Текст книги "Четверо в каменном веке, не считая собаки. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Neiznaika

Соавторы: Дмитрий Селиванов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Место для стрельбы искать не надо. Под рукой – длинный луг, ограниченный двумя линиями кустов. Одна – это ивы, растущие у самого берега, а другая – непонятная колючая штука за сотню метров от Медвежьего озера. Так назвали водоём, расположенный возле одноимённой пещеры. Не может homo sapiens без топонимики. Всё ему обозвать надо.

Вытянутый и прямой луг, оприходованный в роли пастбища, отлично подходил для подобных соревнований. Оставалось только перегнать коней так, чтобы они не торчали на линии стрельбы. Так как никто не видел смысла менять очерёдность, то начал Михаил. Вождь, отличник по физике и математике, прекрасно помнил, что самый дальний выстрел происходит под углом в 45 градусов. Хотя в детстве не замечал, чтобы это как-то сильно увеличивало радиус поражения от его снежков, но продолжал бросать их повыше. Вот и сейчас, уперев приклад в плечо, спустил курок. Стрела со свистом ушла в небо. Сам Михаил быстро потерял её из вида, но остальные продолжали следить, как стрела постепенно из точки становится чертой. Как она пошла вниз и взбаламутила стаю водоплавающих птиц. Слишком уж высоко над кустами сделан выстрел. Порыв ветра, гуляющего там, перехватил лёгкий снаряд и бросил его в озеро. Но это ладно. Вполне обыденная вещь. Мало ли что случается. Например, Ольга отстрелялась без подобных эксцессов. Правда, она так высоко не целилась, и стрела вонзилась в землю в поле зрения.

Зато Ирина с Андреем могли поспорить в удаче. Девушка, также хорошо учившая физику, знала, как сделать самый далёкий выстрел. Специально или нет, но она не приняла поправку на ветер. Её стрелу тоже подхватило и бросило в сторону озера. Но сейчас в воздухе барражировали сотни птиц, поднятых выстрелом вождя. Оставляя инверсионный след из выбитых перьев, стрела затормозила ближе к центру стаи и рухнула под тяжестью трофеев.

– Я старый и больной солдат, много чего повидал на своём веку. – Затянул Андрей с усмешкой, когда они подошли и взглянули на место происшествия. – Но вы, баронесса Мюнхгаузен, превзошли все ожидания! Когда на моих глазах стрелой прошивают одну утку насквозь, а ещё двоих насаживают на неё же, то я готов поверить в любые рассказы знаменитого враля.

– Если судить строго, – заметил вождь, – то убитая добыча не является утками.

В воде, покачиваясь, плавали чёрные и серо-бурые оперённые поплавки. На уток эти пташки совсем не смахивали.

– А чего мелочиться? – Отмахнулся товарищ. – Они ведь водоплавающие. И не просто водоплавающие, а водоплавающие посмертно. Я слышал, что только утки не тонут после смерти. Из-за чего охотятся именно на них. Другая добыча тонет в воде.

– Ну, ладно, утки – так утки. Но здесь разные птицы. Не думаешь, что получится, как с воронами? А то какой-то умник назвал одним именем два разных вида: воро́н и во́ронов. Только потому, что они очень похожи.

– Зато другой умник посчитал, что утка и селезень слишком различаются, чтобы называть их одинаково. Может, здесь тоже самцы и самки?

– Всё, что я знаю – это то, что селезень имеет красивую шкурку, а утка серая и блёклая. – Михаил в задумчивости растрепал подросшую бороду. – Но здесь даже на первый взгляд видно, что они разные.

– Что ты там увидеть мог? Одни жопы торчат.

– А вон те? – Михаил показал на других «птах божьих», продолжавших кружиться на воде.

Гладкие, закруглённые головы с острыми клювами ни разу не походили на утиные. Так же, как на гусиные, лебединые и прочие сплюснутые клювы других водоплавающих.

Андрей несколько раз перевёл взгляд с торчащих из воды чёрных в крапинку гузок на ещё плавающих птиц. Белые пятна вокруг глаз глаз с маленькой точкой-зрачком на чёрной голове выглядели жутко.

– Да-а-а... – Почесал он затылок. – Это явно не утки. Но должен же я хоть кого-то обозвать! Вон, Миха везде отметился. Нарекаю их чернышами. Кто-то против?

Остальные согласились. Какая разница.

– А на уточек больше вон те, серые похожи. – Заметила Ирина.

У названных птиц, как бы в противоположность чернышам, вокруг глаз было тёмное пятно, что выглядело вполне обыденно и смотрелось гораздо приятнее. Правда, клюв не такой уж широкий и плоский, как привыкли видеть на картинках – гораздо уже, но по сравнению с остроклювыми чернышами – гораздо заметнее.

– Согласен, у них хоть носы почти плоские.

– Вы наигрались в первооткрывателей? – прервал обсуждение Михаил.

Странное ощущение, что в этот раз слушали не его, сосало в темечке. Какое-то недовольство, мелкая обида. Ведь и птицам он бы лучше название дал. А то какие-то «черныши», как собачья кличка. Стоп! Что это? Мания величия появилась? Действительно вождём себя ощутил? Тряхнув головой, Михаил решил, что не надо контролировать все аспекты жизни. Например, пусть сами достают добычу из ледяной воды.

– Так что? Может, лучше достать трупы, а потом уже их обзывать? Да, в воду лично я – не полезу. В этом месте даже осоки почти нет. Наверняка ключ с ледяной водой неподалёку. А мне больное колено переохлаждать неохота.

– Да не надо, я сам залезу. – Ответил Андрей.

– Какие же вы, мужики, прямолинейные. – Усмехнулась Ольга. – Куда ты полез, там явно глубоко, вон какая тёмная вода. Можно же привязать верёвку к стреле и снова выстрелить в эти туши. А потом вытянуть сюда.

Парни переглянулись и одновременно хлопнули себя по лбу. Такой вариант вылетел у обоих из головы. Разведя руками, вынуждено признали свою тупость.

Домой пришлось возвращаться Ольге. Только она ходила быстро, и только она могла найти среди вещей то, что нужно. За час, пока женщина моталась туда-обратно, все вернулись к своим занятиям. Андрей проверил лошадей, потом обошёл кусты с ловушками. Михаил снова принялся за тренировку. Только Ирина, беспокоясь за добычу, осталась на берегу, отгоняя криком и палками всех, кто приближался к её случайным трофеям. Недоумевающие утки отплывали подальше от падающих в воду камней и веток. То, что таким способом можно привлечь глубоководных обитателей, Ира не задумывалась. Но ей повезло. Ольга вернулась с капроновым шнуром вовремя: тушки ещё никто не утащил род воду, и сами они не утонули, хотя погрузились довольно сильно.

Дальше всё произошло быстро и технично. Привязали бечёвку возле наконечника – крепить у оперенья было бы логичней, но, чтобы сделать так, нужно создавать целый агрегат с катушкой и направляющими. Верёвочку уложили широкими зигзагами на берегу, как уже делали с вершами. Андрей поднял арбалет и навскидку сделал выстрел, попав с первого раза. Стрела вошла почти по оперенье. Даже при самом слабом натяжении выстрел получался слишком мощным для такой цели. Так он продолжил со всеми птицами, задетыми первым выстрелом Ирины. Оставалось только аккуратно вытянуть бечеву.

Глава 17. Про любовь и другие болезни

За одним из ближайших ужинов Михаил попросил немного внимания.

– Йэст мнэные, – начал он, расхаживая за спинами и помахивая насаженным на вилку мясом. – Есть мнэние, щто в экспедицию надо отправляться этим летом.

– Вы имеете в виду экспедицию на восток? Товарищ... Михаил.

Андрей не сразу подобрал обращение, искренне считая, что не годится использовать имя, ник или должность вождя всех народов. Слишком уж с детства въелся пиетет к нему. Только припомнив старые фильмы, где обращались по имени, добавляя «товарищ», он закончил вопрос.

– Именно, товарищ Андрей. Сейчас мы фактически заняты только прокормом лошадей. Они же не стоят на месте, а ходють. То есть, можно с такой же скоростью ползти на восток, постепенно приближаясь к цели...

– Стоп! – Перебил его Андрей. – Сам же говорил, что экспедиция продлится три месяца. А значит, мы не успеем к сбору урожая.

– Я говорил? – Искренне удивился вождь.

– Говорил, – кивнула Ольга.

Михаил обвёл всех ошарашенным взглядом. Друг прикрыл глаза, ещё раз подтверждая сказанные слова. Ирина огорчённо помотала головой, расстроенная амнезией у своей любви. В памяти Михаила постепенно всплывали все детали того вечера: как они считали, что говорили.

– Бли-и-ин! – Схватился он за голову. – Вот же затуркался! Почему-то подумал, что за месяц обернёмся... Ладно...

Он немного задумался.

– Впрочем, это не отменяет те мысли, что пришли мне в голову.

– Это какие же? – Вяло поинтересовался замполит.

Остальные тоже не спешили радоваться новым идеям вождя. Как известно, за фантазии начальства расплачиваются подчинённые.

– Нам нужны четыре зубра.

– Именно четыре? Не три, не пять? Чего ж не всё стадо сразу?

Сарказм в тоне друга лился через край.

– Именно четыре, – кивнул Михаил. – Вот смотрите...

***

Выход малой экспедиции за тушками бизонов, или зубров, как обозвал их Михаил, запланировали через три дня. За это время девушки всё-таки заставили мужчин переделать стиральную машинку на ручной ход. Сами они вдвоём несли дежурство на пастбище. Ирине, как мега-снайперу, торжественно вручили самострел. Ольга забрала самое толстое копьё. Всё равно с любой поделкой могла обращаться даже Ира, не такие уж они тяжёлые. Зато самое толстое – это самое надёжное. В четыре руки парни управились с техникой за пару дней. Никаких происшествий за это время не случилось. Ну, и слава богам. Андрей, услышавший эту фразу от Михаила, тут же переспросил:

– Как думаешь, наши потомки придумают богов? Вроде как мы собираемся давать им материалистическое мировоззрение.

– Да кто ж его знает. При всём советском воспитании оставались верующие. А уж после перестройки вообще мракобесие началось. Ты, вон, тоже верующий. Вроде. И меня сгоношил креститься.

– Ага... Мы те ещё христиане. Постов не блюдём, поклоны не бьём.

– Да это ладно. Я вообще после того крещения в церкви почти не был. Ты ведь ходишь?

– Хожу. А ты чего?

– А мне там душно. Давление какое-то на мозги.

– Прям-таки давление? Я, вот, ничего не чувствую.

– А я чувствую. И дело не в регламенте, который надо соблюдать. Порядок я понимаю. Но что-то не так. Какая-то тёмная туча давит.

Последние слова Михаил сказал особо жёстко, почти со злостью. На этом разговор заглох. Андрей, не понимая такого антирелигиозного настроя друга, решил промолчать. Он ещё раз проверил муфту, соединяющую вал двигателя и кривой стартёр. Рукоять, вставленная в подшипник, лежала на специальной подставочке и хорошо крутилась.

– Крышку ставить будем?

– А как? Надо заранее делать дырку и продевать сквозь неё, а потом уже ставить. Но тогда присоединить ручку к валу будет невозможно.

– Но закрыть от воды всё-таки надо. Значит, придётся вырезать внизу щель до нужного места.

– Закрыть надо. – Михаил ещё раз прикинул, что получится. – Хорошо, давай делать прорезь. И знаешь, сейчас пришло в голову. Надо по бокам корпуса приделать полочки, чтобы на месте чем-нибудь придавить машину. Так елозить не будет.

– Или нет, – тут же поправился он. – Надо прикрутить снизу пару досок. Чтобы они выставлялись по бокам. На них положим большие камни. Вот и получится устойчивая система.

– Нормально придумал. А эту машину мы зачем вытащили? Тоже переделать хочешь?

Андрей махнул рукой на облезлый цилиндр «Оки».

– Нет, там движок под углом установлен. Переделывать на ручник не получится. Просто уберу внутрянку для облегчения веса. Можно использовать, как бак. Нержавейка же, до сих пор всё цело. И крышка из алюминия – тоже сохранилась. Основное, что хочу от неё – мясорубка для отжима. Валики немного потрескались, конечно. Но клей ещё остался. Залью трещины, и всё будет путём.

И наступила Большая Стирка. Андрей от неё благополучно улизнул, отговорившись тем, что надо коняшек пасти. Михаил хотел поступить так же, но в добровольно-принудительном порядке был призван к несению мокрой службы. Пёс с семейством сначала заинтересовался, чем же занимаются эти странные двуногие. Но потом позорно бежали от запаха стирального порошка.

– Ну, вот. Все меня предали. – Вздохнул брошенный вождь. – Они, небось, сейчас на пастбище вместе с Андрюхой зайцев гоняют. А я тут свой радикулит воспаляю.

– С каких это пор у тебя радикулит? – Усмехнулась жена.

– Вот прямо сегодня почувствовал.

– Воспаление хитрости у тебя! Давай, тащи. Ещё раза два за бельём идти придётся. И учти, обратно сырое повезём.

Сейчас мужчина вёз в тачке стиральные машины, а обе девушки нагрузились узлами с грязным бельём.

– Угу, повезЁм! – Мужчина особо выделил форму глагола. – «Мы пахали», – сказала муха, сидя на лошади.

– Хватит ворчать! – И тут же повернулась к идущей рядом Ирине. – Давай, передумывай, пока не поздно. Видишь, какой ворчун. Ворчит и ворчит.

– Ты же знаешь, что хоть и бухчу, но дело делаю. – Вмешался Михаил в разговор.

– А ты не рекламируй себя! – Накинулась жена.

– Всё, всё! Молчу! Разгрузиться помогите.

Установив машины на подставки удобной высоты, вернулись за второй партией белья. Ольга преувеличила объём стирки. Потребовалось только ещё раз сходить. Стирка продлилась с раннего утра до самого вечера и вымотала всех. На остатках энергии, мокрые и продрогшие, развесили бельё на верёвки, где ещё недавно болталась рыба, и сели в сумрачной кухне. За день так намёрзлись в холодной воде, что решили растопить печь. Андрей так и застал их, сидящих плечом к плечу перед открытым устьем.

– Фух! Ну и жара же у вас.

– Холодно... – Медленно и вразнобой ответили все, стуча зубами.

– А, ну-ка. – Парень озабоченно померил рукой температуру у каждого. Да вы горите! Так, я сейчас!

Он сбегал в голбец, где затарился бутылкой из НЗ и копчёностями.

– Каждому по дозе и под одеяло.

***

Следующий день горе-стиральщики встретили с туманом в голове. И без надзора. Андрей, немного прикорнувший под утро, увёл лошадей на пастбище – скотина ждать не будет. Свидетельством его ночного бдения остался горячий чайник на обеденном столе.

– Вопрос... – Медленно начал Михаил, кривясь от боли в суставах. – Лечиться будем таблетками или оставим их на крайний случай?

– Лучше оставить. – Хлюпнула носом Ирина. – Что? Какую-то простуду не одолеем? А таблетки – вещь бесценная.

Лучше всех выглядела только Ольга. Немного нос покраснел и чихала постоянно. Но такого опустошения и постоянного мандража, как другие, не ощущала.

– Где-то у меня травки были. Сейчас заварю.

Она вышла на мосты. Ирина, дрожавшая под ватным одеялом, пересела к Михаилу и, закутав обоих, успокоилась у него на плече.

– Ты бы приличия соблюдала.

– А что? – Она сладко улыбнулась, не открывая глаз. – Андрей далеко. Оля и так знает. А рядом с тобой я даже дрожать перестала.

Михаилу оставалось только радоваться болезни, не оставлявшей сил на влечение. Отталкивать сейчас девушку тоже не хотел. Долг перед будущими поколениями висел дамокловым мечом, заставляя просчитывать шаги. Здоровье ребёнка не в последнюю очередь складывается из морального состояния матери. Оттолкнув сейчас, он жестоко обидит и обозлит девушку. Ира, конечно, выполнит данное слово, для неё долг – тоже не пустое слово. Но атмосфера в коллективе будет окончательно испорчена. Хотя, как будут складываться отношения со школьным товарищем, он пока не представлял.

Вернувшаяся Ольга сначала нахмурилась. Но, увидев, как дёргается супруг, пытаясь совместить любовь и долг, зловредно усмехнулась.

«Вот же два дурня с этим своим долгом перед видом. Сказали девчонке, что сначала должна родить от Андрея, вот и старается. Даже жалко её становится. Сама бы я заморачиваться не стала. Просто отбила бы. Или переспала...»

Ольга накрошила траву в кастрюльку. Не зная, что предпочесть, всыпала всё, о чём точно знала – это от простуды: душицу, мяту, девясил, багульник. Добавила ягоды шиповника и рябины для витаминов. Залила всё кипятком. Уселась перед закрытой посудиной и уставилась на расписные цветы, положив голову на кулаки.

«Другой вопрос – что мне-то делать?»

За десять минут, пока заваривался чай, так и не решила ничего окончательно. Мысли плавали сумбурные – сказывалась всё-таки высокая температура. За последний месяц как-то не обострялся вопрос, а сейчас нахлынуло. Надоело играть стерву перед всеми. То есть, она стерва, конечно. Но не настолько, чтобы считать мужчин только самодвижущимися вибраторами. Типа, можно дать попользоваться. Нет уж. Это её. Её!

И одновременно – долг перед видом. Заразили же, блин!

Процедила рубиновую жидкость через детское ситечко и отнесла кружки в комнату. Ирина, пригревшись на мужском плече, спала. Аккуратно растолкали её.

– А? Что?

– На вот. Пей. Аккуратней! Горячее.

– Фу, какая гадость.

Девушку передёрнуло. Михаил, уже понимая, что в кружке совсем не амброзия, глотнул очень аккуратно. Тоже поморщился.

– Слабаки! – Ольга подула на горячий отвар и храбро глотнула.

Тут же чуть не выблевав кисло-горькое варево. Зажав рот, она заставила себя проглотить чаёк. Иначе жадность замучила бы – где сейчас найдёшь такие травы и ягоды? Эти ведь куплены у знакомой бабки-травницы. Надо, кстати, выйти с книгой в поле. Посмотреть, что здесь растёт. Бабки-травницы – точно не обитают. Хорошо, что энциклопедию по травам купили в прошлом году. Муж настоял. Теперь будет польза.

Каждый думал о чём-то своём, лишь бы не о противном лекарстве. Перед каждым следующим глотком всех снова передёргивало от отвращения, но жидкость постепенно убывала.

– Надо было маленькие кружки брать. – Заметила сама себе Ольга.

– Ничего, – успокоил супруг. – Сейчас отмучились, потом только вечером добавить. Наверно, этого хватит. Но рот лучше прополоскать.

– Угу, – согласилась Ира.

– Сейчас принесу.

Михаил со скрипом разогнулся. Передёрнул плечами – ещё морозило, накинул плед и пошёл на кухню.

– Ты сиди, – бросил он жене. – Мне уже лучше, сам налью.

Ольга прищурив глаза, смотрела на Ирину.

– И что мы угукаем? – Произнесла она, как только Михаил вышел. – Сидит, отбивает мужа.

– Но... Ты же сама согласилась. – Не поняла девушка.

– Как согласилась, так и передумала. – Зло произнесла Ольга.

И тут же поняла, что перегнула палку – настолько несчастной стала девушка. Скукожилась под тяжёлым одеялом. По щеке побежала слеза.

– Не реви!

– Не реву, – хлюпнула носом девушка.

– Мишка идёт, хватит сопли распускать.

Упоминание о Михаиле заставило сесть прямо.

– Да не дёргайся ты, – усмехнулась Ольга. – Ты сейчас и без этого красноносая и красноглазая. Ни один мужчина не поймёт, что ты ревела. Если это настоящий мужчина. А наш – настоящий...

Через секунду до неё дошло:

– Я что? Сказала «наш»?

– Угу, – кивнула Ира.

– Угукает она...

На этом определение позиций пришлось отложить – вернулся Михаил. Прохладная вода вымыла вяжущий горько-кислый вкус напитка. В ожидании, пока лекарство начнёт действовать, все трое уселись рядком на диване. Придвинули стол с горячим чайником, сами оделись в тёплые вещи и сели с книгами. А чем ещё заняться, если болит каждый сустав, а мышцы вялые, как кисель? Гулкая боль в голове, заложен нос, першит в горле – все напасти разом. Ольга, державшаяся до этого на одних волевых – не привыкла она показывать слабость, прислонилась к мужнему плечу. Даже то, что с другой стороны так же прильнула Ира, решила не замечать. Вот выздоровеет – тогда уж они поговорят.

Чтение понемногу успокаивало: сердце билось медленнее, дыхание становилось неглубоким – так меньше закладывало нос. И как обухом по голове: почти одновременно у всех троих выступил пот. Он моментально из отдельных капелек потёк ручьями. Насморк исчез, кислород наконец-то попал в мозг, вымывая туман. Звенящая, кристальная чистота мыслей. Только думать лень. Как и шевелиться. Вроде ничего не мешает, мышцы и кости больше не болят, но желания нет. Так же, как нахлынуло, обильное потоотделение пропало.

– Надо срочно вымыться, пока грязь обратно не присохла. Чур, я первый.

Михаил заковылял в огород. На печи коптильни с некоторых пор постоянно стояли вёдра. Не известно, что будет зимой, но летом здесь жарко: на небе ни облачка, и Солнце светит с утра до вечера. За день пропотеешь и пропылишься так, что в постель ложиться неприятно. Пока мужчина таскал воду в душ, пришла жена, протянула свёрток:

– Ты бельё не взял.

– О! Спасибочки.

– Ты не спасибкай, а мойся быстрее. А то я прям чувствую, как пот коркой застывает. Скоро черепахой стану.

Михаилу потребовалось меньше пяти минут. И то, первые две он ждал, пока отмокнет грязь. Как только мужчина вышел, внутрь нагретого солнцем домика нырнули девушки. Маленькая такая теплица у парней получилась. Полтора на полтора метра, и высотой – два с половиной. Полтора метра – не слишком много, но двоим хватает развернуться. Даже при том, что часть занимает скамья с вёдрами. Они и до этого мылись обычно попарно – Андрей с Ириной, а Михаил с Ольгой.

За дверь полетела снятая одежда – здесь её девать некуда, единственная верхняя полка, куда не попадает вода, уже занята свежим бельём. Как можно быстрее закрылись обратно – чтобы не выпустить тепло, и принялись разбавлять воду до нужной консистенции. Четыре ведра – максимум, который можно поставить на скамейку. Два с горячей, два с холодной. Интересно, как мылся Михаил, если все четыре стоят полные? Свои вёдра на пол ставил, что ли? Или эти на полу были? Ольга придирчиво посмотрела на зеркало воды. Вроде, мыла нет. Да что она заморачивается! Забив, она тоже начала готовить воду, специально поднимая ковшик повыше: так горячая вода ещё сильнее нагревала воздух. В такой атмосфере быстро распарились, разогрелись под лучами Солнца. Из тела пропала последняя дрожь. Присели на скамью, переставив воду к двери – днём можно дополнительно погреться, это вечером тепло выветривается за несколько минут. Обе усиленно крутили головами, чтобы не встречаться взглядами. Несколько раз глаза самопроизвольно падали на соседку и тут возвращались в диаметральную плоскость. При этом каждая знала, что другая знает, что она смотрит. Наконец, Ольга не выдержала: интересно же, кому передаст мужа. Она прямо и оценивающе посмотрела на Ирину. Наверно, всё-таки не мелкая. Просто все сейчас вокруг неё выше среднего роста. Даже Миша, постоянно сетующий, что маленький, гораздо выше тех же европейцев. У них, она где-то слышала или читала, средний рост меньше 170 см. Ира, получается, тоже среднего роста. Одна только деталь смущала женщину. Дошло не сразу.

– Ира... А ты что? Того?

– В смысле? – Вытаращила глаза девушка.

– В смысле – розового цвета.

– Да иди ты! – Ирина гневно махнула рукой.

– А чего титьки торчат?

Та покраснела, хотя с распаренным лицом это трудно сделать.

– Да говори уже. Хотя подожди, сама догадаюсь. Миша?

Девушка смущёно опустила голову.

– Это как-то само... Само представилось, что рядом не ты, а он. Даже запах... Ты в курсе, что вы пахнете одинаково?

– Наверно, так и должно быть. Едим ведь одно и то же, находимся постоянно рядом, живём в одной комнате.

Ольга решительно встала, прерывая опасный разговор.

– Давай-ка мыться. А то тепло скоро уйдёт.

***

К вечеру снова почувствовали недомогание. Но совсем лёгкое по сравнению с только что пережитым. Очередная запихнутая в себя порция лекарства дала ожидаемый результат, позволив спокойно переночевать. С утра – вообще никаких симптомов. Наверно, организмы решили, что лучше выздороветь, чем пить эту дрянь. Правда, утром бедняжкам всё равно пришлось пережить вливание жуткого пойла. Пережили. А через час уже бодро готовились к походу. Охоту никто отменять не собирался, только отложили, пока выздоровеют.

И только под вечер, снова почувствовав знакомую вялость и боли в суставах, поняли, что дело не так просто.

– Либо мы подхватили что-то нехорошее уже здесь. – Михаил говорил слабым голосом. Благо, что собеседницы сидели рядом на диване. – Либо переохлаждение дало знать, а болячка из будущего. Зря, короче, мы расстёгнутыми ходили. Вроде, солнышко греет капитально. Даже с двух сторон. Скала светлая, от неё тоже много отражается. Жарко-то, оно, конечно, жарко. Но всё-таки продуло. И под ногами ледяная вода. Брызги, опять же...

– Вопрос. Заразился ли Андрей? – Прохрипела Ольга. Простуда неожиданно обложила ей горло. – Ира, надеюсь, ты с ним вчера не целовалась?

– Нет, плохо ведь себя чувствовала. Ещё и губы потрескались и болели.

– Наверно, надо вводить карантин. Андрея заражать нельзя.

– С другой стороны, – Михаил задумчиво откинулся на спинку дивана. – Лучше, если переболеем хором и больше не вернёмся к этому.

– Думаешь, лучше?

– Зимой болеть хуже. Тяжелее, в смысле. Только высунул нос на мороз – и обложило. То есть, зимой эта болячка будет накладываться на ОРЗ, ангину или грипп. Такими гадостями лучше болеть раздельно.

– Не ОРЗ, а ОРВИ. – Поправила Ольга, не один раз сидевшая с сыном на больничном.

– Мне привычней «о-эр-зэ» говорить. В детстве всегда так называли.

– Я сегодня к Андрею не пойду.

Вяло перекатывающиеся мысли в голове Ирины, наконец, сложились во что-то конкретное. Неожиданная реплика заткнула Ольгу, которая хотела выдать лекцию о том, как правильно называть болезнь.

– Наверно, правильно. – Подхватила она. – Миша, ты спишь на диване.

– Зачем? – Удивилась Ира. – Мы и втроём на кровати поместимся.

– Милочка, ты мне тут жопой не крути. Сейчас говоришь, что сил нет, помирать собралась. А ночью на чужого мужа полезешь. Не дам я его последних сил лишать.

– Да я и не собиралась.

– Как же. А то не вижу.

– Девочки, может, хватит обсуждать меня при мне же? Кстати, Андрея уже слышно. Кто ему о карантине объявит?

– Ты вождь, ты и объявляй.

Михаил тяжело поднялся и поплёлся к открытому окну. Андрей как раз выводил из леса лошадей. Именно их копыта услышал мужчина. Каждой лошади вокруг живота подвязали верёвку. К ней цепляли уздечку от идущей сзади лошади. Такой способ позволял водить лошадок цепочкой друг за другом. С этим теперь мог справиться и один человек. Не сразу такое получилось, конечно. Только когда лошади привыкли к узде и другим ограничениям. Лишь Буяна приходилось вести последним. Подвязать ему живот мешало кое-что, болтающееся между ног.

– Андрей! – Окликнул Михаил, как только друг появился на поляне перед домом.

– Подожди! Сейчас подойду.

– Наоборот, не подходи. Оттуда слушай. Болячка у нас какая-то нехорошая. Уже третий день накатывает волнами. Короче, мы закрываемся на карантин. Все будем здесь спать.

– Ага... Так! Стоп! Ирка что, тоже? То есть, она с...

– Не бухчи. Ира спит с Ольгой, а я на диване.

– Так, может, ты ко мне в комнату переселишься?

– А ты куда собрался? Ночью на улице не Сахара... Или наоборот – Сахара? Там ведь ночью даже заморозки бывают. Короче, за честь жены можешь не беспокоиться.

«...пока», – тихо добавил Михаил про себя. И для себя же неожиданно.

– Да я как-то и не беспокоился. Просто спать в одной комнате с чужим мужчиной...

Пришлось девушкам выглянуть и ещё раз подтвердить, что болеют они серьёзно. Только поглядев, насколько плохо Ирине, он проникся ситуацией. И согласился с тем, что хозяйство сейчас держится на нём, а это значит, что болеть сейчас он не должен.

– Ты, главное, старайся не пересекаться с нами, когда мы по нужде пойдём. Или за едой. – Ещё раз повторил Михаил.

– Я понял. Что ж, выздоравливайте.

Ему явно не нравилась ситуация. Но и возразить нечего. Михаил старательно привёл десятки доводов в пользу карантина.

***

Утро снова принесло облегчение. Не сразу – опять после дозы той гадости, что лекарством зовётся. Вчера вечером, уже в постели, Михаил поднял вопрос о древнейшем способе русского народного лечения. Девушки согласились, что стоит попробовать. Даже Ира, считавшаяся горожанкой в N-ном поколении, обрадовалась – так истосковалась. Мужчина прикинул варианты, и с утра, как только расчухались, приступили к работам.

Перед этим требовалось освободить коптильню. Михаил сначала переживал, что ещё не готово, что надо дольше держать. Открыл записную книжку, стал подсчитывать, сколько же прошло времени. Неожиданно оказалось, что мясо коптится уже три недели. Вроде совсем недавно крался с волками, чтобы вспугнуть стадо, уворачивался от носорога и прибил бешеного волчонка. А вот уже на листочке ровно двадцать одна отметка о прошедших днях.

Вынесли и развесили мясо под крышей сарайки: и волки не достанут, если зайдут, и проветривается, и не под открытым небом. Мясо за это время заметно «отощало», избавившись от основной влаги. Михаил легко поднимался по лестнице даже с самыми большими кусками в руке. Оставались некоторые сомнения в возможности напрямую употреблять такой продукт, но в супе или каше должно нормально приготовиться.

Девушки обмели и по-быстрому протёрли в коптильне потолок и стены. Потом натаскали кучу камней: этого добра, принесённого и разбросанного предыдущим ледником, до едрени фени валяется по округе.

Михаил в это время готовил каменку. В наличии: проржавевшая бочка и трубы для водостока. В бочку когда-то собирали дождевую воду, пока не проржавело дно и нижний край стенки. Убрали её вовремя – с боку успел прохудиться только небольшой кусок. Именно это место, разворотив до нужного размера, мужчина определил на роль печного устья. На высоте двух третей пробил гвоздями по периметру восемь отверстий, через которые пропустил проволоку. На неё положил кусок кровельного железа. Края железки немного загнуты, чтобы всё сидело плотно. В центре – дыра под трубу, края дыры также загнуты, чтобы труба не елозила. Все щели замазал толстым слоем глины. Благо, под рукой яма для будущего ледника. Поставили печь под дырой в крыше, куда вывели жестяную трубу. Набили камнями – теперь дымоход перестало кривить. Осталось на крыше полностью запечатать выход, обмазать всё глиной и засыпать землёй. Каменка из жести – это жесть. Но Михаилу много не требовалось. Если топить аккуратно, то на некоторое время хватит.

Последний пункт – разделить собственно парилку и предбанник. Шесть на два метра – слишком много. Поэтому первые два метра от люка стали предбанником, где на балках висели крюки для одежды. Перегородку сделали из двух кусков парниковой плёнки. Их повесили внахлёст на балку. Ещё один узкий кусок, закрывающий промежуток между балкой и потолком, присобачили с помощью строительного стиплера. Шторки тоже прибили стиплером к стенам.

Вроде всё. На часах – Михаил поглядел на тени – около пяти вечера. Принесли дрова и воду. Другие ёмкости заняты, так что пришлось оставлять в вёдрах. Два из них поставили прямо на каменку – должно согреться.

– А париться ты стоя будешь?

Жена в свете печного пламени оглядела то, что получилось: закопчённые стены и потолок, плёнка вместо двери, железная каменка, на полу – куски старого рубероида. Красота!

– Париться можно и стоя. А вот ждать, пока согреешься и пропотеешь, лучше сидя. Ты права. Впрочем, можно сколотить и полок. Где-то в углу стояли несколько плах. Уже обработанных. Собственно, на новый полок и делал.

В шесть рук управились за какой-то час. К этому времени баня основательно нагрелась, заканчивать пришлось в нижнем белье. Обратно в мастерскую инструмент тащить не стали, просто выставили в предбанник. Скинув последнюю пропотевшую одежду, сели на новенький полок. Первой заскочила Ирина, заняв центр. Ольга хмуро глядела на неё, пока девушка не сдвинулась на край. Женщина величественно села по центру, оставив мужу вторую сторону. Разделила потенциальных любовников. Впрочем, она всё чаще в мыслях и в разговоре с Ириной оговаривалась: не «мой муж», а «наш». Привычка – великая сила.