Текст книги "Детективное агентство "Свинка-Маринка""

Автор книги: Макар Файтцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Мариша, я же сказал, что…

– Коровкин, вот только не… Не надо байки говорить мне, ладно? Детское время ещё, всего девять, – она подставила щёку для поцелуя.

Коровкин приподнял в изумлении одну бровь, как бы спрашивая, что это было сейчас: сама Марина Вячеславовна милостиво разрешает себя поцеловать.

– Это не забесплатно. Ты теперь мне ужин торчишь, – и она хитро улыбнулась, глядя, как Сальник последнюю картошку в воду кидает.

– Поехали, – выдохнул Василий Петрович, продолжая смотреть на Марину с подозрением. Слишком покорная. – Сальник, ты с нами?

– Я откажусь. Послушать интересно, но если не ты, Петрович, то жена точно меня прикончит. Она и так Маринины духи учуяла.

Коровкин привёз Марину в небольшой уютный ресторан, стоящий на высоком берегу реки. Сумерки придавали открывающемуся обзору мистический вид. Свечи, горящие на столах, только усиливали ощущение нереальности. Над столиками плыли такие запахи, что даже сытый от пуза начинал ощущать голод.

– Мариша, расскажи про кино-то? – попросил Василий, когда они сделали заказ. – Не тяни…

– Если пообещаешь, что ни один участник съёмок не пострадает ни во время, ни после рассказа, – она почему-то подумала, что жизнь вполне удалась, и есть что вспомнить, и есть чем жить сейчас.

Глава 6. Молодость Марины

От автора.

Дорогой читатель, позволь мне рассказать историю нашей героини, так сказать, со стороны, чтобы вы не подумали, что я это всё придумал. Ни слова вымысла. Истина и только истина. Надеюсь, что вы мне верите.

Дело было в начале двухтысячных годов. Город, в который переехала Марина, хоть и считался областным, но был не очень обустроенным. Особенно это сказывалось на работе общественного транспорта. Он ходил из рук вон плохо, если ходил вообще. Старые автобусы, кряхтя, перекатывались с ямки на ямку. Жёсткие сидения порезаны хулиганами. А те, что не успели попортить последние, добили зимние морозы. Хроническая въедливая вонь топлива смешивалась со стойким запахом махорки. И тем не менее, если бы не они, то перемещаться по городу было бы не на чем. Или почти не на чем. В отдалённые районы частники тоже не заезжали – нерентабельно и небезопасно.

Марина в те времена снимала помещение в общежитии. Нет, не комнату. На лето её поселили в медблок. К зиме должны были перевести на этаж, если там появится место. Плюсом можно было считать, что она жила без соседей. Душ и туалет свои.

Увы, снять квартиру было почти невозможно. Жилья строилось мало, а желающих было много. Милиция же вообще обеспечивалась по остаточному принципу.

В областной центр её перевели недавно. Должность, где она служила раньше, сократили, а супер–пупер специалиста область себе забрала. При переводе обязаны жильё предоставить, вот и предоставили.

Если быть откровенным, то Марина только что пережила личную драму, от которой у неё осталась дочка. Не хотела она, чтобы «папа» узнал про девочку. Зачем? Порвала так порвала. Вот и на предложение о переводе согласилась, не раздумывая. От себя убегала. Да ещё родители подсуетились, пообещали за внучкой посмотреть. В душе, конечно, они надеялись, что вначале устроит Марина в городе свою личную жизнь, тогда и заберёт девочку.

Ехать-то Марина согласилась, а вот на расставание с дочерью пришлось уговаривать. А как увидела своё койко–место, поняла, что родители правы были. Куда её? Не в общагу же.

Начальство ухватилось за возможность держать при себе своенравного следователя. Раньше-то она формально им подчинялась, а фактически достать её было сложно. А теперь – под боком, под контролем.

Личная драма заставила девушку буквально поселиться на работе. Железная решётка на окнах медблока к уюту не располагала. В общем, в жизни нашей героини началась что ни на есть та самая чёрная полоса. Переезд дался тяжело морально.

***

Марина сидела за столом и выводила вязь на листе бумаги. Скоро закончится рабочее время, и все не спеша начнут расползаться по домам. Ей спешить было некуда, да и не к кому. Как ей не хватало того ритма и той суматохи, что остались в родном городке! Настроение девушки медленно, но верно начинало портиться.

Говорят, одиночество – это благо. Но иногда судьба одаривает им слишком щедро.

И как героиня фильма «Служебный роман», Марина никуда не торопится. Она и гостей-то к себе пригласить не может. Не положено в общежитии. Даже если бы было можно, что дальше? У неё в блоке стоит одна кровать с сеткой–рабицей, стол, стул да холодильник. Как-то один из знакомых к ней на ночь набивался. Наша Мариночка съязвила по этому поводу:

– Не ведала, что ты трюками увлёкся. Знаешь, как на сетке–рабице сексом заниматься? Подпрыгнул – попробуй попади.

В общем, уровень веселья болтался где-то на отметке минус пять.

Она окинула взором опустевший кабинет. Это в городке у неё был собственный. А здесь шесть человек в одном помещении, столы по периметру. А как же допросы вести? Представляете себе картинку?

– Прихожу я домой после работы, – рассказывает один потерпевший.

– А там сосед пьяный сидит с проломленной головой, – выдаёт подозреваемый.

– Не было меня там, говорю же, что я в Северный поехал, – строит алиби обвиняемый.

– Десять тысяч получил только вчера, – вздыхает свидетель.

– А тут вдруг и девочки пришли, – это пятый.

– На балконе, где конопля росла, – завершает повествование шестой.

То есть некто поехал в Северный с десятью тысячами в кармане, а очутился дома на балконе среди конопли, где сидел сосед с проломленной головой и девочки. Ну точно, обкурились…

Марина встала из-за стола. Прошлась до окна, постояла, разминая затёкшую шею. В общагу за решётку не тянуло, в кафе – денег не было, в гости – настроения. Хандра! Сердце жаждало любви, а пятая точка требовала адреналина.

Девушка вернулась на место, привела в порядок бумаги. Открыла протокол допроса. Перечитала. Задумалась. Что-то напрягало, но что именно, она не могла понять. Взяла карандаш, лист с начерченными ею геометрическими фигурами… Это у неё такой план расследования: разноцветные кружочки, квадратики, стрелочки, чёрточки, буковки.

В тишине ей думалось проще. Днём напрягал постоянный шум в кабинете. Зато сейчас ей никто не мешал заниматься творчеством в духе символистов.

Посмотрела на часы. Если она сейчас не тронется в сторону общежития, то потом придётся добираться пешком. Последний автобус в её края идёт в семь вечера. Общежитие стояло на окраине среди частного сектора. Народу немного. И городские власти, долго не мудрствуя, решили сэкономить на топливе.

Неожиданно затрещал телефон.

– Привет! – бодро вылетело из трубки.

– Привет, – не очень уверенно ответила Марина.

Девушка не отличалась музыкальным слухом. И подсмеивалась над собой, что некогда слон наступил ей на ухо и до сих пор стоит. Поэтому чужие голоса она путала.

Марина понятия не имела, кто бы мог ей позвонить, да ещё после окончания рабочего дня. Тот, кто должен был знать её привычку задерживаться.

– Ты, конечно, не узнала меня, но это и неважно. Увидел тебя утром на остановке, решил пригласить на ужин. Короче, я жду в восемь вечера в кафе «Дельфин», – она только хотела ответить отказом, но собеседник не позволил ей вставить ни слова в свой монолог: – Выглядишь ты прекрасно. Отказы не принимаются. Ты никуда не спешишь. А твой последний автобус всё равно уже ушёл. До встречи.

Короткие гудки намекнули, что оппонент отключился.

Девушка положила трубку. Пожала плечами: «Ну и жди!» Отложила протоколы в сторону. Пока наводила порядок на столе, мысленно перебирала в уме всех своих знакомых, которые «а» – знали её расписание, «б» – где она жила и «г» – что её никто не ждёт. Было ещё «в», но его она пока оставила незаполненным.

Опера. Они, в принципе, могли знать, что она ещё на работе. Это несложно вычислить. Кабинет под сигнализацию не сдан. Зачем тогда звонить, когда можно просто подняться на этаж?

Коллеги из соседнего подразделения. Городские не были в курсе, что она задерживается на работе. Районные вряд ли ведали про кафе «Дельфин», куда она наведывалась время от времени.

Оставались вездесущие конкуренты из других спецслужб. Но! Первое – они не могли знать, что она в качестве аргумента выдвигает, что одета ненадлежащим образом. Второе – что на работу добиралась на автобусе. И третье – что у неё нет никакой личной жизни.

Кто не знал Марину близко, понятия не имел, что она страдала от одиночества. Шутки–прибаутки, подколы и намёки, что за ней кто-то стоит, – её маска, которую она не желала снимать. Когда-то захотела стать «человеком, идущим по жизни смеясь», и старалась следовать этой линии.

А неопознанный вывалил сразу всю информацию: дома тебя никто не ждёт, на машине никто не подвезёт и одета ты вполне подходяще для такого места, как кафе «Дельфин».

До восьми ещё было достаточно времени. Идти до «Дельфина» минут двадцать. Появляться раньше – значит выдать, что тебя действительно никто и нигде не ждёт и ты всегда готова.

Она подошла к зеркалу, подправила волосы, улыбнулась сама себе и с пафосом произнесла: «Знаете, я даже не знаю, чем это объяснить, видимо, звёзды просто наконец-то решили, что мне пора пожить так, как пишут в журналах. У меня всё настолько «прекрасно», что я, кажется, начала подозревать, что подписывала контракт с дьяволом. И знаете что? Пока мне абсолютно всё равно, что было в том контракте. А поэтому адью, то есть – пошли вы куда подальше, таинственный знакомец».

Глава 7. Молодость Марины

Так покрутившись перед зеркалом, девушка размяла затёкшую шею, сделала несколько танцевальных па и вернулась к своему занятию.

Снова разложила листочки, начертила кружочки, стрелочками их соединила, поставила буквы. Постепенно один за другим символ вычёркивался, пока не остался единственный, от которого шла стрелочка к букве «К».

Кирилл. По всему выходило, что это он. Заместитель начальника отдела конкурирующей фирмы, которым заловить мента всегда за радость. Он не отсюда, а из её городка. Тем более странно, что знает про автобус и «видел утром», когда мимо проезжал. Сразу возникает вопрос: на чём?

С Кириллом она пересекалась несколько раз. И даже однажды он заявился, чтобы её допросить и арестовать. Тогда её бригада оперов встала перед ним стеной, заслонив её своими спинами. Марина обвинялась в получении взятки, хотя это была хорошо отработанная операция. Однако до конкурентов донесли неверную информацию, а именно, что следователь вымогала деньги в обмен на освобождение. Взятку дали, а человека не освободили. Материалы находились на проверке в прокуратуре. И в эти часы, пока прокурор их изучал, напряжение достигло такого уровня, что, казалось, можно было чиркнуть спичкой воздух – и он взорвётся.

Больше, пожалуй, переживали опера. Всё верно запротоколировали. Как только поступил сигнал, что следователю собираются дать взятку, сразу же был составлен рапорт, который прошёл регистрацию, утверждён план мероприятий, поставлена прослушка в кабинет, брошен «жучок» в карман пиджака девушки, выделена охрана.

Марина честно выполнила свою роль. Ей действительно поступило предложение о взятке. Сделали его не в кабинете, а на рынке, когда она покупала хлеб. Человек подошёл к ней сзади и прошептал на ухо, что им надо поговорить. Она отказалась отойти, мотивируя тем, что все вопросы решает только в кабинете, что она не имеет привычки с кем–либо обсуждать дела вне рабочих помещений.

В кабинете человек появился после обеда. Взял лист бумаги и написал: «10 000 у.е.³ за освобождение племянника». Марина прочитала. Посмотрела на посетителя:

– Вы хотите, чтобы вашего племянника выпустили под залог? – спросила, чётко проговаривая слова. – Вопрос изменения меры пресечения решает прокурор. Ваш адвокат может подать ходатайство. Я его рассмотрю. В принципе, я не возражаю. Основные следственные действия мы выполнили. Но не буду вас напрасно обнадёживать. У вашего племянника здесь нет постоянного места жительства. Он приехал на сезонную работу. Есть опасение, что если я его освобожу, то он скроется от следствия и суда.

«Нет, это не залог. Это вам», – продолжал писать мужчина.

– Мне? Вы не поняли. Прокурор, если согласиться с моими доводами, подписывает изменение меры пресечения на залог. Я вам дам копию постановления. Вы пройдёте в кассу, предъявите копию, внесёте деньги, а мне принесёте квитанцию. Я денег не принимаю.

«Это вам лично», – написал в очередной раз, а потом спросил: – Вам понятно? – после чего порвал бумагу на мелкие кусочки, которые положил себе в карман.

– Вы знаете, как это называется? Взятка! Вы уверены? – проговорила следователь.

Она открыла Уголовный кодекс, зачитала статью, санкции.

«Не твоё дело. Освободи племянника. Я увезу его», – снова написал посетитель уже на другом листе. И этот листок порвал, сложил в карман, встал и ушёл, не дождавшись ответа.

Взяткодатель появился через несколько дней. Опять на рынке. Подошёл к Марине, схватил за руку и затащил за торговый ларёк. Сунул пухлый конверт: «Это за племянника. В два раза больше. Поняла? Освободи его, иначе будет хуже».

– Поняла, – ответила спокойно. – Вы уверены? – спросила у пустоты. Человек успел скрыться.

Положила конверт в сумку и пошла на работу, где сдала под подпись.

В общем, на следующий день появилось заявление у конкурентов, что следователь вымогала деньги за освобождение.

– Марина Вячеславовна, признавайся давай в грехах смертных. Покайся. Чистосердечное, сама знаешь, что, – Кирилл сидел у неё в кабинете, закинув ногу за ногу, и «качал чёрта».

– Чистосердечное… Кирилл, как там ты по батюшке, а не боишься моих признаний? Я ведь могу… – ей почему-то не было страшно или казалось, что не было. Аудиозаписи имеются. В рапортах подробно отчитывалась. Денег даже в перчатках не касалась.

Начальник оперов Ромка тоже ошивался здесь. Предложил партию в шахматы Кириллу. Кто выиграет, с тем Марина и уйдёт.

– Мальчики, а вы, случайно, в Сахаре не заплутали? Я на девочку по вызову непохожа. Всё, я пошла, не теряйте, – и хлопнула дверями.

Кирилл даже опешил от такого хода. А потом кинулся на улицу за ней. У подъезда их машина дежурила. Парням строго наказывалось: как только появится одна до команды «отбой», так сразу хватать и к ним везти. А команды «отбой» ещё не поступало.

Выскочил. Машина стоит. Подошёл. Марины не видно.

– Что, командир, долго ещё? – спросили бойцы.

Кирилл не стал спрашивать, не выходила ли Марина. А то сейчас объявят ещё охоту на девчонку. А она бедовая. Ой, бедовая. Про неё даже у них легенды ходили.

В общем, он туда-сюда, нет её. Вернулся. Спрашивает у Ромки:

– Куда пошла? Вы понимаете, если я не сообщу, то и с меня погоны снимут. Вы чего творите, твою мать.

И вдруг за спиной: «Ты чего разоряешься? Я в туалет ходила».

Кирилл оглянулся. А она стоит как ни в чём не бывало. Мужики ржут, загибаются.

– Вы идиоты! – не выдержал он. – Я уже сообщил, что она в бега подалась!

– Ага, – подошла она к нему. Встала напротив. Положила руки на плечи. Прикусила нижнюю губу. И улыбается. Долго смотрела. И он стоит. Смотрит. Не двигается.

Первым отмер Ромка.

– Марина, кончай конкурентов соблазнять. А то трахнет здесь, а мы поможем.

Повернулась на каблуках, прошла к креслу. Села. Закинула ногу за ногу. Откинулась на спинку. Склонила голову к левому плечику:

– А что, неплохие алименты будут. Я ведь заявлю, что все девять участвовали.

– А откуда девять-то?

– Ну как, моих восемь и конкурент.

Внезапно раздался настойчивый звонок, затем резкий стук в металлическую входную дверь и бас прокурора:

– Вы уснули, что ли? Открывайте немедленно.

Городской прокурор был дядька грозный. Его боялись, но уважали.

– Роман, Кирилл, в кабинет, – и он без приглашения прошёл в кабинет начальника оперов.

Следом за ним в помещение ввалилась бригада Кирилла.

Если бы Марина могла видеть себя со стороны, то удивилась бы, что и без того её белая кожа стала ещё бледнее. Наверно стало страшно, хотя она потом утверждала, что ни чуточки.

– Мальчики, а что, у нас тусовка намечается? Ладно, располагайтесь, а я пойду пока, поработаю.

Зашла к себе. Но одной ей не позволили побыть. Тут же ввалились конкуренты.

– Ничего не трогайте у себя в кабинете, Марина Вячеславовна.

И вдруг… Наверно гневный глас прокурора был слышен на окраинах города. Если передать его тираду в двух словах, то выглядело это примерно так:

«Понабрали новобранцев в органы. Уголовный кодекс не открывали. С оперативно–розыскными мероприятиями незнакомы. Девчонку до инфаркта довели. Кто работать будет, если она сейчас рапорт на стол положит? К себе заберу и прокурором по надзору за вами поставлю, чтобы думали, прежде чем с постановлением на задержание являться».

Кирилл вылетел из кабинета красный как рак, а Марина тихонечко так:

– Кирилл батькович, что, прокололись?

Время близилось к восьми. Адреналин медленно поднимал точку кипения и требовал выхода. Нет, она просто обязана пойти в кафе. Надо же узнать, кто её пригласил. А если она не ошиблась и это точно Кирилл, то ой как интересно, зачем могла понадобиться конкурентам. Они ничего просто так не делают.

Глава 8. Молодость Марины

Марина наклонила голову и посмотрела на себя сверху вниз, насколько позволял обзор. Служебный кабинет наличия больших зеркал не предполагал. Так, носик припудрить да прыщик выдавить, вот, пожалуй, и всё.

Зря, конечно, ей про наряд в трубку говорили. Для ресторана он как-то совсем не совсем. Ну да ладно, не выгонят же. Главное, что не в спортивных и не в тапочках. Потёртые до блеска джинсы. Свитер из простых ниток непонятно какого цвета – пёстренький, меланж.

Стащила резинку с волос и тут же об этом пожалела, ибо они, почувствовав свободу, сразу полезли в глаза, в рот, в нос. «Интересно, а торчком стоят?», подумала она, поплевала на ладони и попыталась пригладить.

Закинула сумку на плечо, закрыла кабинет на ключ, опечатала.

Коридор скудно освещался единственной лампочкой. Окна, находящиеся с торцов, света не прибавляли, ибо он поглощался синими стенами, расположенными друг к другу на расстоянии раскинутых рук.

Как-то раз Марина во время занятий по противопожарной подготовке спросила, как можно покинуть здание и не сгореть, если выход по одной–единственной лестнице. Окна запаяны на решётку. Больше её на подготовки всякие не приглашали, как любителя задавать неудобные и провокационные вопросы.

На вахте столкнулась с Максимом – кругленьким, как колобок, рано облысевшим опером. Его характерной чертой была улыбка от уха и до уха.

– Марина, подвезти? – может, поджидал её, а, может, так совпало.

Но в последние дни он частенько её довозил до общежития. По дороге рассказывал про своих малышей, про дачу и тёщу. Она слушала и улыбалась. Иногда ей казалось, что Максим взял над ней шефство. Их общение не укрылось от глаз коллег, но не было ни сальных шуточек, ни подколов. Настолько всё благопристойно, что даже скучно.

– Нет, спасибо, пойду на свидание, – сдала ключи на вахту.

Вместе вышли на крыльцо.

– Подвезти до свидания? Вдруг плохой человек? А ты у нас здесь новенькая, из деревни, в большом городе можно на редиску нарваться. Обманет, пообещает жениться и бросит, – и лукавая улыбка лучиком скользнула по лицу.

– Ну подвези, коли настаиваешь. Кафе «Дельфин» знаешь где?

Его имевшая виды иномарка с правым рулём завелась сразу. За машиной Максим ухаживал как за любимой женщиной: дарил освежители, полировал стёкла, чистил коврики.

– Ты уверен, что знаешь дорогу? – обеспокоенно спросила девушка, видя, что машина поворачивает в другую сторону.

– Знаю. Мариша, ты вышла в девятнадцать сорок. До кафе идти двадцать минут, на машине самое большее пять ехать. Стало быть, я могу тебя катать целых двадцать минут, чтобы ты, как честная девушка, опоздала на пять минут.

– Математик, – усмехнулась она. – Катай. Я возражать не буду.

– Не математик, а старший оперуполномоченный по борьбе с экономическими преступлениями. Это раз. Ты у нас человек пунктуальный до секунды, это два. И должен же я увидеть, кто тебя будет на крыльце ожидать, это три.

– Почему на крыльце?

– Если девушка опаздывает, то парень ждёт её на крыльце. Опознавательный знак – гвоздика в петлице, а в руках журнал «Знамя»?

Она засмеялась. Кружили они недолго, проехались по набережной. Подъехали с опозданием на десять минут. Максим сделал виноватое лицо: «Извини, мол, так получилось...»

На крыльце стоял Кирилл.

– Этот крендель тебя ожидает? – опер нахмурился.

– Наверно, не знаю, – она склонила голову, снова засмеялась. – Максим, правда не знаю. Я же голоса не определяю по телефону. Слушай, а ты чего, Кирилла знаешь? Он же не отсюда.

– Кирилла? Марина, во что ты вляпалась? Ты в курсе, что Кирилл работает на контрразведку?

– На контр чего? Он у нас в городе начальник какого-то там подразделения конкурентов. Какая разведка?

– А китайское дело? Разве не он его сопровождал?

– А ты откуда знаешь про китайское дело? Оно же не для посторонних ушей было? Я не знаю, что он сопровождал, но ты же знаешь, если у нас появляется иностранец, они подключаются автоматом. Моё дело маленькое. Я наркоту вела. А что там ещё накопали – у меня допуска нет, и я не лезла. И тебе не советую. Ладно, не будем томить режиссёра и продефилируем на сцену, – Марина взялась за ручку дверцы, чтобы выйти из машины.

– Мне тебя подстраховать? Это ведь он бегал по взятке…

– И про взятку ты тоже знаешь? Максим, а ты у нас на кого работаешь, позволь полюбопытствовать? Давай так, я пойду на свидание с молодым человеком, а ты домой поедешь. Завтра обо всём поговорим. Но если хочешь, – она лукаво улыбнулась, – могу взять с собой и представить… – сделала вид, что размышляет, а потом хлопнула по руке, – любовником!

– Это почему ещё любовником? – обиделся Максим.

– Потому что ты человек женатый. Так кем тебя представлять? Не опером же.

– Может, не стоит идти. Вдруг они хотят тебя…

– Что? Арестовать или изнасиловать? Если бы ему надо было меня арестовать, он бы в кафе не приглашал. А изнасиловать, опять-таки, советчиков рядом много. Место-то людное. Спасибо, что подвёз. Руководству докладывать необязательно, если что.

Рука Максима сжала её кисть, слегка дёрнул на себя. Куда подевалась улыбка. Строгое, спокойное, серьёзное лицо.

– Подожди. Ты им сливаешь информацию?

– Максим, остынь, – Марина не первый день в органах и точно знала грань, за которую нельзя переходить. Засланных казачков не любили и обиды им не прощали. Поэтому и она перешла на серьёзный тон: – Если бы я им сливала, то точно с тобой бы не поехала. Я пошла. Он уже нервничает.

– Марина, будь начеку. Эти люди ничего так просто не делают. Удачи! Если что, я с тобой.

– Но пассаран, – Марина хихикнула, сжала кулачок и прижала к груди.

Максим посмотрел в спину девушке, которая, не спеша, удалялась от машины, причём в другую сторону. Она исчезла в кустах черёмухи и вот уже, обогнув кафе, появилась с другой стороны. Не стала светить, что приехала с опером на машине.

Кирилл переминался с ноги на ногу, периодически поглядывая на часы. Один. К нему никто не подходил.

В голове Максима роились мысли: «Действительно, просто свидание или конкуренты что-то надумали? Неужели Марина и вправду не знала про контрразведку? Как такое возможно? Надо будет сообщить своим».

Опер решил понаблюдать за их встречей, присматривая место для засады.

Глава 9. Молодость Марины

Девушка подошла к молодому человеку со спины. Может, она его окликнула, или он почувствовал сам, но так или иначе повернул голову в её сторону. Жестом пригласил войти в кафе.

Максим сожалел, что незаметно в кафе проникнуть не получится, в окно подглядеть – тоже, ибо они все рекламой закрашены, и ему пришлось покинуть свой наблюдательный пункт. Он ещё какое-то время покрутился около здания, но недоверчивый китаец как-то на полусогнутых подошёл и тонким голосом спросил: «Рецепта хочешь. Нет получишь рецепта! Наши пить нельзя. Сразу домой. Денег нет. Работы нет. Рецепта нет. Иди туда. Бить буду. Лучше за бить тюрьму сяду, чем рецепта дам…»

Опер поколебался, немного помялся, поднял руки вверх, показывая, что не хочет проблем.

Китаец был какой-то незнакомый, новый, и Максим мысленно прикинул, что можно, конечно, показать ксиву и потребовать провести его в подсобку, но стоит ли рисковать?

– Прости, показалось, что моя девушка с другим ушла.

– Зачем здесь стоять? Зайди и смотри, а здесь стоять не можно, – не отступал китаец.

Опер развернулся и пошёл к машине. Второй серии он точно сегодня не увидит, а краткое содержание расскажет завтра Марина сама.

«Марина опоздала. Что бы это значило? Точность – вежливость королей. Это про неё. А если она опоздала, то… Либо её кто-то задержал, либо она наблюдала со стороны», – анализировал Кирилл, проводя девушку по залу.

– Марина, ты не будешь возражать, если нас будет больше, чем двое?

– А если буду, ты их выгонишь? – усмехнулась она.

Глаза уже привыкли к полумраку, и она выхватила взглядом двоих мужчин, сидящих за дальним столиком. Одного из них она знала. Это Сергей. Конкурент. Второй сидел к ней спиной. Она видела лишь его плечи да стриженый затылок.

– Мы к тем двум перцам идём? – она сбавила резко шаг, в результате чего Кирилл врезался ей в спину. Расчёт оказался точен: его ухо притормозило как раз около её губ, ибо она слегка приподняла голову и повернула в сторону.

– Марина, ты могла бы не мешаться под ногами? Я чуть тебя не уронил.

Она хихикнула: «Ну и уронил бы. Поднял или оставил бы лежать? К ним? Кирилл, это что? Может, Бог и любит троицу, но я ему не родня».

В это время тот, что сидел спиной, встал, повернулся к ним лицом. А зря. Девушке показалось, что ей дали под дых. Марина понимала, что выглядит глупо, но ничего не могла с собой поделать: так и застыла с открытым ртом. Это не просто мачо, секс–символ, экранный киногерой–любовник, это мечта всей её жизни! Высокий под потолок, широкоплечий, как былинный богатырь. В волнах чёрных, как воронье крыло, волосах отражались огоньки подсветки потолка.

«За этим, наверно, женщины табунами ходят. Не обломится. Жаль», – с грустью подумала она.

Девушка ещё не оправилась от фиаско в личной жизни и поэтому расценивала свои шансы как крайне низкие. Она, без сомнения, помнила фразу из старого фильма «Кому нужна буду я, тому будет нужен и мой ребёнок», но жизнь – это не фильм. К тому же она прекрасно понимала, что ею чаще пытаются пользоваться, чем на самом деле испытывают чувства. И сама сознательно возводила стену недоверия. А такие «НеопЫсанные» красавцы были ей точно не по зубам. Чтобы подобраться к такому, надо было сплясать танец с бубнами на канате над пропастью, сварить зелье злобной ведьмы и поменять ноги на хвост русалки. Тогда, вероятно, и заметит, если рядом никто не станет показывать танец живота.

Нельзя сказать, что она лишена мужского внимания. Но это были либо те, кого ей на допрос приводили, либо те, кто приводил, либо женатые с солидной мозолью вместо живота: они могли в ней найти понимающего собеседника, свободные уши и исповедника. К ней никогда не ревновали их жёны. Были уверены на все сто – не позарится.

А она любила эдаких, под два метра ростом, похожих на индийских киноактёров. Среди таких у неё были друзья, но не более, а ей почему-то хотелось более. И даже тот факт, что её ноющая сердечная рана была чем-то похожа на Митхуна Чакраборти и Бюль–Бюль оглы вместе взятых, не смогла изменить её вкус.

Марина обвела глазами зал, снова посмотрела на предполагаемых компаньонов и, оценив обстановку, улыбнулась, сощурив свои слегка раскосые глаза. Шла, не спеша, как королева по подиуму, давая возможность всем лицезреть Её Величество.

Сергей встал для приветствия, подошёл к незнакомцу и прошептал:

– Обратил внимание на её взгляд? Мгновенная оценка. Имей в виду, с ней будет нелегко.

Договорить ему не дала подошедшая пара.

Девушка улыбнулась и с наглым видом направилась на то место, где только что сидел Сергей:

– Ты же не будешь возражать, правда? – это вместо «здрасьте».

С места, которое она заняла, открывался полностью обзор зала, а спина была закрыта стеной. Сергей про себя отметил, что девушка решила сразу поставить себя на роль хозяйки положения. Он уже сталкивался с её ненавязчивой наглостью. Она делала это настолько непринуждённо, что спорить не получалось.

Ему вспомнилась их последняя беседа. Он специально пригласил её к себе в кабинет. А его приглашение игнорировать нельзя. Передал официально, через руководство. Они хоть и параллельные структуры, но у него по умолчанию власти больше.

Пришла. Туфли – десять сантиметров шпилька. Юбка до колен, но так бессовестно обтягивает бёдра, что коллеги из кабинета испарились без всякой просьбы. Розовая блузка из лёгкой ткани, под которой угадывался кружевной лифчик. Макияж неяркий. Но манера прикусывать нижнюю губу и тонкий аромат, который так нагло проник на подкорку и зудел, заставляя пульсировать кровь совсем не там, где надо. Сама невинность, от которой голова начисто отказывалась думать, а язык нёс невесть знает что.

Беседа, которая записывалась на магнитофон, скатилась к каким-то пошлым комплиментам. Он мямлил, как ученик, разбивший стекло в спортзале, перед директором школы.

Она пила чай, рассматривала кабинет, несла всякую пошлую чушь, а потом вдруг ни с того, ни с сего спросила:

– Короче, вы хотите, чтобы я вам сливала информацию? Только я не въеду никак – с какого перепугу?

Он не ожидал такой прямолинейности. Они знали и про её заслуги, и про острый язычок, а также и то, что в анализе равных ей не было.

– Сергей, а ты чего замер как постовой? Дама уже заняла своё место, – вернул в реальность её насмешливый голос. – А это кто? Кирилл, ты всегда с болельщиками на свидание ходишь? Так надо было сказать, я бы тоже кружок по интересам подтянула, – и закусила нижнюю губу. Ой, лиса Алиса.

– Это Станислав, – Кирилл слегка замялся.

– Очень приятно, Станислав, а я Марина Вячеславовна. Для друзей – Марина, но мы ведь ещё не друзья. Слышали, поди, от своих коллег про меня и обо мне? Не верьте, наглая ложь и подхалимство. А теперь о себе…

– Коллег? – голос Станислава ласково коснулся её слуха. Слушала бы да и слушала красоту такую.

Глава 10. Молодость Марины

– Коллег? – переспросил Станислав и недвусмысленно посмотрел на Кирилла.

– Ну вот не надо меня сейчас лечить, – Марина приняла позу «пахана» – откинулась на спинку стула, а руки положила ладонями вниз на столешницу настолько широко, что, казалось, хотела захватить соседние тарелки; слегка повернула голову, криво усмехнулась, словно делала одолжение; сощурила глаза и медленно, будто перебирая чётки, переводила пронизывающий взгляд от одного к другому, показывая всем своим видом: «Верю, верю всякому зверю, а ежу – погожу». Её голос стал ниже, слова слегка растягивались. Наконец, она вздохнула: – О боже, какая скука смотреть бесконечный сериал. Да, не ослышался, коллега, – последнее слово было выделено, – Кирюша, дорогой, неужели ты думал, что я поверю сказке, как два перца возьмут с собой кабачок? Не люблю, когда лгут. И лапша на ушах не держится, соскальзывает. Поэтому давайте разойдёмся и помашем друг другу носовым платком.