Текст книги "Чертова ведьма"

Автор книги: Лора Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Адам?! Отис?! – подскакивает на месте Кейна.

А я не узнаю ее – бледная, глаза красные, на носу ровно три прыщика. Это что еще за дела? Неужели хворь какую подцепила?

Отис меж тем бросается к ней в желании обнять, ох как я его понимаю, но все же притормаживает, робеет.

– Привет, – Кейна улыбается ему. – Ой, я думала, тебя папа вечером завезет, – растерянно смотрит на его хвост, рога.

– С тобой все в порядке? – подхожу к своей ведьме. – Что с лицом? Что с кожей? Не жабью лихорадку случаем схватила?

– Чего? – машинально прикрывает прыщики на носу. Совсем страх потерял? Я ведь и второй пакет муки призвать могу.

– Как себя чувствуешь?

– Сносно.

– Почему не хорошо, не отлично? Что-то все-таки не так?

– Адам! – заводится. – Со мной все нормально!

– Ну, ладно. Я так, проверить зашел. А то еноты на дорогах валяются, думаю, мало ли…

– Какие еноты?

– Да не важно. Кстати, с Отисом не посидишь? У меня дома грибок травят.

– Надо же, – наконец-то улыбается. – Разорился на дезинфектора?

– Мне Риша вызвалась помочь.

– А-а-а, – как-то резко меняется в лице, – Риша. Смотри-ка, на все руки мастерица.

Тогда же идет к вешалке, снимает с нее кепку.

– Отис, подойди ко мне, – и когда мой чертенок подбегает, Кейна надевает ему кепку, которая идеально скрывает рога, да и уши. – А тебе идет, – все-таки прижимает его к себе, а я вижу нечто новое: хвост сына цепляется за ее руку. Как ни крути, а природу не обманешь. Наши хвосты тянутся к этой ведьме. И игнорировать это уже бесполезно. – Успей до полуночи, мне еще домой возвращаться, – смотрит на меня сквозь призму обиды. Что-то явно с ней не так.

– Хорошо, постараюсь пораньше. Сегодня у меня… – хотя какая ей разница, не жена ведь, чтобы делиться с ней столь нудной информацией. – До вечера, Кейна.

– До вечера, комиссар, – и сразу отворачивается к Отису: – Как бы теперь спрятать твой хвост?

Отлично! Просто прекрасно! Не успел войти, а уже в чем-то виноват. Женщины!

Уйти удается так же незаметно. Итак… главное, Отис под присмотром, ведьма цела и невредима, хоть и покрылась прыщиками, которые смотрятся на ее носу очень мило. А мне пора браться за дела. Однако, когда прохожу мимо мусорных баков, замечаю трех котят, которые делят сосиску, и так эта картина за душу берет. Вот дьявол, опять! Какие к бесам котята?

Кейна

Ой, мамочки, как живот-то болит. Как мне плохо. Как хочется накрыться простыней и ползти на кладбище, честное слово. И ведь совсем забыла, что красные дни вот-вот должны прийти. Это еще хорошо, что пришли здесь. Страшно подумать, случись такая оказия в доме черта. Я как проснулась сегодня утром, так еле сползла с кровати. Всю дорогу до мастерской просидела со слезами на глазах, то мамочка с очаровательным младенцем зашла в автобус, то молодой парень уступил место бабульке. Критические дни превращают меня в плаксивую нюню, что есть, то есть. И вот нужен мне был Гаспарович сегодня как собаке пятая нога. Но это совершенно не касается Отиса, ему я рада. Так рада, что еще чуть-чуть и разревусь.

– Кейна? – дергает меня за рукав. – А почему ты плачешь?

– Что? Плачу? – Скорее вытираю слезы, успевшие скатиться по щекам. – Нет-нет, я не плачу. Соринка в глаз попала. Слушай, Отис, – веду его за прилавок, усаживаю на свой стул. – Давай договоримся, сейчас сюда придет моя помощница, ее зовут Мария Федоровна, ты ей, пожалуйста, не говори, откуда ты и кто есть такой. Ладно?

– А почему? Она чертей не любит?

– Ну, как тебе сказать. Просто она не знает, что вы существуете. В мире людей почти никто о вас не знает, как и о нас, ведьмах.

– Хорошо. А если она хвост увидит?

– Вот это незадача, – чешу голову. – Если увидит, так ведь и в обморок хлопнется. А ты его можешь спрятать? Как твой отец?

– Нет, – мотает головой. – У меня так не получается. Я много раз пытался, не вышло.

– Может, ты как-то не так пытался?

– Может, – пожимает плечами. – А как надо?

– Что б я знала, – теперь уже хватаюсь за голову. – Кажется, я придумала. Ну-ка, встань. Подними кофту.

Отис поднимается, задирает толстовку, а я беру его хвост и обматываю вокруг живота чертенка, а кончик просовываю в шлевку на джинсах.

– Не больно? – смотрю, как он хмурится.

– Щекотно.

– О, – опускаю кофту, – теперь ничего не видно.

В этот момент из кухни как раз выходит Мария Федоровна и тотчас расплывается в улыбке.

– У нас гости? – смотрит на Отиса.

– Да. Знакомая попросила посидеть с сыном.

– И как тебя зовут? – подходит к нам.

– Олежка его зовут, – выпаливаю быстрее чертенка.

– Ну, приятно познакомиться, Олежка. Перекусить не желаешь?

– Мне тоже приятно, госпожа Мари. А что есть?

– Ух ты, госпожой меня еще не называли. А есть вкусные булочки с корицей, в них можно засунуть сыр с колбасой. Ум отъешь.

– Можно две? – тут же подскакивает он.

– Да хоть три. Пойдем. Я тебе чаю наведу.

Ну, славно… За суетой мне даже полегчало. И, честно говоря, вдруг захотелось обратно, в этот огромный пыльный чертов дом. Возможно, тому причиной мое отвратное состояние, а возможно, я просто наконец-то открыла глаза. Когда я последний раз спокойно, не торопясь, ходила с дочкой гулять? Когда хоть что-то вообще делала, не торопясь?

В этот момент смотрю в окно и вижу его… Артема. Эх, начинается. Но объясниться с ним придется, хочу я того или нет. Тогда накидываю пальто и выхожу на улицу.

– Привет, – осторожно закрываю дверь, чтобы не скрипела.

– Здравствуй, – уверенным шагом подходит ко мне. – Карин, у меня к тебе будет один-единственный вопрос. Вот это вчерашнее нечто и есть твой бывший муж?

– Ну да, – а уверенности в моем голосе ни на грош. Слишком уж суров Артем.

– Угу… ясно. А я-то уж было подумал… – Он как-то резко успокаивается, расслабляется.

– О чем подумал?

– Да так, не важно. Что ж, до свидания.

– Прости меня за вчерашнее, все вышло так… скверно.

– Тебе не за что извиняться, – снова берет меня за руку. – Совершенно. А я, к своему стыду, не могу похвастаться столь внушительными габаритами, чтобы противостоять твоему бравому мужу. Сила в нем большая, природа как-никак. Не каждому суждено таким родиться.

– Да уж.

– Спасибо за все. Надеюсь, еще свидимся.

А мне остается только пожать плечами да скромно улыбнуться. Я бы, может, и присмотрелась к Артему получше, но Адам не позволит, да и у меня нет особого желания. Пусть все остается как есть.

Вдруг Артем разворачивается:

– Насте понравился подарок? – смотрит таким взглядом, что мне становится не но себе.

– Очень. Спасибо.

– Это главное, – кивает, после чего садится в джип.

Я же возвращаюсь в мастерскую. Так, пора браться за дела. Сегодня к вечеру мне как раз привезут все необходимое для сложного свадебного торта. Заодно попрактикуюсь в работе с прозрачной карамелью. Как минимум наделаю леденцов для детей, причем как для своих, так и для Ленкиных.

И все то время, что я занимаюсь тортами для смежного мира, которые предстоит раздать частично ночью, частично завтра, Отис крутится рядом. И не просто крутится – помогает, причем довольно умело. То наполнит мерный стакан сахарной пудрой до нужной отметки, то поднесет чашки, то, подумать только, приподнимет металлический стол, под который периодически закатываются ягоды или насадки от кондитерского рукава. Мама мне рассказывала, что черти невероятно сильные, но чтобы восьмилетний чертенок спокойно поднимал такой вес? Какая же сила тогда в его отце?

Заканчиваем мы только поздним вечером, и остается нам проводить тетю Машу, навести порядок в кухне, ну и дождаться покупателей с грозным комиссаром. Надеюсь, он придет вовремя. Возвращаться домой с рассветом не хотелось бы.

Однако подходит полночь, а Гаспарыча все нет. Я открываю портал, начинаю раздавать торты. Бедняжка Отис тем временем уже вовсю зевает, утомился мальчишка. Но почему-то меня даже не удивляет отсутствие его нерадивого папаши. Я, конечно, понимаю, работа у него ответственная, только мне-то что делать? А до закрытия портала остается всего-навсего десять минут.

– И где носит твоего отца? – начинаю откровенно психовать.

На что Отис пожимает плечами, и на его лице я совершенно не наблюдаю расстройства.

Три, два, один! Отлично! Вот и портал закрылся. И что теперь? Как быть? Сидеть до утра в ожидании? Какой же он все-таки безответственный черт. В итоге сидим еще час, но без толку.

– Ладно, Отис. Поехали.

– Куда? – сразу оживляется.

– Ко мне. А завтра напомни мне превратить твоего отца в таракана.

– Ой, а ты можешь?

– Ради такого очень постараюсь.

И когда мы выходим на улицу, Отис резко меняется в лице, хватается за меня.

– Я хочу обратно, – смотрит испуганно на машины, высоченные здания.

– Чего ты боишься? – приходится опуститься на корточки, взять его за руки.

– Здесь страшно.

– Но я ведь рядом с тобой, Отис. Неужели тебе неинтересно, как живут люди? Обычные люди, без магии, без такой невероятной силы, как у тебя? Неужели не хочешь посмотреть, где мы с Настей живем?

– Хочу, – кивает.

– Тогда идем. А то времени уже очень много, всем давно пора спать.

– А Настя тоже дома одна? – все-таки набирается храбрости и уже смелее шагает за мной.

– Нет, она у моей хорошей знакомой.

И пока мы едем в такси, Отис с небывалым любопытством рассматривает дома, широкие проспекты, машины. В Ксантиппе нет таких пространств, он скорее напоминает один из европейских городов с узкими улочками, темными переулками, черепичными крышами домов. Правда, Ксантипп куда колоритнее, ярче, а главное, город пропитан магией.

Адам

Не успел… Как неудобно-то вышло.

Осторожно заглядываю в темный зал мастерской, а вот и записка на прилавке: «Я забрала Отиса с собой. Учти, завтра я тебе все выскажу!»

Тогда засовываю грозное послание в карман, после чего беру ее колпак, вдыхаю аромат духов, которыми тот пропитался. Кейна сногсшибательно пахнет, аж скулы сводит от ее запаха, да и не только скулы. Что-то мне подсказывает, под одной крышей нам придется очень и очень нелегко. И да, стоит признать, я ее хочу. Каждая наша ссора, словно игра. Может, Кейна и вправду играет со мной, как было совсем недавно прямо на этом прилавке? В конце концов, я свободный мужчина, она свободная женщина. Что нам мешает… Так… куда-то меня не туда понесло в своих хотелках. Сейчас важнее Отис. Он впервые испытал чувство привязанности, и я не имею права все портить.

А вот за опоздание придется извиниться. Мэр вызвал к себе за час до конца рабочего дня, не поехать я не мог. На сей раз в его просторнейшем кабинете собрались лучшие из лучших – комиссары округов со своими следователями, Арон Гедель с командой и еще несколько криминалистов.

Де Брок «обрадовал» нас очередной своей гениальной идеей: сплотиться воедино, создать временный штаб и сообща дать отпор маньяку. А в силу того, что наш мэр в прошлом посол доброй воли, то и представления о работе правоохранительных органов у него весьма поверхностные. В итоге после общения с де Броком мы собрали уже свое совещание, где было решено оставить все как есть, разве что согласовали более тесное взаимодействие и немедленный обмен данными по душителю, ну и дали зеленый свет Геделю. Теперь именно он стал главным судмедэкспертом в деле нашего маньяка.

И когда Гедель узнал, что жертвой чуть не стала моя знакомая ведьма, то резко возжелал с ней пообщаться. Кстати о Рише! Интересно, с чем я столкнусь, вернувшись домой?

Обратный путь занял не так уж много времени. Что ни говори, в три ночи машин на дорогах практически нет. А вот дома меня ждал сюрприз – спящая на диване ведьма.

– С возвращением, мой комиссар, – пробормотала спросонья белокурая бледная и такая странная Риша.

– А ты почему здесь?

– Я так умаялась отчищать твой огромный дом от грибка, что присела отдохнуть. И не заметила, как уснула. Ты уж не сердись.

– Я не сержусь, – бросаю куртку на спинку кресла, затем опускаюсь в него сам. – Все получилось?

– Да. Грибок повержен. Но ремонт придется делать. В таких условиях нельзя жить, тем более с детьми. А где Отис?

– Остался с Кейной.

– Мм, – чуть ли не мурчит, – уже доверил ей самое ценное. Тебе она нравится, Адам. Очень нравится.

– Кейна будет работать у меня няней.

– Ну, себя можешь убеждать в чем угодно, дорогой, а вот меня не надо. Я достаточно видела и смею утверждать, что не пройдет и недели, как тебе сорвет крышу. Вы, черти, очень несдержанные, тебе просто не хватит терпения.

– Ты это о чем?

– О том, что скоро няня Кейна будет ночевать в твоей постели.

– Этого не случится. Я ее нанял для сына. Что до меня, я умею держать себя в руках.

– Тогда найди себе женщину для приятного времяпрепровождения.

– Знаешь, это хорошо, что ты здесь, – срочно меняю тему разговора. – Завтра отвезу тебя в комиссариат.

– Прости, но нет! – Она сразу садится. – Туда я больше ни ногой. Да и потом, мне утром кровь из носу нужно быть дома. Сам знаешь, у меня много подопечных, нуждающихся в шестиразовом питании. А в чем, собственно, дело?

– Один мой знакомый хочет пообщаться с тобой. Арон Гедель. Слышала о нем?

На что она мотает головой.

– Он наш лучший судмедэксперт, а еще некромант и хочет поговорить с тобой насчет душителя.

– Судмедэксперт? Интересно, зачем ему я? Я пока еще жива. И мне вполне хватает общения с тобой.

– Он знает различные практики, причем не только в некромантии. Вдруг смог бы восстановить тот момент в лесу. Нам бы это очень помогло.

– Ладно, могу и пообщаться. Но! Пусть сам приходит ко мне, в комиссариат я не поеду, как ни проси.

– Хорошо, Риш.

– Иди спать, Адам. Завтра тебе предстоит нелегкий разговор, – и довольно улыбается.

– А ты не желаешь занять одну из спален?

– О нет. Прости, конечно, но твой дом ужасен. Гостиная, пожалуй, единственное безопасное место, где я не рискую заработать астму. И, к слову, о заработке: ты мне должен денег.

– Знаю, – и правда, пора мне на боковую. – Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста, – снова укладывается на диване, накрывается пледом. – Приятных снов.

Хорошая она, хоть и с заскоками. Печально осознавать, что от нее отказалась семья. Ну, оступилась девчонка, с кем не бывает. Влюбилась, доверилась проходимцу. Ей на тот момент было всего-то семнадцать. И вот уже пять лет Савьерри живет одна на отшибе, никого особо к себе не подпускает, пытается делать вид, что она в порядке. Но чувствую, что-то у нее не ладится. Одиночество никому еще на пользу не пошло.

Утро началось с борьбы со скверным настроением. Только глаза открыл, как меня опять накрыло. Благо, я быстро взял себя в руки и пресек на корню это эмоциональное безобразие. И вообще, пора вставать, ехать за Отисом, да и Ришу забросить домой.

Однако, спустившись вниз, ведьмы я не нашел, зато обнаружил послание. В кухне над столом зависло маленькое зеркало. И стоило подойти ближе, как оно вспыхнуло зеленоватым светом, а спустя мгновение в нем появилось отражение Риши.

«Я не стала тебя будить, мой комиссар. Деньги завезешь потом. До скорой встречи».

В этом она вся.

В мастерскую еду в каком-то странном состоянии. Мне хочется не только Отиса забрать, но и Кейну с дочерью. Хочется войти и сказать: «Вещи в руки и на выход». Она нужна мне здесь. Нужна вся, чтобы ведьма не просто присматривала за сыном, а чтобы… Дьявол, Риша права, меня надолго не хватит. Слишком все очевидно. Хвост реагирует на нее вперед меня самого, ревность бушует адским пламенем, стоит только представить Кейну рядом с другим. И как тут быть? Как правильно расставить приоритеты?

Вдруг раздается звонок сотового.

– Да, – вывожу разговор на громкую связь.

– Адам, привет. Ты поговорил со своей знакомой?

– Привет, Арон. Говорил. И она наотрез отказалась ехать в комиссариат.

– И как быть?

– Очень просто. Берешь свой зад и тащишь к ней домой. Она согласна на разговор, но только на своей территории.

– Где живет? – слышу недовольные нотки в голосе.

– Рядом с кладбищем «Забвение». Не заблудишься.

– Понял. Благодарю.

Утро сегодня тоже странное. Сизый туман окутал город, блеклый диск солнца едва просматривается в этой дымке, а еще дождем пахнет. Заворачиваю в переулок и, надо же, вижу портальный дом. Ох, и влетит мне сейчас. Но до чего хочется, чтобы влетело. До безумия.

И стоило войти в мастерскую, как до ушей тотчас донесся веселый детский щебет. Тогда медленно подхожу к двери в зал. Настя с Отисом сидят за прилавком, хихикают, пьют чай с пирожными, а Кейна с ними рядом что-то усердно записывает в свою книжку.

У меня дух перехватило от этой картины. Смотрел бы и смотрел. О каких там женщинах говорила Риша? Ни одна не сравнится с этой рыжей ведьмой. Ни одна. Кейна особенная, с ней тепло, мне так вообще жарко. А еще мой хвост никогда и ни с кем так себя не вел.

Но сейчас это нереальное создание будет рвать меня, как тузик грелку.

– Привет, – подаю-таки голос.

Кейна

Ну надо же! Явился не запылился бывший, что б его, муж.

– Утро доброе!

Черт тем временем протискивается в дверь и так бочком-бочком встает рядом с Отисом.

– Все хорошо? – смотрит на сына.

– Ага, – кивает тот. – А можно я еще побуду с вами? – переводит на меня жалостливый взгляд. Вот хитрюга. Да оно и понятно, почему хочет остаться, я бы оставила. Но с ними двумя здесь будет ой как непросто.

– Нет, Отис. Я и так очень виноват перед Кейной, – начинает этот еще более хитрозадый черт, – вчера случился форс-мажор: мэр вызвал к себе.

– О как, – складываю руки на груди. – Да ты и с мэром на короткой ноге? Вот так везение. Как думаешь, может, мне тоже посетить приемную мэра? Объяснить ему всю сложившуюся ситуацию.

– Кейна, – резко меняется в лице Адам, черные брови опускаются на нос.

– Пойдем-ка выйдем, – поднимаюсь. – В кухню.

– Слушай, я же извинился, – идет за мной этот громоотвод. – Да, виноват. Но у меня были неотложные дела. Если уж Отис тебя так напряг, прости.

– Он меня не напряг! – закрываю дверь в зал. – Не путай мух с котлетами! Ты просто… – Вдруг понимаю, что мне и сказать-то особо нечего. А он так смотрит, будто съесть хочет. Хвост уже аки перископ из-за спины выглядывает. Что-то зря я его позвала сюда, ой как зря. – В общем, в следующий раз постарайся хотя бы предупредить.

– А может, не надо следующего раза? – устремляется он ко мне. – Может, – хватает как котенка и усаживает на металлический стол, – вы сегодня уйдете с нами? Раздай деньги, оставь мастерскую на помощниц, – встает вплотную. Да он сумасшедший! И явно перевозбужден.

– Адам, – стараюсь в глаза не смотреть, – я тебе уже говорила: пострадает моя репутация. Осталось всего-то четыре дня. Прошу тебя, не нагнетай.

– Я не нагнетаю, – склоняется он ко мне.

Нет, это безобразие надо прекращать. Он уже взял в привычку хватать меня, тискать своим хвостом, который, между прочим, снова обвил ногу.

– Чего ты хочешь? – резко задираю голову. – Взять меня прямо здесь и сейчас?

В тот же миг он словно в себя приходит, сразу делает шаг назад.

– Ничего подобного, – мотает головой.

– Учти, Адам Гаспарович, я иду к тебе в дом няней для твоего сына, а не постельной ведьмой для его комиссарского благородия. У нас с тобой будут отношения строго официальные. А если вздумаешь распускать руки или хвосты, я не то что до вашего мэра доберусь, до самого верховного судьи дойду. Не думай, что я настолько неосведомленная.

– Угу. – Вижу, как он теряется, как не может с мыслями собраться. Вот ведь паразит. Видимо, действительно хотел из меня разнорабочую сделать. И за домом чтобы следила, и за Отисом, и ему кроватку грела по ночам. Вот такие они, черти. Наглые, дерзкие и похотливые засранцы. – Вообще-то я и не собирался, откуда такие выводы?

– Твой хвост все сказал за тебя, – и начинаю разматывать его, а тот напрягается, еще сильнее пытается сжать ногу, как удав, честное слово. – Может, поможешь? Или мне снова прибегнуть к ногтям?

– Без надобности, – берег меня за ногу и ловким движением стаскивает хвост. И вид при этом до чего же обиженный. Подумать только, какой нежный черт. – Спасибо, что присмотрела за Отисом.

– Твоему сыну я всегда рада.

– Я понял, Кейна.

– Удалось ли решить проблему с грибком? – Что-то мне не по себе от его резко переменившегося настроения, чувствую себя виноватой, хотя с какой бы это радости?

– Удалось, – и идет обратно в зал. – Отис, нам пора, – слышу металлический голос.

А что такого обидного я сказала? Что не хочу, чтобы меня использовали не по назначению? Что уважаю себя и требую должного обращения? Но на душе все равно погано. Может, слишком резко сказала? Наверное, надо было потактичнее, что ли. С другой стороны, зато теперь он знает, как со мной себя вести нельзя. А то повадился лапать. Черти, что с них взять. Ко мне его сородичи частенько захаживают за тортами. Женатые ли, старые ли, да хоть уже в инвалидном кресле, а туда же – глазки строят, на свидания зазывают, золотые горы обещают. Одним словом – бабники.

Ой, чуть не забыла. Я же напекла блинов чертенку и приготовила пюре с котлетами. Ловлю их уже у двери.

– Подожди! – хватаю Гаспаровича за рукав. – Здесь еда для Отиса.

Он же берет пакет, не глядя на меня.

– Благодарю.

– Когда завезешь его? – начинаю нервно перебирать кончик своего кителя.

– Наверное, завтра или послезавтра. Не могу сказать точно.

– Адам…

– До свидания.

– Пока, Отис, – беру его за руку, хотя бы он смотрит на меня по-доброму.

– Пока, – улыбается, но по глазам видно, не хочет уходить.

В зал возвращаюсь и наблюдаю картину: моя Настя вся в слезах.

– Зайчик, – скорее обнимаю ее, – с тобой-то что случилось?

– Почему Отис ушел? – хлюпает носом мое чадо.

– Ну, он ведь живет там, не здесь. Не переживай, скоро мы переедем к нему.

– Когда?

– Дня через три или четыре, – «или никогда», почему-то вертится в голове. Вдруг злого комиссара так задели мои слова, что он решит отказаться от столь своенравной няньки? Вот ведь негодяй, только душу разбередил. И без него настроение на нуле… – Классный заяц у тебя, – смотрю на белого мягкого зверька с черными бусинками-глазами и длинными-предлинными ушами, которого подарил Артем.

– Да, они с Валерой подружились. Валерка его печеньем угощал, поделился своим домиком.

– Здорово. Теперь у Валерки есть друг, раз Гришу ты отдала Отису. А как ты его назвала?

– Ромой.

– Хорошее имя, – беру зайца в руки. – Ему очень подходит.

Адам

Н-да… стою около машины в состоянии полнейшей прострации. Кейна одной своей фразой словно кислород перекрыла. «Твоему сыну я всегда рада»… Этим она ясно дала понять, что совершенно не рада мне. Конечно, знакомство у нас началось не совсем ладно, но потом-то вроде бы даже общий язык нашли, договорились. И с чего она взяла, что я хочу ее сделать постельной ведьмой? Как отвратительно унизительно это прозвучало.

– Мы пойдем к тебе на работу? – дергает меня за куртку Отис. Надо же, а щеки-то у него прямо порозовели, спину держит ровно, не сутулится.

– Да, наверное… идем.

Кейна неправа насчет меня, неправа и несправедлива. И я ей это докажу!

– Тебе понравилось в мире людей? – открываю двери комиссариата.

– Здесь лучше. Там очень высокие дома, много машин, всего очень много. Особенно много людей. Никто ни с кем не здоровается, никто никого не знает.

– Кстати, а где твой хвост? – все смотрю на сына и не пойму, чего же не хватает. Оказывается, хвоста.

– А-а-а, вот он, – поднимает кофту. – Кейна спрятала. Пап, а она ведь тебе нравится. Да? – огорошивает вопросом.

– С чего ты взял?

– Твой хвост… он, как и мой, сразу поднимается рядом с ней. Мне вот Кейна нравится. Значит, и тебе.

– Хм… тут сложно спорить.

– Может, ты на ней женишься? – Я аж воздухом давлюсь. – Ты комиссар, тебя все уважают, а еще ты очень сильный. И дом у тебя лучший в округе. Только там надо порядок навести, Кейна не любит беспорядка.

Столько комплиментов от сына я еще никогда не слышал.

– А давай мы как-нибудь сами между собой разберемся, ты еще мелковат лезть во взрослые дела.

– Я ей предложу.

– Даже не смей! – заталкиваю этого поросенка в свой кабинет.

– Но почему? – смотрит он на меня с искренним непониманием.

– Потому что нельзя просто так взять и жениться на ком-нибудь, Отис. Так не делается.

– Так не на ком-нибудь, а на Кейне. На ней можно. Мы с Настей решили, что вам будет весело вместе.

– Ах, вы уже с Настей решили, ну ясно. В общем, чтобы я больше не слышал таких разговоров. Лучше угости отца блинами, сделай доброе дело.

И мой сын в кои-то веки с удовольствием выполняет просьбу. Не спорит, не отнекивается, а прямо так бодро достает из шкафчика тарелки, из пакета выуживает контейнеры с едой. Хороший у меня парень растет. Просто ему нужно внимание и нужна Кейна рядом. Она из него бы вырастила отличного черта. В ней стержень есть, сила воли, упрямство, но в то же время ласка, нежность, чувственность. Н-да, снова меня несет не в ту степь. Увы, с этим уже ничего не поделаешь.

Однако сегодняшний разговор с ведьмой подтвердил мои опасения. Если я начну проявлять знаки внимания, то велик риск, что Кейна просто-напросто встанет и уйдет. Видимо, я ей совершенно не нравлюсь как мужчина. И единственный способ проверить, так ли это – вызвать в ней ревность. Что как не ревность является первым признаком симпатии? Как раз на носу большой праздник, вот и будет повод испытать чувства ведьмы. Только кого бы выбрать для этой авантюры?

В этот момент сажусь за стол, беру блины, которые, оказывается, еще и с мясом. С ума сойти, какое объедение. Так, кого бы выбрать? Ришу? Нет, ее точно нельзя. Можно попросить помочь Адель из отдела кадров, хотя… нет. Вдруг она поверит, что я к ней в самом деле неравнодушен? Чур меня чур! Остается чертовка из забегаловки. Но на третьем блине понимаю, что эта затея имеет все шансы выйти мне боком. Кейна ведьма с характером, вдруг обидится? Вдруг после этого посчитает меня безнадежным бабником? Нет, так рисковать я права не имею. Лучше проверенным дедовским способом: взбесить ее до такой степени, что она либо поцелует меня, либо к бесу пошлет.

Но хватит думать о личном, пора подумать о насущном, а именно, созвать совещание.

Тем временем недалеко от «Забвения»

– Ну и глушь, – Арон в сердцах захлопнул дверь своего новенького джипа, – еще и в грязи увяз, блеск! Риша Савьерри, тоже мне… королева кладбища.

Гедель внимательно осмотрелся. Машину пришлось оставить у кладбищенских ворот, поутру прошел сильный дождь, и даже на таком стальном звере, как у него, ехать дальше было нельзя. Грунтовая дорога превратилась в болото. Что ж, теперь только пешком.

Настроение у него резко испортилось: несмотря на свою суть и любовь к своему делу, Арон совершенно не любил кладбищ. А двадцатиминутный пеший тур мимо старинных склепов до дома ведьмы, который закончился промокшими насквозь ботинками и перепачканными грязью брюками, окончательно доконал его.

– Ну, спасибо, Герон, ну, удружил чертило.

Он подошел к калитке и сразу же обратил внимание на необычный сад. Живоглоты! И птицееды! А вот это очень интересно. Чтобы юная девушка – а по описанию Адама эта Риша как раз юная – держала таких монстров? Да еще и разводила на продажу?

Однако желание идти к дому как-то отпало. Живоглоты хоть и растения, но в мягких почвах могут легко передвигаться благодаря своей мощной корневой системе.

– Госпожа Савьерри! – прокричал он. – Это Арон Гедель! Комиссар Герон должен был предупредить обо мне! Нам бы поговорить!

– Добрый день, – раздалось за спиной, отчего Арон дернулся. Чего он не любил еще, так это подобных ведьминских выходок.

– А можно было и не пугать, – произнес он, разворачиваясь, и когда увидел хозяйку дома, аж на месте застыл. Бледная блондинка со светло-голубыми глазами, очень худенькая. Адам не сказал, что она еще и некромантка. – Риша Савьерри? – слегка подался вперед.

– Да, это я, господин первый судмедэксперт.

– Рад знакомству, – протянул он руку.

– Взаимно, – но руки в ответ не подала, вместо этого указала на дом: – Прошу. На улице сегодня прохладно и сыро, да и вы промокли, – глянула на перепачканные ботинки гостя. – Еще лихорадку схватите. Лучше вести беседу у камина.

– А ваши…

– Не бойтесь, не тронут. Они у меня детки воспитанные, своих не едят.

– Да я и не боюсь, – сразу выпрямился некромант.

– В таком случае вперед.

И пока они шли по тропинке, Арон следил за питомцами ведьмы, а те следили за ним, периодически облизываясь и скалясь.

– Прошу, разуйтесь тут, – пододвинула к нему коврик ведьма.

Когда же Арон снял обувь, оказалось, что и носки у несчастного столичного судмедэксперта промокли насквозь.

– Носки тоже снимайте, господин Гедель. Я дам вам тапочки, – и выудила со дна сундука-банкетки тапки в форме крокодилов с выпученными глазами.

– Может, не стоит? – Он представил, как по-идиотски будет в них выглядеть.

– Стоит, если не хотите заболеть. Давайте сюда, их надо высушить.

– Нет-нет, – скрутил он носки в клубок и засунул в карман, – это лишнее.

– Как знаете. Вижу, некромант вы упрямый, – усмехнулась.

– Ну… временами…

– О нет, всегда. Располагайтесь, я пока заварю вам чаю.

Арон всунул ноги в крокодилов и тут же поморщился, увидев себя в напольном зеркале, после чего прошел в гостиную, где устроился на диване. А у ведьмы в доме чистота и уют. Казалось бы, девчонка живет рядом с кладбищем, любит ковыряться в земле, но при этом дома у нее идеальный порядок, очень тепло и приятно пахнет. Правда, сама она слишком уж молода для такого затворнического образа жизни.

– Ваш чай, – вернулась Риша с подносом в руках, на котором стоял стеклянный заварной чайник, одна чашка и тарелка с печеньем.

– А вы пить не будете? – напрягся Арон.

– Я уже напилась. Отказываться не советую. – Она опустилась в кресло-мешок, поерзала в нем, чтобы оно приняло нужную форму. – Если вы прежде говорили с Адамом, он должен был рассказать вам о некоторых моих правилах. Хотите со мной сотрудничать, выпейте мой чай и поведайте какую-нибудь тайну о себе, – просияла белозубой улыбкой.

– Прямо-таки тайну? – неуверенно усмехнулся гость. – Вы шутите, да?

– Нет.

Какая же она странная. Странная, но в то же время интересная.

– Что ж… сначала чай, а потом тайну? Или наоборот?

– Как вам будет угодно.

Впервые Гедель чувствовал себя настолько неуверенно и скованно. Эти крокодилы на босу ногу, травяной чай только для него, непонятное условие и невероятно проникновенный взгляд ведьмы.

– Ладно. – Он взял чайник, налил себе чаю, сунул в рот печенье, которое едва в горле не застряло от неловкости момента. Но чай хорош, как, впрочем, и печенье. – Очень вкусно, благодарю.

– Теперь тайну, – склонила голову к плечу ведьма.

– Надеюсь, не профессиональную?

– Любую, господин Арон. Какую не жалко.

– Я некромант, но при этом не переношу кладбищ.

– Боитесь мертвых?

– Не сказал бы, что боюсь, но на земле мертвых мне некомфортно.

– Ребенком вы заблудились на кладбище, – глаза Риши вдруг загорелись зеленым светом, – провели там всю ночь, видели страдания усопших, чьи души не нашли покоя. Видели, как они умерли, ощутили их предсмертный страх, их боль. Именно эта ночь стала определяющей в выборе профессии, господин Гедель. Однако побороть тот детский страх вы по сей день не в силах.