Текст книги "Двуглавый Змей (СИ)"

Автор книги: Марло Arc

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Мистер Гумберг! Прошу, мы так и не поговорили!

Помощник детектива обернулся, заслышав надрывный голос из–за спины. Сейчас, в общем зале, остались только он, мисс Ландер и бежавший к наёмнику Ростаф.

Растрёпанный, небритый, с вспотевшим лбом и красными щеками, он больше напоминал вьючного осла, только что преодолевшего очень крутой склон. По крайней мере, именно такая ассоциация пришла в голову к Гумбергу.

Ростаф начал что–то говорить, но его тут же заглушил звук ударивших ставней окон. Наёмник обернулся. Пускай солнце редкой порой и выглядывало, это никак не сказывалось на огромных сугробах, доходящих чуть ли не до пояса наёмнику. Мало было переждать непогоду, нужно было самое настоящее чудо. Задумавшись об этом, Гумберг пропустил первые слова мужчины:

– …может быть, именно это вы всё мне и расскажете? Можем выпить вина или рома за столом во время разговора? Как вам идея? Не часто выдаётся поболтать с пилигримом, особенно таким из–известным. Вот…

– Известным? – Подняла голову леди. – Гумберг? Я должна была о тебе что–то слышать?

– Не должны были, мисс Ландер.

– Ха–ха, ну чудненько. Но что ещё за пилигрим, разве ты не помощник детектива?

– Я сам был оч–чень удивлён, мисс Ландер. – ответил Ростаф, посмотрев на женщину. – Конечно, это большая радость, когда охотники могут начать жить спокойной жизнью, найдя нормальную работу. Относительно… В нашем опасном мире это большая редкость. Но, даже так мистер Гумберг, вы…

– Так молоды, – закончила Ландер, чуть привставая с бархатного кресла. – Чуть выпить и пообщаться вновь я была бы не против, господа. Пойдёмте. А вы, вероника, прошу, принесите вина из погреба. Яблочного.

«А меня хоть кто–нибудь спрашивал?» – незаметно вдохнул наёмник.

– Я сейчас вернусь госпожа Ландер, мистер Гумберг, мистер Ростаф.

Вероника поклонилась и молча развернувшись, вышла из комнаты. Она знала, что Ростаф является довольно близким другом мистера Роберсона, а потому не видела смысла отказывать гостям его гостиницы.

Подойдя же к погребу, она с удивлением отметила, что двери были открыты. За тяжёлыми дверьми простилалась непроглядная тьма, отчего казалось, что первые, освещаемые ступеньки уходили глубоко в пустоту. Веронике стало чуть не по себе. Сколько раз она спускалась в это место, но никогда такого всесторонне давящего ощущения не возникало.

Возможно, за всё это время у неё скопился немалый стресс. Несколько недель не видеть родных и близких, не знать, когда она сможет увидеть свою дочь или уже старых родителей – всё это действительно сказывалось на ней. И всё это перетекало в неспокойные сны и нервность. Её много что чудилось, много что слышалось в последнее время, а единственным успокоением были лишь заверения мистера Роберсона в том, что это не более, чем переутомление.

Вероника вздохнула, поняв, как глупо она выглядит со стороны, неловко стоя перед открытой дверью погреба. Последний раз обернувшись в сторону коридора, ведущего в залу, он смело вошла в темноту.

– Я же просила вино, Вероника! Как вообще можно было спутать яблочное вино и сидр?

Ландер сидела, скрестив руки на груди, с укором смотря на служанку. Та, в свою очередь, склонила голову, опустив свои светлые волосы на плечи.

– Простите, госпожа Ландер, меня отвлекли, вот я и спутала. Я сейчас же отнесу сидр и принесу вам вино. Дайте мне минуту.

– А, не стоит уже, – отмахнулась женщина, горделиво отвернув подбородок. – Я передумала пить. Стоит ли сказать, что сегодня в моей душе теплиться надежда, что именно в этот день мы покинем гостиницу. Погода сильно проясняется.

– Тогда, прошу, Вероника, дайте сидр мне. – Ростаф наклонился вперёд, забирая покрытую слоем пыли бутыль с алкоголем. – Спасибо.

Гумберг лениво взглянул на мужчину, быстро откупорившего бутылку и подставляющего стакан.

– Пускай вас не обманывает холодный свет солнце, пробивающейся через занавески, мисс Ландер. – Ёмкость наполнилась за считанные секунды. – В Вестероссе такой метели не было несколько зим, и помнится мне, сугробы после неё были страшные. Не уедем мы сегодня.

– Пекло! – Выругалась Ландер.

– Так что можете пить, сколько позволит желание, мисс Ландер.

– Или кошелёк, Ростаф, – цыкнула женщина. – Всё равно не буду. Негоже даме пить сидр, я права, Гумберг?

– Я не знаю, мисс Ландер, – смотря прямо перед собой, ответил помощник детектива, – гм, я не пью алкоголь.

– Отчего же? Ты же уже совершеннолетний? – Без особого интереса спросила женщина, а после добавила: – Хотя, кого это в наше время волнует. Но, если говорить по правде, сколько тебе лет?

Ростаф оторвался от бутылки, посмотрев в сторону наёмника.

– Сто двадцать с чем–то, – серьёзно ответил Гумберг. – Судя по всему.

Нависло молчание, а после, Ландер, уперев подбородок в руку, прикрыв рот, тихо посмеялась.

– Тогда ты очень молодо выглядишь для сто двадцатилетнего старика. Может быть ты вампир?

– Возможно.

– Я бы не дал вам больше двадцати трёх лет, мистер Гумберг, хоть и сам порядком удивляюсь, как в столь юном возрасте вы сыскали такую славу. – С почти умным видом кивнул мужчина.

– Мне так и не сказали, что за слава, господа, у нашего молодого Гумберга, – тяжело вздохнула Ландер. – Не просветите ли? И, может быть, могла ли я о нём слышать, но запамятовать?

– Могли, – согласился Ростаф. – Вы не против, если я расскажу, мистер Гумберг?

Гумбергу ничего не оставалось, кроме как устало кивнуть. С некой тоской он бросил взгляд на бокал, наполненный янтарной жидкостью, жалея, что не может опьянеть.

– Говорили, что мистер Гумберг летел на своём гнедом коне, как молния, а дальше, подобно акробату, спрыгнул, нет, спикировал словно птица на голову мантикоры, расправившись с ней одним ударом! – Интенсивно размахивая руками, пересказывал слухи Ростаф. – И тут же её голова отделилась от тела, окропив своей кровью всех пилигримов, стоящих рядом, а те только рты открыть и успели. Было это кажется, при Серцском двору, в Лионсоле.

Почему же слухи? Да, такое действительно было, Гумберг ясно это помнил. Другое дело то, что история эта, была полна домыслов и преувеличений.

Конь наёмника был не гнедой, а вороной, с ласковым прозвищем Яблоньце. Яблоньце же это, по воле жестокой судьбы, утонула в болоте, будучи ужаленной в ногу одним из трапперов, находившихся в ежевичных кустах. Гумберг и сам чуть не погиб в том самом болоте.

Также, сражался он не против мантикоры, а против шипольва – принеприятнейшего противника для любого фехтовальщика, коим, наёмник как раз и являлся.

Ну а про то, что другие пилигримы ничего не успели сделать против монстра – тоже ложь. Вооружённые копьями, они довольно хорошо подготовились, дружным строем выматывая шипольва. Возможно, если бы Гумберг и не явился, они бы и сами справились, даже без потерь.

– Не знала, Гумберг, вот чего уж точно не знала. Неужели вы действительно так сильны в мастерстве меча?

– Наверняка, – ответил за Гумберга Ростаф. – Уверен, мистер Гумберг лучше любых Эрегмейских воинов. О мастерстве фехтования Серого Ястреба ходят легенды. А я ведь тоже когда–то учился фехтованию, вот только, здоровье подводило.

– Неужто правда легенды? – Склонила голову женщина.

Наёмник слегка покачал головой. Ландер ухмыльнулась.

– М-мистер Гумберг, – почти допив сидр, сказал мужчина, – прошу, если вы позволите, я хотел бы подержать в руках ваш клинок. Я видел его у входа, но побоялся дотронуться, чтобы вас не обидеть.

– Гм, эм, ну…

– Прошу! – Склонил голову Ростаф. – Сам меч Серого Ястреба, о большем я и думать не смею.

– Меня и саму заинтересовал твой меч, Гумберг. – Вставила слово Ландер. – Хоть в ваших железяках я ничего и не смыслю, но даже я поняла, что это не просто заточенный брусок стали. А это лицо на нём, просто жуть, для чего оно?

– Заместо гарды, – заметил Ростаф, – действительно пугает. Но я н-не удивлён, что вам хватает ловкости, чтобы управляться им, не страшась выпадов противника. Так позволите?

Гумберг задумался. Было достаточно провести антрацитовым клинком по коже, чтобы рассечь руку до самой кости. Настолько остра была метеоритная сталь, выточенная дварфами.

«С твёрдой сердцевиной и обухом, этот меч не потребует заточки долгие годы. Разумеется, при такой–то стали. Ты не погнёшь меч ударами самых страшных монстров, не сделаешь скол, блокируя удар противника, и не разобьёшь его о другую сталь. Но в руках неопытного человека, это меч быстро превращается из смертоносного орудия в опасную для жизни носителя вещь. Но, уверен, ты сможешь найти ему применение. Береги его.» Гумерг вспомнил слова кузнеца, подарившего ему этот клинок. И молча кивнул.

– Гм, хорошо, я позволю.

Меч лежал ровно на том же месте, где его и поставил пепельноволосый наёмник. За всё это время, проведённое в гостинице, лезвие покрылось небольшим слоем пыли, отчего Гумбергу стало немного грустно. За все эти два года, которые он носил его при себе, он не расставался с ним на долго. А потому такой вид меча, который он берёг как мог, действительно печалил его.

– Бери, гм, только будь аккуратен.

Повторять наёмнику не пришлось. Под насмешливый, но тем не менее, всё же заинтересованный взгляд Ландер, Ростаф буквально рванул к клинку, тут же подхватив его.

Его движения были довольно точны и ловки, что удивило наёмника. Было сразу понятно, опыт у мужчины был. Ростаф аккуратно и плавно взмахнул им, рассекая холодный воздух, и, казалось, прибавляя мужчине уверенности.

– Он словно помолодел, – шепнула мисс Ландер на ухо Гумбергу, так, чтобы мужчина этого не слышал. После, чуть подождав и обдав его горячим дыханием, произнесла: – А он не плох, да?

– Гм, да. – Подтвердил охотник, чуть отклонив голову.

– Мистер Гумберг, кем был выкован этот меч? – Ростаф сделал ещё один взмах, а после с трепетом осмотрел клинок ближе. – Центр тяжести явно смещён к острию, да и длинна клинка…

– Дварфийским кузнецом, – ответил Гумберг.

– Тем не менее, эт–то просто прекрасная работа. Я очень рад, что мне довелось подержать его в руках. Эта холодная сталь, его цвет, форма, общий вид. Это прекрасный меч. Только эта пыль ухудшает общую картину.

– Не смей! – Неожиданно для себя крикнул Гумберг, увидев, как мужчина потянулся ладонью к лезвию, в попытке вытереть пыль.

Но в этот же момент выкрик наёмника заглушил дикий, тонкий женский крик, настолько громкий, что казалось, даже стены затряслись. В последнее мгновение, прежде чем обернуться в сторону, откуда он исходил, наёмник заметил юркую фигуру, промелькнувшую в отражении антрацитового клинка.

Ростаф тут же отдёрнул руку, резко мотнув головой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Ландер, чуть ли не подпрыгнувшая от неожиданности, испуганно прижалась к охотнику, боясь повернуть голову. Крик же, что был настолько неожиданным, как гром среди ясного неба, продолжался ещё несколько секунд, и в это самое время никто из находившихся в коридоре не мог пошевелиться, настолько все были ошеломлены.

На то, чтобы преодолеть лестничный пролёт, не понадобилось и трёх секунд. Гумберг ловко перепрыгнул через большую часть ступенек, мягко остановившись. Где–то сзади, за напряжённо стоявшим с мечом наперевес наёмником вылетел и Ростаф, неловко затормозив ударом о одну из стен.

Пустой коридор, лишь одна из многих дверей была приоткрыта, и за ней кто–то тяжело дышал, борясь, судя по всему, с паникой. Послышался грохот с первого этажа – входная дверь с шумом отворилась, послышался ещё один крик:

– Кто кричал!? Что, пекло, случилось!?

Ландер, всё ещё стоявшую снизу, подхватил за плечи и увёл в сторону Джефри. Не менее ловко, чем Гумберг, на лестницу поднялся Роберсон, повторив вновь:

– Кто кричал!? Что произошло!? Какого пекла у тебя меч в руках! Арргх!

Толкнув наёмника, мужчина рванул вперёд, чуть не сбив вышедшую к тому моменту, не менее остальных напуганную Ромари, а после буквально подлетел к проходу и распахнул дверь, чуть–ли не срывая её с петель. Потом застыл на мгновение, а после, нахмурившись, вошёл внутрь. Вышел уже с бледной Вероникой, которую аккуратно держал за плечи. Джефри, аккуратно поднявшийся к остальным, завидев лицо Вероники, тихо выругался. Гумберг кивнул и вместе с мужчиной двинулся вперёд. Следом, опомнившись, пошёл и Ростаф.

Так, они втроём, тихо ступая, медленно заглянули за угол, и, не найдя ничего отличительного, зашли дальше. Та картина, что предстала перед ними, шокировала всех, даже наёмника.

Джефри выругался вновь, но оборвался на полуслове, избавившись от своего завтрака прямо на ноги Гумберга, запятнав ковёр и сапоги.

Люси лежала, раскинув свисающие с кровати руку и ногу. Из её горла уже давно вытекла почти вся кровь, оставив огромный алый след на перине и одеяле, и только тоненькая струйка, почти засохшая, образовывала тонкую полоску, доходящую до самых кончиков пальцев, с которых изредка падали капли крови. Стеклянные глаза, широко раскрытые страха и непонимания, смотрели в пустой потолок. Из груди торчала рукоять кинжала.

Ростаф закричал. Надрывным, полным ужаса и отчаяния криком. Когда в его лёгких закончился воздух, он безвольно упал на колени, продолжая беззвучно кричать. Гумберг закрыл уши.

– О пекло… – закрывшись рукой, тихо прошептала Ромари. – К‑как это могло случиться?

– Джефри, беги на вход! – удивляясь своей же эмоциональности, скомандовал наёмник. – Ромари, Вероника, в сторону, следите за проходом у коридора. Никого не выпускайте.

– Чей это кинжал? – Упираясь в стену, чтобы аккуратно обойти труп, прошипел мистер Роберсон. – Чей, это демоны побери, кинжал!?

Гумберг кинул взгляд на тело, посильнее сжав клинок. Обмотанная кроличьей кожей рукоять, с простой гардой и тонким лезвием, кинжал торчал прямо из грудной клетки девушки, ровно в том месте, где находилось сердце. Пепельноволосый охотник рванул с места, в несколько шагов преодолев лестницу и промчавшись по коридору. Всё было как он и предполагал.

Его кинжала, лежащего поверх серебряной цепи не оказалось на месте. Сомнений не было – убийство было совершенно его же оружием.

За спиной наёмника раздался сухой, тихий голос.

– Что это значит, мистер Гумберг?

Глава 12. Убийство в «Двуглавом змее»: «Там, где заперты двери»

Ветер, до этого успокоившийся, вновь завыл, зарычал, разгоняя облака и снег, сдувая ставни окон и срывая черепицу с крыш. Снег повалил с новой силой, заметая следы и дороги, облепляя окна и стены белоснежной коркой. Но этот день был совсем не светлым и полным надежды, как могло показать поутру.

– Пекло, это просто дурной сон, просто дурной сон… – всё повторяла и повторяла девушка. – Если это произошло прямо здесь… Значит ли это, что тот, кто это сделал, всё ещё в гостинице!?

– Ромари, будь добра, закрой рот, – держась за голову и нервно качаясь на кресле, прошипела мисс Ландер.

Дверь со скрипом отворилась, в комнату неуверенно зашёл извозчик, поникнув под тяжёлым взглядом наёмника.

– Ему уже лучше… Должно быть. По крайней мере, он теперь хотя бы осознаёт всё.

– Гм, спасибо, Джефри. Мистер Роберсон…

– Что, мистер Роберсон!? – Перебил мужчина Гумберга. – Что я по–твоему должен сделать!? У нас тут человека убили, у меня такого в жизни не случалось!

– Я хочу помочь разобраться, – тихо сказал Гумберг.

– Помочь!? Да тут именно ты главный подозреваемый! Сам же сказал, твой кинжал!

– Верно, мой, – согласился Гумберг. – Но убил же её не я.

– Да ты, пекло, сама прямолинейность, – заметила мисс Ландер, зло глянув на наёмника.

«Какого…?» – в мыслях возмутился охотник.

– Мистер Гумберг не мог, – подала голос Вероника, уже заметно отошедшая от шока. – Дверь была явно заперта, а ключи были только у меня, и у мистера Ростафа.

– Убийца мог залезть и через окна. – Заметил Роберсон.

– Не забывайте, что на них решётки.

Хозяин гостиницы не ответил, задумчиво глянув на лестницу. Дверь от комнаты, в которой до сих пор лежала бездыханная девушка, теперь была заперта на ключ. Джефри проследил за его взглядом, нервно сглотнув. Ромари первая нарушился гнетущую тишину, нависшую в зале:

– Я хочу уехать. Погода утром уже успокаивалась, значит успокоится ещё раз. Дайте мне мою лошадь и карету, они выдержат. Просто, пекло, дайте мне их!

– Мисс Ромари, – начала Вероника.

– Заткнись! – Крикнула девушка на служанку, зло рванув в сторону выхода. – Заткнись и уйди с дороги!

С силой распахнув дверь и выйдя на улицу, Ромари двинулась в сторону конюшен, игнорируя громкие выкрики Роберсона. Прошло несколько секунд, и её силуэт растворился в снегопаде. Джефри рванул с места, побежав за ней.

– Лошадь этой дуры может и выдержит, но сможет ли она? – Со странной усмешкой спросила женщина.

– Похоже, твоя подруга тебя бросила.

– Это её выбор, Роберсон. И она его сделала. Я не горю желанием сдохнуть на улице от холода как собака. И вам того же не буду желать.

Хозяин гостиницы потупил глаза. Но, стоило скрипнуть двери, как он тут же встрепенулся, уставившись в проход.

– Твою мать, Ростаф, ты…

Ростаф, бледный как полотно, на трясущихся ногах вышел из ванны. Шатаясь, прошёлся вдоль стены, цепляя картины и полки, казалось, не обращая внимания ни на кого. Сел на кресло, уперев лицо в руки. Каждый из присутствующих молча проследил за ним. И каждый не знал, что сказать.

– Ростаф… – продолжил Роберсон, но тут же замолчал, стоило только его другу открыть рот.

– Я хочу знать, – с трудом подняв глаз и уставившись в одну точку, сказал Ростаф, – хочу знать, кто это сделал… Кто мог так обойтись с Люси? Кто?

– И этот кто–то среди нас, – странно обведя комнату глазами, проговорила Ландер. – Не может быть, чтобы кто–то проник сюда в такую бурю.

– Мы все здесь были почти неделю, и за это время ничего странного не случилось, – как будто пытаясь убедить самого себя, предположил Роберсон. Ландер и Ростаф в том числе подняли глаза. Мужчина продолжил: – Пока не приехал помощник детектива. Стоит ли говорить вам, мистер Гумберг, что ваше поведение я считаю крайней степенью подозрительной?

– Гм, не стоит, я и сам догадываюсь, – Гумберг склонил голову. – И как я могу перед вами оправдаться?

– Для начала, пекло, скажите хоть, зачем вы приехали сюда?

– За мужчиной и девочкой на верху, мистер Роберсон.

– Да, вы действительно просили меня их позвать, но…

– Кончай, Роберсон, – неожиданно заговорил Ростаф. – Это не мог сделать мистер Гумберг. У него как минимум н-нет оснований… Прошу, скажите, что я прав, мистер Гумберг?

Наёмник не ответил, лишь молча кивнув.

– На счёт этой сладкой парочки, – нервно фыркнула Ландер. – Где они? У нас тут человека убили.

Вероника, всё ещё достаточно бледная и растрёпанная, ответила:

– Как только вы пошли в залу на этом этаже, мистер Роберсон сразу оповестил их обо всём и попросил не выходить до того, как он попросит.

– Отчего же? – Нахмурилась женщина.

– Как и сказала Вероника, я лично попросил их, Ландер, – сухо проговорил хозяин гостиницы. – Там ребёнок, и помимо того, что это не безопасно от слова совсем, да и рано такие ужасы ребёнку видеть, это, тем не менее, позволит удержать их в гостинице как ещё одних подозреваемых.

– Но Ромари, вы, тем не менее, – повторила его фразу Ландер, – отпустили. Как–то нескладно вышло, да?

– Она не сможет уехать, – странным голосом ответил мужчина.

И, как в подтверждении его слов, входная дверь, толкаемая ветром, с шумом открылась, впустив холодный воздух. Кружащиеся в танце снежинки мягко легли на ковёр. Внутрь, поддерживаемая Джефри, вся красная и в снегу, натурально ввалилась Ромари. Упала на пол, не удержавшись за вешалку, стоило мужчине только отпустить её. Закричала, нет, натурально завыла:

– Все лошади, – заикаясь и проглатывая лившиеся то ли от горечи и отчаяния, то ли от ветра, слёзы, пыталась сказать она, – лошади, они… они мертвы… Все! Все без исключения! Все с перерезанными глотками!

Под тяжёлыми взглядами и различной степени громкости вздохов и охов Джефри помог встать девушке.

– Но никто же не выходил на улицу кроме вас, – прикрыв лицо руками, сказала Ландер.

– П-подождите, вы что, на меня намекаете? – занервничал извозчик. – Да я, я же, мистер Гумберг, вы же сами видели, что я почти всё время в гостинице сидел, и последний раз выходил с мистером Роберсоном!

– Гм, успокойся, про тебя никто и ничего не говорит. Лучше присядь и расскажи, что ты видел.

– Вероника, принеси мисс Ромари чего–нибудь горячего, пока она прямо тут не… – Роберсон осёкся, но вовремя опомнился. – Мисс Ландер, сходите с ней. Так безопаснее.

– Лошади. Они были убиты достаточно недавно, но какое–то время прошло уж точно, – Джефри потёр замёрзшие уши, тяжело подняв глаза. – Пол часа, может, час.

– Как же так, если только недавно вы, гм, выходили с Роберсоном к конюшням?

– Ошибка, – ответил Роберсон, быстро глянув на извозчика. – К лошадям ходил только Джефри.

– Мы сходили за дровами, мистер Гумберг, – Джефри занервничал, начал тараторить, – камни быстро остывали, а потому их нужно было готовить заранее, постоянно поддерживая огонь. А, следовательно, и древесина уходила быстро. Пускай вас не сбивает с толку утреннее солнце – тогда было намного холоднее, чем ночью или вчера. От ветра конюшни мы так и так закрыли толком, всё равно поддувало. Но это был не я, чесное слово!

«Значит, то, что это была Ромари или Джефри, мы исключаем. До этого времени она вроде как сидела в своей комнате, а причин убивать Люси у извозчика небыло, – шевелил мозгами Гумберг. – Но нужно ещё много чего узнать. Пекло, я некомфортно чувствую себя без своего меча…»

Наёмник грустно покосился в сторону одного из шкафов, на котором его клинок и лежал. Вся мебель на первом этаже по большей части была тяжёлой и громоздкой, настолько, что бесшумно подвинуть её к шкафу было бы очень проблематично. Сбить меч чем–то другим было тоже невозможно – шкафы были высокие, (настолько, что никто из присутствующих не доставал до верха), почти до самого потолка, так что под таким углом никакая палка или швабра не пролезла бы.

Джефри повернулся в сторону лестницы, скрипнув креслом. Оттуда спускались семеро человек, медленно, аккуратно ступая. Помимо всех знакомых лиц, к которым пепельноволосый наёмник уже успел привыкнуть за эти три дня, он не узнавал только двоих идущих позади всех. Гумберг сразу догадался, кто это.

За спиной высокого и сухого мужчины, с седыми, уложенными назад волосами шла девочка, точнее, молодая девушка с светлыми волосами, свисающими до лопаток. Скромное тёмно–серое платье и красная жилетка поверх чёрной кофты немного выбивалась по стилю от простого гамбеза, в который был одет немолодой мужчина.

Он же, в свою очередь, нахмурившись, всеми силами пытался укрыть девочку за собой. Нахмурился ещё больше, увидев пристальный взгляд наёмника и чуть увёл ребёнка за спину.

– Раз уж мы все здесь, предлагаю определиться сразу, – тихо проговорил Роберсон.

– С чем? – подняла бровь Ландер.

– Простите уж, как это прозвучит, но мы должны определиться, кто с кем будет спать. Возможно, вы уже подозреваете кого–то, а посему, будет лучше, если вы будете рядом с теми, кому доверяете. Рекомендую, всё же тщательно подумать о своём выборе, отбросив чувства и прислушаться к гласу рассудка.

– Мы делимся по парам?

Гумберг повернулся в сторону говорившего. Голос мужчины, вышедшего вместе с девочкой, был раскатист и басист, хоть и звучал довольно тихо. Да и сам мужчина выглядел абсолютно спокойно, хоть иногда и поглядывал в сторону наёмника. Гумберг не выдержал его взгляда, отвернулся.

– Мистер Гумберг, каковы шансы, что это сделал монстр? – откашлявшись, спросил хозяин гостиницы.

– Никаких. Убийство было делом рук разумного, причём, гм, причём очень извращённого. Духи, баньши, полтергейсты и гал’анхи убивают не так. Про любых живых существ, помимо всех нас, тоже не могу ничего предположить – никто не приходит на ум. Убил Люси явно кто–то из нас.

Долгую минуту молчания нарушила Ландер:

– Я хочу быть рядом с Гумбергом.

– Что!? – воскликнула Ромари, отойдя от секундного шока. – Это получается, что ты подозреваешь меня!?

Джефри побледнел.

– Нет, но… – тут же замялась Ландер, пытаясь оправдаться.

– Тогда что это по–твоему!? А я тебе отвечу, что это! Предательство!

– Нет!

– Да! Предательство, вот что это, и ни что иное! – ещё больше взорвалась девушка, а после, неприятно скривив лицо, прошипела: – Нет, я поняла. Ты не меня подозреваешь, ты просто пытаешься спасти свою шкуру. Ты! Грязная шку…

Голос Ромари резко затих, оборвавшись на полуслове. Роберсон, быстро оказавшись за спиной девушки, схватил её, не дав кинуться на Ландер. Зажал рот. Ромари в бешенстве было попыталась вырваться, но у неё ничего не получилось, так как к ней тут–же подскочил и Джефри. Сдерживаемая двумя мужчинами, подруга Ландер бешено смотрела в её сторону, пытаясь испепелить её взглядом, но, увидев, как та молча всхлипывает, поникла, успокоившись. Роберсон тут же увел её на второй этаж, что–то шепча на ухо.

– Уведите и мисс Ландер, мистер Гумберг, – попросил извозчик, протерев вспотевший лоб.

– А ты?

– Ничего, со мной всё будет в порядке, мистер Гумберг.

Пепельноволосый наёмник кивнул. И тут же незаметно напрягся, чувствуя на себе тяжёлый взгляд мужчины, укрывавшего девочку.

* * *

– Почему ты выбрала меня? – тихо спросил Гумберг, ворочаясь в тесной постели.

Его нога упёрлась в бедро Ландер. Он попытался чуть отодвинуться, но только ударился затылком о стену. Ландер не шелохнулась. Было довольно тесно, но наёмник старался не жаловаться.

– Прошу, поспи вместе со мной, – прошептала Ландер. – Мне страшно.

Мягкий лунный свет падал через небольшое окно в комнате женщины, стелясь на абсолютно белое постельное бельё. Мерный стук настенных часов убаюкивал.

– Гм, я в любом случае буду здесь.

– Нет, ты не понял, – подвинувшись, просопела Ландер. – Со мной. В этой кровати.

«Зачем?» – хотел было спросить Гумберг, но, стоило ему взглянуть в заплаканные глаза женщины, нет, ещё совсем хрупкой девушки, на чью долю выпала такая ужасная судьба, вопросы отпали сами по себе.

– Гм, в любом случае, я действительно не горю желанием спать на полу, – соврал Гумберг.

Аккуратно, стараясь не касаться Ландер, он перелез на другой сторону кровати, проведя рукой по подушке. Она прижалась к его холодной ладони. Гумберг своим чутким слухом слышал её сердцебиение. Поначалу быстрое, но с каждой секундой всё более ровное и ритмичное. Да, он был прав – здесь не было ничего такого, о чём ему, возможно было нужно беспокоится. Была только ночь, мерный стук часов, лунный свет и человек рядом, который больше всего на свете желает того, чтобы поблизости с ним кто–то был.

В коридоре раздался скрип и тихий топот, остановившийся прямо напротив их комнаты. В щель, между полом и дверью в коридор, проник тёплый свет свечи. Раздался голос:

– Мистер Гумберг, вы там?

Наёмник тут же узнал голос Вероники.

– Да, Вероника, – подтвердил он. – Я, и, гм, мисс Ландер.

– Хорошо. Спокойной ночи.

После её слов раздался щелчок – дверь закрыли на ключ.

Ещё одна идея, предложенная Роберсоном. Ведь теперь никто не мог выйти из своих комнат до самого утра, а значит, и проникнуть и в чужие комнаты не получится. План, надёжный как часы.

Тик–так, тик–так. Минута бесконечного стука идущих стрелок. Тик–так, тик–так. Раздался голос:

– Прости меня, Гумберг. – На этот раз, говорила Ландер, всхлипывая.

– За что?

– За то, что я такая жалкая, – ещё один всхлип. Потом, несколько секунд молчания. – Я предала свою подругу.

– Тебе не за что передо мной извиняться. Гм, ты всего лишь хотела быть в безопасности.

– И всё равно прости меня.

– Хорошо, прощаю.

Ландер придвинулась ближе. Гумбергу уже не было места, куда он мог бы деть руки, а потому ему пришлось обнять девушку. Та не сопротивлялась, наоборот, казалось, расслабилась.

– Мне было страшно.

– Гм, я понимаю. Лучше поспи.

– Нет, ты не понимаешь, – шептала девушка. – Ромари действительно очень, очень не нравилась Люси.

– В какой–то степени я её понимаю.

– Нет. Ты не видел… Не видел её взглядов. Она действительно иногда бывает очень страшной. И, мне кажется, – девушка на секунду стихла, – она могла это сделать.

– Не преувеличивай.

– Нет, я могу в это поверить, – девушка всхлипнула. – Однажды, она отправила свою двоюродную сестру в лазарет. В очень тяжёлом состоянии.

– …Продолжай, – протянул Гумберг.

– Она загнала её в вольер с Куролисками. Множественные переломы и шрам, изуродовавший её лицо – вот что вышло из этого.

– Из–за чего?

– Она нравилась одному юноше. Сыну рыцаря Бальхштайна, Тигру их Вирсирска. А ему нравится хотела она.

– И ты думаешь, она убила Люси из–за… Ростафа? – С большим сомнением предположил Гумберг.

– Нет. Ведь всего через три дня, она сказала, что любовь – это дурость и пообещала себе больше никогда не влюбляться.

– Это всё?

– Нет… Но есть ли смысл продолжать?

– Гм, наверное, нет.

Опустилась тишина, и только мерный стук часов напоминал о себе. Гумберг задумался. Всякие мысли роились в голове. Несколько раз он приходил к самым разным мыслям, и каждый раз считал их ложными.

– Гм, Ландер, прекрати.

– О чём ты?

– Я чувствую твою руку. Убери её.

– …Спокойной ночи, Гумберг.

День четвёртый

Громкий, глухой стук с первого этажа разбудил наёмника. Мечник открыл глаза. Погода вновь улучшилась, но всё также не обнадёживала. Гумберг всё также опустил ноги на холодный пол, всё также прошёлся по комнате, разминаясь, всё также поправил пепельные волосы. Потом обомлел, удивившись самому себе:

«Неужели я заснул под утро? – наёмник взглянул в окно, пощурившись от блестевшего при лунном свете, снега. – Нет, ещё ночь.»

Это было действительно странно для него. Для того, кто до этого засыпал только по своей воле, (не считая заклинаний Мираны).

«А я ведь даже не заметил этого…»

– Скверно. – прошептал Гумберг, чувствуя как проходит оттёк шеи. И снова выругался: – Пекло, да что за…

Обернулся, поняв, что не видит Ландер. Забыв о неприятном ощущении, вскинул одеяло с кровати. Никого. Развернулся, провернул ручку двери – открыто. Открыл дверь, высунулся на половину, огляделся. И обомлел.

Ландер лежала у самого начала лестницы, раскинув руки и не двигаясь. Её шея была странным образом вывернута, а глаза смотрели в одну точку – на небольшую картину с корабликом.

Сзади кто–то охнул. Гумберг обернулся. Ромари, прикрыв побледневшее лицо рукой, стояла, не двигаясь и не сводя глаз с тела подруги.

«Пожалуйста, только не это!» – взмолился наёмник.

Отчаяние. Отчаяние, отчаяние и отчаяние. Ромари, всё ещё бледная, сидела на кресле, медленно покачиваясь взад–вперёд, сдерживая всхлипы. Её раскрасневшиеся глаза были похожи на две стекляшки, не выражающие никаких эмоций, кроме застывшего шока. В комнату вошёл мистер Роберсон, окинув каждого тяжёлым взглядом. Следом вошёл Джефри, чуть шатаясь.