Текст книги "Шаг до падения (СИ)"

Автор книги: Novela

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Чертов взрывной коктейль, заключенный в оболочку красивой, надменной стервы, которую мне удалось попробовать, но не насытиться.

Нет, мне было мало. Я понял это еще тогда, когда привез ее домой, даже раньше. А она стала такой замкнутой, отстраненной, и спаслась бегством прежде, чем я успел сказать ей, что хотя я не планировал то, что произошло, это не было не правильно.

Мы оба взрослые люди, так в чем проблема? Зачем все так усложнять?

Она казалась такой уязвимой после нашего секса, и готов поклясться, что видел панику в ее глазах.

Но с чего бы? Причина была для меня загадкой, и черт, я хотел ее разгадать.

Сара была одним сплошным вопросом для меня, и я не успокоюсь, пока не увижу ответ на него.

Несколько дней после, теплые чувства к ней взяли надо мною верх, и, несмотря на то, какой раздражающей она порой бывает, она нравится мне.

Нравилась вплоть до сегодняшнего дня, пока я не увидел те проклятые фото.

Я в запале бью по рулю, ругаясь сквозь зубы. Чувствую себя полным идиотом. Она просто запудрила мне мозги, в то время как вела свою грязную игру за моей спиной.

Потеряв осмотрительность, я позволил провести себя. Но больше этого не повторится.

Блисс

«Я предупреждал тебя насчет моей сестры. Теперь берегись».

Я вновь и вновь читаю его сообщение, пытаясь представить, в каком он был состоянии, когда отправлял его.

Злой. Это точно.

Значит, ему стало известно о фото. Интересно, как много Хоуп рассказала ему?

Опустив телефон, я прикусываю губу, потому что на короткое мгновение вдруг чувствую раскаянье. И тут же отдергиваю себя – это лишнее. В отмщении нет места жалости. Иначе не стоило ничего и начинать.

– Привет.

Я поднимаю голову, слыша мягкий, негромкий голос отца и улыбаюсь.

– Привет, пап.

– Какао?

Он протягивает мне большую расписную чашку, которую мама сделала собственноручно. Несколько лет назад она увлеклась гончарными работами и с тех пор добилась немалых успехов. На данный момент у нее был свой небольшой магазинчик, где мама продавала свои изделия, и они пользовались неплохим спросом.

– Пап, мне давно не восемь лет, – с улыбкой говорю я, но все же обхватываю горячую чашку ладонями и делаю глоток самого вкусного какао, которое может делать только мой отец.

– Я знаю, но зачем же отказывать себе в маленьких радостях. – Папа легонько сжимает мою руку и подмигивает.

Мы с отцом всегда были близки, с самого раннего детства я чувствовала крепкую, нерушимую связь между нами. Он был первым, к кому я бежала со своими тревогами и проблемами. Делилась с ним почти всем, что беспокоит девочку-подростка.

Как много раз я порывалась признаться ему в том, что случилось со мной той ужасной ночью. Порой все внутри меня разрывалось от желания рассказать ему, облегчить свою ношу. Я знала, что найду поддержку в его лице и успокоение. Но я так же знала, что он будет убит, уничтожен отвратительной правдой. Раздавлен знанием, что трое подонков сотворили с его дочерью. И я молчала, проглатывая горькие слова.

До сих пор молчу, и надеюсь, что он никогда не узнает.

– Твоя кузина Бет выходит замуж, – после непродолжительного молчания сообщает папа, а я перевожу взгляд с залива Тампа на него и удивленно приподнимаю брови.

– Стюарт все же сделал ей предложение?

Папа кивает.

– Тетя Луиза звонила на днях, и все уши прожужжала твоей маме о предстоящей свадьбе. Кажется, они намерены устроить настоящий королевский прием.

– Ну, ничего удивительного. Сколько Бет ждала этого предложения – лет восемь?

– Если не все десять.

Мы с папой смеемся, потому что моя заносчивая кузина Бет постоянный предмет для наших шуток. Бетани, а попросту Бет – на два года старше меня и еще когда мы учились в школе, считалась одной из самых красивых девчонок в Средней школе Рузвельта. И она пользовалась этим во всю, обращая людей вокруг себя в свой рабский персонал.

А потом я стала моделью, и фокус в кругу нашей семьи сместился на меня, что безумно раздражало Бет и, она затаила на меня злобу. И если в юности это пугало, то теперь просто забавляло. При встречах я не могла отказать себе в том, чтобы уколоть Бет и наблюдать, как она краснеет от злости.

– Возможно теперь, когда Стюарт надел кольцо ей на палец, она перестанет быть такой занозой в заднице, – красноречиво посмотрев на меня, предполагает папа.

Я фыркаю.

– Да уж, точно. Скорее наоборот, задерет свой нос еще выше от того, что стала невестой успешного адвоката по разводам.

Я строю рожицу, подражая Бет, а папа со смехом качает головой.

– Я соскучился по тебе. – Он обнимает меня одной рукой и слегка сжимает мое плечо. – Мы с мамой скучаем по вам с Сэм.

– Знаю, пап. Я тоже очень скучаю. Но ты же знаешь, что из-за работы так редко удается вырваться.

Я чувствую себя виноватой, что нечасто навещаю родителей. Не так часто, как хотелось бы. Но каждый раз, возвращаясь в родной дом, я чувствую, будто становлюсь свободной. Тут я просто Сара, средний ребенок Даны и Майкла Винтера.

Здесь я могу быть самой собой. Настоящей.

– Я рад, что вы здесь сейчас.

Папа с теплотой и любовью смотрит на меня.

Я киваю и кладу голову ему на плечо.

– Как ты, детка? – голос папы звучит обеспокоенно, и он протяжно вздыхает, как будто что-то не дает ему покоя.

– Нормально. – Я пожимаю плечами, и поднимаю голову, чтобы видеть его лицо. Улыбка все еще на моих губах, но теперь мне приходится прикладывать силы, чтобы удержать ее. – Почему ты спрашиваешь?

Папа вновь вздыхает, берет прядь моих волос и закладывает мне за ухо.

Он всегда медлит, прежде чем признаться, что именно его волнует.

– Мы с мамой беспокоимся. Все эти статьи в журналах не могут не расстраивать.

Папа рассеянно потирает наморщенный лоб. Я знаю, что родителей ранит грязь, которая появляется обо мне в газетах. Особенно тяжело приходится отцу – он вообще бывает слишком чувствителен, когда речь идет о его детях.

Я много раз просила их с мамой не читать эти желтушные статейки, но невозможно оградить их полностью.

– Пап, газетам просто нужно заполнять чем-то свою площадь, и когда ничего нет стоящего, они подключают воображение. – Я обхватываю шею отца руками и с нежностью обнимаю. – Не хочу, чтобы вы с мамой переживали из-за такой ерунды.

– Я знаю, знаю. – Папа как-то нервно усмехается, а я замечаю, что в последнее время морщин вокруг его глаз стало больше. – Но твои фотографии с этим парнем, гонщиком... У вас это серьезно?

Я не сразу нахожусь, что ответить. Всегда старалась держать отца с матерью подальше от своей личной жизни. Ни к чему им знать о моих сложных взаимоотношениях с мужчинами.

Меня передергивает при мысли, что родители узнают, как все обстоит на самом деле.

– Нет, не очень, – наконец честно отвечаю я. Бессмысленно лгать насчет Дэйва, когда между нами все кончено, толком и не начавшись. – Но вам с мамой, правда, не о чем беспокоиться. У меня все хорошо, и Сэм присматривает за мной.

Я округляю глаза, а на губах папы вновь появляется улыбка. Сэм вся в маму, такая же энергичная и собранная, никому не дающая спуску.

Я вновь прижимаюсь к плечу папы и сворачиваюсь калачиком у него под боком, совсем как в детстве. Мой взгляд блуждает по заливу Тампа, виднеющемуся вдалеке, но мысли мои обращены в далекое прошлое, когда я была просто Сара, а не Блисс Винтер, которую либо ненавидят, либо боготворят.

В такие моменты мне хочется повернуть время назад, и начать все с нуля.

Мне хочется никогда не идти на вечеринку, посвященную Джейсону Риду, не принимать приглашение в его спальню и не совершать ошибку, разделившую мою жизнь на «до» и «после».

***

Я не собираюсь трусливо бегать от Джейсона, а потому по возвращению в Чикаго еду к нему, хотя предполагаю, меня ждет не самый радужный прием.

Прошло несколько дней с момента его сообщения, но все время, пока я была у родителей, мой телефон был отключен. Все, кто хотел связаться со мной касательно работы, имели номер Сэм. Я устроила себе мини-отпуск в родном доме, потому что отчаянно нуждалась в этом.

Не думаю, что даже спустя неделю после нашего сбивающего с толку секса в спортзале я пришла в норму. Это не так. Я все еще в растерянности, и хаос внутри вернулся тут же, как самолет приземлился в аэропорту О’Хара.

Мне нужно столкнуться с последствиями лицом к лицу. Только трусы отступают. А я проявила самую настоящую трусость, когда сбежала от него тем вечером.

Я немного нервничаю, когда звоню в его дверь – правда, хорошо это скрываю – во всяком случае, надеюсь на это. Мои плечи расслаблены и одна из отработанных легких улыбок на губах, хотя мой желудок и сжался в ожидании того, пока он откроет.

Проходит две мучительные, тягостные минуты, прежде чем дверь передо мной распахивается и отнюдь не доброжелательный взгляд Рида впивается в меня.

– Полагаю, ты видел фото, – без приветствия, коротко произношу я.

Выглядит он довольно хреново – небольшая щетина, огромная ссадина на левой скуле и рассеченная нижняя губа, которая уже начала заживать.

И в тоже время, мне приходится подавлять вздох – потому что меня кидает в жар, стоит мне его увидеть. И я почти ненавижу себя за это.

– Проходи, – вместо ответа, он кивает и отходит, давая мне дорогу.

Я с подозрением приподнимаю брови, но все же вхожу в квартиру, чувствуя себя при этом так, будто попала в логово льва.

Он удивительно спокоен, только это ложное чувство и это буквально вибрирует в воздухе. Холодок пробегает по моей спине – я совершенно не представляю, чего от него ожидать, когда он такой.

– Хочешь что-нибудь выпить? – предлагает Джейсон, направляясь в кухонную зону, которую отделяет от основной комнаты белая перегородка.

Я качаю головой, настороженно наблюдая за ним.

Что он задумал?

Джейсон наливает себе виски, взяв початую бутылку из небольшого бара, и со стаканом в руках возвращается ко мне. Он делает глоток, не сводя с меня пристального взгляда, и когда между нами остается не больше десяти сантиметров расстояния, я начинаю нервничать по-настоящему.

– Что тебе с этого? – его голос звучит с ленивым любопытством, но по тому, какими темными кажутся его глаза, я понимаю – что спокойствие только ширма.

Если он хочет меня провести и лишить бдительности, то зря старается.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь. – Он зло улыбается и указывает на меня пальцем, будто говоря, что раскусил меня. – Что тебе с того, что ты «помогаешь» моей сестре. – Он делает кавычки в воздухе при слове «помогаешь», и немного виски проливается из стакана. Он игнорирует это.

– Ты, правда, думаешь, что я преследую какую-то выгоду? – Я скрещиваю руки на груди и усмехаюсь, показывая, насколько нелепо его предположение. – И какая выгода, по-твоему, у меня может быть с этого?

Он подступает ко мне еще ближе и на долю секунды его взгляд опускается на мои губы, но тут же возвращается к глазам.

– Не важно, что я думаю, Блисс. Важно то, что у тебя на уме. – Он стучит пальцем по своему виску, а потом внезапно спрашивает: – Ты хочешь досадить мне, да? За что ты ненавидишь меня?

Его прямой, поражающий вопрос бьет в самую цель, и я теряюсь, обескураженно моргая.

Такого я точно не ожидала.

– Разве у меня могут быть причины для этого?

Я с усилием справляюсь с голосом.

– Судя по тому, как ты все время уходишь от ответа – да, могут. – Он хмыкает, продолжая испытывать меня своим взглядом в упор.

Я чувствую себя так, будто он загнал меня в ловушку и это очень не нравится мне.

– Я просто помогла Хоуп с фотосессией. Это все. – Пожимая плечами, я иду на попятную. Он заставил меня отступить, но сейчас у меня нет другого выбора. Он слишком близко подобрался к правде.

– Нет, не просто. – Он качает головой. – Знаешь что, я тебе не верю.

– Это твоя проблема, не моя. И вообще, что плохого в том, что у Хоуп была фотосессия? Девочке не помешает немного радости, особенно сейчас.

– О чем ты? – Джейсон настораживается и его тело каменеет от напряжения.

– Я знаю о вашем отце, – признаюсь я. – Хоуп рассказала мне.

Он делает еще один шаг ко мне, и теперь наши тела касаются друг друга. Мужчина наклоняет голову и угрожающе цедит:

– Ты ни черта не знаешь, ни о моей семье, ни о моей сестре. Так что не трепись об этом, ясно?

Его глаза сверкают яростью, а грубые слова внезапно ранят. Я чувствую, как будто он ударил меня.

Это не должно задевать меня, но задевает.

Сильно.

– Просто держись подальше от Хоуп, и не забивай ей голову этой чепухой о том, что она может стать моделью. – Он брезгливо кривится, будто говорит о чем-то грязном и испорченном. – Я не хочу, чтобы она стала такой, как... – Он замолкает, окидывая меня пренебрежительным взглядом.

– Такой, как я? – с горьким смешком подсказываю я.

Ни один мускул не дергается на его лице.

– Да, такой, как ты. Этого достаточно, чтобы быть против стремления Хоуп.

Черт! Мое горло перехватывает, как перед тем, чтобы заплакать.

Вот еще! Ну, уж этого он точно не дождется. Хотя теперь я понимаю слова Хоуп о том, что только Джейсону удается довести Фиону до слез.

Мои собственные слезы просятся наружу.

Джейсон бесстрастно наблюдает за мной, пока я перевариваю его слова.

– Ты жестокий, – говорю я, просто озвучивая факт. – Я позволила себе забыть об этом.

Я отхожу от него, следуя к двери, держа голову прямо, а плечи развернутыми.

В задницу его!

– Блисс.

Он окликает меня, когда я берусь за дверную ручку. Долю секунды я медлю, поверив, что когда обернусь, увижу сожаление на его лице.

Но этого не происходит. Его глаза холодные, когда я вновь смотрю на него, и в них ни тени раскаянья.

– Я не шучу, говоря, чтобы ты оставила в покое Хоуп. Не думаю, что ты хочешь, чтобы мир узнал о небольших проблемах великолепной Блисс Винтер. – Его голос сухой и безэмоциональный.

Я не могу поверить, что он угрожает мне этим.

Я смотрю на него в поисках того мужчины, который переплел свои пальцы с моими, пока двигался во мне, но не нахожу его.

Я вижу равнодушного ублюдка, которого встретила много лет назад и ненавидела все эти годы.

– Ты угрожаешь мне? – с недоверием уточняю я.

Он пожимает плечами.

– Нет, я обещаю, Блисс. Если ты еще раз попробуешь связаться с Хоуп, все узнают о твоих проблемах с головой. Не слишком вяжется с твоим образом, верно?

– Ублюдок! – теряя самообладание, выплевываю я.

Меня бросает в холодный пот при мысли, что случится то, о чем он говорит. Если газеты начнут об этом писать, моим родителям станет известно о моих проблемах.

Ложь, выстроенная мной – разрушиться.

– Можешь не бояться, что модельный мир сломает твою сестру, – напоследок произношу я. – Это сделает кто-то похожий на тебя, если встретиться на ее пути.

Я выхожу за дверь, но успеваю заметить мелькнувшее на лице Джейсона недоумение.

Меня всю трясет с головы до ног, когда я вхожу в лифт и без сил прислоняюсь к задней стенке. Я чувствую подступающую панику, потому что все вышло из-под контроля. Потому что Джейсону Риду известен мой постыдный секрет, делающий меня слабой, и он собирается им воспользоваться против меня.

Даже при том, что у него нет доказательств, урон с его стороны может быть огромным.

Выйдя на подземной парковке, я бормочу проклятья в адрес Рида, как вдруг замираю на месте, превратившись в каменную статую.

Мои внутренности сковывает льдом, а сердце перестает биться.

В нескольких метрах от меня стоит Саймон Эванс и глумливо усмехается.

Десять лет назад

Сара

– Ты в порядке? – сочувствующе спрашивает мужчина, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Я сжалась в комок на заднем сиденье машины, обхватив себя руками.

Я не в порядке. Мне гадко на душе, больно и хочется плакать. Я кусаю губы до крови, чтобы не разреветься на глазах у этого человека.

Я неопределенно мотаю головой, потому что не могу и слова выдавить.

– Недавно в этом бизнесе?

Он кажется участливым, хотя и не понравился мне с первого взгляда.

Внутри меня раздается горький смешок – внешность бывает обманчивой.

– Да, недавно. – Я киваю, заставляя губы двигаться. Я в таком плохом состоянии, что не удивляюсь, откуда он знает, что я модель.

– Вот, возьми. – Водитель протягивает мне маленькую бутылку с водой.

– Спасибо.

Только пригубив воду, я понимаю, как на самом деле хочу пить – мое горло саднит от пересыхания.

А потом происходит что-то странное, неправильное. Мне все трудней удерживать мысли в ясности, а взгляд в фокусе. Ощущение стремительного полета в бездну.

Прежде чем полностью отключиться, я понимаю, что машина сменила направление.

Я не скоро попаду домой.

***

Мои пальцы едва попадают по кнопкам телефона, оставляя на них кровавые отпечатки.

Туман в голове все еще не рассеялся. Я в каком-то странном пограничном состоянии полусна, полу-реальности.

Мне больно, слишком больно. Все мое тело будто стало сломанной грудой боли. Холод пронизывает меня до костей, и мои зубы стучат друг о друга.

Я боюсь. Вокруг меня лишь темнота и холод.

Моя сестра берет трубку после третьего гудка.

– Сара? – сонно удивляется она.

– Сэмми? – мой голос едва слышен, потому что я сорвала его бесконечными криками. – Сэмми, мне страшно! Пожалуйста, Сэмми, забери меня отсюда. – Я всхлипываю и зажимаю рот ладонью. – Сэм, помоги мне!

Глава 10

Блисс

Оказаться на пустынной парковке или месте подобно этому с одним из своих насильников – один из моих самых страшных кошмаров.

Я много лет ненавидела Джейсона и обвиняла его, но я никогда его не боялась.

Я понимаю это сейчас, когда мое сердце падает на пол от дикого страха, а пальцы сводит от холодного ужаса.

В один момент я возвращаюсь на десять лет назад и вновь становлюсь маленькой, испуганной Сарой.

– Вот это встреча!

Менеджер Джейсона широко улыбается и начинает идти ко мне, будто мы старые друзья, которые давно не виделись.

Я оглядываюсь на лифт, гадая, успею ли добежать до него и скрыться прежде, чем этот урод сможет причинить мне вред.

Это приходит на уровне инстинкта, но я хочу оказаться рядом с Джейсоном. Даже не смотря на недавнюю отвратительную сцену между нами, я неким внутренним чутьем понимаю, что он не причинит мне вреда, и с ним я буду в безопасности.

Я не понимаю, откуда приходят эти чувства, но у меня нет времени на анализ.

Когда-то я поклялась себе, что больше никогда не стану жертвой.

И я не стану.

– Держись от меня подальше, – предупреждаю я, не сводя с Эванса настороженного взгляда.

Не знаю, как мне удается заставлять свои губы двигаться, потому что вся я обратилась в один комок леденящего, безумного страха.

– Все еще в обиде за то маленькое недоразумение? – Он двигает бровями, издавая противный смешок.

Меня начинает тошнить, и я опасаюсь, что меня сейчас вырвет. Все в этом чудовище вызывает во мне отвращение.

– Да ладно тебе, столько времени прошло. Произошла ошибка, такое случается.

Он дергает плечами, а я во все глаза таращусь на него.

Ошибка, которая с такой легкостью вылетает из его рта, стоила мне нормальной жизни.

– Ладно, достаточно воспоминаний. – Его голос становится резким, а взгляд колючим и подозрительным. – Какого хрена ты делаешь здесь? Что тебе нужно от Джейса?

То, как он произносит имя Джейсона, намекает на то, что они старые, близкие друзья. И я с горечью осознаю, что это, скорее всего, так и есть.

Раньше я не думала о том, что Джейсон и его менеджер в таких близких отношениях. Но Эванс не последний человек в жизни Рида, и от этого мне становится совсем паршиво.

– Тебя это не касается, – сквозь плотно стиснутые челюсти шиплю я. Не хочу показывать, как сильно боюсь его, но ничего не могу поделать с застывшим ужасом в глазах.

– Ошибаешься! Все, что относиться к Джейсу, касается меня!

Он похож на обезумевшего фанатика, когда кричит это. Его руки тянуться ко мне, и тогда я словно оживаю. Мои мышцы вновь двигаются, и я выхватываю из бокового кармана сумки электрошокер.

Никогда не забываю взять его с собой, выходя из дома.

Все происходит в доли секунды. Я жму на кнопку, вдавливая свое оружие в живот Эванса. Его тело начинает трястись и бесформенной грудой он падает на влажный, цементный пол.

Я не жду, чтобы убедиться, что не убила его. Со всех ног мчусь к своей машине, и хотя меня всю колотит как в лихорадке, завожу двигатель и убираюсь прочь от человека, который однажды полностью сломал меня.

***

Я не помню, как оказываюсь дома. Квартира встречает меня полной тишиной. Я знаю, что Сэм на свидании с Итаном. Ужасно не хочу оставаться сейчас одна, но ни за что не стану звонить сестре.

Бесцельно блуждаю по комнатам, пока в одно короткое мгновение рыдания не вырываются наружу, и я без сил падаю на пол, воя во весь голос. Я обхватываю голову руками и плачу, плачу, пока не чувствую полное обессиливание.

Столько раз в самых ужасных кошмарах видела, как встречаю одного из них.

Иногда я представляла, какой сильной и бесстрашной буду – я ведь больше не та Сара, что была прежде.

Реальность показала, что я по-прежнему слабая, трусливая соплячка!

«Тише. Не кричи, все равно никто не услышит. Не делай все только хуже».

Я зажимаю уши руками, слыша их пьяные шепоты, чувствуя их зловонное дыхание.

Джейсон прав – у меня действительно проблемы с головой.

Теперь я думаю о его словах, и вместо того, чтобы злиться, я чувствую горечь и глубокую, всепоглощающую печаль.

Сколько еще я смогу скрывать свое состояние от общественности? Даже если Джейсон всего лишь пугал меня, люди все равно узнают, рано или поздно.

Однажды я не смогу справится с очередным приступом и все увидят, насколько я ненормальна.

Потом я думаю о том куске дерьма – не убила ли его? Правда в том, что я была бы спокойней, зная, что его больше нет на этом свете.

На секунду я молюсь, чтобы он умер от полученного удара током, но тут же понимаю, что в таком случае моя жизнь потерпит окончательный крах. И не думаю, что смогу оправиться еще раз.

У меня и в первый не слишком хорошо получилось.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я успокаиваюсь и с ясностью осознаю, что сижу на полу своей квартиры и жалею себя, как последняя неудачница.

Поднявшись, я следую в ванную и привожу себя в порядок.

Все, что мне нужно сейчас – это небольшая компания и временное забвение.

Я беру свой телефон и звоню Нилу.

***

– Ты удивила меня своим сегодняшним звонком, – застегивая золотой Ролекс на запястье, улыбается Нил. – Я думал, ты хотела покончить с этими отношениями.

Я вяло пожимаю плечами, равнодушно глядя на него. Уже сомневаюсь, а стоило ли мне его звать.

Избавиться от мыслей о Джейсоне и происшедшем на парковке он мне не помог.

– Что, дала отставку этому малышу, с которым появлялась в последнее время?

Я наблюдаю, как он завязывает свой дорогой галстук с самодовольным видом. Сейчас он оденется и отправится домой, к своей чопорной женушке. А я останусь одна. Правда, лучше одиночество, чем такой индюк, как сенатор Пэкстон рядом.

– Нет, позвоню ему после твоего ухода. Может, хотя бы он заставит меня кончить, – язвлю я, желая стереть противную улыбочку с лица мужчины.

Челюсть Нила падает едва ли не до пола, а я подавляю рвущийся наружу смех.

Поднявшись с постели, все еще голая, иду в ванную и включаю воду в душе.

– Ты что, симулировала? – с тихим недоверием спрашивает Нил, появляясь в дверях.

– Представь себе, девушки иногда так поступают. – Я насмешливо смотрю на обескураженного мужчину.

Возможно, я слишком жестока с ним. Дело ведь не в том, что он стал хуже, просто он не...

В общем, это у меня проблемы.

– Зачем? – Он смотрит на меня как побитая собака, ничем не напоминая в этот момент властного, влиятельного сенатора.

Испытав укол совести, я говорю уже мягче:

– Извини, что веду себя как сука. Это не твоя проблема. Все во мне. – Я набрасываю на тело халат, потом подхожу к нему и, потянувшись, целую в выбритую щеку. – Езжай домой, Нил.

– Это наша последняя встреча? – с грустью догадывается он.

Я киваю.

– Знаешь, для справки – ты всегда ведешь себя как сука. Но это мне в тебе и нравится, – с улыбкой замечает мой уже бывший любовник.

Я хмыкаю, радуясь, что мы расстанемся в хороших отношениях.

Когда Нил уходит, и дверь за ним закрывается, я понимаю, что эта страница моей жизни окончательно перевернута.

Потом иду в гостиную и включаю телевизор. Я просматриваю все каналы с местными новостями, но нигде нет сообщения о трупе мужчины, обнаруженном на парковке. Только после я облегченно выдыхаю, замечая, что все это время почти не дышала.

К сожалению, я не могу так же легко захлопнуть дверь в это свое прошлое.

***

Мне хочется послать всё к черту. Джейсона, Эванса, свой страх и свою неуверенность.

И я делаю это. Глушу любые чувства и эмоции с помощью работы и дикого отрыва после. Сэм не одобряет меня и иногда ворчит по поводу моего поведения, но я привыкла.

Даже сестра не может меня остановить.

– Тебе лучше остаться дома, – сложив руки на груди, строго произносит она. Сэм застыла в дверях моей комнаты, словно какой-нибудь страж.

– Сэм, не начинай. – Я бросаю предупреждающий взгляд на нее, и возвращаюсь к своему занятию – тщательно крашу губы ярко-алой помадой. На мне черное короткое платье с блестками, светлые локоны рассыпаны по плечам в легком беспорядке.

Я отлично выгляжу и намерена хорошо развлечься этой ночью со старым приятелем.

– Сара, ты практически не спала сутки. Ты буквально только что с самолета и до этого работала всю неделю. Тебе надо...

– Правильно – хорошенько расслабиться, – легкомысленно перебиваю я.

– ... отдохнуть. Тебе следует выспаться, а не тащить свою задницу в ночной клуб! – раздраженно заканчивает Сэм.

– Слушай, Сэмми, может ты уже дашь Итану себя трахнуть, потому что долгое воздержание делает из тебя зануду!

Я говорю это в качестве шутки, но выходит зло. Тут же жалею о своих словах, потому что Сэм выглядит так, будто я ей пощечину влепила.

– Сэм, про...

– Иди к черту! – отрезает она и громко хлопает за собой дверью, вылетая из комнаты.

Я с досадой морщусь, но, в конце концов, мне осточертело, что Сэм ведет себя так, словно она моя мать, а я глупый, несмышленый ребенок.

Этому давно пора положить конец.

Несколько минут я колеблюсь, не пойти ли мне к ней и извиниться, но в итоге так и не решаюсь. Вместо этого беру сумочку и покидаю квартиру.

***

Когда я спускаюсь вниз, лимузин Косты уже ожидает меня.

Коста Литрас мой хороший приятель, с которым мы время от времени отрываемся во всю, когда он бывает в Америке.

Коста сын мультимиллиардера-судостроителя Кадмоса Литраса из Греции. Постоянным его местом жительства является Лондон, но неуемная энергия вечно гоняет Косту по всем континентам.

– А вот и она!

Коста улыбается мне своей белозубой улыбкой, привлекает к себе и целует. Не таким поцелуем, на который рассчитываешь от старого приятеля, когда вы давно не виделись.

Нет, этот поцелуй глубокий и продолжительный, и когда он заканчивается, моя голова немного кружится.

– И я рада тебя видеть, – смеюсь я, после того, как он отпускает меня.

Коста наливает нам по бокалу «Дом Периньон» и мы обмениваемся последними новостями.

Лимузин плавно движется по ночным улицам города, я с улыбкой слушаю своего спутника, думая о том, какой он все же красивый и сексуальный. Черные, как смоль, волосы, глаза такие темно-карие, что кажутся так же черными. Даже нос с небольшой горбинкой его не портит, а кажется своеобразной изюминкой.

Мне нравится быть с ним не только любовниками, но и друзьями. Прелесть наших отношений заключается в том, что мы редко видимся. Думаю, живи Коста рядом, мы бы уже давно прекратили любое общение.

– Так куда мы едем? – спрашиваю я, когда лимузин делает очередной поворот.

– В «Тени», – подливая мне шампанского, сообщает Коста. – Годится?

«Тени» – это один из модных ночных клубов Чикаго. Открылся чуть более года назад и за предельно короткое время выбился в лидеры среди себе подобных.

В это заведение не попадешь, не пройдя фейс-контроль.

В общем, то, что надо.

– Неплохо. – Я пожимаю плечами и в этот момент зеваю, потому что, как и сказала Сэм, я не спала почти сутки.

– Тебе уже кучно? Мы еще даже не приехали. – Коста в удивлении вскидывает свои темные брови.

Я с улыбкой качаю головой.

– Нет, прости. Просто давно не спала.

Я лишь три часа назад вернулась со съемок на Барбадосе. А в самолете я редко могу уснуть. Всякий раз боюсь, что засну и очнусь кричащей от приснившегося кошмара.

– Еще не время спать, ночь только начинается. – Коста подмигивает мне и достает маленький флакон с белым порошком из внутреннего кармана пиджака.

Кокаин у него всегда самого высшего сорта. Мы втягиваем по паре дорожек, и скоро мою сонливость как рукой снимает. Все тело будто заряжается энергией и я готова отрываться всю ночь.

Я не наркоманка. Иногда могу принять немного кокаина, или выкурить сигарету марихуаны, но я не зависима от разных стимуляторов.

Я видела законченных наркоманов, которые регулярно сидели на игле и умирали без очередной дозы. Но ко мне это никогда не относилось.

В клубе нас собралась небольшая компания – все друзья-приятели Косты. Мы занимаем ВИП-зону, безостановочно поглощая коктейли, иногда смешивая их с кокаином. Впрочем, я воздерживаюсь и пью только алкоголь. Двух дорожек с меня достаточно.

Здесь я могу расслабиться и не бояться, что какое-нибудь неподобающее фото со мной попадет в Сеть, или на страницы журналов. Частная жизнь гостей тщательно охраняется администрацией клуба.

Заряженная алкоголем и кокаином, я отпускаю все мрачные, досаждающие мысли и безудержно веселюсь со своим греческим другом.

До сих пор мы просто легко флиртуем друг с другом, обнимаясь и целуясь. Но потом выходим на танцпол, и наш танец плавно выливается в прелюдию секса.

Руки Косты лежат на моей заднице, а его язык глубоко у меня во рту.

Я запускаю пальцы в его волосы, еще крепче прижимаясь к мужчине. Чувствую его эрекцию на своем бедре.

– Ты как всегда охренительна, – севшим голосом произносит Коста, прервав долгий поцелуй.

– Да и ты ничего, – поддразниваю я.

– Пойдем, найдем тихий уголок, где будет поменьше глаз вокруг.

Он тянет меня сквозь толпу танцующих. Громкая музыка своими битами сотрясает даже мои внутренности.

Я следую за своим спутником, потому что я чертовски завелась от наших ласк на танцполе.

Я хочу его. Это же очевидно, верно? Коста такой привлекательный, ходячий секс. Трахаться с ним

всегда одно удовольствие.

Тогда какого дьявола я вообще думаю об этом сейчас?!

Мы уединяемся в каком-то длинном коридоре из зеркал. Музыка здесь приглушенная – рядом никого нет.

Я вижу свое отражение – десятки своих отражений – немного пьяная, немного под кайфом. Мои глаза блестят, и я собираюсь заняться сексом прямо здесь и сейчас.

Потому что я хочу этого.

И могу.

Коста вновь запечатывает мой рот поцелуем. Прижимает к одной из зеркальных стен и подхватывает под ягодицы. Мои ноги вокруг его бедер, и я в спешке вытягиваю рубашку из его брюк.