Текст книги "Четверо в каменном веке, не считая собаки. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Neiznaika

Соавторы: Дмитрий Селиванов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– Раскручивай понемногу.

Барабан двигался с натугой, и Михаил без помощи товарища не смог бы на плаву разматывать трос. И всё-таки плыть получалось с трудом, очень тормозил трос, тянущий обратно. Хорошо, что держаться помогала чурка, которую они приспособили вместо поплавка. Наконец, размотана вся верёвка, можно поворачивать. Держась за эту же верёвку, как за путеводную нить, Михаил вывалился на камни, тяжело дыша. Плавал он очень плохо – слишком поздно начал, уже после школы. Но больше некому. Андрей вообще не умел – специфика родного климата.

Теперь наступал нудный период. Стоять по колено в воде холодно, а уйти нельзя. Если бросить аппарат, то плавающая в глубине чудо-юдо рыба-кит первым же рывком вырвет всё с корнем. Требовалось постоянно держать руки на пульсе.

Через десять минут ноги начали ныть от холода. Оскальзываясь и матерясь, парням удалось встать на камни. Так хоть воды получалось только на палец. Тоже холодно, но хотя бы солнышко греет.

– Давай намотаем пару оборотов, – предложил Михаил ещё через десять минут. – Длина верёвки сильно от этого не уменьшится. Зато будет резерв.

Тросик натянулся, потом снова провис под собственной тяжестью и потянул на себя поплавок. Возможно, именно движения не хватало хищнику, потому что уже через пять секунд чурка-поплавок исчезла под водой.

– Держи!

Мужики повисли на рукоятках барабана, пытаясь упереться в скользкие камни. Рычаг барабана давал тройное усиление. Михаил очень хотел надеяться, что этого хватит, чтобы двое взрослых мужчин удержали мечущуюся на поводке рыбину.

Рывок. Трос натянулся струной. В брызгах вспыхнула радуга и опала вместе с каплями воды. Заскрипели сочленения лебёдки.

– Дерррржиыыы!!!

Трос ослаб и мужики, потеряв опору, рухнули на колени.

– Быстрее! Наматываем!

Хищник пытался вернуться назад, чтобы соскользнуть с крюка. Так как зацепы на том минимальны, то это могло получиться. Пытаясь обогнать мчащуюся в воде рыбу, парни крутили барабан. Поплавок снова поплыл от них.

– Она повернула! Держим!

Снова навалились всем весом. Ещё одна мимолётная радуга. Снова скрипят сочленения. Проволока, которой скрепили раму, начала раскручиваться, хотя её концы загнуты и забиты в деревяшку. Растянулись узлы на верёвке, которая крепила раму к скале. Теперь сооружение стало раскачиваться из стороны в сторону и стучать выступами о камни.

– Наматываем!

Михаил внимательно следил за поплавком, реагируя на его приближение и отдаление. Добыча металась, пыталась соскочить, но чем ближе к рыбакам, тем мельче становился берег. Вскоре хвост рыбы начал без толку биться о камни. Над водой показалось выпуклое зеркало лба. За ней виднелось мощное тело и широкие плавники.

– Охренеть, – выдохнул Андрей. – У неё башка, что твой горшок!

Теперь, когда рыба легла брюхом на дно, она могла только подпрыгивать: хвост перестал работать задним ходом, соскальзывая с камней.

– Ещё немного! Тянем!

Мужики налегли на рукояти. Трос натянулся, поднимая над водой беззубую пасть огромной рыбы. Хлебнув атмосферного воздуха, добыча забилась сильнее.

– Держи! Только держи!

Михаил подхватил топор и рванул к рыбине. Андрей встал на растопырку, давя на одну рукоять вниз, а на другую – вверх. Вся конструкция начала приподниматься из камней.

– Быстрее! – Заорал он.

Длинная нога агрегата уже показалась над водой, когда Михаил в прыжке рубанул добычу по загривку. Топор вошёл по самый обух, перерубая хребет. Хвост рыбины безвольно повис.

– Уй-йо-о-о! – Михаил сидел по грудь в воде и лелеял разбитую коленку.

– У тебя там всё в порядке? – Крикнул Андрей.

– Да! – Между шипением и матами ответил друг.

Он понемногу пробовал сгибать-разгибать колено. Вроде получалось. Через пять минут потребовалось выбирать: либо простудить геморрой, либо ползти на берег.

– Копьё мне принеси!

Дождался, когда Андрей передаст оружие, и, опираясь, как на обычную палку, добрался до мыса. Здесь помог другу дотащить рыбу. Потом убрёл греться у костра. Андрею в одиночку пришлось перетаскивать лебёдку через заросли осоки. Наконец, снова установили агрегат, привязав к дереву. Понемногу вытащили добычу на берег. Блестящий гладкий лоб с огромным ртом. Когда давеча над водой показалась большая беззубая пасть, Михаил подумал, что это сом. Действительно, что ещё крупное может обитать в воде? Но у этой рыбины полностью отсутствовали усы, которые, как знали рыбаки, есть у сомов. Значит, не сом. Кожа серо-бурого оттенка с чёрными крапинками по всей спине и бокам. Брюхо светло-розовое, немного краснее к хвосту. Андрей шагами замерил длину. Получилось около трёх метров.

– Мы эту тушу не поднимем в тачку. Если вообще такой вес можно на ней увезти.

– Значит, надо распотрошить прямо здесь. И тушу разрубить. По длине она не влезет, хотя в толщину несколько раз можно уложить. Вон какая длинная и узкая.

Прокопали канаву на берегу, куда спиной вниз перевалили добычу.

Михаил вскрыл брюхо и выпустил кишки прямо в воду – пусть мелочь питается. Среди внутренностей определил длинную печень. Она когда-то в детстве очень нравилась ему в жареном виде. Так же, как и молоки, толстые ленты которых он вытянул из петель кишок.

– Эх, была бы сметана и лучок!

Андрей облизнулся вслед за другом – он также считал это за деликатес.

– Может, корову поймать? – Предложил он, то ли в шутку, то ли в серьёз.

– Пока будем ловить, продукт пропадёт. Помнишь тот цветок, который медведица откопала? Корешок у него немного остренький, как у сладкого лука, с мучнистым соком. Думаю, будет в самый раз.

– Думаешь, собрать цветочки получится быстрее?

– Собрать можно за час или два. А корову сколько ловить? Надо сначала определить ту, которая молоко даёт. Потом отбить живой от стада. Кормящую корову наверняка будут защищать, да и сама она стоять на месте не будет. Только этот этап займёт пару дней. Потом привязать, уворачиваясь от копыт. Надоить. А эти субпродукты испортятся уже завтра.

– Ладно, дома решим.

Разрезали и разрубили тушу на три части, положили в тачку. Печень и молоки сложили внутри брюха. Сверху бросили расковерканную лебёдку. Тащить почти сломанный агрегат не имело смысла. Но и бросать дорогое железо не стоило. Поэтому отрубили длинные ноги, без них лебёдка прекрасно поместилась на тачке. Обратно груз всю дорогу пришлось везти Андрею. Михаил потихоньку ковылял рядом, опираясь на копьё и распевая песни.

Вернулись с первыми сумерками. Девушки издалека услышали заунывный вой:

Голова подвязана, кровь на рукаве.

След кровавый стелется по сырой траве.

О-у! Йе!

По сырой траве!

Михаил сразу же заковылял к аптечке. Вроде была какая-то мазь от ушибов. Нашёл. Обработав колено, спустился во двор. Здесь при свете костра полным ходом шла разделка туши. Ольга предложила нарезать толстые стейки и пересыпать их солью. Жаль, что осталось её немного. Но на рыбину должно хватить. Через час бочка, только сегодня освобождённая от предыдущего улова, снова наполнилась добычей.

– Так, хозяйки! – Бросил клич вождь с самого порога. – Есть какие приправы для рыбы? А то притащили вкусняшку, а сметаны нет, чем-нибудь заменить бы.

– Сейчас закончим, и сделаю. – Ответила Ольга. – Я уже придумала, чем приправить. Зажарю – пальчики оближешь!

Не обманула. Приготовила печень, молоки и филе, вырезанное из одного стейка. Отсутствие хлеба делало вкус слишком приторным. Но человек – гибкое создание. Вот и попаданцы начали понемногу отвыкать от мучного.

После ужина нога почти перестала болеть, и опухоль немного спала. Михаил надеялся, что завтра болеть совсем перестанет. И что серьёзных последствий не будет.

Глава 12. Волки

К утру колено вождя микро-племени снова распухло. Мазь помогала какое-то время. Но следовало поберечь ногу. Потому повседневными делами занялся Андрей. Он сбегал с утра на скалу: часы завести и с медведицей пообщаться. Кроме небольших подачек, ребята с ней немного разговаривали. Сама медведица беспокоилась, слыша человеческую речь. Зато медвежата радостно сопели и плямкали – как же, что-то новенькое и непонятное. Любопытные малыши регулярно пытались залезть по стене. Мамашка с той же частотой переживала за них. Сама-то она не могла подняться из-за веса. Мирно поругавшись с Машкой – снова эти обезьяны совращают молодёжь, Андрей развернул подзорную трубу. Ветер сегодня юго-западный, если верна теория перекочёвки травоядных, то на северо-востоке должен кто-то уходить вдаль. Смотреть приходилось почти против солнца, но Андрей кое-что заметил. Действительно, вдали у горизонта мелькали холмы мамонтов. Более мелкие зубры выглядели точками, а уж остальную мелочь – вообще не рассмотреть. Впрочем, для охотников уход добычи ничего не менял – с противоположной стороны уже шло новое стадо. Звери как раз обогнули голубеющий в утреннем тумане массив леса и расползлись по долине. Как всегда, впереди старая пара. Самец, непонятно – вожак он или нет, шагает немного сбоку, а самка ведёт остальных. Сразу за ней – несколько молодых, но уже достаточно подросших особей. А между ними бегает мелкий мамонтёнок. Или мамонтёнка? То есть – девочка. Как же Миха определял по форме ушей и задницы? Интересно узнать – мальчик или девочка? Может, это то самое стадо, что встретилось им в первый раз. Оно могло сделать круг и снова вернуться сюда.

Мамонтиха подняла хобот, через несколько секунд до мужчины донёсся рёв, низкий, как гудок парохода. Что-то встревожило опытную предводительницу стада. Следом за ней остальные мамонты задрали хоботы. Слитный рёв глушился туманом и отражался лесом, но Андрей равно услышал его на скале. Что же их обеспокоило?

Понятно! Мужчина наконец-то заметил тёмные холки, еле-еле проглядывавшие через белый кисель. Волки. Мамонты повернулись к опасности головой. Бреши между ними заняли зубры. Вся мелочь, всё разноплемённое стадо потекло, собираясь за спинами гигантов. Это выглядело, как растекание капли, показанное наоборот. Всякие пони, козы и овцы сливались вместе, потом эти кучки ныряли в общее стадо.

Минута или две – и перед волками только стена из рогов и бивней. Хищники не стали рваться прямиком, пытаясь прорвать строй – они же не дураки. Волки обогнули оборону по самому краю и вышли к другой стороне стада. Здесь оставались те, кто не видели ситуации через толпу сородичей и потому не очень беспокоились. Несколько козочек спешили, но недостаточно быстро. Увидев волков, они заблеяли – отсюда не слышно, но Андрей представил это очень натурально. Ещё мгновение назад они бежали к спасению, а теперь впереди смерть. Остаётся только обороняться. Волки растеклись лавой, переходя к последнему этапу. Нападали не первые, и даже не вторые – они отвлекали. Как только перепуганная коза кого-то собиралась боднуть или лягнуть, этот волк отскакивал, а потом возвращался, сделав круг. Коза, бодавшаяся в одну сторону, неизбежно – рано или поздно, открывала своё горло. Тогда тот волк, который оказывался в нужном месте, переключался с роли отвлекающего на роль нападающего. Вот упала одна козочка, другая. Остальные заметили прореху в волчьем строю и рванули к стаду. Пара хищников побежала следом. Но как-то вяло. Как будто насмехаясь. Бегите, мол, бегите – вырастайте побольше, позже вас съедим. С паническим меканьем козочки проскользнули внутрь построения. Навстречу хищникам вылетел крупный козёл и грозно повёл рогами, подметая бородой землю. Он топал копытом, наскакивал, вызывая на бой, но парочка хищников только проносилась мимо, не реагируя на его вызов. В это время остальная стая утаскивала добычу. Двое волков тянули коз за шкирку, пятясь задом наперёд. Время от времен кто-нибудь из них случайно или от усталости разжимал пасть и бросал ношу, вливаясь в коллектив. Тушку моментально подхватывал следующий, а остальные кружили, не подпуская возможных конкурентов. Так постепенно они скрылись в лощине от глаз встревоженного стада. Дождавшись окончания акции группа сдерживания тоже убежала в овраг, проскользнув под кустами. Разочарованный козёл убрёл к своим.

Постепенно травоядные успокаивались. Они откочевали подальше от запаха крови и занялись обычным времяпрепровождением – поеданием растительности. То, что двоих из них только что зарезали, как будто вылетело из их блеющих головок. С глаз долой – из сердца вот. Только мамонты продолжали беспокойно вертеть головами. Но постепенно и они вернулись к травкам-кустикам.

В отличие от копытных, Андрею было прекрасно видно, как волки пожирают добытое мясо. Без подробностей – слишком велико расстояние, и туман мешает, хоть и заметно поредел. Но на фантазию мужчина никогда не жаловался.

– Все мы когда-нибудь станем чьей-то добычей. Костлявая с косой припрётся к каждому. – Философски пробурчал мужчина под нос и спустился вниз.

Осмотрел будущий урожай. Огород постепенно зеленел. Хотя до сих пор не прошло ни одного дождика, но влаги из ручья хватало. Тот до сих пор тёк длинной петлёй, орошая весь огород. Всё росло и благоухало под ярким солнцем. Картошка дала по несколько ростков. Они не тянулись ввысь, как привык Андрей, а дали тут же, у земли, густую кучерявую листву тёмно-зелёного цвета. Лук и чеснок тоже выбросили перья. Андрей сорвал несколько узких листков от тех и других, создав во рту микс вкусов. Очень похоже на черемшу. Миха рассказывал в своё время, что очень тосковал по привычному вкусу детства. Так ему только чесночные перья напоминали о нём. Думал, что до конца жизни придётся заменять таким эрзацем. Ну, теперь-то порадуется. Вон она, черемша, краснеет на полянках.

На огороде сквозь перевёрнутые пласты дёрна уже начала пробиваться трава. «Надо подрезать тяпками», – отметил Андрей, – «иначе зарастёт – и картошки не видать. Во всех смыслах».

Под кустом ивы сидел косой. Так и не научился бояться человека. Носится совсем рядом. Хоть руками лови. Как тот мужик из мультика. «А кому зайца? Зайца побегайца!» – Гнусавым голосом пробормотал Андрей. Голоса заяц всё-таки испугался. Но тоже лениво – просто шмыгнул в кусты и замер. Стоп! Ведь русские, кто жил в лесу или возле него, издревле ловили этих грызунов в силки. Почему они забыли о таком простом способе? Окрылённый идеей, Андрей прибавил шагу.

***

Во дворе царил ажиотаж и этот... Как его... Ну, ладно. В общем, весь личный состав занимался делами. Какая разница, что личного состава – два человека. Они за четверых работают. Только пот во все стороны.

Девушки с самого утра занимались разминкой – разминали шкуры. Это один из процессов, которые вспомнил Михаил из пересказа деда. Очистка сначала ножом, потом золой – от жира. Потом продубить, просушить, размять. Последний этап – снова пропитать жиром, чтобы не сохла. Потом зачем-то мелом посыпать. Зачем так делать – непонятно. Но замена мелу, в принципе, есть – можно растолочь известняк. Правда, он жёстче мела, но кто сказал, что будет легко?

Девушки сначала пытались хоть что-то сделать с кожей зубра, но быстро плюнули на это. Она только прогибалась, как фанера, гнулась с трудом. Удалось обернуть вокруг бревна пару раз с помощью киянки. На этом энтузиазм кончился. Утерев тяжкий трудовой пот, девушки перешли к сладкому: ведь всё это затеяно ради шкуры саблезуба. Сначала получалось трудно. Но картон – это не фанера. Постепенно удалось перейти к описанной дедом технологии – они попеременно тянули перекинутую через жердь шкуру. С каждым разом удавалось всё легче. Хотя, до мягкости тех шкур, что они помнили, ещё далеко. Те сгибались легко, как газета. А эта пока похожа на лист ватмана.

Когда Андрей подошёл к дому, девушки весело качались на шкуре. Если говорить строго, то качалась только Ира. Ольга повисала на шкуре и скучающе сползала вниз, а весело визжащая Ирина взлетала в воздух. Потом Ольга поднимала руки, и подруга плюхалась обратно. Всё повторялось снова и снова, раз за разом.

За этим из-за стола наблюдал Михаил. Сначала Андрей думал, что друг сидит просто так. Но потом увидел, что перед ним лежат обрывки верёвок и тросиков, а товарищ пытается что-то соорудить.

– О-па! У дураков мысли схожи. – Он плюхнулся напротив. – Я вот только что вспомнил о силках, на которые можно грызунов ловить.

– Угу. И я вспомнил. Пытаюсь соорудить. Что хорошего в мире?

– А что хорошего? Небо синеет, огород зеленеет, медведи жиреют, волки тоже.

– Волки? – Встревожился Михаил.

– Это так – к слову. Сегодня ихнюю... их охоту видел. Поразительно слитно работают. Часть отвлекает большое стадо. Часть – запутывают жертв. А потом р-р-раз! Зарезали и утащили двух коз.

– Умные, значит... Это и хорошо, и плохо. Большая стая?

– Особей восемь или десять. Они постоянно крутились, как татарская конница. Сосчитать трудно. Да и туман... А это что?

Андрей покрутил кусок тросика.

– Осталось от предыдущего насоса. Так-то очень хороший тросик – нержавейка да ещё и в силиконовой оплётке. Но за много лет в колодце всё равно сдох. А этот висел на стене. Цел, как видишь.

– А чего думаешь? Не знаешь, как собрать?

– Именно... Надо сделать маленькую петлю на конце. Ну, примерно так, как мы сделали для лебёдки. Но этот тросик гораздо тоньше. И скользкий как раз из-за оплётки. Если её сниму, чтобы сделать петельку, – будет грязь забиваться. И скользить станет хуже.

– А склеить? Суперклеем. Это ведь силикон, он должен хорошо клеиться.

– Только не суперклеем. Он ломкий, как стекло. А можно... Вспомнил! Оля, хватит кататься. Лучше мне помоги. Принеси кое-что.

Супруга быстро поняла, о чём речь, и пошла в дом. Ирине одной тоже стало нечем заняться, и она отправилась следом. Вскоре девушки вернулись. Одна несла уайт-спирит, другая – тюбик универсального монтажного клея. Когда-то Михаил по простоте душевной думал, что он силиконовый – из-за прозрачности и специфической резиновой консистенции даже после длительного затвердевания. Оказалось, что по составу – это клей ПВА, с некоторыми отклонениями. Срезав наждачкой оплётку в нужных местах, Михаил обезжирил поверхности, нанёс клей, дал загустеть. Снова выдавил капельку и сжал в тисках – не сильно, только чтобы окончательно совместить. Получилась петелька около сантиметра размером. Крепость соединения обеспечивалась его большой длиной – Михаил надеялся, что пять сантиметров не дадут петле порваться.

– Вот и всё. Теперь пусть сутки отстаивается.

– А остальные? – Напомнил Андрей.

Командир матюгнулся – оставались ещё три хвоста.

– Придётся ползти в мастерскую. Остались только большие тиски.

Через двадцать минут зажали все три петли. Потом вспомнили, что на другом конце троса тоже нужна петля – как легче крепить ловушку. Пришлось всё-таки раскручивать тиски, делать новые петли и зажимать всё вместе. Сделали перерыв на перекус. Вроде простая работа, а заняла время до обеда.

***

– Предлагаю повторить верши. – После обеда Михаил повернул разговор к рыбалке. – Занятие как раз для меня, безногого. Если ты нарежешь лозы, конечно. И надо подумать о плоте, наверно. Лазить каждый раз по горло в холодной воде – это не для умного человека.

– А у тебя резиновой лодки не завалялось?

– Чего нет – того нет.

Михаил развёл руками.

– Придётся тащить брёвна отсюда, – «обрадовался» товарищ. – Там, на месте, сухих деревьев нет.

Андрей ушёл к огороду, там ближе всего можно найти лозу. Пока замполит резал заросли ивы, командир сочинял, как правильно сделать силки. Кроме названия, в голове ничего не мелькало. Он не видел никогда такие ловушки – ни в жизни, ни в книгах, ни по телевизору. Только смутное знание, что это затягивающаяся петля. Петля есть, но как она будет приводиться в движение? То, что вместо пружины можно задействовать гибкую и упругую ветку – это тоже понятно. Как эти два пункта соединить – вот что неясно. Мыслей – ноль целых хрен десятых. Стопор должен иметь два противоположных свойства: крепко держать и легко отпускать. Не получалось у Михаила совместить несовместимое. Допустим, можно прижать тросик к земле рогулькой. Эта рогулька не должна упустить тросик, а ведь его тянет достаточно сильная ветка – слабая просто не успеет затянуть петлю до того, как заяц среагирует. То есть, надо очень сильно вдавить, из-за чего ловушка перестанет срабатывать вообще.

Он додумался до того, что надо привязать к тросику гладкую палочку, палочка будет торчать из трубочки, вкопанной в землю. Трубка – для лучшего скольжения. Пружинистую ветку надо привязать так, чтобы тянула вдоль поверхности земли, тогда палочка сама не выскочит. Но стоит её чуть приподнять – и ловушка сработает. Пока оставалось непонятно, как будет приподниматься спусковая палочка. А ещё не нравилось использование трубки. Как-то ведь наши предки обходились без высокотехничных деталей.

Потом пришла мысль, что стопор надо ставить не на саму петлю, а привязать к ветке-пружине отдельный линь. Один конец к ветке, второй – как-то закреплён на крепком колышке вместе с приманкой. Стоит потянуть приманку, и освобождается линь. Система вроде усложнялась, но сделать такую – гораздо легче. Теперь оставалось придумать, каким способом крепить приманку и линь на колышке.

А ещё – понять, что едят дикие зайцы. Использовать остатки морковки? Даже не смешно. Морковка – невозобновимый ресурс в ближайший год. Надо найти что-то местное, которое всегда есть. И которое заяц ест. Трава, листья и кора – про это Михаил помнил из природоведения. Но как таким набором приманить зайца? Этого добра и так кругом полно.

Параллельно с размышлениями Михаил пластал шкуру зубра на полоски-ремешки и соскабливал с них шерсть. Задубевшую кожу приходилось резать ножницами по железу. С шерстю особо не заморачивался. В самом начале мастера пытались полностью соскоблить волоски, а потом поняли, что щетина после засыхания кожи только усиливает соединение, делая его особенно жёстким.

Мысли сами собой повернули к созданию плота. Средство доставки ловушек нужно. Но таскать кучу брёвен за несколько километров не хотелось. Мысль, крутившаяся в подсознании всё это время, всплыла новой идеей, которую он и рассказал вернувшемуся другу.

– Фашины? – Переспросил Андрей. – Это которыми рвы закидывали при штурме крепости?

– Они самые. Делаем несколько вязанок, прикручиваем их к решётке из толстых веток. Или тонких стволов – это как тебе нравится. Получаем лёгкий в построении плот. Пусть он будет немного тонуть. По щиколотку, например. Зато ничего таскать не надо издалека.

– А стволы для решётки? – Андрей всё ещё сомневался в жизнеспособности идеи.

– Это будут тонкие стволы, а не толстые брёвна. Такие носить легче.

– Ладно. Уговорил, языкастый! – Товарищ махнул рукой.

***

К озеру пошли на второй день. Нога почти не болела, поэтому Михаил решился на дальний поход. Даже если не будут рыбачить, то сделают плот – вдвоём это гораздо удобнее. Андрей накануне успел сходить до озера пару раз – принёс две охапки жердей. Вместе с сегодняшними этого должно хватить на создание плота. Они всё ещё использовали старые запасы – тонких сухих деревьев в округе почти не было, а тащить сырые стволики – спина не казённая.

Михаил за полтора дня связал четыре верши. Раз за разом получалось всё быстрее и аккуратнее. Загрузили в тачку инструмент, ремни для связывания плота. Кстати, это почти последние – шкура зубра знатно сократилась. Сверху на тачку приспособили все четыре ловушки. Снова приходилось страдать эквилибристикой. Из-за чего дорога получилась гораздо дольше, чем без груза.

Сборка плота заняла всё время до вечера. Пока нарубили ветки, пока связали их, укладывая ровными рядами – уже прошло несколько часов, а возле озера они оказались незадолго до полудня.

Ветки приходилось выбирать и срезать по одной. Некоторые выросли слишком кривые, некоторые – слишком короткие. Зато охапку вязали в считанные минуты. Размер взяли на глазок: длиной на размах рук и диаметром в один обхват. Собрали, затянули ремни... И никто не смог её поднять. Только вдвоём парням удалось приподнять вязанку. Всего одну. А по плану для плота требовалось шесть.

– Примем за то, что я с натугой поднимаю сорок-пятьдесят килограмм. – Михаил привалился спиной к злополучной фашине. Допустим, ты тоже можешь поднять столько же. В среднем деревяшка поднимает из воды половину своего веса. От влажности и сорта древесины зависит. То есть, нам ещё одну надо, и плот сможет поднять одного человека.

– А больше нам не надо.

– Но на всякий случай сделаем три фашины. На эту угробили часа два. Закончим вечером. А полностью плот соберём, хорошо, если к закату.

Так и получилось. Второй этап, сборка решётки – тоже заняло немало времени. Надо отпилить жерди одинаковой длины, для поперечин вырубить ложбинки, потом связать – получалось несколько десятков соединений. И последнее – собрать всё вместе. Закончили, когда солнце почти достигло горизонта. Следовало поторопиться, пока не выползли ночные хищники. Для скорости передвижения оставили всё на месте, даже тачку. Если о чём-то завтра вспомнят, то наверняка смогут принести. К лесу подошли в красных лучах заката. Солнце ещё наполовину торчало над горизонтом. Этого времени хватило, чтобы добраться до дома. Хотя в лесу пришлось пробираться фактически на ощупь – солнечный свет почти пропал.

***

Утром, несмотря на хромоту Михаила, пришли к озеру ещё сквозь остатки тумана. Вышли на берег, подняв тучу местных чаек-гагарок. Выкинутые недавно в воду потроха привлекали кучу рыбы. А на рыбу слетались птицы. Они некоторое время надоедали парням криками, кружа над головой. Но поняв, что люди здесь надолго, улетели к другому берегу.

Скинули штаны с обувью и, дрожа от холода, потащили плот к воде. Нести его на руках не получалось. Пришлось кантовать, поднимая то один край, то другой, и занося его ближе к воде. Вскоре от парней пошёл пар, а зайти в прохладную воду даже стало приятно. Хотя ещё двадцать минут назад каждый содрогался от такой мысли. В воде стало легче тащить, но конструкция слишком сильно проседала и ещё долго царапала дно. Только окунув причиндалы, смогли дотянуть плот до того места, где он мог принять груз.

– Так, ты держи тот край, а я полезу. – Сказал Михаил.

– Почему ты? – Возразил друг.

– Я придумал – мне испытывать. Держишь?

– Да, – Андрей упёрся сверху в вязанку.

Михаил кое-как сумел поднять ногу до уровня пояса, на котором колыхалась палуба. Плот осел до дна, задирая противоположный конец.

– Держи!

Михаил на четвереньках прополз в центр конструкции. Плот обрушился обратно в воду, восстанавливая равновесие. При этом волна чуть не сбила Андрея, а водой, поднятой затопленным концом, залило обоих мужчин.

– Нарекаю тебя «Щукой»!

Торжественно говорить, стоя при этом на четвереньках – это трудное занятие, но Михаил очень старался. Он попытался встать на ноги и тут же упал обратно – плот задрожал и заходил ходуном.

– А почему «Щука»?

– Потому что под воду ушла. Подводная лодка получается. Где-то я ошибся в расчётах.

– Тогда уж «Наутилус». – Предложил Андрей.

– Не тянет эта херь на «Наутилус», – возразил друг. – «Щука» – это маленькая подлодка класса Щ. Так что буду я капитан «Щуки»... Слушай, мне надоело так стоять, как гордый лев!

– Так поднимись, – искренне удивился замполит.

– Не могу. Сразу начинает колбасить. Может ты того... К берегу дотащишь?

– Ладно...

Через минуту передняя фашина процарапала дно, подняв новое облачко мути. До берега оставалось ещё несколько метров. Пришлось прыгать в воду, которой здесь по колено. Плот, освобождённый от груза, всплыл и попытался убежать.

– Держи!

Оба мужчины уцепились за раму и вытянули конструкцию как можно дальше, где он благополучно лёг на песок. Михаил посмотрел на тени, определяя время.

– Да, уж! Вроде сделали всего один заезд, а времени почти час потеряли.

– Давай передохнём, и теперь я попробую поплавать.

Через пять минут, погревшись на утреннем солнышке, парни вернулись к плоту. Андрей, прихватив длинный шест, ступил на палубу и прошёл к середине. Понаблюдав до этого за эквилибристикой друга, он приготовился к тому, что плот начнёт брыкаться. Но тот пока стоял твёрдо. Михаил положил на решётку одну вершу. Поводок от неё оставался на берегу. Можно отчаливать.

Андрей отступил на шаг, и плот приподнялся, снимаясь с берега. Мужчина тут же вернулся к центру. Рано – край плота снова засел в тине.

– Подтолкни.

Михаил навалился, сдвигая плавсредство на глубину. Тут же подхватил шнур верши. Надо следить, чтобы он не запутался. В этот раз шнур сделали длиннее. А чтобы он не тянул на дно, привязали через каждый метр поплавок из сухой короткой палочки. Из-за этого приходилось внимательно контролировать, как разматывается капроновый шнурок. Вскоре остались последние мотки.

– Стой!

Михаил, рассчитывая на инертность плота, крикнул заранее, но в действительности плот продолжал плыть, несмотря на усилия Андрея. Михаилу пришлось с концом в руках бежать следом по воде. Только метров через пять до него дошло, что необязательно плотоводу скидывать вершу. Он сам может дёрнуть за конец, и ловушка окажется в воде. Навалившись, он потянул мокрый шнур на себя. Вернувшись на берег, мужчина привязал конец к дереву – сегодня начали с этой точки.

Андрей в это время пытался справиться со взбунтовавшимся плавательным средством. Он уже опустил шест на три метра, но не мог достать дна. Мужчина понимал, что дальше от берега станет ещё глубже. Рискуя перевернуться, он засунул шест на всю длину. Руки уже погрузились в воду, когда палка воткнулась в песок. Плот остановился, но сдвинуть обратно его не получалось. Не с этой точки, тут можно перевернуться. Быстро, но плавно, Андрей вытащил шест и снова засунул его в воду между вязанок-поплавков. В этом месте уже можно приложить усилие, не рискуя свалиться в воду. Наконец, плот двинулся в сторону берега. Сначала Андрей смутился, что плывёт не прямо назад, а под углом. Но потом даже порадовался: так он минует вершу и не запутается в капроновом шнуре.

Постепенно дно повышалось. Через несколько минут мужчина уже смог спокойно отталкиваться, не прилагая чрезмерных усилий. Пошли заросли осоки. В этом месте они ещё оставались целыми, не измятыми предыдущими заплывами, и сильно тормозили плот. Пришлось разогнаться, отталкиваясь без перерыва. Перед самым концом воды Андрей отступил к заднему краю, приподнимая нос сооружения. Плот со скрипом и шорохом намертво вцепился в берег. Мужчина тут же соскочил на берег. Бросив шест, он вытер холодный пот.

– Не-е-е, сюда я больше не ходок. – Пожаловался он другу. – Зачем я вообще полез? Я же плавать не умею. Как представил, что подо мной многометровый слой ледяной воды, так и застыл. Кое-как заставил себя действовать.

– Предлагаю обмыть первый выход на воду. – Михаил побулькал флягой. – И для успокоения нервов.