Текст книги "Князь Михаил Вяземский (СИ)"

Автор книги: Мархуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

В общем, Европа, как всегда, маялась дурью, в очердной раз перекраивая карту и то сходилась, то расходилась в разных альянсах, союзах и "вечных братствах" (на несколько лет).

В конце августа состоялась итоговая встреча Дофина и Михаила. Обе стороны надеялись, что она будет итоговой, так как нуждались в определённости. Вместе с принцем, на всякий случай, прибыл и Лувуа ле Телье. Он и начал переговоры, испросив разрешения.

– Сир Мишель, наш король обдумал возможное сотрудничество в военной кампании и хотел бы сделать предложение, которое вам будет удобно.

Далее последовал пересказ варианта о продаже части Фландрии и Эно. В обмен на войска, которые следует передать генералу Буфлеру.

– Ваше высочество, мсье маркиз, я бы хотел упростить задачу, так как не умею хитрить и не берусь за это.

Фраза смутила обоих французов, но заинтриговала, а вдруг московит сам откроет карты? Было бы хорошо узнать, что у него на уме.

– Уважаемые потенциальные союзники, давайте называть вещи их именами, – переводил толмач, – Ваша часть Фландрии, в данный момент, является обузой для вас. Двадцать тысяч солдат завязаны и вы не можете их использовать для гораздо более важных задач. Поэтому, чтобы вам помочь, я готов принять земли Фландрии и Геннегау в состав Маальца...

Бесплатно, разумеется, а размеры и границы Михайла указал на разложенной карте. Добавив лишь Ипр и Турнэ (от которого граница с Францией и её интересами шла на восток по Шильде и Самбре до Намюра).

– Кроме того, мы согласны занять западную часть принципата Льеж, вплоть до границы с Люксембургом. Чем отвлечём Голландию от войны с вами, которая может стать неизбежной, если они вступят в Аугсбургскую Лигу...

"Сир Мишель" уважительно, но твёрдо доводил до собеседников свою позиции. Его территориальные интересы находились с северной стороны герцогства Люксембург, не затрагивая французских (к югу от него же). Получалось, что то же самое он может исполнить, вступив в союз с Лигой. Мало того, "помощь войсками" будет в том, что французы разморозят целый корпус во Фландрии и их левый фланг будет защищён русской армией. Хорошего мало, но Людовик Четырнадцатый потребовал не вступать в конфликт ни в коем случае. Лучше пусть вернутся обратно, если что-то пойдёт не так, без скандалов и споров. Стотысячная армия слишком опасна, когда болтается туда-сюда на маятнике неопределённости.

Ни дофин, ни Лувуа не были готовы к такому повороту и быстренько отправились обратно в Версаль, пытаясь понять в чём логика московита.

Чтобы не тратить зря время, Людовик Четырнадцатый приказал принести все отчёты о Московии последних лет. Сначала те, что с 1683 года, а потом ещё и ещё, углубившись до 1680-ого. Выводы, как ни странно, порадовали монарха, находящегося в расцвете лет. Теперь всё становилось на свои места, странно, что такой подход он не применил раньше. Но кто мог ожидать подобное тому, что неожиданно вскрылось? Так что прибывших посланников встретил радостный человек, который спокойно их выслушал, временами одобрительно кивая головой. Дерзкие предложения герцога Вяземски, казалось, нисколько не возмутили его, а даже чем-то порадовали.

– Лувуа, не смотрите на меня, как на потерявшего разум человека. Наоборот, всё складывается отлично!

Странно, но явно неприемлемые условия ничуть не расстроили короля, а каким-то образом даже воодушевили. Последующая фраза шокировала и требовала хоть каких-то разъяснений.

– Наконец-то мы имеем достойного союзника, друзья мои. Думаю, что союз с Маальцем принесёт нам успех...

Дальше последовали объяснения, по-своему убедительные. Всё-таки союзник, имеющий силу духа достаточную, чтобы не соглашаться с королём самой сильной страны в Европе, сам по себе представляет интерес. Как и его армия. Просто нужно закончить считать молодого правителя диким и неотёсанным вождём орды, а признать его достоинства. Да, герцог хочет увеличить свою территорию, но он не собирается претендовать на зону французских интересов. Мало того, он готов отвлечь на себя внимание Испании, Голландии и земель на северо-западе Германии.

– Обратите внимание на линию Люттих-Аахен-Кёльн, а затем через Мюнстер в Оснабрюк. Это явная будущая южная граница его интересов. Герцог Мишель способен обложить кольцом Голландию. По крайней мере, местные князья и графы вынуждены будут с этим считаться, а значит, не смогут поддержать Аугсбургскую Лигу. Меня устроит, даже если он ввяжется в войну с Люксембургом и заберёт себе северную часть герцогства. Тогда легче будет завоевать себе всю южную, а не те два клочка, что мы имеем.

Французский король правильно оценивал то, что князь Вяземский согласен иметь одного сильного союзника, чем соответствовать хотелкам десятка мелких. И лучше дать карт-бланш, чем пытаться подмять под себя потомка древних варягов. А напоследок он окончательно ошарашил собеседников тем, что нашёл в отчётах. Всё, происходившее в Московии, не обходилось без юного Михаила Вяземского, начиная с того, что именно он поддержал столь же юного Ивана, сделав того царём Иоанном Пятым. Отдельные мелкие штрихи сложились в общую картину.

– Прошу вас, господа, держать это в тайне. Лувуа, подготовьте договор, я подпишу и отправляйтесь в Маальц. Тогда мы сможем уже следующей весной отправить свои войска к Рейну.

14 сентября 1686 года Маальц и Франция подписали союзный военный договор, направленный против Аугсбургской Лиги. Событие удивило европейцев, но было воспринято лишь критически. Ни Московия, ни Португалия, ни Швеция, ни Голландия не присоединились к альянсу, обозначив эдакий негласный нейтралитет. Вывод французских войск сопровождался ликованием фламандцев, неожиданно воспылавших подозрительной любовью к новому правителю. В разных частях страны строились базы отбора желающих вступить в Пограничную Стражу и иные силовые подразделения поддержки правопорядка. Потянулись ходоки из Восточного Брабанта и даже из принципата-епископства Льеж. Безусловно, что прошли тайные переговоры с личным полномочным представителем Вильгельма Оранского. Общий язык был найден, так как базировался на тайном соглашении с Людовиком Четырнадцатым по поводу английского престола. Всё-таки это очень щекотливый вопрос, так как французы поддерживали Якова Второго. Михайле удалось убедить союзников, что в любом случае сей король долго не продержится у власти, раз вступил в конфликт с более чем половиной собственных дворян. И уж лучше, если страну возглавит лояльный претендент, чем какой-нибудь новый Кромвель.

Ох, сколько нам открытий чудных...!

Глава 6

Те читатели, которые лично занимались выводом войск из Фландрии осенью 1686 года, вполне себе представляют процесс. Термина «мародёрство» ещё не существует, поэтому уходящие пытаются нахапать побольше бесплатных сувениров на память. Горожане и окрестные сельчане недовольны, а приходящие наказывают французов за излишнюю деловую активность. Обычная история, ничего личного.

Михайла распределил своих по нацпризнаку. Города на границе с Францией получали гарнизоны из шведов, которым добавили "комиссаров", представляющих правителя и имеющих особые полномочия. А то полевые коменданты сами могут заняться беспределом. В любом случае, жители-фламандцы с радостью встречали новых оккупантов, а жители-французы раздумывали над выбором: или уехать во Францию, или принять светлое будущее, как оно есть. В остальной части новой территории использовали португальцев и русских, выйдя к концу октября к графству Намюр и Льежскому епископству. Особого сопротивления не ожидалось, так как эти земли имели лишь парадные подразделения.

До конца года укрепили, на всякий случай, имеющиеся порты и создали отряды быстрого реагирования. Группы развед-"егорок" прошлись по лесам ТВД следующего года, попутно уничтожая разбойничьи ватаги. Завоевательный поход следовало подготовить потщательнее, чтобы показать свою ответственность и системный подход.

В остальном, жизнь продолжалась своим чередом. Целая программа интенсификации сельского хозяйства, создание торговых "русских домов", даже строительство новых верфей и модернизация старых. Россия оставалась в стороне, да и не нуждалась в "вяземском пригляде", своих уже в достатке вырастили (в смысле, приглядывателей и "манагеров"). Иоанн с Ромодановским и Голицынами разработали комплексный план по перебазированию в Западную Русь, а на хозяйстве оставляли верного Владимира Дмитриевича Долгорукова. Конечно, переезд сродни стихийному бедствию, да и Кремль может взбрыкнуть в любой момент, но нет смысла вечно ждать у Белого моря погоды.

Остальной мир затихал в преддверии рождественских праздников, даже поляки с австрияками угомонились. А курляндцы не заметили (или не хотели замечать), что две трети их экономики перешли в руки Вяземского. Эдакая экономическая колония герцогства Маальц, по совместительству являющаяся данницей Речи Посполитой. Впрочем, Яну Собесскому было не до своего северо-востока, ему надлежало выбрать одно из двух зол. Или выйти к Чёрному морю, или захапать Валахию. На всё про всё сил не хватало, увы.

Епископство-принципат Льеж (он же Люттих, он же Лидж, он же Люик) привлекало многих своей спецификой. Оружейники почему-то считали его Меккой и приезжали со своими идеями и образцами стрелялок со всей Европы. Естественно, что в таком муравейнике можно найти даже чёрта со ступой. Странным образом столь ценная драгоценность умудрялась оставаться независимой. Да и епископ Максимиллиан Генрих проводил политику предшественников. Он получил диоцез в 1683 году и старательно гнобил горожан, которые потеряли власть за два года до этого. Так что варварам класса «руси» оставалось лишь тряхнуть яблоньку. А то, что какой-нибудь король Баварии пришлёт по-родственному тысяч двадцать своих воинов, в расчёт не принимали. Куды яму супротив орды переть? Могут сдуру и в саму Баварию отправить своих «афанасиев никитиных», мало не покажется. Так что епископ тоскливо чесал репу и рассылал повсюду свои мольбы. Он бы и в Ватикан обратился, но недавно посрался с теми, пытаясь остаться независимым даже от Папы. Оставалось лишь молиться в надежде, что пронесёт и бог не допустит.

Тогда графство Намюр получится внутренней территорией, а дальнейшая колонизация сведётся к захвату той части Южного Брабанта, которую пока не забрали себе голландцы. Тем более, что взор штатгальтера польностью устремлён на северо-восток, а не на юго-запад. Хотя потенциальный клочок неподеленной земли уж слишком мал, лучше бросить взгляд на германские земли с правобережной стороны Мааса. Тот же Лимбург, пока ещё принадлежащий Испании, вполне достойный плацдарм для дальнейшего продвижения к Рейну. Увы, со Священной Римской Империей бодаться будет сложно. Никаких мехов со смазками не хватит, чтоб хотя бы палец засунуть внутрь германского гадюшника.

– Ох, допрыгаемся мы, княже, – бухтел Ларион на очередном совете, – и так уже нахапали сверх меры.

"Канцлер" и так замучился с администрированием новенького герцогства, а тут ещё и планы на следующий год увеличивают количество головных болей.

– Не бухти, премьер-министр, недолго осталось, – попытался успокоить верного помощника Вяземский, – скоро нужно будет вернуть войска союзникам. Пока возьмём то, что в руки просится, а потом перейдём в глухую защиту награбленного.

Шутник, блин-картошка, попробуй удержи земли в Европе, когда, что ни год, так чьё-нибудь наследство великие державы делят. Никак не угомонятся, чтобы провозгласить нерушимость границ. Афанасий вставил и свои "три копейки":

– Быстрее бы уж возвернуть, а то денег скоро не будет хватать. Ты, князь, дал волю налоги не платить и мы ничего с народу не имеем. Так по миру и пойдём.

– Да ладно, Афоня, – встрял Дмитрий фон Митау, – вон, с Курляндии хорошие прибыли идут, а через два года и со своих начнём получать.

– А на что эти два года жить, да оружных оглоедов кормить? И так ужо с казны больше уходит, чем приходит.

Великий ворчун и жадюга всех времён и народов до сих пор чах над каждой золотой монетой, мечтая создать запасы "на чёрный день". А что поделать, если старый дьяк привык не столько зарабатывать, сколько копить. Его уже не перестроить, да и финансист он был от бога, такого не прогонишь за излишнее скопидомство. Ну, а планы так и остаются лишь планами, пока не будут реализованы.

– Да, друзья, в Амстердам наконец-то прибыл младший царь Пётр Первый на обучение. Через год планирует перебраться во Францию со своими, хочет поучиться в Сорбонне, в университете. Надо бы навестить до Рождества, выразить почтение, как подобает, – закончил очередную говорильню Михайла.

Этикет есть этикет и следует его соблюсти. Юный царь никому на Руси не интересен, но протокол важен. Закон прост: "Как ты относишься к другим – так и к тебе будут относиться".

Ситуация, когда всем «вяземцам» приходится жить «на тюфяках» уже достала их по полной. Всё-таки даже героическим героям нужен тыл в виде семей, чего уж говорить о захватчиках. Аппетит усиливается во время еды, да и горизонты раскатывания губы расширяются. В общем, к рожденственским праздникам приближались тускловато, плюс, накапливалась агрессивное чувство по отношению к тем, кто якобы виноват в сложившейся ситуации. Радовали лишь различные ходоки и сообщения из-за границы. Тот же корпус генерал-поручика Гордона вернулся в Киев, где ожидал нового приказа царицы Софьи Первой. То ли в 1687 году, то ли в 1688-ом следовало примкнуть к собираемой русской армии. Великий Поход, затеянный государыней Московской против Крыма, готовился всерьёз. Расчёт прост – воспользоваться историческим моментом, когда крымские войска заняты в войне с Польшей. И французы на турков расчитывали, и даже шведы подумывали о том, чтобы прирезать к своей Померании ещё и Штеттин. Священная Лига выглядела непрочно и, на первый взгляд, не могла решить сразу все вопросы по перепланировке Европы. Германские герцогства и графства, особенно вдоль Рейна, имели небольшие армейки, исчислявшиеся лишь тысячами, класса «каждый сам за себя». Политическая картинка напоминала то, как обстояли дела в русских княжествах, как раз перед нашествием Бату-хана.

Зато предпраздничная торговля принесла хорошие прибыли русским, обеспечив денежный запас на следующий год. Прикольно, но правители независимых, пока, земель повысили налоги со своих, чтобы иметь вдосталь колобашек: то ли для военных действий, то ли, чтобы было с чем сбежать от маальце-французской угрозы. А португальцы усиливали свои экспедиционные корпуса в Вест-Индии – явно собираясь отгрызть побольше у испанцев в тех местах. Уж очень сладко выглядела река Ла-Плата и прилегающие к ней земли. У испанцев просто руки не доходили толком управлять столь лакомым куском, они в Европе имели достаточно проблем. Ну и Кубу перехватить при возможности, а большего и не надо. Педру Второй считал, что синица в руках по-всякому лучше журавля, даже если она размером со слона.

Рождество 1686 года встретили, как и положено, с тёплыми печками и различной вкуснятиной на столах. Оказывается даже во Фландрии и Брабанте выпадает снег и холодно зимой, а мы-то думали... Довольная домашняя скотинка нямкала новинку, силос, а хозяи уже мечтали чуть ли не о поголовной кукурузизации на следующий год. В меру, конечно, так как и окартофеливание тоже имело смысл. Как говорится у фламандцев: "Не хлебом единым жив человек!"

Зима 1687 года выдалась стабильной, причём теплее, чем на Руси. Так что, пока французы ждали традиционного марта-апреля для вторжения, рашенки решили поторопить события. 16-ого января первый корпус (из португальцев) занялся западным куском Льежского принципата, двигаясь к реке Маас. Второй, шведский, нацелился на Намюр. Ну, а третья колонна, не отказываясь от помощи «пятой», двинулась прямо к Льежу. Особого сопротивления никто толком не оказывал, уж слишком силы неравны, но и блицкрига тоже не получалось. Эти земли просто напичканы населёнными пунктами и везде нужно повесить синие флаги с улыбающейся тигриной мордой. Целый месяц ушёл на окучивание грядок. Хорошо, что три бригады отправили в Маастрихт.

К концу февраля португальцы захватили Ставелот, а русские покорили герцогство Лимбург. Епископу Максимиллиану не удалось собрать единый отряд из соседей, да и молебны, чтобы поднять горожан ни к чему не привели. Поэтому он предпочёл эмигрировать на восток, подальше от "новых русских", тем более, что имел ещё несколько диоцезов. Шведов отправили на север вдоль Мааса, чтобы подмяли под Михайлу всякую мелочь до самого Клеве. Договоренности с штатгальтером сводились к тому, что Вяземский возьмёт себе лишь левобережную часть герцогства Клеве (относительно Рейна) и за это передаст в пользование три русских бригады (21 тысячу из которых шесть тысяч тяжёлой кавалерии). Голландия собиралась начать воевать с Англией с апреля, тем более что часть английских дворян это поддерживала, желая сменить неугодного короля-католика.

Слякотный март прервал умничанье с дубиной наперевес, пришлось прервать нашествие и чуток перетасовать свои карты (игральные, а не географические). Предстоял самый важный этап – завоевание герцогства Юлих. Оно находилось под властью курфюрста Пфальца, то есть того, на чьи земли нацелился Людовик Четырнадцатый. Вяземского интересовала лишь та часть, которая находилась к востоку от Лимбурга. Зарейнские территории его практически не волновали. Курфюрст Филипп Вильгельм находился в раздрае из-за этого. Он прекрасно понимал, что французы отберут южный Пфальц, а потом и северный. Помощи пока ждать неоткуда, а под рукой лишь восемнадцатитысячный корпус гвардии. И с кем воевать при таком раскладе? Отказаться от обоих Пфальцев и пытаться сохранить хотя бы Юлих или плюнуть на западную часть столь разрозненного владения и сосредоточится на коронных землях к востоку от Рейна? Понятно, что рассеивать повсюду немногочисленные отряды бессмысленно. Пока он думу думал начался апрель, всё подсохло и пить боржоми оказалось поздно.

Мощное русско-шведско-португальское воинство начало настуление на город Юлих, откуда столь близко до Кёльна. Да, после захвата остатка былой славы, Вяземский решился-таки дойти до Рейна. Архиепископство Кёльн (он же Колон, он же Колонье), обратившись к властям Пфальца и получивши кукиш, а не подкрепления, скукожилось в один город. Двенадцать тысяч воинов были готовы сидеть к осаде. Естественно, что фланги восьмидесятитысячной армии спокойно отжимали территории к северу и югу от направления главного удара. В мае был взят Бонн и Нейсс, как самые крайние на ТВД. Особой битвы за Кёльн не было, Мишка не хотел потерь. Да и Максимиллиан Баварский, сбежавший из Льежа, тупо сдристнул и отсюда. Никакие войска Священной Римской империи не пришли на помощь, так чего ждать когда у московитов настроение испортится или им вожжа под хвост попадёт? Вместе с гвардией курфюрст перебрался через Рейн...

– Княже, я счастлив, – потирал руки Афанасий, – столько добра прибывает изо дня в день, что слезы радости текут сами.

Дьяк перебирал меха, гладил оружие и готов был расцеловать даже бочки со смазкой. В мае начались поставки с Северной Руси, Португалии и Курляндии. Это сколько же денег можно заработать, если всё продать! Жаль, что не дали разрешение на стопроцентную распродажу. Новые штуцеры от Мади, пушки и порох шли в армию, на перевооружение. Туда же отправили часть специальных повозок, смазок и обезболивающих отваров. Предстояла последняя война за Трирское архиепископство, ту часть, которая ограничена Мозелем, чтобы запад Маальца имел большие реки в качестве природной границы. Их легче защищать, понастроив блокпостов различных размеров.

Любопытно, но несмотря на военные действия, в молодое герцогство прибывали купцы за русскими товарами. Да, разными тропами, но регулярно. Французы уже пересекли Рейн – дофин возглавлял восьмидесятитысячную армию и особых проблем пока не испытывал. За ним двигался корпус генерала Буфлера, поменьше и пожиже. Правобережье Рейна оказалось в их полном распоряжении, так как силы Священной Лиги собрались возле Дуная. Там, где когда-то австрияки получили грандиозный отлуп от осман, то бишь под Мохачем. Впрочем отдельные города Пфальца оказывали сопротивление, но для этого и был задействован Буфлер. Его артиллерия бомбардировала городки, а дофин рвался к южной части курфюршества, желая выйти к границам Саксонии. Реальная история накрылась медным тазом, так как франки не отвлекались на земли к северу от герцогства Люксембург. Поэтому и сэкономили ещё один корпус, которым командовал генерал Юмьер.

Поразительно, но то, что боевые действия начались на год раньше, радикально изменил расстановку сил. Голландия не влезала в конфликт из-за отправки экспедиционного корпуса в Англию, а австрияки и их союзники пока бодались с турками. Под шумок, поляки начали вторжение в Буджак. Всё-таки выход к Чёрному морю позволит гордо заявить о размерах "от моря до моря", только по-польски. Крымский хан Селим-Гирей Первый при всём желании не мог разорваться – большая часть его армии находилась в составе турок. Эх, если бы очередной европейский пердимонокль начался хотя бы годом позже... Да ещё и герцог Вяземски спутал все карты, причём всем подряд. Накалённое состояние умов лидеров различных стран вызвало появление волны переговорщиков. И если османский султан уже готов к миру со Священной Лигой, то немцы искали способы унять русских вторженцев, чтобы поумерить аппетиты Людовика Четырнадцатого.

Финальным аккордом сумасшедшего мая прозвучало объявление претензий Португалии к Испании по поводу Ла-Платы и Кубы...

Ларион предложил сделать два центра в герцогстве.

– Думаю, что пока следует оставить Гент для торговли, а правительство и военное командование пусть в Брюкселе размещается. А то уже замучили ходоки по разным вопросам. По всем приказным избам одни и те же бродят и толчею создают.

– Хочу поддержать, княже, нашего заглавного министратора – согласился маркиз Кузьмин, пока невостребованный на войне, – лезут во все щели, считая, что так надёжнее в их делах. Военное вообще бы в Льеж переправить, поближе к армии.

– Нет, Кузьма, военных пока нельзя отрывать от дипломатов. Сейчас многое решиться может в переговорах.

Игорь Мальцев постоянно балансировал на лезвии бритвы Оккама и опасался перегнуть или недогнуть палку. Конечно, хорошо бы согласиться на сепаратный мир с сохранением завоёванного, но сразу возникнет конфликт с франками. Пусть уж лучше король Франции инициирует переговоры с австрияками и им подобными, а мы присоединимся. Жаль, если слишком долго ждать придётся.

– Михаил Алексеич, как быть с курляндским герцогом? – спросил Дмитрий, – у него скоро деньги закончатся. Небось, попрошайничать у нас начнёт.

Тоже вопрос вопросов. Если бы не война – давно уже отобрали Курляндию у молодого Кетлера, да нагнали его куда подальше. Тем более, что рядовые простые курляндцы об этом мечтали и готовы были поддержать. Странным образом "крошку Цахеса Вяземски" вообще все простяки уважали и любили, даже в бывших Испанских Нидерландах. Видимо, натерпелись от своих правителей. Да и в немецких епископствах народ почему-то оказался лоялен завоевателям. Неужели освобождение на два года от налогов сыграло столь важную роль? Или ещё подействовал указ о прощении недоимок? И где, спрашивается, вечное евронедовольство власть предержащими, где бунты и мятежи? Эх, ежели б на Руси народ был таким покладистым и исполнительным! Впрочем в Московии люди восставали из-за несправедливости и жадности правительственной клики. Так что Михайла не хотел повторять ошибок дома Рюриковичей и Романовых.

Любопытно, что определённая часть евронаселения надеялась на османское завоевание. В народе бродил пример о том, как кто-то из турецких султанов казнил в один день почти сорок тысяч своих беков. Тех, кто занимался мздоимством и казнокрадством! Европейцы были бы рады, если б точно так же их "беков" тоже казнили. За то же самое. И где, спрашивается, патриотизм? Неужели локальное мздоимство хуже татарина?

Иоанн Пятый как-то незаметно (для Европы) перебрался в Смоленск, посетив по ходу Москву, где имел тайную встречу со старшей сестрой. Чего они там делили осталось неизвестным, но царица вроде осталась довольна. Наверное убедилась, что Иван не имеет камней за пазухой и не собирается устраивать гражданскую войну. Попутно, ещё раз согласовали (и подписали) Договор о разделении Руси. Уфимское генерал-губернаторство полностью перешло в зону влияния Москвы, а Северная Русь осталась за старшим царём. Софья, как и её советники, прекрасно понимала, что стотысячное войско Вяземского в любой момент придёт на помощь Иоанну. Коли с ними считаются великие евродержавы, так следует это учесть. Впрочем, пока московская казна полна денег, то нет и резона для беспокойства.

Смоляне, конечно, охренели из-за нашествия "понаехали тут" с севера, но даже не вякали, увидев полки царя и князей-ближников. Впрочем, пришельцы и жрачки тоже вдосталь привезли, как и товаров народного потребления. Видимо, не собираются на шее сидеть. Западная Русь вполне конкретизировала себя территориями: Новгород, Псков, Смоленск, ну и литовские земли (пока де-юре находящиеся под Вяземским). Киев и левобережная Украина отошла Москве, почему-то Иван на них не претендовал. Может быть потому, что считал правильным развивать не громадьё земель, где не хватает пока ни дорог, ни дураков, а нечто меньшее по размеру и по финансовым и административным возможностям?

Впрочем, Европа, в 1687 году настолько погрязла в ряду военных конфликтов, что даже не обращала внимание на передвижения московитов где-то на краю географии. К августу лишь войска Маальца уже угомонились, а гражданские вовсю занимались мирным строительством, торговлей и производством. Герцогство раздулось до размеров "великого", достигнув заветной отметки "тридцать тысяч квадратных вёрст" (километры-то ещё не изобрели). Зато французы, покорив Южный Пфальц, вплотную занимались завоеванием Северного. Правда, по рекомендациям Лувуа, на завоёванной территории создавалась приграничная полоса. Разорённая, якобы для успешной защиты в будущем. Варварство еврочеловеков почему-то считалось правильным у "истинно цивилизованных" народов. Будет чему учить Россию будущего.

Вильгельм Оранский разгромил войска Якова Второго и тот бежал во Францию, надеясь на поддержку. Сразу же возник конфликт интересов. Помогать королю-католику означало войну Франции с Голландией и Англией, что моментально создаст головные боли мощному союзнику герцогу Вяземски. Людовик Четырнадцатый ввязался в неё в РеИ, где никакого герцогства Маальц не было. Теперь же ему пришлось отправить Лувуа на переговоры в Брюссель, чтобы не поссориться с верным другом, имеющим здоровенную дубину.

Исход битвы под Мохачем сломал расчёты французского короля – Священная Лига разгромила османов. Да ещё создалась ситуация в которой туркам пришлось отойти до самого Белграда, чтобы укрепиться хоть на каком-то рубеже обороны. Целый шмат земель перешёл под контроль Австрии, хотя и получил своеобразную дань. Хочешь или не хочешь, но часть армии должна рассеяться на новой территории, поддержав переход земель из рук в руки. Так что в сторону Пфальца отправился лишь тридцатитысячный корпус, зато под командованием фельдмаршала Карла Лотарингского. Вот уж судьба: герцог Лотарингии, которая находится под французской оккупацией, воевал вдали от родовых земель. Верой и правдой увеличивая размеры... Австрии. А своё родное? Да, герой последних лет, но как и где собрать армию хотя бы в сто тысяч, если нет денег? В лагере турков взяты трофеи, оценённые в два миллиона дукатов, но пришлось делиться со всеми подельниками. Впору репу чесать, а не войны воевать.

Переговоры с французами явно заходили в тупик. Золотые горы, обещаемые королём, слишком призрачны, чтобы согласиться на Большую Войну.

– Поймите, мсье Лувуа, вы в итоге подпишете ряд мирных соглашений и даже уступите часть захваченных территорий, – пытался достучаться до представителя князь Василий Голицын, – а нам тогда будет сложно удержать своё.

Да, бывший первый министр прибыл с последней горой оружия и новенькой эскадрой из шести кораблей. Иоанн Пятый никак не мог найти вельможе достойного применения, предпочитая опираться больше на Ромодановского. А вместе с Голицыным нарисовался и князь Мышецкий, приведший три своих фрегата, столько же корветов, и личный большой полк "боевых ангелов". Русские однозначно разделились на четыре части, ежели судить по влиянию. Так что засланцы в Европу лишь порадовались группе присланцев.

– Уважаемый коназ, – продолжил давить министр Людовика Четырнадцатого, – впереди нас всех ждут великие свершения, а если вы выйдете из коалиции, то ничего больше не получите. Именно сейчас решается судьба всей Европы!

А что, лозунг красивый, класса: "Вся власть французам!" Союзникам-московитам, ясен перец, тоже огрызки перепадут. Особенно, право полного распоряжения какой-нибудь неоткрытой Антарктидой, например.

– Мессир Лувуа, – вмешался Вяземский, – давайте разложим всё по полкам. Мы своё обещание выполнили. Но воевать с голландцами, а теперь и с англичанами, мы не намерены. Хотя в Москве, но это секрет, формируется ещё одна стотысячная армия.

"Секрет" был известен франкам, но то, как "великий герцог Мишель Первый" упомянул это, заставило призадуматься. Как бы, поддерживая бывшего короля Якова, не заполучить завтрашними врагами сегодняшних союзников. В довесок к Голландии и Англии. Впору согласиться с доводами правителя Маальца и удержать его хотя бы в нейтралитете.

– Не забывайте, что вам престоит ещё война за Савой и боевые действия в Северной Америке.

Да уж, от такого не отвертеться. И откуда русские всё знают, неужели подкупили кого-нибудь из высокопоставленных сановников в Версале? Надо будет разобраться, вернувшись домой.

– Ваша светлость, так что передать Его королевскому величеству?

– Так и передайте, что мы исполнили свою часть обязательств и теперь приступаем к организации обороны своих земель.

Все попытки убедить московитов ввязаться в потенциальную войну с Англией и Голландией ни к чему не привели. Ни обещание передачи им Дюнкерка, ни разрешение отвоевать у Генеральных Штатов острова Зеландии, ни сладкие пряники при завоевании Фризии. Можно, конечно, пригрозить, что Франция откажется строить Великий Тракт в Маньчжу (с сопутствующими трактирами). Впрочем, в него уже вложено двадцать пять миллионов ливров. Ну чем таким пронять чёртовых северян?

– Хорошо, мессиры, я передам ваши соображения моему королю...