Текст книги "То, что мы знаем (ЛП)"

Автор книги: Mirrordance

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Черт тебя побери, Дин…

– Обещай мне, – Дин затаил дыхание. – Обещай. Не теми дебильными условностями, какими обычно дурачишь меня и Сэма. По-настоящему. Как то, что говорил маме.

– Дин…

– Пожалуйста, пап, – взмолился Дин, – я делал все, о чем ты меня просил. Все. Я все отдал. Я никогда ни о чем тебя не просил…

– Обещаю, – прорычал Джон. Едва слышные мольбы безнадежно больного сына обезоруживали, он просто не мог отказать.

– Ладно, – после долгого молчания сказал Дин. Он сверлил отца взглядом, пытаясь уличить во лжи – знал, что в самом деле тот мог и обмануть, но ничего не сумел поделать с этим. Вдохнув через кислородную маску, он продолжил. – Теперь я волнуюсь только о Сэме. В дневнике была запись о сделках с демоном. Я вырвал эти страницы, чтоб у него не возникло дурацких идей. Но у него какие-то другие листы, и он явно не хочет, чтобы я их видел. Как думаешь, что это может быть?

Джон сдвинул брови, словно выдумывал ложь.

– Пап, – Дин почти просил. – Что там могло быть?

– Исцеление верой, – Джон резко отошел и прислонился к стене, там, где Дин и хотел сейчас его видеть.

Дин удивленно приподнял брови.

– Небраска.

Он вспомнил. Вдвоем они хотели разобраться с целителем, но Джон Винчестер внезапно исчез. И Дин не мог взяться за какую бы то ни было работу, пока не найдет отца. Все попытки докопаться до истины с этим преподобным остановились, внимание Дина целиком и полностью переключилось на кое-что более важное. Безопасность семьи. Он тогда так растерялся, что забыл о целителе вплоть до этого мгновения.

– Почему Сэм не хочет, чтобы я знал о каком-то палаточном шарлатане? – спросил Дин.

Джон будто потерялся в воспоминаниях, взгляд его совсем потух. Дину было отлично знакомо это выражение лица, он видел отца таким раненым солдатом, погруженным в себя и свои мрачные мысли.

– Все нормально, пап.

– Да, – Джон усмехнулся, в глазах его читалось одиночество. – Да… тот парень из Небраски прикрыл лавочку.

– Ты был там? – спросил Дин.

– Первым же делом после того, как узнал… – он, неосознанно повторяя сына, обвел рукой пространство, – об этом.

– Он был шарлатаном? – спросил Дин.

– Это уже не важно, – Джон пожал плечами и отвел глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять боль. – Господи, Дин…

Не знаю…

Но тревога тут же слилась с гневом в узнаваемом стиле Джона Винчестера.

– Вода и ток, Дин. Черт побери.

Дин ощетинился, но промолчал. Да, это была глупая ошибка, да, папа, мы в курсе.Я уже за это расплачиваюсь, разве нет? Господи, все эти чертовы приборы с потрохами выдавали эмоции, а ведь спрятать их стоило ему огромных усилий.

Джон услышал участившийся писк кардиомонитора, одернул себя, запустив руку в волосы. Наблюдая, как отец давит в себе досаду, Дин думал, жаль, что у их семьи не бывает хоть какой-то передышки.

– Прости, – торопливо выдохнул Джон. – Ты чертовски хороший охотник, сын. Я и сам не знаю, как поступил бы на твоем месте. И никто не знает.

Дин стиснул зубы и коротко кивнул. А что ему было говорить? К тому же он так устал… Господи, это тело… невозможно, невыносимо чокнутое. Не поддается. Твою ж налево…

– Значит, Сэм планирует через пару дней отвезти меня в Небраску, – заключил он, – Помню, ты сказал, этот парень шарлатан, но стоит ли говорить об этом Сэму? Он будет рвать и метать если я не дам ему и шанса. Но еще больше он возненавидит себя, если я умру по дороге или попадусь случайно подвернувшемуся чудовищу. Тупица такой, будет ведь себя винить…

– Я не говорил, что целитель был шарлатаном, – поправил Джон.

– Не был? – Дин нахмурился.

И не взял меня туда? Что за…

– Папа… – неуверенно начал Дин. Иногда он и сам не знал, как вести себя с отцом.

– Прости, Дин, – голос опять начал подводить Джона. – Господь мне судья, ни разу я не хотел так сильно провалить дело, как в этот раз. Чтобы меня остановил кто-то лучше и сильнее, чтобы я мог сказать, что пробовал все возможное, и ничего не вышло.

– Ты о чем, пап?

– Они меняли одну жизнь на другую, – объяснил Джон. – Играли в бога. Подчинили жнеца. За каждого исцеленного умирал кто-то другой, «аморальный». Я как раз приехал туда, когда узнал, что с тобой случилось. Хотел убедиться, что все по-настоящему, прежде чем рисковать и забирать тебя из больницы. Мне пришлось остановить их, сынок. Когда я понял, что происходит, я должен был остановить их. Это просто неправильно. Но, клянусь богом, я жалею, что у меня получилось. Знал, что вы с Сэмом, в конце концов, окажетесь у ЛеГранжа. Господи, как бы я хотел не справиться с ними, чтобы ты мог поехать туда. Он был бы твоим единственным шансом. Но мне пришлось…

Дин долго смотрел на отца, пытаясь понять его настоящие мысли.

Ты знал, что он может меня спасти. И остановил его. Потому что так не должно быть. Потому что это наша работа. Нахрен сына, так?

Твое счастье за жизни всех этих людей? Ни в какое сравнение, верно?

Дина терзала очевидная глупость его положения. Он вовсе не мечтал умереть. Его это ужасно злило, как и то, что родной отец этому поспособствовал, спасая жизни других.

Сэмми заплатил бы за меня такую цену, могу поспорить, мрачно подумал он, переполненный гневом. Я бы за него тоже. Но не ты, папа? Только из-за того, что это неправильно, да?

Но почему? Почему наша работа – спасать этих людей? Почему мы должны быть какими-то там героями? А как же мы, а? Почему мы должны жертвовать всем, папа?

Но ответов нет и никогда не было. Вполне в духе Винчестеров. Вопрос звучал так же глупо, будто спрашивали, как дышать. Или почему Дин любит девчонок, машины и шоколадные батончики. Ответов нет. Просто все было так и не иначе.

– Ты правильно поступил, пап, – сказал он тихо, но твердо, желая, чтобы Джон посмотрел на него. Нужно было, чтобы отец знал, Дин не винит его в своей смерти и не держит на него зла.

– Мне так не кажется, – сказал Джон после долгих раздумий.

– И не должно, – Дин вдруг понял, насколько серьезны терзания Джона. Дело было в том, что у такого великого человека, как он, были великие цели, и стоили они великих цен. Дин спокойно представлял себе Джона одним из тех мифических персонажей – в одиночестве стоящего победителем на опустошенном поле боя. Перемазанный грязью и кровью, последний выживший, кто потерял все, но выиграл бой.

Совсем как Сэм, подумал Дин, вспоминая, что Сэм, бывало, выглядел таким же триумфатором. Не важно, из за чего – алгебры или футбола, или какого-то монстра. Сэм отдавал всего себя. Уходя в Стэнфорд, он выглядел так же, в памяти Дина навсегда остался его вид. Спина удаляющегося брата, идущего на автобус, который отвезет его в Калифорнию. Поношенная куртка, затертый рюкзак, старые ботинки и квадратные плечи. Торжествующий, но одинокий.

Я не такой, понял Дин, уверенный в том, что для него это нормально. Его желания были проще. Он хотел, чтобы у него была мать, отец, брат и обычный дом, как у всех. Однажды он сказал, что скорее помер бы, чем стал жить за белым заборчиком. Конечно, он лгал, потому что в перевернутом с ног на голову мире Винчестеров было удивительно хотеть что-то нормальное и казалось почти невозможным этого добиться.

– Прости, сынок, – сказал Джон.

– Не стоит, – успокоил его Дин. – Я понимаю. Правда.

– Ты как всегда, Дин, – сказал Джон, с тоской качая головой. Мгновение поколебавшись, он сел около руки сына.

– С тобой хорошо обращаются?

– Медсестрички тут так себе, – ответил Дин с легкой улыбкой. – Но одна явно способна на всякие пошлости. Говорила, что на учебу зарабатывала сексом по телефону.

Джон посмеялся.

– Мать тебе рот с мылом помоет за такие разговорчики.

– Неа, я ей понравлюсь, – уверенно сказал Дин. – Точно знаю.

Искорки, вспыхнувшие было в глазах Джона, погасли, когда он осознал слова Дина. Его сын скоро умрет и встретит маму, покажет ей, каким мужчиной стал.

– Сэмми ей больше понравится, – поддразнил Джон, прерывая мысли, пока они еще не увели его слишком далеко. – Он хотя бы выглядит честным.

– Она всегда предпочитала чертополох, а не фиалки, – хохотнул Дин и закашлялся. – Я ей больше понравлюсь.

Джон нахмурился.

– Выглядишь усталым, спортсмен.

Так оно и было. С самого начала разговора он чувствовал себя утомленным, как и остальные дни, но будь он проклят, если уснет, пока отец рядом.

– Когда я последний раз закрыл глаза при тебе, – сказал Дин, – ты ушел.

– Так же будет и сейчас, малыш.

– Знаю, – сказал Дин. – Потому и не могу. Останься, папа. Пожалуйста. Сэм тоже захочет тебя увидеть.

– Не могу, Дин, – мягко сказал Джон. – Не хочу впутывать вас в еще большую опасность. Мне тут вообще не следовало находиться, но я должен был тебя увидеть.

Дин, пользуясь своим болезненным состоянием, умоляюще уставился на отца. Он понимал, как нелегко сейчас Джону. Хотел бы он не понимать, но не мог.

Вот же мне повезло, с горечью подумал он.

– Не будь все время один, папа, – устало прошептал Дин. – Знаю, от меня пользы никакой, но Сэм… Он справляется. Дай ему шанс. Пусть поможет тебе, а? И ты ему нужен.

Ты мне нужен.

Мы сильнее, когда все вместе…

– Побуду с тобой, пока не уснешь, – тихо сказал ему Джон.

– Не буду спать, пока не умру, – пошутил Дин, веки уже отяжелели. – Точно.

Глаза начали закрываться, но вдруг пришедшая в голову мысль заставила побороть сон.

– Оставь что-нибудь для меня.

– Что? – недоуменно спросил Джон.

– Когда я проснусь завтра, – пояснил Дин, – мне нужно будет знать, что мне не приснилось. Пожалуйста, пап. Оставь что-нибудь для меня. Что-то узнаваемое.

После коротких раздумий, когда казалось, что Дин уже заснул, Джон потянулся к жетонам на шее.

– Не это, папа… – выдохнул Дин, даже при том, что положил глаз на эти штуки еще в восемь лет. – Ты слишком их любишь.

Джон снял с цепочки один из двух жетонов и вложил в ладонь Дина.

– Они оба должны быть вместе, сынок. Но теперь один у меня, а второй у тебя.

– Я верну, – пообещал Дин, сжимая пальцы вокруг новой ценности, закрыл глаза и проворчал сквозь смешок. – Но лучше б ты оставил мне с цепью. Чтоб девчонки вытащили на память.

– Ты идиот.

Дин ухмыльнулся и снова открыл глаза, на этот раз он казался серьезнее и печальнее.

– А знаешь, кто больший идиот?

– Кто?

– Сэмми, – вздохнул Дин, – Что мне с ним делать?

– Я о том же себя спрашиваю с тех пор, как вы оба родились, – сказал Джон с едва различимой улыбкой. – Знаешь, он выглядел самым неверящим из всех малышей, которых я когда-либо видел.

Дин хохотнул.

– Похоже на него…

– Присмотри за ним, пап, – сказал он после нескольких мгновений тихой грусти, голос понизился до шепота, он начал проваливаться в сон. – Обещай мне. Пообещай мне, что не дашь ему никогда в жизни сделать то, о чем я пожалел бы. Позаботься о Сэме.

Джону показалось, что дать такое слово гораздо легче.

– Обещаю, – сказал он без лишних раздумий, безо всяких сомнений, честно, с любовью и всей своей прямотой.

***

Следующим утром Сэм не пришел. Дин догадывался, что брат готовится к Небраске, а вечером к концу часов для посетителей был уже абсолютно уверен в этом, когда, едва открыв глаза и сделав вдох, почувствовал очередную тень в углу палаты.

– Люди, из-за вас, – простонал Дин, – у меня так инфаркт случится.

Не удостоив вниманием жалобы Дина, Сэм подошел к кровати, в лице его читалась уверенность, спокойствие и решимость. О да, на Дина это наводило ужас.

– Дин, – начал он, – я позвонил одному из контактов отца. В Небраске есть специалист, которые поможет тебе.

Специалист, да? Дин бы посмеялся. Классно сказанул, лживый ублюдок. Вообще зашибись.

– Да? – спросил Дин, спустив кислородную маску на подбородок. – Вот как их сейчас называют?

Брови Сэма поползли вверх.

– Чего?

– Целителей, Сэмми, – Дин вдохнул через маску и снова опустил ее, – я знаю, что было на пропавших страницах, и, нет. Мы не едем.

– Почему нет? – спросил Сэм. – Я проверил его, Дин. Все по-настоящему.

Дин бросил на него долгий оценивающий взгляд. Сердце забилось быстрее, и он нахмурился, когда Сэм беспокойно уставился в монитор. Руки чертовски замерзли, он долгое время боялся что-то сказать, не доверяя голосу. Он вдруг осознал, что брат готов на убийство за его жизнь. Это понимание наполнило его леденящим страхом.

– Сэм… – неуверенно начал он.

Что он должен был сказать? Господи, он ужасно боялся. Его пугало отчаяние брата, охватывал страх за его душу. Он знал, будь все наоборот, он бы не раздумывая умер за Сэма или убил бы. Но не этого он хотел для брата, нет. Он никогда бы не пожелал, чтобы Сэм соперничал с ним в бездумных решениях.

Ты не замараешь свою душу, только не под моим присмотром и, тем более, не из-за меня, Сэмми…

По правде говоря, сказать Сэму, что Небраска не сработает, кто бы там ни колдовал, было бы легче легкого. Но Дин хотел знать, что Сэмми поддержит его выбор, поймет, что это неправильно, что пора подвести черту. Дин должен был знать – он оставляет такого Сэма, который сделает верный выбор, пойдет к той же цели, к которой шел отец.

Не будь как я, Сэмми…

– Они лечат, а взамен убивают других, – сказал Дин спокойным серьезным голосом. – Никто не умрет за меня.

– Попросим их выбрать того, кто заслужил смерти, – быстро и отчаянно проговорил Сэм, будто уже думал об этом и убеждал сам себя. – Какого-нибудь преступника, или вроде того.

– Ты не хочешь этого, – сказал Дин. – Знаю, это кажется несправедливым. Если б я только мог объяснить… Но Рой – не выход, прости. Произошедшее с нами – ужасно. Но что ты собираешься сделать? Позволишь кому-то умереть вместо меня? Ты не можешь играть в бога.

Сэм сжал зубы, раздраженно закачал ногой. Попытки сыграть в адвоката терпели провал. Защищать что-то подло-неправильное было сложно.

– Есть целая куча таких, кто больше, чем ты заслуживает смерти, – со злобой сказал Сэм. – Кого-то все равно убьют. Так почему бы не тебе стать спасенным? Плевать мне, кто умрет, пусть выберут хоть меня, но…

– Такому уж точно не бывать, – прорычал Дин. – Лучше я сдохну самым омерзительным способом. Если ты провернешь подобную хрень, богом клянусь, если он слышит, я верну тебя обратно и все будет в десять раз хуже. Даже не думай. Будь что будет. Тебе придется меня отпустить, брат. И никаких больше глупых идей.

– Ты мой брат, Дин, и что бы ты ни делал, я попытаюсь спасти тебя, – отрезал Сэм.

Дин сделал рваный вдох, холодная решимость в глазах брата пугала его.

– Послушай, Сэмми. Я не слепой. Я вижу, каково тебе из-за всего этого, из-за того, что я уйду, и все такое. Но ты переживешь.

– Думаешь?

– Да, – уверенно ответил Дин. – Ты переживешь это. Ты должен знать, что мне жаль. Прости, что заставляю тебя пройти через все это. Но с тобой все будет хорошо.

– Знаешь, Дин? – резко начал Сэм. – Иди ты к чертям собачьим.

– Что?

– Мне не нужны твои извинения, – сказал Сэм. – Да и вообще-то, я к твоему сведению большой мальчик и могу позаботиться о себе.

– А, ну да, прости, – усмехнулся Дин.

– Вот и прекрати беспокоиться обо мне. Пожалуйста, – сказал Сэм. – Я не хочу, чтоб ты волновался из-за меня, Дин. Я хочу, чтоб ты подумал о себе. Дин, пожалуйста. Пожалуйста. Давай сделаем это?

– Прислушайся к тому, что ты говоришь, братец, – тихий голос Дина казался полным боли. – По мне, так тебя все меньше и меньше волнуют другие. А когда-то тебя это грызло изнутри.

– И что мне с того?

– Ничего, – сдался Дин. – Просто ты должен, ладно? Мы должны были ездить в этой долбаной машине и спорить об этом. Поэтому продолжай нести всякое о неприкосновенности жизни и тому подобное.

– Подожди, – неверяще прервал его Сэм. – Так ты злишься из-за того, что я стал соглашаться с тобой?

– Нет, – ответил Дин. – Я не злюсь. Я… волнуюсь, Сэм. Меня тревожит, что ты сам на себя не похож.

– Да, ты прав. Не похож, – с вызовом признал Сэм. – У меня нет выбора.

– И как это понимать?

– Послушай, Дин, ты уходишь, так? – начал объяснять Сэм. – А я останусь в этом полном дерьма мире. Один. Так что, если я собираюсь продолжать, то должен измениться.

– Как измениться?

– Стать тобой, – холод пробрал Дина до костей. – Я должен стать таким, как ты.

Никто тебя никогда не называл отстающим, Сэмми…

– Умерь амбиции, – по-доброму поддразнил его Дин и попытался выдавить улыбку, потому что не находилось слов. На этот раз Сэм не спустил это на тормозах.

– Ты сделал бы то же самое для меня, Дин, и ты знаешь это. Ты бы никогда не сдался, – сказал Сэм. – Сам знаешь.

– Не льсти себе…

– Обманщик, – прервал его Сэм. – Замолчи, потому что я вижу тебя насквозь.

– И откуда ты все знаешь? – огрызнулся Дин.

– Потому что знаю тебя, – открыто, безо всякой фальши сказал Сэм, и Дин вдруг почувствовал его печаль как свою.

– Да неужели? – в горле пересохло, но он пытался сохранить лицо, отделаться колкостями.

– Потому что ходил за тобой по пятам всю свою жизнь, – серьёзно продолжил Сэм, используя тон как уловку. – Я равнялся на тебя с четырех лет, Дин. Изучал тебя, старался быть похожим на своего старшего брата. Так что да, я знаю тебя. Лучше, чем кто-либо на целом свете. И не могу винить тебя. Просто… Знаю, что ты сделал бы так ради меня, Дин. Ты и сам знаешь. Поэтому позволь и мне. Просто… разреши.

– Ты знаешь, что это неправильно, Сэм, – утомленно проговорил Дин. – Знаешь же.

– Плевать мне…

– Тогда попробуем по-другому. Допустим, мы пошли твоим путем. А теперь представь, что это ты на моем месте. Разве не пытался бы ты остановить меня всеми силами?

– Дин, – Сэм присел на кровать брата, взял его руку. В горле встал ком.

Срываешь все тормоза, да? – подумал Дин. – Прости, мелкий, но нет. Это единственное, в чем я рад отказать тебе.

– Дин…

– Ты знаешь, что попытался бы, – сказал Дин.

Сэм сморгнул слезы, уже готовый сменить тактику.

– Тогда что насчет… другого? Того, что ты вырвал?

– Это, – Дин поморщился, – еще хуже.

– Дай-ка я посмотрю, – настаивал Сэм, – даже если это какая-то чертовщина, она станет хотя бы отправной точкой, клянусь, Дин, только дай взглянуть.

Дин долго смотрел на брата.

Он знал, что лучше будет отказать. Как только Дин раскроет хотя бы что-то, как только голову Сэма займут эти сделки с демонами, такие манящие и доступные, остановить его будет уже невозможно.

Дин рвано дышал, окидывая палату невидящим взглядом, и просто молил о том, чтобы его прямо сейчас сморил сон.

– Черт побери, Дин, – прорычал Сэм, похлопывая его по плечу. – Просто скажи, где они.

– Спать хочу, – выдавил Дин, и, закрывая глаза, понял, что почти не соврал. – Давай об этом… завтра поговорим, Сэмми.

– Спокойной, блядь, ночи, братец, – рассердился Сэм.

Дин тоже был не в лучшем расположении духа, будучи беспомощным, как дитя.

Он открыл сначала один глаз, потом другой. Гнев придавал сил.

– А ну-ка повтори.

Сэм стиснул зубы с явным желанием сделать то, о чем просит Дин. И взглянуть бы на сердечные мониторы, но слишком страшно.

– Посмотри на меня, – надавил Дин. – Черт с ним с этим дерьмом. Разозлись на меня, Сэм, закричи. Сделай что угодно. Я не инвалид. И даже уверен, что пока еще не сдох.

– Скажи мне, где та гребаная страница.

– Я съел ее, – огрызнулся Дин. – На вскрытии увидишь.

Сэм знал, что его ожидает в конце. Но несмотря на это, лицо его передернуло на чертовом слове. Но гнев взял свое, и Сэм твердой походкой отправился к тумбочке. Наплевав на всякое уважение к тому, что в маленьких ящичках лежали последние вещи брата, он выдернул верхний и начал рыться в содержимом. Журналы об автомобилях, эротика… Дин, пытаясь сохранить сердитый вид, недоверчиво взглянул на разъяренного Сэма, когда тот нашел справочник мыльных сериалов. За журналами последовали пакетики с солью (по привычке взятые Дином с подносов в забегаловках), крестик и четки, мятные леденцы, упаковка жвачки, бумажник…

Сэм как обезумевший расстегнул бумажник. Он никогда раньше так не копался в вещах Дина. Злобно, пренебрежительно, наплевательски и отчаянно. Дин начинал злиться на такое вторжение, но прикусил язык и позволил Сэму выместить гнев и беспомощность.

Фальшивые кредитки, страховки и удостоверения, чуть-чуть настоящих денег. Свежие рецепты, и старые, трехлетней давности, неизвестно откуда. И тут Сэм еле слышно вздохнул. В его руках были фото. На одном – все четверо Винчестеров в былые счастливые времена. На другом – двое юных братьев. Еще на одном – трое охотников у Импалы. Эту сделали для Дина, который хотел видеть свою машину на их общей фотографии.

– Черт побери, Дин, – голос Сэма задрожал.

Боже мой, ты совсем еще зеленый, подумал Дин. Прости, Сэмми. Прости. Я полный идиот…

– Мы… – начал Сэм после глубокого вдоха, стараясь удержать себя в руках. – Мы должны были почаще.

– Что? – непонимающе спросил Дин.

– Мотались по всей стране, – объяснил Сэм, – должны были побольше наснимать. А последними чуть не стали фотки для полицейских отчетов.

– Ага, – Дин устало улыбнулся.

Сэм долго смотрел на него, а потом присел на край кровати.

– Ты не можешь оставить меня, Дин. Скажи мне. Что мне делать?..

Я умру.

Ты не сможешь этому помешать…

– Я скажу тебе, где листок, – опасливо сказал Дин. – Но сначала пообещай мне кое-что.

– Я не ввяжусь в такое, я понял, – тут же ответил Сэм. Голос его звучал твердо и уверенно. – Обещаю. Просто он даст мне сил для…

– Никакой чертовщины, – еще раз предупредил Дин. – Ничего такого, что мне не понравится.

Сэм нахмурил брови. Могло быть и сложнее.

– Ладно…

– Вранье, – резко прорычал Дин.

Сэм не отпирался.

– Как я могу даже не попытаться, Дин? Если есть хоть один способ…

– Сэм, – Дин вздохнул, потирая переносицу. – Ну что мне с тобой делать, а? Тогда я тебе отвечу большое и окончательное от-ва-ли. Ничего я тебе не дам.

В глазах Сэма вспыхнула искорка, прежде, чем он снова бросил на брата твердый взгляд. Как в комиксах с обведенными в облачка мыслями. Дин знал, Сэму легко добиться своего.

– Дин, – позвал Сэм, – А если однажды мне нужно будет об этом знать? На будущее? Это же твоя работа, да? Как старшего бра…

– Заткнись!

– Папа записал это потому, что счел важным, – настаивал Сэм. – Вдруг когда-нибудь это спасет мне шкуру. Я не смогу всю жизнь прожить в неведении…

Дин выглядел рассерженным. И пораженным. Пусть Сэм откровенно манипулировал им, но в его словах была доля правды. Их отец внес в дневник множество рекомендаций. Оставлять брата в неведении Дин не хотел, но в то же время страшно было готовить его к будущим опасностям.

Скажу ему прямо перед тем, как умру… – подумал было Дин. Но он мог умереть в любую минуту, сегодня ночью во сне, завтра, через пять минут за-за того, что так раздосадован…

К тому же, Сэм вернет его и после смерти, если узнает о сделках. Наверное, лучшим решением было отдать ему страницы прямо сейчас и убедить не ввязываться в это.

– Хитрожопый ты придурок, – пробубнил Дин, на что младший бесстыдно ухмыльнулся.

– Я хотел как лучше, ты знаешь, – сказал Сэм.

– Чёрт побери, – Дин устало провел по лицу. Господи, лучше бы он просто вырубился. – Ты там сначала порножурнальчик вытащил, умник. Последнее, куда ты заглянешь в здравом уме, и первое, что посмотришь в одиночестве. Листок там. Положи потом обратно в дневник. И свой тоже. Где он, в кошельке? Придумал бы что пооригинальней, ради всего святого.

Он продолжал возмущаться, когда Сэм открыл журнал прямо на развороте с прошлогодней Мисс Декабрь и, кинув его в сторону, пробежал взглядом записи отца.

– Ну? –не выдержал Дин после долгого молчания. Сэм читал очень быстро, и было похоже, что теперь он задумался, утонул глубоко в мыслях.

Сделав глубокий вдох, Сэм посмотрел брату в глаза.

– Давай попробуем? Десять лет – не так плохо. За это время мы найдем, как выпутаться из…

– Никому не удавалось, – твердо сказал Дин. – Ты не будешь этого делать, Сэм. Договорились?

– Если каждый может…

– Нет! – никогда еще Дин не кричал так громко, находясь в этих стенах. Приборы вокруг него запищали чаще. – Ты же убьешь меня, Сэмми, Богом клянусь, – тяжело дыша, он попытался подняться на постели. – Ты не продашь за меня душу, я не пойду на это. Ты убьешь меня, Сэмми…

– Мать твою, – пытаясь успокоить брата, Сэм сжал его плечо, пока тот задыхался и стряхивал с себя его руки. – Дин…

– Сэм… – зеленые глаза Дина, наполненные влагой, обезоруживали как ничто другое. – Сэм…

– Просто дыши, приятель, – сказал Сэм, с облегчением посмотрев на вбежавших медсестер и врача.

Дин сжал руку Сэма словно в тисках.

– Не могу…– выдохнул он. – Я, блядь, ничего не могу… кроме как… умолять тебя, Сэмми. Ничего… кроме как…умолять тебя…

Сэм сморгнул слезы и притянул брата в крепком объятии.

– Ладно, ладно, – ответил он. – Будь по-твоему, черт побери.

На этот раз Дин был твердо уверен, что это правда. Измотанный до предела и удовлетворенный на эту минуту, он расслабился в руках брата. За тенью сомнений он знал, что спустя время Сэм может нарушить данное слово. Убедит себя, что Дин вынудил его, или вроде того, оправдается как настоящий адвокат. Дину срочно нужно было придумать другой план – ведь брат говорил ровно так же, как и отец прошлой ночью. Не врал только в нужную минуту. Дин понимал, они и правда хотели сдержать обещания, но позже могли и сорваться. Как там в песне у Стинга…

Никогда не даю легких обещаний, слишком много уже нарушил…

Вдруг его озарило. Да, Сэм был очень умен, но бывало всякое…

Дин вспомнил отца, которого просил присматривать за Сэмом.

– Обещаю, – ответил он, не раздумывая, без тени сомнений, со всей любовью и прямотой.

Я знаю, что делать, с легкой полуулыбкой решил Дин. Не хотите вы думать сами о себе, да? Значит, будете друг о друге…

– Сэм, – хрипло позвал Дин. Его голос звучал уверенно и спокойно, когда руки медиков забрали его из объятий брата. – Сделаешь кое-что для меня?

– Что?

– Позаботься о папе. Ладно? – попросил Дин, когда его опустили на кровать. – Присмотри за ним. Не дай ему потерять голову, когда он узнает. Найди его, Сэм. Не оставляй в одиночестве.

Когда Сэм точь-в-точь повторил выражение лица и слова отца, Дин торжествовал незаметно для окружающих.

– Обещаю.

========== Джон ==========

Джон Винчестер не мог уйти далеко, пока его старший сын все еще дышит. Но хотел. Господь судья, не раз в погоне за целью он бросал Дина. Но, видимо, сейчас все было иначе.

Он не помнил, когда последний раз видел Дина раненым или больным настолько серьезно, что у него не получалось этого спрятать. Первый раз, конечно, он никогда не забудет, но последний… После стольких травм сына, в том числе умело скрытых, ему сложно было сказать наверняка.

Поэтому сейчас Джон поверить не мог, что перед ним его сын: потухший взгляд запавших глаз, пепельно-бледная кожа с темными крапинками веснушек, которые тот так ненавидел в детстве. Дин лежал в неестественно расслабленной позе, но он не был похож на пьяного или как если бы просто устал после трудной охоты, а просто… просто потому что он вообще едва был здесь. Словно часть его уже ушла, а оставшаяся половина – на пути к…

Кожа да кости, подумал Джон, обрывая мрачные мысли, он так похудел.

На него не похоже.

Джон понимал, в таких рассуждениях нет его вины: в стараниях сохранить семью Дин сам создал образ несгибаемого человека. Жизнь ломала и била его, но каждый раз он поднимался и бил в ответ.

Иногда Джон бродил по больнице, утром одетый в халат санитара, а вечером – в форму охранника. Так он и увидел с камеры наблюдения, как Сэм ближе к ночи просочился внутрь, чтобы убедить брата показаться целителю из Небраски.

Джон задумчиво наблюдал за Сэмом на безмолвном черно-белом экране. Его сыновья были прекрасными знатоками своего дела, но в минуты отчаяния могли совершить опрометчивые поступки. А сейчас в каждом движении Сэма читалось отчаяние.

Джон проследил его путь по изображениям со всех камер до самой палаты Дина.

От увиденного становилось тревожнее, и только через несколько минут Джон снова опустился на спинку кресла. Он так не хотел, чтобы сыновья попали в еще большую беду.

Его терзали сотни вопросов. Чем Дин объясняет отказ съездить в Небраску? Рассказал ли Сэму о сделках с демонами? Вытянул ли из младшего такое же обещание? Будь возможность, Джон подслушал бы их разговор.

Пятнадцать минут спустя, когда к палате Дина побежали медсестры и врач, сердце Джона пропустило удар. Выждав немного, он хотел было кинуться вслед за ними, но вдруг из дверей вышел Сэм, подавленный и разбитый.

Умер?… кровь в жилах застыла, словно превращаясь в лед. Руки дрожали будто от холода. Он не мог ни о чем думать, не мог даже вдохнуть. Второй раз он подумал о том, что Дин…

Врачи говорили с Сэмом. Он казался спокойнее и время от времени поглядывал в палату.

Живой, понял Джон, хотя разум кричал, а надолго ли?

Вскоре Сэма вывела из больницы сердобольная медсестра. Его не станут штрафовать за то, что прокрался увидеться с умирающим братом, Джон был в этом уверен. До самого выхода он следил за перемещением сына по коридорам.

Этот трюк с подглядыванием напоминал, как он приезжал иногда вместе с Дином в Стэнфорд проверить блудного сына. Смотри, но не трогай…

Они держались поодаль, поэтому только наблюдали за безмолвными движениями, будто смотрели такое же видео с камеры. Дин тогда скрывал тоску и мрачные мысли, выдумывая смешные диалоги, и точь-в-точь копировал мимику брата. Однажды, когда случайный первокурсник спросил у Сэма дорогу, Дин превратил разговор в непринужденную болтовню о позах в постели. Джон отругал его, но такие развлечения помогли им пройти через те нелегкие дни, помогли Джону отпустить младшего сына. А Дин своей привычки не потерял до сих пор.

«Я верну их, папа, – Дин сжал пальцы вокруг новой ценности и уснул, пробормотав напоследок: – Но лучше бы ты оставил тот, что с цепочкой. Девчонки бы вытащили».

Джон напряженно улыбнулся сквозь слезы.

***

Он восхищался внутренним светом старшего сына, тем, как все вокруг становится светлее и проще рядом с ним. Это было первой же мыслью при виде русоволосого мальчишки с зелеными глазами и хитрой улыбкой. Он поднял маленького Дина и оглядел его со всех сторон.

– Что-то особенное ищешь? – поддразнила его жена. Он не ответил на ее иронию и лишь продолжил рассматривать малыша. Но Мэри совсем не обижалась, с любовью смотрела на мужа, сдерживая счастливую улыбку. Ей казалось, что ребенок делает то же самое.

– Он точно мой? – пошутил Джон.

С веселым смешком Дин описался ему на руки.

– О да, – рассмеялась Мэри.

Дин вырос стойким, несмотря на хрупкую внешность, которую Джон тоже оценил, хотя и считал его слишком красивым для парня. Никто другой из Винчестеров не блистал красотой в юные годы. Но зато вырос с честными глазами, словно данными природой специально для того, чтобы врать не краснея.

Интересно, что именно Сэм за все время, проведенное ими втроем в дороге, стал больше похож на Джона. А Дин перенял у отца походку, манеру говорить, боевое чутье и стиль вождения, носил его одежду и разделял любовь к року. Но порой казалось, что Дин, сам того не зная, развивал в себе эти качества, чтобы хоть чем-то походить на отца.