Текст книги "Грязь и золото (СИ)"

Автор книги: Lost In Space

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21

Сброд и сталь

Тяжелый палисандровый жезл vitis, обвитый серебряной проволокой, лежал в моей руке непривычно тяжело. Это был не просто символ власти, это был маркер новой системной задачи, уровень сложности которой зашкаливал за все разумные пределы.

Я шел по темным, покрытым ледяной коркой улицам форта Castra Minervae, направляясь к его западному сектору. Воздух здесь становился все более затхлым, пахнущим гнилой соломой, нечистотами и застарелым перегаром дешевого, неочищенного спирта, который солдаты гнали из подгнивших легионных сухарей.

– Ты сошел с ума, лигуриец, – раздался из темноты тихий, ровный голос.

Я остановился и обернулся. Из морозного тумана, плавно покачивая бедрами, вышла Валерия Децима. На её плечах лежал грубый солдатский плащ, но даже в нем она ухитрялась сохранять осанку патриции Ромата. В её руках не было жезла – он был спрятан под плащом, но её серо-стальные глаза светились в полумраке мягким, едва заметным фиолетовым светом.

– Госпожа Децима, – я слегка наклонил голову. – Ночное время в форте – не лучшее время для прогулок патриции. Тем более в западном секторе.

– Западный сектор – это выгребная яма, Луций, – она подошла ближе, и я почувствовал знакомый, сухой запах озона. – Девятая вспомогательная когорта. Сброд, мародеры и дезертиры, которых пожалели на арене только ради того, чтобы они сдохли здесь, забивая своими телами проходы в ущельях. И Клавдий отдал их тебе. Он просто подписал тебе смертный приговор. Ты не продержишься там и до рассвета. Тебе перережут горло за твой серебряный торквес в первую же ночь.

– С точки зрения теории систем, госпожа Децима, любая хаотичная структура стремится к упорядоченности, если к ней приложить правильный вектор внешней силы, – спокойно ответил я, перекладывая центурионский жезл в левую руку. – Эти люди – высокий энтропийный хаос. Но хаос всегда пластичен. Из него можно выковать самый прочный инструмент, если знать, куда бить молотом.

Валерия пристально посмотрела на меня. В её взгляде смешались гордость, злость и то самое непреодолимое любопытство ученика, которое я так бережно взращивал в ней последние дни.

– Я иду с тобой, – внезапно произнесла она, вздернув подбородок.

Я приподнял бровь.

– Это не место для экскурсий. Там будет грязно, шумно и, скорее всего, очень мокро. Ваше патрицианское самолюбие может пострадать от лексикона этих людей.

– Мое самолюбие не пострадает, потому что я – Децима, и любой из этих ублюдков знает, что моя молния превратит его в кучу углей быстрее, чем он успеет открыть свой грязный рот, – отрезала она, и её глаза на секунду вспыхнули ярче. – К тому же, я хочу увидеть, как твоя «простая физика» справится с тремя сотнями диких зверей. Если они убьют тебя, я должна буду забрать торквес обратно. И… я не хочу, чтобы единственный человек в этом лагере, который умеет думать, сдох в канаве из-за кучки пьяных калек.

«Гордость и любопытство – мощнейшие мотиваторы, – подумал я, запуская мысленный анализ. – Она не может смириться с тем, что я, „человек из низов“, знаю о мире больше, чем её академические учителя. Она хочет понять мой метод. Отлично. Иметь за спиной портативную электростанцию мощностью в пару мегаватт в условиях бунта – это отличный тактический резерв. Даже если она будет просто стоять и изображать грозное божество».

– Хорошо, – кивнул я. – Но при одном условии. Вы молчите и не вмешиваетесь, пока я не попрошу. В этой когорте теперь только один закон – и это закон моего жезла.

– Посмотрим, лигуриец, – усмехнулась она, делая шаг вперед и увлекая меня за собой вглубь западного сектора.

Западный сектор форта встретил нас тишиной, которая была гораздо опаснее любого крика.

Здесь не было ровных рядов кожаных палаток, как в первой центурии. Вместо них стояли полуразвалившиеся, наспех сколоченные из сырых досок бараки и рваные шатры, обмазанные грязью для тепла. Вокруг тлели костры из сырого лапника, пускающие густой, едкий дым, который прижимало к земле холодным туманом.

Никаких часовых. Никаких дозоров. На деревянной бочке у входа в сектор лежал легионер в расстегнутом кожаном панцире, уткнувшись лицом в лужу собственного рвотного зелья. Его гладиус валялся в паре метров, наполовину занесенный ледяной крупой.

Я подошел, наступил подошвой калиги на клинок и резко пнул бочку.

Она с грохотом перевернулась. Солдат покатился по замерзшей грязи, судорожно пытаясь вдохнуть и хватаясь за пустой пояс.

– Подъем, боевая единица, – сухо скомандовал я, нависая над ним. – Твой пост сдан противнику. Ты мертв.

– Ч-что… какого хера… – прохрипел он, пытаясь сфокусировать мутные, красные от дешевого пойла глаза на моей кольчуге. Увидев серебряный торквес и палисандровый жезл в моей руке, он осекся, но страха в его лице не было. Только тупая, звериная злоба. – Ты еще кто такой, щегол? Иди мимо, пока зубы целы…

Я не стал тратить слова.

«Физика удара: масса шеста – полтора килограмма, плечо рычага – восемьдесят сантиметров, точка приложения – внешняя сторона бедра в области малоберцового нерва. Требуется минимальное усилие для временной парализации конечности».

Короткий, резкий удар концом шеста пришелся точно в цель. Солдат взвыл, его нога мгновенно подогнулась, и он снова рухнул в грязь, катаясь от острой боли.

– Я твой новый Центурион, – произнес я, не повышая голоса. – Имя?

– В-Вулкан… – прохрипел он, прижимая ладони к онемевшему бедру. – Декан Вулкан… ублюдок…

– Поднимайся, Вулкан. И созывай весь этот свинарник на площадь. У вас три минуты. Если через три минуты здесь не будет всей девятой когорты, я начну уменьшать количество ваших суточных рационов в геометрической прогрессии. Время пошло.

Из бараков начали выходить люди. Они появлялись медленно, как тени, выползающие из загробного мира Аида.

Триста человек. Это действительно был сброд. Здесь были бывшие гладиаторы с клеймами на плечах, татуированные германские наемники, осужденные за насилие, и, что самое страшное, – эфирные калеки.

Я видел их ауры через свое зрение. Это было жуткое зрелище. Вместо ровных, светящихся каналов их тела были покрыты рваными, пульсирующими шрамами темной энергии. У одного из них правая рука постоянно дергалась, испуская слабые, хаотичные тепловые волны – результат выгорания канала огня. У другого кожа на лице была покрыта серой чешуей от неудачного эксперимента с некро-эфиром. Они были злы, измучены постоянной болью от поврежденных нервных окончаний и не верили ни во что, кроме смерти.

Они обступили нас плотным, полукруглым кольцом. Около трехсот злых, голодных, пьяных мужчин. В их руках поблескивали ножи, топоры и тяжелые деревянные колья.

Валерия сделала легкий шаг назад, её рука легла на жезл под плащом. Фиолетовое марево вокруг её плеч начало уплотняться, воздух затрещал от статического напряжения. Но я поднял руку, призывая её к спокойствию.

Из толпы вперед вышел огромный, непропорционально широкий мужчина. Его левый глаз был закрыт кожаной повязкой, а правый горел безумным, желтоватым огнем. Его правая рука, голая по плечо, была покрыта жуткими шрамами, которые тускло светились грязно-красным цветом. Это был эфирный мутант, бывший штурмовик Первого легиона, разжалованный за бунт. Его звали Крито «Мясник».

– Смотрите-ка, парни, – Крито оскалился, обнажая гнилые зубы. – К нам прислали нового командира. И не простого, а с золотой цацкой на руке и серебряным обручем. И бабу с собой привел, чтоб скучно не было. Какая забота от Легата!

Толпа разразилась пьяным, издевательским хохотом.

– Слышь, мальчик, – Крито сделал шаг ко мне, его изуродованная рука начала заметно нагреваться, воздух вокруг неё пошел тепловой волной. – Мы здесь, в девятой, не любим чистеньких офицеров. Предыдущий центурион попробовал забрать у нас вино. Мы нашли его в ущелье… случайно упал на собственный меч. Пять раз. Ты хочешь повторить его судьбу? Или просто отдашь нам свои побрякушки, оставишь девку и пойдешь обратно к Клавдию плакаться в подол?

Я посмотрел на Крито.

«Анализ противника. Масса – около ста десяти килограммов. Физическая сила колоссальная. Деформация эфирных каналов правой руки дает ему возможность генерировать локальный тепловой импульс до ста пятидесяти градусов по Цельсию – достаточно, чтобы заживо сварить мясо на руке противника или прожечь доспех. Но эта же деформация делает его нервную систему крайне нестабильной. Скорость реакции снижена из-за алкогольного опьянения и постоянного болевого синдрома. Центр тяжести смещен на левую, здоровую ногу».

– Крито, – спокойно произнес я, вонзая свой центурионский жезл в землю перед собой. – Ты считаешь себя сильным, потому что твоя поврежденная рука может нагревать воздух? С точки зрения термодинамики, ты – просто неисправная печка, которая тратит энергию своего тела на бесполезный нагрев окружающей среды. Ты сжигаешь свои собственные ткани, Крито. Твои почки откажут через год, если ты не перестанешь стимулировать этот поврежденный канал.

Хохот в толпе мгновенно стих. Крито замер, его единственный глаз широко раскрылся от изумления. Он явно ожидал угроз, криков, приказа гвардейцам или попытки вытащить меч. Но этот холодный, медицинский диагноз застал его врасплох.

– Что… что ты несешь, щенок? – рыкнул он, и его рука вспыхнула ярче, приобретая угрожающий багровый оттенок. – Я сейчас твою башку этой печкой расплавлю!

Он сделал резкий рывок вперед, занося свою пылающую руку для сокрушительного удара.

«Вектор атаки – прямой, восходящий. Скорость движения – 4.5 метра в секунду. Противодействие: уклонение с одновременным воздействием на уязвимый узел системы».

Я не стал вытаскивать гладиус. Вместо этого я сделал быстрый шаг влево, уходя с траектории его удара. Пылающий кулак Крито пронесся в паре сантиметров от моего лица, обдав меня волной сухого, обжигающего жара.

В этот же миг я правой рукой перехватил его предплечье – точно в месте прохождения срединного нерва, чуть ниже локтевого сустава. Моя искра в груди послала короткий, высокочастотный синий импульс через мои пальцы прямо в его поврежденный канал.

Это был не удар силы. Это был резонансный сигнал.

Я просто создал обратную волну, которая заставила его собственный тепловой заряд отразиться обратно в его плечо.

– А-А-А-А-ХРРР! – Крито издал дикий, животный вопль.

Его багровая рука мгновенно обмякла, свечение погасло, а сам он рухнул на колени, судорожно хватаясь за плечо. Его лицо исказилось от невыносимой боли – его собственные поврежденные нервные окончания только что получили мощнейший тепловой шок обратного тока.

Толпа качнулась вперед, глухо зарычав. Десятки ножей поднялись в воздух.

И в этот момент Валерия сделала шаг вперед.

Она не стала кричать или угрожать. Она просто подняла свой жезл вверх.

ГРАААХ!

Колоссальный, слепящий фиолетовый разряд молнии сорвался с её жезла и с оглушительным треском ударил в старый, полусгнивший деревянный столб посреди площади. Столб мгновенно разлетелся на тысячи горящих щепок, а земля в радиусе пяти метров покрылась сеткой дымящихся трещин.

Воздух стал настолько плотным от статического электричества, что у всех присутствующих волосы встали дыбом, а на остриях поднятых ножей заплясали бледно-голубые огни святого Эльма.

– Назад, псы! – ледяной голос Валерии прозвучал как удар грома. – Кто сделает еще шаг – сгорит до того, как его пепел коснется земли!

Толпа замерла. Осужденные, гладиаторы и мутанты, выросшие в страхе перед столичными магами, попятились назад, бросая испуганные взгляды на сияющую фиолетовым светом патрицианку.

Я спокойно наступил калигой на грудь тяжело дышащего Крито, прижимая его к земле.

– Слушайте меня, девятая когорта! – мой голос, усиленный торквесом, разнесся по площади, перекрывая треск горящих щепок. – Я не буду забирать ваше вино. Я не буду умолять вас о верности. Вы – сброд, и Империя списала вас со счетов. Но я – ваш Центурион. И я предлагаю вам сделку.

Я обвел строй холодным, уверенным взглядом.

– Вы будете выполнять мои приказы. Вы будете бегать, чистить колодцы, кипятить воду и учиться тактике выживания по моим правилам. Взамен я обещаю вам две вещи. Первое: вы пройдете это ущелье и вернетесь домой живыми. Второе: я научу вас контролировать ваши поврежденные каналы. Я покажу вам, как превратить вашу боль в силу, которая не будет убивать вас изнутри.

Я убрал ногу с груди Крито и протянул ему руку.

– Вставай, Крито. Твое плечо перестанет болеть через десять минут, если ты приложишь к нему лед и выпьешь теплой воды с солью. Ну что, девятая? Мы будем дохнуть в этой грязи поодиночке, или мы станем стальным кулаком, который раздавит любого, кто встанет на нашем пути?

Крито посмотрел на мою протянутую ладонь, затем на свою угасшую, но больше не болящую руку. В его желтом глазу промелькнуло нечто, похожее на робкую надежду. Он ухватился за мою руку и с трудом поднялся на ноги.

– Ты… ты действительно можешь убрать эту боль, Центурион? – хрипло спросил он.

– Я знаю законы проводимости и регенерации нервных тканей, Крито, – ответил я. – Для меня это просто техническая задача.

Он повернулся к толпе и глухо рыкнул:

– Оружие… убрать, уроды. Центурион дело говорит. Кто вякнет против – лично башку откручу.

Толпа медленно, неохотно, но покорно начала убирать ножи. Напряжение спало. Система начала стабилизироваться.

Я повернулся к Валерии. Она опустила жезл, её аура медленно угасла, но на её лице, покрытом серой пылью, блуждала слабая, торжествующая и очень теплая улыбка. Она посмотрела на меня, и в этом взгляде больше не было ни капли высокомерия. Только глубокое, нерушимое уважение к человеку, который смог подчинить себе хаос с помощью чистой силы ума и железной воли.

– Ну что, госпожа Децима, – тихо произнес я, забирая свой жезл из земли. – Добро пожаловать в девятую вспомогательную. Наш совместный пот только начинается.

Глава 22

Накануне бури

Рассвет над западным сектором Castra Minervae не принес тепла. Он лишь окрасил тяжелые, набухшие влагой тучи в грязно-серый цвет, сквозь который проступали острые, как клыки хищника, вершины Красных гор. Земля, скованная ночным заморозком, хрустела под подошвами калиг.

Я стоял на перевернутой бочке посреди захламленного плаца девятой вспомогательной когорты. В моей левой руке покоился палисандровый жезл центурия, холодный и тяжелый. На шее ровно вибрировал торквес, гася фоновые электростатические шумы, шедшие от гор.

Перед бочкой в неровном, зябком строю стояли триста человек. Сброд. Штрафники. Эфирные мутанты. Изгои.

Их лица были серыми от недосыпа и холода, глаза горели злобой и недоверием. Но сегодня в них не было вчерашней пьяной развязности. Крито «Мясник» стоял в первой шеренге, его огромная, изуродованная шрамами правая рука была аккуратно забинтована чистым льняным полотном, пропитанным слабым раствором уксуса. Он больше не кричал. Он внимательно, почти суеверно следил за каждым моим движением.

– Слушать меня, девятая! – мой голос, усиленный резонансом торквеса, ударил по ушам солдат, заставив их инстинктивно выпрямить спины. – С сегодняшнего дня ваша прошлая жизнь закончена. Вы больше не дезертиры, не воры и не калеки. Вы – инженерно-штурмовая центурия под моим командованием. И мы будем учиться выживать.

Я сделал паузу, обводя строй ледяным взглядом.

– Первое правило новой центурии – гигиена. Тот, кто откажется мыть руки перед едой или будет пить сырую воду из колодца, получит десять ударов палкой по пяткам лично от меня. Все запасы вашего дешевого пойла изъяты. Мы перерабатываем его на уксус для дезинфекции ран.

В строю пронесся глухой, недовольный ропот. Ветераны старой закалки, привыкшие глушить страх кислым вином, сжали кулаки. Один из них, тощий галл со шрамом через всю щеку, сделал шаг вперед:

– Центурион! Наши деды пили воду из рек и побеждали! Какая еще «дезинфекция»? Какая чистая вода? Это бабские нежности! Нас прислали сюда дохнуть, так дай нам сдохнуть пьяными!

Я посмотрел на него.

«Физиологический анализ: галл, около сорока лет, хронический бронхит, признаки цинги. Уровень дисциплины – отрицательный. Метод воздействия: показательный урок биологии».

– Как твое имя, боец? – спросил я.

– Бокс, – сплюнул он под ноги.

– Бокс, твои деды побеждали не благодаря грязной воде, а вопреки ей. И половина их армий гибла от кровавого поноса еще до того, как они видели врага. В воде, которую вы пьете из нечищеных колодцев, живут миллионы невидимых глазу паразитов и микроскопических разносчиков гниения. Попадая в ваш кишечник, они начинают пожирать вас изнутри.

Я указал жезлом на Крито.

– Крито не даст соврать. Его рука гнила не от магии варваров, а от того, что он промывал свои шрамы грязной речной водой, занося туда инфекцию. Вчера я очистил его рану и обработал её кислым вином – природным антисептиком, который убивает этих невидимых тварей. Крито, как твое плечо?

Огромный мутант медленно поднял голову.

– Боль… ушла, Центурион, – глухо произнес он. – Рука больше не горит изнутри. Она… остыла. И кожа не чешется.

– Потому что физика и биология работают всегда, независимо от того, верите вы в них или нет, – отрезал я. – С сегодняшнего дня вся вода для питья и варки каши кипятится не менее десяти минут. Все раны обрабатываются уксусом или обрабатываются только после дезинфекции инструментов. Это закон.

Я сошел с бочки и прошелся вдоль шеренги.

– Второе правило – функциональный тренинг. Нам предстоит марш по высокогорью, где каждый лишний килограмм веса может стать смертельным. Мы не будем стоять в неподвижных фалангах, как это делают в регулярных легионах. Наша тактика – тактика малых групп. Быстрое перемещение, маневр, мгновенный удар и отход. Для этого вам нужны другие мышцы.

Я указал на лежащие на краю плаца тяжелые сосновые бревна и круглые речные валуны.

– С этого момента ваши тренировки – это не просто махание гладиусом. Это кроссфит. Бег по пересеченной местности с грузом, подъемы бревен группами по пять человек, прыжки из глубокого приседа и отжимания. Крито! Твое подразделение начинает первым. Пять кругов вокруг плаца с валунами на плечах. Бегом марш!

– Но, Центурион… – попытался вставить Бокс.

– Шесть кругов для тебя, Бокс, – холодно бросил я. – И если ты упадешь, твоя центурия лишится вечерней порции соленого сала. Движение – это жизнь. Работаем!

Под моим жестким, неумолимым контролем штрафники начали двигаться. Это было тяжело, грязно и непривычно для них. Древняя армейская «дедовщина», где сильные измывались над слабыми, мгновенно пресекалась моей железной рукой. Я ввел принцип коллективной ответственности и научной организации труда. Мы не просто бегали – я объяснял им, как правильно ставить стопу, чтобы не травмировать суставы, как дышать через нос для насыщения крови кислородом и как распределять нагрузку между мышцами спины и ног при подъеме тяжестей.

И они начали меняться. Грязь и пьяная апатия постепенно выветривались из них вместе со злым, соленым потом.

Справа от меня, прислонившись к деревянному столбу ограждения, стояла Валерия.

Она наблюдала за тренировкой с тем сосредоточенным, глубоким выражением лица, которое появляется у исследователя, нашедшего новый вид редких минералов. Её простая шерстяная туника была аккуратно подвязана, а на плечи накинут темный плащ. Она больше не пыталась демонстрировать свою власть молний без нужды – она поняла, что истинная сила не требует постоянного шума.

– Твои методы… удивительны, Луций, – негромко произнесла она, когда я подошел к ней, чтобы сделать глоток воды. – Ты обращаешься с этим сбродом не как с рабами и не как с героями. Ты обращаешься с ними как с… деталями какого-то сложного механизма.

– Человек – это и есть механизм, Валерия, – ответил я, вытирая пот со лба. – Очень сложный, органический механизм, работающий по законам механики, химии и термодинамики. Если этот механизм правильно смазать, очистить от шлаков и настроить его узлы, он сможет совершить работу, которая покажется магам чудом.

– Чудом… – она задумчиво посмотрела на свой деревянный жезл. – Знаешь… Клавдий подписал приказ. Нашу девятую когорту отправляют на дальний северный аванпост – Statio Aeterna. Это на самой границе с Пепельными землями. По сути, это завуалированная ссылка. И… меня приставили к тебе в качестве мага поддержки. Моя семья в Ромате считает, что моя строптивость и интерес к твоим «еретическим» идеям портят репутацию рода Децимов. Они хотят, чтобы я сгинула здесь, в этих горах, вместе с твоими штрафниками.

Я посмотрел на неё. В её серо-стальных глазах не было страха. Была лишь гордость и то самое упрямство, которое я так ценил.

– Значит, мы выживем там вместе, Валерия, – спокойно произнес я. – Нам даже выгодно оказаться подальше от штабных крыс и их интриг. Там, на аванпосте, мы сможем построить нашу систему так, как нужно нам. И мы проверим в деле одну мою теоретическую разработку.

– Какую? – её глаза заинтересованно блеснули.

Я взял свой офицерский шест и нарисовал на земле простую схему: ряд щитов-скутумов, плотно прижатых друг к другу, и волновые линии, проходящие сквозь них.

– «Громовая фаланга», – тихо произнес я. – Твоя главная проблема как боевого мага молний – это паразитная отдача. Ты боишься бить во всю силу, потому что заряд может отрезонировать обратно в твое тело или задеть стоящих рядом солдат. Но что, если мы превратим строй нашей пехоты в единый колебательный контур?

Я указал на схему.

– Мы соединим металлические умбоны и края щитов тонкой медной проволокой, создав непрерывную цепь – гигантскую клетку Фарадея. Мои солдаты будут держать эти щиты, будучи полностью изолированными от земли за счет кожаных прокладок под калигами. Ты встанешь позади них. Твой разряд пойдет прямо по этой цепи, концентрируясь на внешних бронзовых накладках щитов.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как моя собственная эфирная искра начинает ускорять свое вращение в предвкушении эксперимента.

– Щиты сработают как направленные излучатели. Твоя молния ударит прямо сквозь наш строй во врага, не причинив солдатам ни малейшего вреда. Они будут держать оборону, а ты будешь разить врагов их руками, используя их щиты как направленный плазменный ланцет. Ни один варвар не сможет приблизиться к такой фаланге ближе, чем на сто метров.

Валерия затаила дыхание. Её лицо порозовело, она медленно провела пальцами по серебряной спирали своего жезла. Её академический ум мгновенно оценил красоту и безупречную физическую логику этой идеи.

– Это… это невероятно, Луций, – прошептала она, и её взгляд встретился с моим. В этом взгляде больше не было разделения на патрицианку и плебея. Были двое ученых, первооткрывателей, стоящих на пороге величайшего технологического прорыва этого мира. – Мы… мы действительно сможем это сделать?

– Мы сделаем это, Валерия. И это будет только начало.

Вечером того же дня мы стояли на самой высокой точке крепостной стены Castra Minervae, глядя на север.

Там, за глубокими, мрачными ущельями Красных гор, небо на горизонте было не просто темным – оно казалось пепельно-серым, тяжелым, пропитанным вечным дымом ритуальных костров Пепельных племен. Там собирались тучи новой, страшной войны, которая должна была решить судьбу этой границы.

Холодный ветер трепал наши плащи. Я стоял, положив руку на рукоять гладиуса, чувствуя, как за моей спиной, в западном секторе, моя девятая центурия укладывается спать по моему новому распорядку – чистые, накормленные горячей кашей, с обработанными ранами. Мой сброд постепенно превращался в сталь.

Валерия стояла совсем близко. Её плечо почти касалось моего. Я чувствовал слабое, приятное тепло, исходящее от её тела – тепло укрощенного, сбалансированного Эфира, который теперь работал в гармонии с её физиологией.

«Мы отправляемся в ссылку, – подумал я, глядя на темнеющий горизонт. – Впереди нас ждут холодные казармы Statio Aeterna, бесконечные атаки варваров, нехватка ресурсов и скрытое предательство из столицы. Нам предстоит выжить в ледяной пещере, когда нас отрежут от своих, и пройти через ад, чтобы уничтожить лагерь снабжения врага. Но я больше не один. У меня есть моя „Железная центурия“ и мой боевой маг».

Я посмотрел на Валерию. Она повернула голову ко мне, и на её губах появилась мягкая, уверенная улыбка – улыбка женщины, которая обрела свою истинную силу и своего лидера.

– Ну что, Центурион Луций, – тихо произнесла она, протягивая руку к далекому пепельному горизонту. – Ты готов показать этим горам, как работают твои законы физики?

– Всегда готов, госпожа Децима, – я крепко пожал её теплую ладонь. – Пусть тучи собираются. Наша гроза будет сильнее.

Конец Первой Книги.

Навстречу Книга2 «Железная центурия»