достаточно безэмоциональным.
И я поймал себя на мысли, что мне хотелось сейчас повернуться и смотреть на неё.
А ещё мне очень хотелось заговорить с ней и узнать, как её зовут, почему она таскает с собой эту крысу. И вопросов, которые я хотел бы задать этой девушке, в голове становилась с каждой минутой всё больше.
========== Оползни ==========
Резкий стук, и поезд остановился, толчок был такой сильный, что сквозь сон я услышал звук падения, и как моя спутница ойкнула. Я резко проснулся и сел, в купе было темно.
— С тобой всё в порядке?
— Не совсем, я, кажется, повредила палец.
Я старался сфокусироваться, закрыв и открыв глаза снова и снова, и только после этой небольшой манипуляции видеть я стал лучше.
Я обнаружил, что моя соседка по купе сидит в самом углу, у двери, прижав колени к груди.
— Иди сюда, что там с пальцем? — но не получив ответа, решил подойти ближе сам.
— Я спала и этот резкий толчок, из-за него я упала, мне больно.
Я попытался сесть рядом, совершенно не зная, что делать дальше. Мы не ехали, и я это понимал, а также понимал: что-то случилось, потому что стоянок до самого раннего утра не должно было быть.
Сейчас была ночь, а значит стоянка была вынужденной.
Я услышал, как в коридоре кто-то пробежал, за ним ещё кто-то. Усиливались шаги, голоса, шум, шорох.
А я так и сидел рядом с ней и чувствовал её запах. От неё пахло чем-то знакомым, словно я уже чувствовал это и не один раз. Аромат был очень приятным для меня и, вдохнув ещё раз, старался сделать это незаметно, чтобы она не поняла.
Внутри разлилось тепло. Я дотронулся до её руки и меня словно обожгло током, я одёрнул руку, почувствовав при этом странное притяжение, словно был магнитом.
Меня тянуло к ней, и я хотел дотронуться до неё ещё раз. Это было странно, потому что девушку я совсем не знал и совершенно не собирался заводить никаких отношений. А для сексуального объекта она была как минимум странной. Как правило, на таких девушек я никогда не смотрел, впрочем, таких, как она, я никогда и не встречал.
Я взял её руку в свою и, проведя своими пальцами по кисти, нежно прижал её пальцы.
— Тебе больно?
— Нет.
— Значит, ты не сломала, всё в порядке. Это просто шок от падения.
Мы так и сидели: я смотрел на неё и видел её очертания в темноте, продолжая держать её руку.
Резко дверь нашего купе раскрылась, и проводник ослепила нас фонариком, который держала в руке.
— Извините за неудобства, но вынуждена сообщить, что поезд вперёд не поедет, оползни. Мы простоим здесь до самого утра, до рассвета, и как только станет светло — выйдете. Это небольшая станция, пройдя 1,5 км, будет деревня. Там вы можете на автобусе доехать до ближайшего города, а уже оттуда добраться до места назначения. Или дождаться электричку, они ходят через каждые полтора часа. Вы оформляете страховку?
Это было невероятно, но за всю свою жизнь со мной не происходило подобного. Я никогда не попадал в нелепые ситуации. Я никогда не был в экстремальных ситуациях, и моя жизнь была ровной, спокойной, и все авантюры, которые происходили я создавал сам и исключительно в пьяном состоянии.
Девушка же приняла всё так, как будто ничего неожиданного не произошло. Она включила фонарик на своём телефоне и быстро собрала все вещи, поговорила с Семёном и объяснила ему всю ситуацию, ведь это было так важно: Семён волновался больше всех. И как только она закончила со всеми делами, то села напротив меня.
— Меня зовут Полина, можем держаться вместе. Ты куда едешь?
— В Лоо, — ответил я.
— Нам практически по пути. Тебе чуть дальше. Мне чуть ближе.
— Ты местная?
— Нет, я из Подмосковья. А каждое лето приезжаю к бабушке и, можно сказать, знакома с окрестностями.
Тогда я смотрел на неё по-другому, и обещание, которое я дал себе в начале поездки там, в Москве, казалось, уже не имеет никакого значения.
И, смотря на её острый подборок и смешно вздёрнутый нос, я готов был отказаться от собственных утверждений и принципов.
Но я не мог, потому что, как только мне стоило познать эту девочку, то я перестал различать её, как всех остальных, и знакомое, ненавистное перенасыщение дало бы о себе знать.
Она легла первая, следом за ней лёг и я. Было непривычно лежать в поезде и не слышать звук колёс, укачивающее движение срабатывало подобно колыбельной. А сейчас поезд стоял, и была полная тишина, темнота и только дыхание Полины, которое я отчётливо слышал.
Я откинул свою руку, коснувшись пальцами холодной ножки стола и, закрыв глаза, начал погружаться в сон, как почувствовал, что чьи-то тёплые пальцы коснулись моих. Я разжал пальцы и перехватил тонкие девичьи.
Я так и уснул, сжимая руку Полины и ни о чём не думая, лишь чувствуя тепло её ладони.
***
— Вставай, ты так и не сказал, как тебя зовут.
Я почувствовал, как кто-то толкает меня в плечо и, раскрыв глаза, я увидел склонённое девичье лицо так низко, что почувствовал её сладкое дыхание.
— Марк.
Она улыбнулась и села рядом на самый краешек.
— Вставай, многие уже покинули вагон, а я ждала, пока ты проснёшься. Ты слишком долго спишь. Поезд никуда больше не поедет, и скоро он развернётся и поедет обратно в Москву. Если ты не хочешь возвращаться, то пошли.
Я молча встал, собрав скромное количество своих вещей и прихватив вещи Полины, пошёл к выходу.
========== Вишнёвое приключение ==========
Станция, на которой мы вышли, состояла из двух коротких платформ.
За той, на которую прибыли мы, начиналось возвышение похожее на не очень высокие горы.
Было жарко, солнце ослепляло, а пыльный железнодорожный запах раздражал обоняние.
— Подождём электричку или пройдёмся до деревни?
Полина уже вовсю изучала расписание, наполовину стёртое и зашарпанное.
— Давай пройдёмся до деревни. Через сколько придёт электричка?
