Текст книги "Колесо Фортуны (СИ)"

Автор книги: ЛуКа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Король осторожно обнял его за плечи, не слишком сильно, чтобы брат не испугался, погладил по голове и прошептал:

– Прости меня, – Рихтер несмело коснулся его щеки.

– Б-брат-т… – вымолвил несчастный.

Ульрих унес яблоко обратно в кабинет и долго не покидал его стен.

– Ты ответишь, что было в том пузырьке? – спросил Виолент, упираясь ладонью о стену над камином и слушая треск поленьев.

– То, что исцелит брата короля. Если он решится, – Отшельник заглянул в кувшин и скривился. Вино закончилось. – Время покажет, какой выбор он сделает, и ты первым об этом узнаешь. Я готов выслушать третий вопрос.

– Мое будущее… каким оно будет, если я сделаю то, что задумал?

Отшельник поджал губы, будто не расслышал его. Придвинул к себе колоду, перемешал карты, аккуратно сложил в стопку и протянул Виоленту.

Рыцарь привычно вытянул карту, но не успел ее перевернуть, как рука Отшельника ворвалась в его грудь острым клинком. Виолент стал задыхаться. Медальон на шее завибрировал, кожаный шнурок натянулся.

– Ты многое потерял и многое приобрел, – прошептал Отшельник. На его окровавленной руке лежал неровный кусочек плоти. Исходящее от него пламя обжигало взгляд.

Рыцарь упал на колени, прижимая ладонь к абсолютно здоровой груди. Он поднял на Отшельника удивленный взгляд. Старик водрузил кусочек на посох, и тот обрел форму сияющего шара.

– Не хватало живительного огонька для фонаря, – усмехнулся он и вернулся к столу.

Виолент сжимал в руке перевернутую карту с изображением Колеса Фортуны. Сердце болезненно закололо, по лбу скатилась капелька пота, за миг пред внутренним взором промелькнули картины возможного будущего.

– Единственно, что постоянно в жизни – это непостоянство, – изрек Отшельник и, упав лицом на стол, захрапел. Кувшин закачался и, опрокинувшись, покатился к краю стола. Виолент увидел, как посуда с треском падает на пол, и в деревянном сосуде появляется глубокая выбоина. Ладонь замерла на кувшине в последний миг, не позволив разбиться. Рыцарь убрал его подальше от спящего и ушел в грот.

Сидя у воды и глядя на расплывающееся отражение, Виолент прокручивал видения в голове и долго не расставался с мечом, то сжимая, то разжимая рукоять, словно готовясь вскочить и сразиться с самой Фортуной. Или же с тем, чей облик она примет.

Глава 11
Луна

«Ты спрашиваешь себя: кто я? Ищешь гармонии с высшими силами, управляющими этим миром. Ты приблизишься к познанию истины, и только собственный страх может помешать тебе на пути к ней. Отринь его и открой двери в свое подсознание». [1]

Перемещение к Эйторитовым горам заняло у Мага около недели. Но этот путь показался мужчине невероятно длинным и трудным. Он до конца не восстановился после Пустоты и всячески тянул из Эверета силу. И если бы не мальчишка, кто знает, успел бы Маг к назначенному часу прибыть в горы? Они миновали территорию гоблинов, и сейчас можно было расслабиться.

– Ты должен представлять то место, куда хочешь перенестись, но запомни, – мужчина поднял указательный палец вверх. К звездному небу от костра поднимались золотисто-алые искры. – Всегда учитывай собственные силы и расстояние. Ты можешь переместиться к подножию гоблинских гор, но не до деревушки Перл. Другое дело, от подножия и до поселения, думай, просчитывай, прежде чем «бежать», иначе магия расщепит твое тело, потому что ей будет неоткуда брать энергию для переноса. И тогда она возьмется за другого одаренного, например, за меня. В итоге никто не выживет.

В полумраке лицо Эверета побледнело.

– Теперь ты понял, как рисковал?

Мальчик кивнул.

– Фортуна никогда и ничего не дает просто так. Никто не знает, чем обернется усиленный дар. Ты получил возможность увеличить свои силы, но пока что не можешь к ним прикоснуться. В Эйторитовых горах мы расстанемся. Ты отправишься в орден, где тебя научат, как правильно использовать магию, а не столь хаотично. Преподаватели там еще строже, чем военачальники королевской гвардии.

Эверет тяжело вздохнул и прихлопнул на шее комара – поблизости находилось небольшое озеро, остро пахло болотом:

– Но разве вы не останетесь моим наставником? – в его глазах отразилась слабая надежда.

– Нет. Как только мы пересечем магическую завесу, ты станешь учеником других чародеев. У меня же есть одно очень важное дело.

– Это связано с той девушкой? Которую вы принесли из Пустоты? – мальчик посмотрел на кулон.

Маг прикрыл его ладонью и поднял взгляд на высунувшуюся из-за облаков луну с малиново-красным ободком. Время играло против него, но не оно одно тревожило мужчину.

Сидя у огня, он бросил взгляд на вышедшего из густой чащи оборотня. Тот нес в руках несколько крупных зайцев. Бросив добычу у костра, Фуриа рухнул на траву и, вооружившись ножом, стал разделывать туши. Эверет подал ему заранее очищенные прутики для мяса. Оборотень усмехнулся, обнажив острые клыки, и, вытянув босые ноги, с удовольствием вдохнул окружающие запахи.

– Не припомню, когда охотился в зверином облике, тело распирает от энергии, – поделился волк. – Кажется, еще немного, и я взлечу.

Эверет улыбнулся ему:

– Зверю особенно необходима свобода, правда, господин? – он посмотрел на Мага, но бревно, где еще миг назад сидел хозяин, опустело: мужчина словно исчез.

– Что это с ним? – буркнул Фуриа, с треском оторвав от мяса светло-серую шкурку.

Эверет пожал плечами и подбросил в огонь хвороста.

«Неужели ты волнуешься за мальчика?» – спросила Амальтея, когда Маг отошел к озеру, подальше от света костра.

Мужчина нахмурился. «Не говори чепухи», – он смахнул со лба темную прядь и потеребил кулон. Смех девушки зазвенел колокольчиком в его ушах.

«Расскажи», – призрак девушки выскользнул из артефакта и предстал перед ним. На щеке Амальтеи различался неровный шрам, напоминающий ту самую трещину, которая появилась, когда Маг ударил кулаком по зеркалу, и оно разбилось. Обитель Смерти оставила на ее лице свой отпечаток как пожизненное напоминание о том, что даже после гибели душа продолжает жить. Пустота не прошла для них бесследно. Всей жизни не хватит, чтобы забыть ее ужасы, холод и безысходность.

«Сегодня первая ночь кровавой луны», – решился Маг.

Девушка подняла взгляд к небу, и ее лоб прорезали морщинки:

«Тебе стоит быть настороже».

«Никогда не знаешь, в какой миг ожидать нападения. Возможно, ничего и не произойдет, но сейчас я остро чувствую напряжение. Оно будто зависло в воздухе, стоит отвлечься – и накроет».

Амальтея приникла к его груди, обвила шею руками и прошептала:

– Ты уже помог ему один раз, теперь спаси его душу.

Маг нахмурился: «Ты дурно на меня влияешь, совсем скоро я превращусь в сострадательного и готового всем помогать человека. Это не входило в мои планы».

Девушка усмехнулась: «Во время моего танца ты был очень хладнокровен».

«Не хочу, чтобы это повторилось вновь», – он помнил, как возлюбленную протыкали кинжалами, как гости боялись, а затем веселились, изувечивая ее плоть и наивно полагая, что магией возможно все исправить. Глупцы!

«Как ты?» – Маг хотел провести пальцам по ее волосам, но белокурые пряди растворились в руке.

Амальтея улыбнулась:

«Все хорошо. Мы выбрались из Пустоты, нам осталось преодолеть совсем немного, – она не хотела повторять слов поэтов о вечной любви, чья сила преодолевает на своем пути все препятствия. – Мы вместе».

Маг вернулся к костру, когда зайчатину поджарили до корочки. Оборотень привычно разложил мясо на широких вымытых в озере лопухах. Эверет захрустел листом, одновременно отрывая зубами от своей порции ароматные кусочки.

– Вместо пряностей и полезно для десен, – пояснил оборотень, увидев недоуменный взгляд Мага (в травах волк разбирался лучше чародея).

Мужчина сел рядом с помощником, молча съел свой ужин, даже не почувствовав его солоноватого вкуса и запаха. После возвращения из Пустоты любая еда время от времени казалась ему скрипящим на зубах пеплом.

Когда Эверет стал готовиться ко сну, Маг коснулся его плеча и проговорил:

– Спокойной ночи, – и отошел к коню. Животное посмотрело на хозяина инфернальными глазами и мотнуло головой, приглашая присоединиться.

Паж удивленно захлопал пушистыми ресницами, наблюдая, как Маг устроился среди выпуклых корней дерева, использовав один вместо подушки, и накрылся плащом с головой.

Сквозь сон Эверет почувствовал дуновение ветра, заглушающего звериный вой.

В темноте мелькнули ярко-желтые глаза. Из груди монстра донесся рык. Он смотрел на две спящие фигуры. Ноздри раздувались, втягивая одурманивающий аромат мальчишки. Монстр слышал, как кровь течет по его жилам, как спокойно стучит сердце. Веки спящего слабо дрогнули, ему снился сон. Монстр станет его кошмаром.

Он переступил тяжелыми лапами-ногами, примял траву и приблизился, истекая голодной слюной с ярким привкусом крови. Хотелось разорвать это свернувшееся калачиком существо, как когда-то тех двоих. Женщина из воспоминаний громко кричала, когда он терзал сначала ее, а затем детеныша.

Он подобрался совсем близко, нависнув над спящим и занеся когтистую лапу.

Маг так и не сомкнул глаз. Он создал проекцию, и та лежала на его месте, в то время как мужчина встал перед Эверетом скрытый пеленой, став для монстра незримым (лишенным всякого запаха). Маг видел, как тот ощерился, с клыков человекообразного существа капнула багровая слюна. Чародей сжал в руке меч, приготовившись атаковать. Оборотень неторопливо шел в их сторону, даже не подозревая о ловушке.

Амальтея коснулась спины Мага, заставив ощутить легкий холодок, и шепнула:

– Не нужно, он должен побороться с чудовищем внутри себя, иначе его страдания окажутся напрасными.

Маг не верил в преображение ни человеческой натуры, ни тем более животной. Особенно сейчас, когда луна окрасилась алым цветом, будто на нее выплеснули кровь.

Эверет заворочался. Монстр ощетинился, приготовившись напасть, впиться клыками в мягкую плоть. Из пасти вырвался сдавленный стон. Он сделал шаг назад, схватился за голову, раздирая кожу и оставляя порезы. Оборотня стало кидать из стороны в сторону, словно в нем боролись две сущности, пока одна из них громко не завыла, заставив Пажа вздрогнуть и с криком вскочить. Эверет отполз назад, опершись о незримые колени Мага. Мужчина положил ладонь ему на макушку, став видимым.

– Он борется.

Они наблюдали, как оборотень мечется, кусая самого себя, воя, скуля и переходя на человеческий крик, пока его полуволчье тело не исказилось, вернув прежний облик.

На траве, тяжело дыша, лежал Фуриа с раскрасневшимся от борьбы с самим собой лицом. Сосуды в белках лопнули, сделав глаза багровыми, из носа текла темная кровь, лицо – в неровных порезах от когтей. Блестящая от пота разгоряченная кожа исходила паром. Оборотень задрожал, из глаз брызнули слезы, но он не посмел произнести ни звука, пока Эверет к нему ни приблизился. Маг по-прежнему не убирал меч.

Паж набросил на плечи оборотня свой плащ, присел и протянул флягу с водой, терпеливо ожидая, пока Фуриа напьется. Утолив жажду, тот встал на колени и опустил голову.

– Молодой господин, ты владеешь моим истинным именем и можешь убить меня без промедления. Я готов принять свою участь, – прохрипел он.

Эверет обернулся к Магу, и тот криво улыбнулся.

– Расскажешь, что с тобой произошло? Или этот монстр по-прежнему сидит внутри и набросится на нас? – голос Пажа звучал очень по-взрослому. Мальчик увидел, как тяжело было Фуриа перебороть инстинкты, и понял его.

Оборотень качнул головой, не поднимая взгляд:

– Он ушел и больше не вернется, пока я сам этого не захочу.

– Очень мило с его стороны, – ехидно заметил Маг и оставил Эверета разбираться с кошмарами отныне верного пса.

«Теперь он ни за что не бросит мальчишку, станет ему помощником и телохранителем», – мысленно поделился Маг с Амальтеей.

«Они подходят друг другу. Оба утратили близких, а сейчас их дружба будет только крепнуть».

«Спасибо, что не позволила мне его убить. Полагаю, об этом поступке я бы действительно сожалел… некоторое время», – он улыбнулся, чувствуя, что она видит выражение его лица.

«Ты неисправим, но именно за это я и полюбила тебя. Упрямый, своенравный и принципиальный».

«Сейчас ты в точности описала себя».

Девушка тихо рассмеялась, а когда Маг улегся на прежнее место, обожгла его грудь раскалившимся кулоном.

«Как только я тебя верну, жди наказания. Сколько раз за поход ты меня обжигала», – Маг потер больное место, но Амальтея хитро замолчала.

«Спокойной ночи, Тея».

«Спи спокойно, Аркуэне».

Маг ступил в долину как в родной дом и с улыбкой вдохнул полной грудью. Оборотень и Паж выскользнули следом из полупрозрачной стены-портала.

Эверет восторженно вскрикнул, увидев купающихся в искрящемся озере драконов. Неподалеку другие чародеи обучали сверстников Пажа. Они отличались друг от друга цветом и кроем одежды: те, что постарше, носили темные плащи из кожи, как у самого Эверета.

– Они все здесь живут? – шепотом спросил Паж, бросив взгляд на просветлевшее лицо господина.

– Да, и очень неплохо. Ты всегда будешь тепло одет и сыт. Но по мере взросления тренировки ужесточаются, и однажды ты проснешься под крылом дракона где-нибудь на скале, – он усмехнулся. – По крайней мере, со мной так бывало не раз.

Оборотень молча озирался по сторонам: драконы его не испугали, а вот пристальные взгляды некоторых чародеев насторожили. «Кто знает, что в голове этих экспериментаторов», – думал Фуриа, не отставая от Мага.

Они приблизились к одному из самых высоких домов с соломенной крышей. У плетеного заборчика возвышался вырезанный из дерева тотемный столб в виде дракона с распростертыми крыльями, а из палисадника торчала всевозможная зелень (оборотень сразу же определил целебные травы и ягоды).

– Это жилье старосты долины и одного из глав ордена, – объяснил Маг и постучал в дверь, та скрипнула, и к ним вышел старик в темно-синей рясе. На грудь спадала длинная серебристая борода, из-под которой выглядывала тонкая цепь с символами солнца и луны, а на ногах темнели кожаные сандалии.

– Кого же ты к нам привел? – проскрипел глава, оглядев спутников старого ученика.

Маг положил ладони на плечи Пажа и оборотня, тем самым показывая доброе к ним расположение:

– Я оставляю Эверета на обучение, он стал моим учеником. Эти двое в связке, оборотень – его телохранитель и верный друг, – последнее он произнес твердым голосом.

– Я выделю им место, а что до тебя… – старик изогнул мохнатую бровь.

– Меня ждет Отшельник.

– Тогда ступай, – он начертил в воздухе круг, благословляя Мага.

– Господин, мы еще увидимся? – Эверет успел поймать мужчину за полу плаща.

Маг обернулся:

– Кто знает, однако я не скажу тебе «прощай», – он перевел взгляд на оборотня и, усмехнувшись, отправился в сторону темнеющего вдали входа в драконье ущелье.

[1] Энтони Льюис «Таро просто и понятно».

Глава 12
Влюбленные

«Все мы ищем любви, и все мы испытываем искушение. В разное время нас привлекают то порок, то добродетель. Когда нами руководит любовь, мы позитивно воспринимаем жизненные приключения и ощущаем защиту и поддержку во всем, что делаем» [1].

Изнутри Эйторитовые горы напоминали огромный, вмурованный в серо-синие камни ледник, местами укрытый мхом. Вдоль стен за Магом скользили его многочисленные отражения, провожая к шуму водопада. Сердце трепетало, заставляя мужчину тяжело дышать. От нетерпения медальон как будто подрагивал, то нагреваясь, то остывая.

«Мы почти у цели, Тея», – Маг стиснул зубы, боясь рассмеяться и отпугнуть благодать Фортуны. Они столько прошли, даже перенесли смерть, и, если сейчас госпожа подбросит ему очередное препятствие, он перестанет быть послушным ее воле.

«Я чувствую», – прошептала Амальтея.

Выйдя в круг света, Маг спешно прикрыл глаза рукой. От бирюзовых стен исходило ослепляющее сияние. Оно опускалось книзу и переливалось радужными волнами. Сильные потоки водопада ударялись о гладь озера, разнося брызги в стороны. На одном из камней у кромки воды сидел облаченный в черно-белые одеяния Отшельник. Его руки сжимали новенький костяной посох.

– Давно не виделись, – прохрипел он, приветствуя Мага. Приподняв подол своего одеяния, он показал гостю кирку. – Принес?

Мужчина погладил медальон.

«Это ненадолго, не бойся».

«Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется», – отозвалась на прощание Амальтея.

Маг осторожно снял артефакт и вручил Отшельнику. Затем вытянул из сумки книгу; раскрыв на середине и погрузив между магически расплывшихся страниц руку, достал бархатный мешочек с остальными ингредиентами.

Отшельник сжал вещь в шершавой, немного дрожащей после выпитого ладони, внутри что-то щелкнуло:

– Приступай, ты знаешь, что делать. Выбери для нее место получше, – и оставил гостя в одиночестве.

Маг проводил его наполненным тоской взглядом: Отшельник уносил в своей руке самое бесценное в жизни Мага: его душу и сердце. Пальцы сжались на рукояти кирки. Осмотревшись, мужчина обошел озеро, устроившись практически у самого подножия водопада. Первый удар эхом разнесся по пещере.

Много дней чародеи долины слышали от горы непрекращающийся денно и нощно стук, но никто не смел потревожить Мага в его бдениях проникнуть внутрь, где грань между мирами стиралась, и среди многочисленных тоннелей и пещер смертный мог повстречать Фортуну. Благоговейный страх удерживал глупцов от незавидной участи. Даже драконы облетали то место, держась подальше.

Светом Магу служили стены, едой – горная вода. В каждый удар он вкладывал часть своей силы, но та не восстанавливалась, как бы долго он ни спал. Мужчина знал, на что шел, когда прочел о ритуале. Уже тогда, готовясь с Амальтеей к бегству, он понимал: лучшего способа, нежели смерть, нет. Маг заключил душу любимой в медальон и четко знал: он соберет все необходимое, и они вновь будут вместе, свободными. Никто не встанет у него на пути, даже если лорд Урсус обратится к самому королю, а тот отдаст приказ своему чародею.

По ночам Маг и Тея сидели в его башне, просчитывали план действий, отметая то один, то другой и осознавая: смерть – единственный шанс уйти от погони. Они должны быть свободны, а не бояться, что рано или поздно их узнают. Провести всю жизнь в бегах? Не этой участи Маг хотел для любимой. Создать для нее амулет? Со временем они теряют свойства, и подобная безделушка не способна защитить Тею от энергии опытного чародея. На одно сильное заклинание найдется с десяток еще более изощренных. Маг уяснил это знание в долине. Договориться с Фортуной? Госпожа не торговец. Он отдал ей все, что мог, оставив то немногое, чего им с Теей хватило бы на счастливые годы.

Кирка со звоном ударилась о камень. Маг отошел, переводя дух. Пот катился с него градом, заливал глаза, хотя еще недавно он с головой окунался в озеро, чтобы остыть и вдоволь напиться. Отросшая борода колола шею и подбородок, руки загрубели, покрывшись трещинами и мозолями. Когда кирку стало невозможно держать и кровь мешала, заставляя рукоять скользить, Маг разорвал рубашку на лоскуты, обвязав ими древко и ладони.

Углубление в полу у водопада обрело форму женского тела. Вода заливалась в нее, вытекая через края и затрудняя работу. Маг чувствовал, что осталось совсем немного. Все это время он не слышал, не видел и не чувствовал Амальтею. Отшельник запечатал ее в медальон, чтобы она никуда не исчезла. Сейчас Магу безумно хотелось услышать ее голос, почувствовать привычный холодок от объятий.

Покончив с работой, Маг осмотрел выемку и, довольно усмехнувшись, пошел за Отшельником. Тот сидел за столом, а перед ним стояла шахматная доска с вырезанными из дерева людскими фигурками, в каждой из которых Маг мог узнать знакомые по странствиям лица.

Опустившись на скрипнувший стул, он отпил вина из предложенного кубка и выдохнул:

– Готово.

Отшельник скривил губы и закусил длинный слоящийся ноготь на указательном пальце:

– Иду-иду, вот никак не пойму, чей сейчас ход? – он кивнул на доску.

Маг сосредоточился, всматриваясь уставшим взглядом в фигурки, пока наконец не передвинул ту, что на коне, напоминающую ему самого себя:

– Я сделал свой ход.

Отшельник хохотнул и, похлопав в ладони, встал:

– Хитрец.

– У меня были отменные учителя.

Отшельник погладил свой карман, взял посох, и они вернулись к водопаду.

– Неплохо потрудился.

Маг пожал плечами:

– Готово?

Отшельник нахмурился:

– Обижаешь! Еще в первый же день. Она только и ждет, когда вернется, так что посторонись и молись Фортуне, чтобы все прошло гладко, – он вытянул из кармана узкий флакон с голубым песком и высыпал его в углубление, затем размешал посохом в натекшей с водопада воде. Та замерцала, всколыхнулась, обретя из серебристых частиц форму тела, слабо различимых черт лица и волос. Вырубленные в камне руки и ноги стали медленно обретать плотность.

Отшельник начертил перед собой круг, и тот вспыхнул, осветив перед ними пространство. Вода продолжала бурлить, колыхаться, внутри формы билось существо, будто пробуждалось от длительного сна, шевеля конечностями, пытаясь выгнуться, но что-то незримое его не пускало.

Лязг железа по камню заставил Мага обернуться и встретиться с яркими, горящими в полумраке пещеры синими глазами. Расправив широкие плечи, человек вышел на свет, сжимая в руке меч. Отблеск его доспехов заставил Мага прищуриться.

«Вот кого ты приготовила мне напоследок, Госпожа», – чародей скрипнул зубами и едва заметно улыбнулся противнику.

– Давно не виделись, Кнайт. Неужели ты проделал весь этот путь за несостоявшейся женой?

На лоб Виолента упала светлая прядь.

Отшельник отступил, показав ему «чашу» с леди Амальтеей. Рыцарь недоуменно вскинул брови, увидев не только невесту, но и узнав чародея из гоблинских пещер.

Кнайт видел в глазах помолодевшего Арканума (так ли его звали на самом деле?) решимость, но отчего-то маг не применил к нему колдовство, не отбросил в сторону.

«Что с ним? Почему медлит?» – но так и не задал вопроса, молча поправив на запястье шнурок и почувствовав, как задрожал амулет Фортуны под курткой, будто предупреждая: сделаешь неверный шаг, и твое будущее переменится. Рыцарь терпеливо выжидал, переводя взгляд с чародея на Амальтею.

– Ты все знал, старый пройдоха, – обратился Маг к Отшельнику.

Тот криво улыбнулся и развел руками:

– Брось! Тебе было известно, что все пройдет не так гладко, особенно сейчас, когда ты отдал свою силу для ее исцеления, – он кивнул на ворочающуюся в каменной чаше Амальтею. Ее плотная ладонь уперлась в полупрозрачную стену. Серебристые локоны оплели нагую грудь, но девушка по-прежнему не открывала глаз.

«Я не могу забрать Тею сейчас: ритуал все еще не завершен, и тело не до конца восстановилось. Если Виолент до нее доберется, она погибнет», – Маг опустился к озеру, зачерпнул в ладони воду и как следует умылся, плеснув немного на горячий затылок. У камней лежала его сумка, остатки вещей и меч.

Кнайт не сдвинулся с места, дав ему возможность вооружиться. Неожиданный прыжок Арканума заставил Виолента, уходя от клинка, оступиться. Шум водопада перекрыл яростный крик чародея. Упорство и желание спасти возлюбленную придавали Магу сил. Обливаясь потом, скрежеща зубами, он все равно проигрывал Виоленту, хоть и сумел сильно ранить того в левую руку. Кнайт предвидел почти все атакующие приемы Мага, с легкостью уклоняясь и парируя их. Клинки звенели. Бой затягивался. Оба взмокли, обзаведясь ссадинами и многочисленными порезами, из которых не переставала сочиться кровь. Тяжело дыша, Маг оперся о меч. Как ни мучительно было признавать это, но Рыцарь побеждал, и без магии чародей не выживет.

Сам Виолент будто ничуть не запыхался. Его грудь медленно опадала и вздымалась, ноздри раздувались, но в глазах отражалось ледяное спокойствие, словно он что-то для себя решил и готов идти до конца. Крутанув меч в руке, Рыцарь быстро подскочил к Магу и ударил рукоятью по лбу. От неожиданности чародей едва успел выставить перед собой оружие, защищая голову, но боль все равно заставила его упасть на колени. Из последних сил он попытался удержать свой меч, цепляясь за рукоять пальцами. Оружие показалось слишком тяжелым и, скользнув по камням, упало в воду. Измотанный схваткой Маг зашелся сухим кашлем, почувствовав во рту металлический привкус. Висок защекотала горячая струйка крови, перед глазами все расплылось, но он по-прежнему слышал ровное дыхание Виолента, видел нависающего Рыцаря. Нить, связывающая его магическую энергию с чашей, оборвалась, заставив Мага вздрогнуть. Он распахнул глаза.

– Аркуэне! – безумный крик Амальтеи эхом разнесся по пещере.

Кнайт видел, как обнаженная леди, спотыкаясь, выбралась из каменной чаши и ринулась к магу, обвила его тело белыми руками, прижала разбитую голову к своей груди.

«Решайся…» – шепнул Виоленту женский голос, будто соблазняя завершить начатое, всадить острие в грудь противника. Он уже победил его. Схватка была неравной, и Кнайт не мог этого не знать.

Амальтея взирала на Рыцаря большими фиалковыми глазами. С белесых длинных ресниц упало несколько серебристых капель. Ее нежно-персиковая кожа поблескивала голубоватой пыльцой. Девушка ничуть не стеснялась собственной наготы, став живым щитом между возлюбленным и Кнайтом. Она действительно его любила, покинув дом, избрав непростой путь, чтобы остаться с чародеем. Готов ли он сделать то же самое? Перечеркнуть прошлое?

– Случайных встреч не бывает, и, если ты встречаешь на пути человека, он твоя судьба. Маг встретил Амальтею, затем спас тебя. Госпожа видит прошлое, будущее, настоящее, и сама решает, кому жить и быть награжденным, а кому погибнуть на одной из проложенных ею дорог. Пойдешь против предначертанного, будь готов столкнуться с наказанием. Чтобы что-то получить, нужно отдать взамен, – забормотал Отшельник, неизвестно когда оказавшись рядом с Кнайтом, но кроме Рыцаря, его слов больше никто не услышал.

Виолент смерил леди Амальтею равнодушным взглядом и занес над влюбленными меч.

Маг прижал девушку к груди и развернулся, готовый принять удар. Все его тело и разум замерли в ожидании боли. Время остановилось. Уши заложило. Аркуэне словно оглох, видя перед собой шею Амальтеи и бьющуюся на ней тонкую жилку.

Виолент вернул меч в ножны и собрался уйти, когда рука Отшельника легла на его плечо, пригвоздив к месту.

– Не так быстро, юноша, – он усмехнулся и бросил взгляд на ошеломленных влюбленных.

– Пойдемте, есть разговор, и, именем Госпожи, веди себя достойно, – последнее Отшельник бросил поднимающемуся Магу.

Аркуэне бережно прижимал к себе все еще слабую Амальтею. Девушка почти висела на нем, дрожа всем телом от пережитого страха и напряжения. Подхватив любимую на руки, Маг кивнул Отшельнику. «Сейчас не время, я должен думать о состоянии Теи», – мысленно успокаивал он поднимающийся гнев. «От Шута можно ждать чего угодно».

Отшельник поднял вещи Мага и поманил мужчин за собой.

Миновав пещеру с озером и несколько тоннелей с высокими потолками, они пришли в его обитель. На стене поблескивало зеркало, отражая зелень долины, чародеев и всполохи колдовства. Маг хотел было уложить Амальтею на койку, но Отшельник поднял руку:

– Внеси ее в зеркало и возвращайся, – он прищурил хитрые глаза, в которых читалось: «И только попробуй ослушаться».

Кивнув, Аркуэне прошел сквозь портал, выйдя на солнечный свет к стоящим на изумрудном холме чародеям-целителям.

Тея попыталась сопротивляться, не желая расставаться, но ее быстро одурманили сонной магией, окутавшей девичье тело слабым мерцанием.

– Позаботьтесь о ней… – выдавил Маг, чувствуя, как в горле застрял ком. Вернется ли он к Амальтее? Что еще приберегла для него Фортуна?

Целители молча кивнули, приняв девушку на тряпичные носилки. Маг проводил их тяжелым взглядом. Сжав кулаки, он с присвистом выдохнул и смежил веки. Щеку обожгла слеза. Развернувшись, мужчина вошел в портал, оказавшись в ненавистном полумраке.

Отшельник сидел за столом, помолодевший, в слегка потрепанной одежде ярмарочного Шута, каким Маг встретил его, впервые прибыв на земли лорда Урсуса.

Посвежевший Виолент с блестящими от воды волосами развалился на стуле и перебирал карты Таро. Каждую рубашку украшали разнообразные изображения, на миг показавшиеся ожившими.

«Что же ты задумал, Шут?» – Маг прочистил горло.

– Приведи себя в порядок – негоже садиться в подобном виде с Госпожой за стол, – бросил ему Отшельник, выкладывая перед собой карты и долго всматриваясь в нарисованные символы. – За занавеской найдешь все необходимое, поторопись. Экий ты небритый, увалень, – он усмехнулся, и, как ни странно, губы Рыцаря расплылись в улыбке.

Тот выглядел куда чище, опрятнее и привлекательнее Мага, вызвав в чародее еще больше раздражения. Кончики пальцев стало покалывать от возвращающейся магии, но ее по-прежнему было недостаточно, чтобы испепелить Кнайта.

В соседней комнатушке обнаружилось подобие душевой. С потолка в каменный поддон стекал поток воды, исчезая в узких провалах по краям, на деревянном стуле лежал широкий отрез ткани, мутное зеркало, кусок серного мыла и остро наточенный небольшой серп для бритья.

Как следует смыв с тела кровь и пот, избавившись от бороды, Маг протер стекло. В отражении он увидел собственное изможденное и как будто постаревшее лицо. В черных волосах виднелось несколько серебристых волосков. Отложив зеркальце, Маг было хотел надеть штаны, но вместо них на спинке стула оказалась новенькая одежда.

«Госпожа…» – быстро одевшись во все черное, мужчина вышел к играющим.

На столе красовалось несколько глубоких мисок с благоухающим, дразнящим обоняние тушеным мясом, овощами и свежеиспеченным хлебом. От кувшина поднимался пряный аромат вина. Отшельник успел приложиться к кубку, его щеки заалели, а в глазах появился хищный блеск.

Виолент положил кость на тарелку и как истинный аристократ промокнул пальцы и губы салфеткой, заставив Мага скривиться. Передернув плечами, он сел на свободный стул, оказавшись на расстоянии вытянутой руки между Кнайтом и Отшельником.

– Наконец-то мы все собрались, теперь можно и поиграть, – довольно пропел хозяин пещеры и быстро раздал карты, запестрившие вспыхивающими символами.

– Ты для этого заставил меня помыться и обрядиться, чтобы избавиться от скуки? – процедил Маг, собираясь встать, но не смог оторвать зад от стула. Ноги также приросли к полу.

Отшельник прижал ладонь к губам, приняв невинное выражение лица:

– А ты как думал? Все ради веселья! Правда, вы его чуть не испортили своей дракой. Госпожа бы расстроилась, что карты легли не по задуманному, но все благополучно завершилось. Вы усвоили свои уроки.

Виолент прожигал карты молчаливым взглядом. Все, чего ему хотелось, – покончить с игрой и больше не видеть ни Отшельника, ни Мага. Уплыть за море, подальше от Фейта. Но у него оставалось еще одно дело.