Текст книги "Кмет (СИ)"

Автор книги: natatka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Кили рывком отодвинул его под прикрытие стены, хотя в окна вроде бы пока не летели стрелы. Атакующих не было видно, но на стенах вспыхивали огни, с душераздирающим скрежетом раскачивались котлы, пока еще не наполненные маслом. Горн снова подал голос, поднимая на крыло воронов.

– Я должен быть там, с защитниками, – Фили освободился от руки кмета.

– Тогда я тоже, – согласился с ним Кили.

Враг наступал в полной темноте. Гоблины визжали и толкались, карабкаясь на стены и отвесные склоны Одинокой горы. Там, где не пройдет гном, вскарабкается по голому камню одичавший от страха гоблин, которого вытолкают вперед свои же. А где влез один, цепляясь когтями на руках и ногах, взберутся и полчища его сородичей.

– Почему ты не принес из Лихолесья вести об их наступлении? – спросил Фили, спешно снаряжаясь. Кили был на подхвате, но сам собирался идти в битву как есть.

– Их не было, – коротко ответил Кили. – Я спокойно миновал горы и вошел в лес, и никого не встретил.

Огонь горел жарко, но защитники торопились. Едва теплое масло выливали в надежде, что оно, если не загорится, то усложнит врагу подъем. Первые твари, добравшиеся до крепостных зубцов, с визгом срывались вниз напуганные воронами или проткнутые копьями.

Они буквально кишмя кишели в предгорьях и на пустоши, которая как живая шевелилась, подступая ближе. Задние ряды наваливаясь на впереди идущих, напирали на тех, кто перед ними, а те в свою очередь подталкивали все новых и новых гоблинов вперед и вверх.

Если раньше твари не издавали ни звука, скрывая свое присутствие, то теперь Пустошь огласил многоголосый визг гоблинов, пытающихся по головам сородичей прорваться назад, в гущу своих. О, как взвыли эти трусливые порождения тьмы, когда масло вспыхнуло. В воздух поднялись клубы едкого черного дыма.

– Они прорвутся, – одним из первых понял Кили.

Гномы привыкли вести сражения под землей в узких коридорах, но в стычках с гоблинами, так же рывшими разветвленные туннели, их преимущество сходило на нет. Это не люди, которые боятся, что потолок могут обрушить им на головы в любой миг. Чем-чем, а обвалом гоблинов не удивить. Они разгребут камни, стащат оружие из лап погибших и продолжат путь.

Когда Эребор понес первые потери, защитники начали уходить вглубь горы. Они выиграли достаточно времени, чтобы женщины и дети могли укрыться в самых глубоких подземных палатах за надежными дверьми.

Бой закипел в коридорах и на галереях, где в одночасье погасли все магические светильники. Фили и Кили отделились от основной группы, намереваясь разыскать в этой сумятице Торина. Кмет, как это ни странно, не стал высказываться против этой идеи. Однако им не повезло. Наступающие вскрыли один из считавшихся ранее потайных ходов и повалили в коридор.

Кили отреагировал первым, пока Фили был еще ослеплен светом примитивного железного фонаря, стенки которого создавали направленный вперед луч. Кмет сделал выпад, пробив одну из таких штук. Горящее масло растеклось по клинку, обратив его в факел, и попало на лапы зашипевшего гоблина. Мало, чтобы вывести его из строя, но достаточно, чтобы он попятился назад, выронив протекающую посудину.

В коридоре стало светло от огненных сполохов. Фили запоздало вступил в схватку, протыкая и полосуя мерзких порождений тьмы. Горящий клинок прочертил широкую дугу в воздухе и разрезал одного из нападавших от плеча до бедра. Вонь от гоблинов сделалась еще хуже.

Фили содрогнулся от отвращения. Уродливые, совсем – или почти – не знающие одежды, с непропорциональными лапами и какими-то гнойными струпьями на коже, покрытой клочковатыми волосами. Как только недра принимали в себя такую чудовищную мерзость?

Одна из тварей, не помня себя от страха, бросилась прямо на его клинок, разодрала когтями рубаху на локте и попыталась впиться гнилыми клыками в руку. Если бы он пренебрег наручами, все могло кончиться плохо. Принц отпихнул дохлятину ногой, высвобождая лезвие.

– Вспоминай, здесь есть ловушка? – быстро сказал Кили, посветив в темноту лаза, из которой пока не лезло подкрепление.

– На выходе, – ответил он, неуверенно продвигаясь внутрь.

– С ума сошел? – Кили ухватил его за плечо. – Как ты выбираться собрался?

– Увидишь, – заверил кмета Фили. – Слушай, мне правда не нужно, чтобы эти твари сюда лезли.

В подтверждение его слов в темноте что-то закопошилось. Гномы вошли в узкий лаз вместе. Места как раз хватало, чтобы не толкаться. Будь даже у них еще десять… да хоть сто воинов, все равно сражалась бы лишь первая пара. Гоблины набились в лаз кучно, пихаясь и кусаясь. Они быстро находили свою смерть, потому что иногда не могли пошевелить ни рукой, ни ногой, не то, что отпрянуть от клинка и контратаковать.

– Бомбур, – заорал Фили в воронкообразную выемку, не зная о существовании которой, невозможно было бы ее заметить. – Спускайте веревку, живо!

Гномы выскочили на карниз, с которого было видно пустошь и изменившуюся расстановку сил. Конечно же, люди из Дейла не остались в стороне, а собрались и зашли гоблинам в тыл, сея хаос среди без того беспорядочно наступающих гоблинов. Те, кого толкали на стены по-прежнему рвались в средину, а задние ряды искали спасения в гуще сородичей. Давка была колоссальной.

– Они топчут своих, – выговорил Фили, который был уже не рад возможности сделать глоток свежего воздуха.

– Лезь, – приказал Кили, в его голосе звучали стальные нотки.

Он сам нажал на хорошо скрытый от посторонних глаз рычаг. Гномы-то нутром чуют, где естественная трещина, а где – выдолбленная инструментами и нарочно засаженная мхом.

Фили подпрыгнул с места и подтянулся на руках, когда кмет скрылся в облаке пыли. Однако, не успел он всерьез заволноваться, как почувствовал: веревка заходила под ним. Кили лез следом. Пришлось поторопиться, а наверху в забаррикадированной кухне их ждала толпа перепуганных поварят, старина Бомбур и крайне встревоженный Торин.

Помогая друг другу, молодые гномы вылезли на широченный подоконник, на котором в иные более спокойные дни выставляли остывать приготовленные кушанья. Сослужившую свою службу веревку втянули назад, смотали и приладили на крючок, где ей и полагалось быть.

– Я едва не поседел, когда услышал, что ты там, внизу, – пробурчал регент, в голосе которого тем не менее слышалось нескрываемое облегчение. – Что бы со мной сделала сестрица, если бы с тобой что-то случилось?

========== Часть 6 ==========

– Можно подумать, это первый раз, – беспечно отмахнулся Фили, на памяти которого уже было одно такое нашествие.

Во всем Средиземье считалось, что в отдельные годы, когда численность гоблинов очень резко возрастает, те выбираются из своих нор и следуют друг за другом в поисках нового обиталища, которыми становятся брошенные штольни и копи. Гномы могли добавить, что массовые исходы гоблинов происходят почти ежегодно в период холодов: с поздней осени до ранней весны. Зачастую речь идет об одном или нескольких десятках особей, что можно отнести в разряд мелких неприятностей.

Взять хоть прошлый год, когда Трандуил с возмущением писал о том, что мелкие твари оккупировали пустующие темницы, да еще основательно покопались там и учинили потоп. Вода едва покрыла нижний ряд камер, но этого хватило, чтобы твари утопли. Пришлось отрядить туда каменщиков, которые помогли осушить подземелья, свести плесень и укрепить пострадавшую со стороны реки стену раствором Нарина, твердеющим как раз при соприкосновении с влагой.

– Так и будем тут сидеть? – проворчал Кили, явно уже потерявший терпение.

– Не получится, – философски заметил Бомбур. – Рано или поздно они проголодаются и пойдут на запах. Мы тут ждем, когда за дверью станет потише или придет подмога.

Кили взял со стола широкий нож и улегся у двери, подсунув лезвие в щель, чтобы так оглядеться. Прежде, чем гоблины с визгом кинулись выцарапывать блестящую железяку, он убедился: коридор кишит ими.

– Они уже пришли на запах, – Кили поджал губы, прикидывая, куда они доберутся по той веревке и выдержит ли она Бомбура.

Торин, не спеша, выбрал пару одинаковых по весу топориков для мяса в дополнение к мечу. Поварята помогли Бомбуру подвесить над дверью солидное ведро с кипятком и спрятали девчонок в большой котел, накрыв тяжелой крышкой. Когда не видно – не так страшно.

Безбородые юнцы хорохорились, но им едва ли уже приходилось убивать. Разве что цыплят или кроликов. Однако обращаться с ножами они научились весьма неплохо, что наглядно продемонстрировал блондинчик, не достававший высокому Торину до локтя. Он подскочил к двери, под которую неосторожно просунулась грязная лапа и аккуратно, по суставу, оттяпал все три пальца.

Кили одобрительно хмыкнул: из него получится хороший воин… когда-нибудь. Гоблинов ожидал горячий прием. Из-за своего нетерпения обварились сразу четверо. Это их не убило, но их сородичи быстро закончили начатое, затоптав увечных.

Кили занял позицию слева от Фили, чтобы не лезть тому под руку. Живой щит вместо обычного. Поодиночке ни один гоблин не справился бы с гномом. Их сила была в их числе. Они перли в кухню, втискиваясь в дверной проем по пятеро, визжа и толкаясь.

Неистово орудуя тесаком, Бомбур пробился к двери и напер на нее, вынуждая тварей помериться с ним силой или втискиваться в отвоеванную с немалым трудом щель. Тучный гном был тяжелым и приземистым. Он твердо упирался ногами в пол и использовал весь свой немалый вес и недюжинную силу, чтобы сдержать напор возмутительных завоевателей, посягнувших на его кухню.

Кили отвлекся, натыкая на острие запаршивевшего скрюченного уродца, попытавшегося нырнуть Фили под ноги. Так можно и достоинства ненароком лишиться. И в тот же миг ослеп. Это Торин надрубил горло очередного противника. Тварь задергалась, неуклюже размахивая лапами, и повалилась ничком.

Кили потратил несколько мгновений, чтобы протереть глаза и сморгнуть, а как сильно изменилась обстановка в кухне! Гоблины смекнули, наконец, что прохода им не дает вовсе не обнаглевшая дверь, а тот, кто находится за ней. Несколько особей отогнали Бомбура, а остальные начали прорываться в кухню и вклиниваться между противостоящими им гномами.

Фили, Кили и Бомбур остались справа, а Торин и поварята оказались слева. Оружие казалось потяжелело от выпитой крови, хотя на самом деле это просто подкрадывалась усталость. Все сложнее было увертываться от сыплющихся со всех сторон беспорядочных ударов.

Кили всегда поражало то, с чем гоблины рискуют идти в бой. Часть оружия и амуниции они крали у людей. Порой в их лапах оказывались вилы, крышки от бочек, котелки вместо шлемов. Попадались и добротные вещи, иногда даже эльфийские клинки. Но совсем редко: создания тьмы боялись их пуще огня.

Одна из тварей попроворнее прыгнула Бомбуру на спину. Толстяк вскрикнул, но скорее от неожиданности. Гоблин был безоружен, все, что он мог сделать – это отгрызть кусок уха, но и того не успел. Одна из гномок выглянула из укрытия как раз вовремя, чтобы метнуть в обидчика скалку. Гоблин разжал лапы и повалился на товарища, как раз примеривавшегося повторить его успех.

Фили мог поклясться, что смотрел в ту сторону всего пару мгновений, но для него стало полнейшей неожиданностью почувствовать спиной спину Кили. Их окончательно зажали в кольцо. Принц рванулся было к Торину, но получил чувствительное предупреждение локтем в бок.

– Не спеши, – буркнул Кили, аккуратно нанизывая на клинок гоблина, схватившего в лапы сразу три ножа и не очень твердо знавшего, что с ними делать дальше. – И не открывай спину.

Фили и сам заметил, что твари трусили бросаться прямо на их клинки. Бомбур стряхивал с себя уже второго, да и Торина покусали за локоть. Регент в отместку выбил обидчику зубы, а добивать не стал. Жалобный визг и вой разорвали бы сердце любому, кто не видел эту уродливую, заливающуюся кровавыми слюнями харю.

Кмет подтолкнул Фили, побуждая переступать на месте по кругу. Так гоблинам труднее было принять решение, на кого из гномов накинуться и в какой момент. Кили поймал движение принца, когда тот нанес рубящий удар и сам в тот же момент уколол гоблина, вернувшись в исходную позицию. Темноволосый гном удивился, как хорошо чувствует Фили и как легко сражаться с ним в паре, но жестко напомнил себе: он тут, чтобы защищать будущего короля под Горой и если надо принять клинок за него.

Вот только судьба странная штука. Гоблины бросились именно на кмета, как на более уязвимого, привыкшего лезть в драку не то, что без брони – без рубахи. Его просто смели кусающиеся, царапающиеся и пинающиеся твари, на которых сверху наваливались ошалело вопящие сородичи.

Кили отбивался, как мог, но под такой тяжестью даже дышать было тяжело. В плече неприятно хрустнуло, не перелом, просто рука оказалась в неудачном положении. Рядом с лицом показался окровавленный клинок. Кили благоразумно зажмурился, чтобы черная кровь снова не залила глаза. Оберегая слух юных девиц, принц демонстрировал свои познания в харадских ругательствах, выгребая кмета из грязного кома гоблинских тел и отмахиваясь от тех, что пытались точно так же свалить его самого.

Едва почувствовав свободу, Кили подхватился на ноги и сделал выпад. Принц на миг застыл – лезвие прошло у него под мышкой и с треском вонзилось в череп гоблина, где и застряло. Совершенно ошалевший кмет схватил первое, что подвернулось под руку. Заржавленный изуродованный грубой заточкой, но все еще вполне пристойный меч гномьей работы и вернулся туда, где ему и полагалось быть: за спину принца.

Сердце Кили бешено колотилось в груди. Фили без тени сомнения кинулся на помощь своему бестолковому защитнику. Гном был очень недоволен собой: позволил тварям свалить себя с ног! А еще говорят подгорный народ может противостоять любой стихии, твердо стоя на земле.

========== Часть 7 ==========

Они выжили. Это было просто невероятно! Те, что не успели проникнуть в гору, перестали ощущать свое численное превосходство и рассеялись по пустоши. Гномы спокойно могли предоставить людям разбираться с ними своими силами. В недрах же Одинокой лязг стали и крики постепенно стихали. Защитники начали проверять Эребор на предмет заблудившихся тварей, но и без того было ясно: все кончено. Завтра тела гоблинов будут гореть, распространяя смрад над пустошью, а вскоре пройдут церемонии погребения для своих.

Однако время скорби еще не наступило и принц, как и все прочие гномы, был охвачен радостной лихорадкой: славная победа! В другом случае он бы возможно присоединился к шумному празднеству на улицах города, там рекой течет пиво, лоточники торгуют всевозможной снедью, приготовленной на скорую руку, развеселые компании горланят песни не хуже тех, кто сделал музыку своим ремеслом.

И все же в этот раз принц предпочел снять с себя броню, захватить чистые вещи и хорошенько вымыться. В основном для того, чтобы то же самое мог проделать Кили, ведь в противном случае он поплелся бы следом за принцем, чтобы охранять и защищать его, пока улочки Эребора не будут снова объявлены безопасными.

Надо сказать обычай гномов шумно веселиться после успешного сражения порой вводил в замешательство даже привыкших к этому людей, не говоря об эльфах, которым казалась невыносимой сама мысль о том, чтобы закатить пирушку, не удосужившись даже соскрести с доспехов, ошметки гоблинских кишок.

Некоторое время молодые гномы были заняты сами собой. В гоблинской крови Кили выглядел просто ужасно, но когда она смылась, вид его стал еще хуже. Весь поцарапанный и искусанный он шипел, когда вода попадала на заново ставшие кровить ранки, но их непременно надо было помыть, а еще лучше потом обработать одним из чудодейственных зелий Ойна.

При мысли о старом гноме Фили невольно глянул на руку кмета, обожженная кожа уже поджила благодаря лекарю, но рубец явственно выделялся на тыльной стороне ладони. Было жутковато от мысли, что этот след останется навсегда и еще хуже оттого, что Кили пошел на это осознанно.

– Это я… – сказал Кили, притронувшись к клейму, будто оно могло сделать произнесенные им слова более весомыми. – Я должен защищать тебя. Не наоборот.

Пришлось кивнуть, потому что такова была традиция, а на них зиждется весь Эребор и не только. Традициям кланы обязаны своим существованием и процветанием. Даже такие жестокие ритуалы, как тот, свидетелем которого стал недавно Фили, для чего-то да нужны. Принцу пришлось смириться с положением вещей, как мирились и другие гномы.

Старшие сыновья продолжали дела отцов, редкие обладатели колдовского дара упорно трудились, постигая магическое искусство, воины сражались и, если это требовалось, гибли за Эребор и короля под Горой.

– Но ты тоже пойми, – Фили обсушил волосы и заплел в свободную косу, которая все равно будет противно капать за шиворот. – Ты – мой кмет, и другого у меня не будет.

Было необычно это произносить. Фили очень надеялся, что Кили не сможет уловить смысл, который тот вкладывает в слова, и не ляпнет на это очередную колкость. На самом деле, бросившись ему на помощь принц и не думал, о том, что тот – кмет.

Он вообще ни о чем не думал, если уж на то пошло. Разве только о том, чтоб спасти его от ужасной участи быть заживо разорванным на кусочки. И делал он это вовсе не из-за пользы, которую Кили мог принести клану и Фили лично, и даже не потому, что Кили почти сразу же смог отплатить ему тем же, когда твари визжащей многорукой массой накинулись на них со всех сторон.

Он поступил правильно – принц понимал это каждый раз, когда смотрел на Кили, из чистой воды упрямства не желающего с ним соглашаться.

Кмет вдруг оказался совсем близко – только руку протянуть. Высокий – по меркам гномов, разумеется – жилистый, сильный и стойкий. Таким и полагается быть молодому казаду. Казалось, раны ему нипочем, а этой короткой передышки хватило, чтоб полностью восстановить силы. Принцу ужасно захотелось дотронуться до него, чтобы понять, не слеплен ли кмет самим Махалом из какого-то более прочного материала, чем прочие гномы? Мысль, конечно, сама по себе была абсурдная, но думать так отчего-то было приятно.

Фили честно потом пытался припомнить, как это вышло и кто кого поцеловал первым. Впрочем, это не имело значения, ведь одним поцелуем – даже одним десятком – они с кметом не ограничились. Кажется, Кили тоже еще не успокоился после обороны кухни, и тоже чувствовал это притяжение. Потом они вывалились в двери и целовались уже в пустом коридоре. А еще позднее в не занятых сейчас покоях, в которых уже не один десяток лет останавливался Трандуил во время редких визитов вежливости, которые он наносил в Эребор обыкновенно после осеннего праздника.

Дядюшка Фрерин как-то рассказал Фили – по секрету! – что Трор в свое время нарочно отвел ему покои без окон. Он так и заявил, подбоченясь: «Все равно эти остроухие в своем Лихолесье годами света белого не видят, на кой ему окна?» С той поры так и повелось.

Тот же Фрерин любил повторять: «Темные дела совершаются в темноте». Под горой в толще камня ночь никогда не кончается и утро настанет тогда, когда им обоим того захочется. А с ним все прекратится, они позабудут свою блажь, погаснет жажда, что молодые гномы испытывали при одном взгляде друг на друга, и можно будет жить как прежде, смотреть друг другу в глаза, делать свое дело. Так, по крайней мере, думал Фили, когда грубоватые руки его кмета настойчиво стаскивали с него одежду.

Сердце билось часто-часто, хотя Фили давно уже узнал эту сторону отношений и чего можно от нее ожидать. Кровь все еще бурлила после сражения с гоблинами, было жарко, как не бывает в недрах Одинокой даже в разгар лета, а еще…

Фили долго не мог подобрать определение для своего ощущения. Все было идеально, начиная от первого движения Кили внутрь него и заканчивая ярким финалом. Им нравилось одно и то же: одни позы, один и тот же ритм. Они буквально угадывали друг друга в постели, а потом Кили исполнил его затаенное желание… О, Махал всемилостивый, Фили едва не кончил кмету на лицо, так тот выглядел, когда облизывался, прежде чем вобрать в рот головку и обвести ее языком.

Все должно было закончиться на этом. Переплавиться в приятное воспоминание, а с годами забыться. Что же пошло не так и когда? Может быть, с самого начала или даже раньше? Молодые гномы проснулись голодные и растрепанные, не понимающие, который час. Однако вместо того, чтобы вылезти из чужой постели, вновь накинулись друг на друга так, будто эта близость могла стать последней в их жизнях.

========== Часть 8 ==========

Фили поймал себя на том, что ждет, когда Торин снова решит завести с ним серьезный разговор, как это частенько случалось ранее. О королевстве под Горой и о короне, которая заждалась одного упрямого потомка Дурина. Хотелось увидеть лицо дядюшки, когда артачившийся до того принц эдаким небрежным тоном предложит назначить дату церемонии. Может быть, даже на весенний праздник, чтобы совместить всеобщие гуляния, несомненно правитель Дейла это оценит – ведь тогда ему не придется лишний раз отпускать людей, занятых работами на озере.

Видит Махал, принц отрепетировал это перед зеркалом, пока Кили пропадал где-то между окном его спальни и вершиной Одинокой. Регент, наверное, ушам своим не поверит и будет пытать племянника, что же заставило его переменить свое мнение по этому вопросу. Фили и ответ уже придумал: недавнее нашествие. Довод был весомый, но едва ли мог полностью удовлетворить Торина, ведь и раньше гоблинам случалось прорываться в Эребор, что не сильно впечатляло молодого гнома. Разве что в тот самый первый раз, когда мальчишку не успели отвести в безопасное место.

С Фили тогда был Фрерин. Затолкал ребенка под стол в кабинете регента и велел не высовываться, что бы ни случилось. Фили стянул костяной нож для конвертов с края стола и, возможно, это спасло ему жизнь. Один из гоблинов все-таки проскочил мимо взрослого гнома и опрометчиво заглянул в укрытие, а мгновеньем позже протянул лапы. Нож оказался достаточно острым и прочным, чтобы проткнуть единственный глаз твари и вонзиться в мозг.

В целом на юном принце это не отразилось: не говорил пару дней, да и только. Когда случился следующий набег, матушка пару раз пробовала говорить с Фили на эту тему, но тот неизменно утверждал, что знает об этом эпизоде только со слов дядюшки, а сам ничего не запомнил. С тех пор Дис больше никогда не поднимала эту тему, уважая право сына оставить прошлое в прошлом.

Итак, Фили уже некоторое – и надо сказать довольно продолжительное! – время ждал подходящего момента и вот он наконец настал. Регент отослал кмета, что само по себе было на него совершенно не похоже, ведь именно Торин настаивал на том, чтобы Кили неотступно находился подле принца.

Кмет как раз подумывал о засапожном ноже или еще о чем-то неприметном в этом же духе, так что обрадовался возможности выбраться в город и поглядеть, чего интересного могут предложить кузнецы. Так же он не хотел упустить шанс выпить эля в уютненьком кабачке «Дракон у воды», который держал в Эреборе самый настоящий хоббит – мистер Тук – забравшийся в такую даль из самого Шира. Кили был очарован этим мирным краем, хотя провел там всего одну ночь.

Кили находил название весьма остроумным, ведь по дороге он останавливался в «Зеленом драконе» и уверял, что тот стоит как раз у воды. Фили пришлось поверить ему на слово. Сам он не разделял симпатии кмета к хоббиту. Тот был сам себе на уме, но еду он подавал, надо признать, отменную.

– Фили, – окликнул задумавшегося племянника регент. – Я хотел поговорить с тобой о твоем кмете.

– Кили что-то натворил? – осведомился принц, посерьезнев. Уж в умении находить неприятности Кили не откажешь.

– Вроде того, – уклончиво ответил Торин, неторопливо раскуривая трубку. – До меня дошли кое-какие сомнительные слухи.

Регент на какое-то время умолк. Дядюшка порой превращал курение в настоящий ритуал, как-то по-особому набивая табак, обжигая и приминая его. Однако похоже было, что это работает. Во всяком случае, Фили никогда не видел, чтобы у Торина или Фрерина трубка вдруг погасла.

– Мне кажется, что тебе не следует слишком сближаться с Кили, – высказался Торин, не спеша, потягивая дымок.

– Ты же сам говорил, что мне стоит его беречь, и настаивал, чтобы я не ходил никуда один, – Фили выглядел сбитым с толку, порой он совершенно переставал понимать дядюшку. – И к тому же вы с Двалином…

– Вы с Кили – не мы с Двалином, – резонно заметил регент, сделав первую полноценную затяжку. – И это не твое дело, Фили.

Тот послушно кивнул. Сердечные дела сыновей Траина не были ни для кого секретом, однако оба просто не выносили посторонних вмешательств. Это не мешало Фили расплыться в улыбке, когда регент попросил захватить кулек хоббичьего печенья, которое сам наверняка даже не попробует.

– Фили, пойми меня правильно, Кили – не тот гном, с которым тебе следует сходиться… – продолжал Торин, не ожидая, что эти слова встретят такое сопротивление со стороны племянника.

– А кто, интересно мне знать, определяет, с кем мне сходиться можно, а с кем нет? – разозлился тот, вскакивая с места. Торин тоже поднялся, взглянул на племянника снисходительно, пользуясь разницей в росте, но тот не стушевался: – Может быть ты, дядя?

– Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы со мной согласился, – настаивал Торин, сохраняя спокойствие, что еще больше раздражало молодого гнома. – Послушай, мы можем выбрать тебе нареченную или…

– С удовольствием послушаю, – взбрыкнул светловолосый гном, скрещивая руки. – Так почему я не должен быть с Кили? Я чего-то не знаю? Очень любопытно.

Регент некоторое время в упор смотрел на принца, прикидывая, сможет ли переупрямить его, потом вздохнул, сдался. Возможно, эту историю стоило рассказать Фили раньше, с самого начала, чтобы избежать неловких ситуаций в будущем.

На самом деле старший сын Дис стал непосредственным участником этой истории, но конечно же был слишком мал, чтобы все понять. Дочь Траина опрометчиво выбрала отца своего второго ребенка – его семья не раз предпринимала попытки дорваться до короны.

Довольно долго беременность удавалось скрывать благодаря одежде. Пышные платья скрадывали округлившийся живот. Никто ни о чем не заподозрил, когда Дис решила съездить в Железные холмы к любимому кузену, который просто боготворил свою двоюродную сестрицу и начинал слать ей приглашения в свою скромную обитель в тот же день, как она ее покидала. Кроме Дис о Кили знали только Торин, Фрерин, Дейн и Двалин, да старая повитуха, которая и тогда засиделась на этом свете. Сейчас-то старуха уже наверняка ушла за черту.

– Как вы могли так поступить? – голос принца звучал очень тихо.

– Гномы из нашего рода редко бывают свободны. Кто-то должен стать королем, кто-то – регентом или кметом. Это решается с самого начала, порой задолго до рождения, – Торин произнес это легко, но за этими словами мелькнула его собственная судьба.

После смерти Траина он стал регентом и был им до сих пор. Раньше Фили это казалось чем-то само собой разумеющимся, так ведь было всегда. Но этого ли хотел Торин? И не потому ли он так настаивал на том, что племяннику пора следовать его предназначению. Они оба были не свободны, но хотя бы сознательно соглашались с отведенными ролями.

– Научишь меня? – спросил Фили, указывая взглядом на трубку в руках Торина.

Он действительно хотел закурить – услышанное просто не укладывалось в голове. Кмет – его брат. И нельзя выдавать своих чувств. Пока Торин не подозревает, как далеко они с братом зашли, пусть так оно и будет.

– Как мама это перенесла? – спросил он, разминая табак, как показал дядюшка.

– Свыклась, – Торин вздохнул, он привык опекать сестру, хоть она и была старше, наверняка он переживал, как она воспримет возвращение Кили в Эребор. – Время лечит. Сейчас она говорит, что рада видеть сына и гордится им, а раньше – запрещала нам с Фрерином заговаривать о нем. Мы-то, конечно же, следили за успехами пацана.

Теперь Фили лучше понимал, почему Дис с самого начала прониклась симпатией к его кмету. Тот отвечал ей уважением и даже заботился по-своему, решив охранять и защищать по возможности так же, как короля под Горой.

Фили на время отвлекся от своих мыслей, которые заводили его куда-то не туда. Оказалось, он все время все делал неправильно, даже табак в камеру набивал как-то не так, получая три слоя неровной плотности, на стыке которых трубка как раз и гасла.

Кили – его брат… И что с этим делать, во имя Махала? Сказать ему или промолчать? Оставить все как есть или последовать совету регента? Фили начинало казаться, что решать сердечные дела куда труднее, нежели государственные, в которых у него столько прекрасных советчиков таких, как Балин и Торин.

========== Часть 9 ==========

Фили позволил себе немного погулять по дворцу без особой цели. Ему надо было привести мысли в порядок и понять, как относиться к тому, что он узнал. А еще ему хотелось увидеть Кили, чтобы окончательно понять, как разговор с дядей повлиял на его отношение к собственному кмету.

Почему он не почувствовал сразу? Темноволосый гном выглядел и говорил, как белегостец. Кажется, даже Двалин с Балином походили друг на дружку больше, чем они с братом. Принц специально зашел в одну из гостевых комнат, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Оттуда смотрел голубоглазый потомок Дурина, который как будто впервые повстречал свое отражение.

Вспомнились вдруг слова Балина, удивлявшегося как это старина Трор наградил голубыми глазами всех своих потомков кроме единственного сына – Траина. Выходит всех, да не всех. У Кили глаза были темные, карие с золотым отблеском, завораживающие. От его взгляда многим делалось не по себе, но только не Фили.

– Охорашиваешься? – за спиной раздался смешок.

– Как ты меня нашел? – застигнутый врасплох принц порывисто обернулся.

Он еще раз посмотрел на Кили, накинувшего расстегнутый жилет поверх неровно зашнурованной рубахи, а под Горой ведь было довольно прохладно. Нет, не был этот гном похож на его родичей. Разве что на дядю и то самую малость. Совсем другие черты и эти глаза… Кили оглядел Фили с ног до головы, точно проверял не случилось ли что за время его отсутствия.

– Чуйка, – сообщил тот, подходя ближе, чтобы убрать распущенные волосы Фили за ухо. – Почему не заплелся?

– А ты почему не расчесался? – парировал тот и все-таки чмокнул кмета в губы, хотя вначале не собирался этого делать.

Несколько минут они стояли у трюмо и целовались, а потом Фили вдруг встрепенулся: «Ты запер дверь?» Кмет ожидаемо хохотнул, конечно же, ведь раньше Фили это не волновало. Потом посерьезнел:

– Я тебя таким не видел, Фили, что стряслось? – он отстранил принца от себя, заглядывая в глаза, точно пытался гадать по ним, как это делали некоторые площадные колдуньи.